Сверхновые

Плохое знамение

Окошко подвала приоткрыто, тянется свежий воздух. Тишина.

Обычно здесь засиживается старший, терзая гитару. Сегодня, раз Джейкоб остался у подружки, подвал на весь вечер заняли они – самый лучший отец и самая неординарная дочь.

Дэлис долго целилась. Джейк её не торопил. В том, чтобы она могла сколько угодно возиться, и был весь смысл. Бильярдный стол появился в доме ещё шесть лет назад – Джейк счёл, что настольная игра, демонстрирующая законы физики, будет полезна дочери.

Она родилась с сосудистой патологией головного мозга, что гарантировало развитие мыслительной заторможенности и сопутствующих нарушений. Джейк сам был виноват в её проблеме, сам лечил Дэлис, пойдя против собственных принципов. Девочка начала ходить позднее, чем её сверстники, намного позднее начала разговаривать, но ничего серьёзного врачи не смогли у неё диагностировать. И в первом классе у неё заработали нужные гены. Со стороны это выглядело так, будто ей вата попадает в уши. Конечно, учителя считали, что это защитная реакция на дразнилки, мать убеждала Дэлис, что та не похожа на бочку, а Джейк, делая вид, что расстроен, в душе гордился дочерью.

Ей под силу рассматривать реальность как в замедленном или поставленном на паузу видео. Теперь ей осталось понять и поверить, что это – потенциал гения.

Она стала самой многообещающей из детей.

На этот счёт мнения Джейка и Дженны расходились. Жена верила, что большое будущее у Джейкоба и Хлои. Джейкоб, которому недавно исполнилось 17 лет, танцевал. Младшая, восьмилетняя Хлоя, с рождения потрясала мать своей энергичностью. Она заполнила собой весь дом – собой, своими кроликами, игрушечными кроликами и портретами кроликов. Дженна воспитывала ветеринара или известного зоозащитника. А Джейк видел, что у сына при его красоте и грации не хватает главного – силы воли. Это не артист. К тому же он болен. Хлоя – так предвидел Джейк – вырастет легкомысленной пустой особой.

Конечно, о своих выводах он никому, кроме Тери, не говорил, любил и поддерживал всех детей. Но только Дэлис он обрисовывал, что её имя будет на страницах ведущих научных изданий, а в интервью она будет со смехом вспоминать о неурядицах в школе.

Сейчас в глазах окружающих, и даже для матери, брата и сестры она – пухлый гадкий утёнок с брекетами и временами отсутствующим взглядом. Ей будет тяжелее всего пережить расставание.

«Прости, детка», – подумал Джейк.

– Па-па, – тихо сказала Дэлис.

– Что, дорогая? – он перевёл взгляд с потолка на дочь.

Девочка стояла у противоположного края стола, держась за бортик. Кий лежал на столе, шары не поменяли положение.

– Я больше не хочу играть, – прожевала Дэлис.

Судя по темпу речи, она впала в своё особое состояние.

Джейк обернулся к стене с часами. Первый час ночи! Давно пора было заканчивать. Дэлис завтра в школу – то есть, сегодня. Почему Дженна ещё не пришла и не выгнала их наверх? Краем глаза он выловил её маячок – тонкую белую иглу на зелёном фоне. Супруга не двигалась с места, где в гостиной стоял диван перед телевизором.

Как крепко уснула.

– В самом деле, что-то мы заигрались. Пойдём-ка скорее чистить зубы, – сказал он и тоже положил кий.

– Я хочу поговорить с тобой. Это серьёзно…

Т-а-а-а-к… Что бы это ни было, до завтра это не подождёт.

Джейк обошёл стол, и, присев, положил руки ей на плечи. Заглянув в тусклые глаза дочери, он сказал спокойно, с расстановкой:

– Если серьёзно, выкладывай всё.

Она молчала, приоткрыв рот.

– Детка, ты же знаешь, что можешь папе во всём доверять, – помогал Джейк. – Что тебя беспокоит?

Через 40 секунд раздалось:

– А ты расскажешь?

– Никому не расскажу, честное слово!

Ещё через полминуты Дэлис уточнила:

– Нет, расскажешь о том, что я спрошу?

– А-а… Я постараюсь.

– Только правду? – не сразу спросила Дэлис.

– Только правду.

– Тогда скажи…

Она моргала.

– Давай, – поддержал Джейк.

– Почему, – начала она, – почему ты… не… стареешь?

Настала очередь помолчать ему.

Он бы мог дистанционно разбудить Дженну и имел бы вескую причину избежать разговора на эту тему. Признаться, тему, которую жена подняла ещё после рождения Хлои. Лучше было бы уйти тогда, но Хлоя была таким бесёнком, Дэлис почти не разговаривала, Джейкоб как раз проходил кастинг в детскую танцевальную группу и заболел, – он не захотел оставлять их. Не разрешил себе. У них с Дженной ещё было время на сказки, в которые она могла верить. И она поверила, что Джейк выглядит свежее, потому что: генетика, пробежки, оптимизм, а главное – не три беременности, не постоянный недосып с младенцем, не материнский стресс.

Время, пока Дженна с пониманием относилась к морщинкам у себя и их отсутствию у мужа, кончилось в позапрошлом месяце. 10 октября Дженне исполнился 41 год. Он смотрел, как она стояла перед зеркалом, а потом повернулась к нему и так же, ссутулившись, стояла перед ним. Ему было 45, и он выглядел, как при первой их встрече 19 лет назад.

Вообще-то и она выглядела очень хорошо, ведь она очень старалась. Но её красота была уже лишена той силы, с которой растения пробиваются через асфальт; была тяжела от внутреннего нарастания.

А Джейк Эванс не изменился, и Дженна увидела это.

В её глазах была не любовь – непонимание.

Вопрос, который мучил её, и который она до сих пор не озвучила, и которого не собирался дожидаться Джейк, – этот вопрос задала Дэлис.

Более того, пока он думал, она спросила:

– Ты вампир?

– Нет, детка. Конечно, нет.

Хотя ему пришлось убить очень много людей, чтобы жить самому.

Все дела, которые следовало здесь завершить, завершены. Завтра они увидятся последний раз утром, а вечером, по пути из офиса домой, он попадёт в аварию и никогда не вернётся в этот большой уютный дом в Монтгомери, штат Алабама. Зачем ему сейчас врать, если любая ложь будет так же неправдоподобно звучать, как правда? Он должен остаться в памяти Дэлис человеком, который никогда не отворачивался от неё…

Джейк приподнялся, чтобы перекинуть тело к дивану.

Бухнувшись на сиденье, он вытащил из-под себя коробку из-под пиццы и, ощутив в ней вес, поднял её:

– Будешь?

Дэлис кивнула, залезая на диван.

Он взял второй кусок, последний. С грибами.

– Над тобой проводили эксперименты?

– Н-нет… Меня изменили и использовали, но это не то… – он вздохнул. – Дэлис, это такая необычная правда, в которую трудно поверить. Я тебе расскажу, а ты решай сама, фантазёр твой отец или нет. Когда-то я был обычным человеком, получал раны, и моя молодость быстро уходила. Всё изменилось после того, как я встретил… – он подобрал наиболее подходящее слово, понятное Дэлис, – пришельца…

Дочь не выразила удивления.

Проглотив кусок, она удивила отца:

– Где?

– Где? – повторил он. – Этого места давно не существует. Я рассказываю об очень далёких временах, когда наш мир выглядел совсем по-другому, и его заселяли монстры. Ну, и немножко – мы, люди. Мы жили на островах в мелких морях, ловили рыбу, делали краски, красивые ткани и украшения, торговали, защищали наши селения от хищных тварей. Тогда не было обезьян, и мы верили, что произошли от больших рыб, проплывших по магическим водам.

– Какой он был?

– Он? Он был как высокий человек и весь белый. Скучно звучит, да? – усмехнулся Джейк. – Но всё самое удивительное и самое страшное в мире выглядит как человек, поверь мне.

– Как это – «весь белый»?

Смутные картины поплыли перед глазами, и в них был верх – его верх, с высоты полёта, и полоса чёрной гальки внизу с двумя пятнами цвета выжженных солнцем костей, большим и малым. Разительный контраст. Джейк не дал воспоминаниям захватить себя, да и ему не нужны были все подробности. Он и так знал, что на берегу стоял таль-им – лёгкий летательный аппарат в форме выпуклого дельтоида, какую обычно придают воздушным змеям, а рядом находился Мардук-Хет. Какая ирония: дальний преемник именно этого мардука до сих пор существовал и часто бывал в Штатах.

– Папа?

– А? А-а-а… Прости. Ну… У него были белые волосы, белая кожа, белая одежда. Я тогда был поражён, – Джейк шумно втянул носом воздух, – потому что никогда раньше не видел ничего подобного. Мой народ имел очень тёмный цвет кожи – гораздо темнее, чем у нас с тобой. Практически угольный.

Про то, что он сбросил на мардука снаряд для отпугивания ящеров, и что снаряд на полпути развернулся и понёсся обратно, Джейк не стал говорить. Пришлось бы объяснять, а это куча ненужных слов.

– Что было дальше? – спросила Дэлис.

Планер успел пролететь дальше, и взрывом задело только хвост. Остальное Джейку вспоминать совсем не хотелось.

– Чего только не было… Тебя интересует, почему я не старею? Видишь ли, я… – язык Джейка как окаменел, – я… В общем, Дэлис, твой отец оказался… слабым человеком, – он пропустил пальцы по коротко стриженным волосам, – хотя славился как великий воин. Они, эти пришельцы, владели заоблачными для нас технологиями… Не думай, что я пересказываю тебе какое-то кино. Они нас не захватывали, никого не убивали и никого не похищали. Они нас игнорировали. Но всё равно люди сходили с ума… Наши жрецы решили, что это боги, и не могли договориться, как расположить их… – и Джейк резко закрыл рот. Дэлис не нужно было знать про кровавое безумие. – Увидев, что среди людей пошли распри, пришельцы всё-таки вмешались. Они предложили людям выбрать посредника для переговоров, и избранным стал я. А ещё, зная, как коротка и хрупка наша жизнь, они не захотели постоянно иметь дело с разными посредниками и учить их одному и тому же. Меня сделали бессмертным и вечно молодым.

Он сидел, опираясь локтями на колени, и смотрел на нетронутый кусок пиццы в своей руке. Кусок уныло висел на пальцах, пластинки грибов выглядели картонными. Тьфу. Джейк закинул его обратно в коробку и отряхнул ладони.

Маячок Дэлис передал сигнал о сильном эмоциональном возбуждении. Тогда только он взглянул на неё.

Её глаза блестели.

– Они существуют, да? В самом деле?!

Ну да, два. Два или три. Или много.

Один – точно.

– Э… – и, замолкнув, он быстро обнял дочь. – Что с тобой?!

Она плакала.

– Дэлис? Я тебя расстроил?

Девочка помотала головой, пошмыгивая и вытирая нос рукой.

– Ты можешь поговорить с ними обо мне?

– Зачем, детка?

– Чтобы они сделали меня нормальной! – выпалила Дэлис.

Джейк посмотрел на сопли у себя на футболке.

– Ты ведь скоро уедешь, да?

Она заметила. Молодец, хотя и…

– Как я стану великим учёным, когда я такой тормоз? Они же могут поковырять у меня в мозгах и сделать меня умнее, да? Пожалуйста! – её лицо опять сморщилось.

– Послу…

– Пожа-а-а-а-луйста!

– Послушай меня, – твёрдо сказал Джейк, вытирая градины слёз, – послушай! Успокойся! По поводу того, что я уеду… Да, это так. Если мы с твоей мамой будем дальше жить вместе, наша жизнь превратится в ад. Но я не брошу вас! Я буду присматривать за всеми вами, и у вас всё будет хорошо. Клянусь! И у тебя всё обязательно получится – только стремись! Ты не тупая – не слушай никого, кто так говорит. У тебя уникальные способности!

Джейк услышал, как наверху стукнули пятки об пол.

– Па-а-а-п-а-а-а…

Достаточно.

Он взял Дэлис за затылок, где у неё стоял под кожей маячок, и задал импульс. Девочка завалилась как тряпичная кукла. Он быстро устроил её на диване, подложив ей под голову подушку, и накинул на неё плед, заодно вытерев им её лицо и подсохшую корку со своей футболки.

Дженна шагнула на верхнюю ступеньку.

Сам он уже стоял у бильярдного стола и доставал шар из лузы.

Скажет, что Дэлис хотела отдохнуть и уснула, а он не стал её будить. Что до слёз – Дэлис часто снились сны, в которых её обижали. Мать поймёт. Краем глаза он следил за ступенькой, где вот-вот должна была появиться коричневая домашняя туфля Дженны. Но что-то там замелькало с частым блеском. Он не заметил, как выронил шар.

По лестнице лилась, пенясь и ворча, грязная вода.

Она несла песок, обрывки водорослей, мелкие камни и ракушки.

Джейк заставил себя уцепиться за реальность и вырвался с таким усилием, что в груди хрустнуло и заныло.

– Джейк?

Никакой воды, и внизу стоит Дженна с помятым лицом.

– Ты что, призрака увидел?

– Мне показалось, что наверху в ванной хлещет вода…

– Я тоже как будто слышала какие-то странные звуки… Почему Дэлис тут спит? Тут холодно! – она подошла к дивану.

– Уснула. Было жаль будить. Я её укрыл.

– А ничего, что она спит в узких джинсах? – жена посмотрела на него с укором и, протянув руку к Дэлис, остановилась так. – Джейк, нам надо поговорить, – сказала она тихо.

– Может, завтра?

– Нет, сейчас. Тебе пришло сообщение от Тери… ещё около десяти. Она писала, чтобы ты ей срочно перезвонил. – И, когда его руки опустились к карманам брюк, Дженна добавила: – Ты оставил смартфон в гостиной.

Он не оставлял его в гостиной! Джейк помнил, как читал на нём прогноз погоды здесь, в подвале, и ещё сфотографировал Дэлис.

– Что у тебя с Тери?

– Бизнес! – выпалил Джейк, притворившись, что обижен.

Дженна была ревнива, и он предусмотрел, что иногда у неё будет возможность убедиться, что он чист перед ней. Она и раньше – украдкой, как думала – копалась в его смартфоне и ноутбуке. С недавних пор все те её вопросы, что звучали с обвинительной ноткой, имели один смысл – в обиде пихать его в спину ради пихания. Это ничего. Это скоро закончится. Сейчас что-то шло не так – и это единственное, что волновало Джейка.

Образ воды, несущей грязь в дом, был плохим знамением.

– Ты куда?

– В гостиную, – Джейк взялся за перила.

– Джейк, нам…

– Мама?

Дженна обернулась к Дэлис, зашевелившейся на диване.

Джейк взлетел по ступенькам.

Пройдя в дверь, он оказался под лестницей на второй этаж, а через два шага – в широком коридоре, превращённом в выставку кроликохудожеств Хлои. Свернул в белую арку – в большую квадратную комнату с двумя пальмами и мягкой мебелью из настоящего тёмного дерева. Такой, о которой Дженна мечтала со студенческих лет, насмотревшись на богатые дома в фильмах. На самом видном месте – у окна, на низком круглом столе, украшенном статуэткой вставшей на дыбы лошади с розовым кроликом, привязанным к её спине, – лежал смартфон. Как он перекочевал из подвала сюда, Джейк проверит потом.

Он открыл сообщения. Тери написала больше двух часов назад.

Набрал номер.

– Мистер Эванс? – сразу откликнулась Маргарет.

– В чём дело?

– Джейкоб, мистер Эванс…

– Ну, что?

Судя по положению маячка Джейкоба, он находился у своей новой пассии Моны. Судя по передаваемым данным, сын спал. Джейк почесал под носом, не понимая, почему Маргарет тянет с ответом.

– Тери, ты долго будешь молчать?

– Джейкоб исчез, – сказала Тери.

– Это что, шутка?!

– Он исчез, мистер Эванс. Извините.

Особенности восприятия

Уже четвёртый водитель дал по тормозам, увидев ярко-красный пикап, въехавший в дерево, и стоящий впереди на обочине седан с освещённым салоном, где сидела Тери. Грузный седоватый мужчина в белой куртке вылез, как вывалился, и сразу же выронил телефон, схватился за шею, осел и протёр спиной крыло джипа.

Этот тоже никуда не сообщит.

Среди деревьев проявились две тени и вышли на дорогу двумя крепкими парнями в коротких чёрных плащах и в чёрных перчатках. Эдволаты подхватили мужчину под руки и загрузили на заднее сиденье. Бэйтс отряхнул с себя пыльный след, подобрал мобильник и отлетевшую крышку, бросил всё под водительское сиденье.

Тери проводила джип взглядом. Его оставят там же, где остальные машины – в редколесье ближе к реке. Наутро, когда вся компания проснётся, им будет, что обсудить. Но пикапа и седана здесь не будет.

Джейк в пути.

Наконец-то.

Прошло три часа, как ей позвонил Бэйтс, постоянно наблюдавший за Джейкобом. Он доложил, что Джейкоб вышел из дома Саундерсов, а его маячок остался там – в затылке двоюродного брата Моны Саундерс. Бэйтс и Тери – оба оставили это без комментариев. Специальные маячки Эванса, которые он лично ставил на своих приёмных детей, имели особенности, которые должны были исключать то, что случилось. Джейк ставил и убирал маячки через Грань из Аменти – однако Бэйтс, не выпускавший Джейкоба из поля зрения, не видел, чтобы рядом в Аменти кто-то появлялся. Второе – для извлечения необходимо выключить маячок, чего не было сделано. Третье, самое важное: Джейк настраивал доступ в систему маячков через свою печать ану Йолакана Са Кецальмека.

Ни одного варианта, кто мог такое провернуть.

Маргарет написала Джейку, чтобы перезвонил. Из-за ссор с женой он запретил беспокоить его звонками в выходные и после работы.

Позвонил не Джейк. Саймон Бэйтс. Через восемь минут после выезда от Моны Джейкоб испарился посреди перекрёстка. Ещё через 23 минуты эдволаты засекли, что его джип материализовался из воздуха здесь, на Калумет Драйв. Рычаг в автомате стоял на низкой передаче, ремень безопасности перечёркивал кресло, Джейкоба не было.

А Джейк всё не перезванивал.

Тери ждала. На случаи внештатных ситуаций у неё имелась чёткая инструкция: сидеть смирно, если она одна, если с детьми – спасать их, если нужно. Если не нужно спасать – сидеть смирно.

Всё.

Он ей не доверял.

К тому же, она пока ни на что не способна.

К тому времени, когда он всё-таки перезвонил, Маргарет с сотню раз просмотрела фрагмент записи волата Бэйтса с моментом исчезновения Джейкоба и записи с камер наблюдения на перекрёстке. Это не выглядело как переход в Аменти. Как будто что-то накрыло пикап – и больше взгляд ни за что не зацеплялся. Однако свидетель двух эпох мардуков должен был увидеть и понять куда больше неё.

Маргарет ждала его и его заключение.

Все записи он получил после их короткого разговора.

За поворотом начало быстро светлеть, и свет, разделившись надвое, сгустился в фарах завернувшего автомобиля. Это он. Джейк и Маргарет ездили на одинаковых машинах, только разного цвета, потому что Маргарет взяла себе за правило покупать то, что ему нравится, и считать, что это же самое нравится ей.

Отложив косметичку, Тери глянула в зеркало заднего вида – её до хруста загорелое лицо, стрелки на веках и вишнёвая помада выглядели безупречно. Она открыла дверь и продавила каблуками песок на дороге.

Ночной холодок просочился под юбку, и она запахнула пальто.

Джейк вышел из машины в спортивных штанах и кедах, в каких ходил дома, и в спортивной куртке, накинутой на домашнюю же футболку с Багзом Банни. Лицо было набрякшее, с отвисшей нижней губой.

– Какого чёрта ты не сообщила раньше?!

– Мистер Эванс… – Тери повернулась за ним.

Он дошёл до пикапа Джейкоба и сунул руки в карманы.

Время потянулось, как струны.

Дёрнувшись, Эванс согнулся вбок, заглядывая на помятый капот, приложил ладонь, зажёгшуюся цветом абсента, к двери, к окну, открыл машину и наполовину влез в салон со стороны водительского сиденья. Тери смотрела, как он берётся то за руль, то шарит где-то внизу. Будто ведьминский котёл разбрасывал зелёные брызги, и на маске орка, в которую превратилось сердитое лицо Джейка, рвались тени.

Маргарет никогда раньше не видела, как господин Кецальмек работает через своё проявление на Земле. Фантастика. Это действительно то, что ей про него объясняли.

Физически он на спутнике Юпитера Ганимеде в скрытом техническом слое, в чём-то схожим со слоем Асбара на Земле. В этом слое Ганимед полностью охвачен сферическим щитом, который вращается в обратную сторону, благодаря чему генерируется энергия. Сферу опоясывает кольцо, в основном включающее батареи, модули авторемонта и грузовые отсеки, в малой степени – блоки, пригодные для обитания, и ключевой элемент – Исток. В самом его центре – Дингир Таль, или, как принято говорить сегодня, Апофеоз Таль. Как он выглядит, Тери не знала. Знала, что и большинство – что внутри, если по-простому, – «сосуд», а правильно – «ану», то есть «великая десятка». В другом значении – «небо». Сосуд содержит девять частей существа господина Кецальмека и является его десятой частью.

В сосуде он миллионы лет находится вне времени. Через дистанционный захват носителя на Земле он включается в текущую реальность. Через канал связи он может передать сюда поток энергии со станции, что делает его силой, с которой невозможно не считаться, и он хранит колоссальные знания. Инструменты, встроенные в наручи и в плоть истинного тела господина Кецальмека, работают и в голых руках Джейка Эванса.