Ребёнок по требованию

– Другие жалобы есть?

– Нет, – отрицательно замотала я головой.

– Тогда иди на кресло. Возьмём мазок и будем думать, почему твоя регулярная месячная половая жизнь не даёт тебе ребёнка зачать.

Осмотрев на кресле моё причинное место, бабушка Анфиса дала мне кучу бумажек на анализы и велела мерить базальную температуру по утрам. Ещё дала направление на УЗИ, чтобы показать свою яйцеклетку. И уже со всеми результатами велела прийти через неделю.

Узист никаких патологий у меня не нашла. Это радовало. Я снова начинала чувствовать себя полноценной женщиной, а не пустой ошибкой природы.

Неделя прошла быстро, и вот я уже снова сидела перед бабушкой-гинекологом.

– Вот что, Левина. Анализы у тебя все хорошие, хоть сейчас рожай. И яйцеклетка нормально созревает. Так что будем искать причину дальше. Нужно проверить проходимость маточных труб. Но прежде чем посылать тебя туда, не мешало бы сначала и твоего мужа проверить. Вдруг причина в нём? А мы тебя ковырять будем.

– Хорошо, – согласилась я. – Что для этого нужно?

– Пусть муж сдаст спермограмму, а потом с этими результатами придёшь на приём. Ясно?

– Да, – кивнула я.

– А то, что тебя почём зря на проверку труб гонять. Аборты ты не делала, ничем не болела. Думаю, всё у тебя там должно быть нормально, – бабушка задумчиво посмотрела на меня. – Сходи-ка ты лучше на приём к психологу. Вдруг у тебя какие психологические проблемы есть. Нервы подлечишь и сразу родишь.

– Я обязательно схожу, – ответила я, тут же пытаясь сообразить, какие такие психологические проблемы могут у меня быть.

– Вот и ладно. Значит, психолог и ведёшь мужа сдавать спермограмму, – выпроводила меня Анфиса.

Я вышла из поликлиники и медленно поплелась домой. На улице стояла жара, а меня словно бил озноб. Вот как так получается, что у меня всё хорошо, а беременность не наступает? А если это свыше не хотят нам с Робертом дать ребёночка? Может, мы не пара друг другу или не заслужили того, чтобы стать родителями? Может, там, наверху знают, что я буду безответственной матерью?

– Стой, Матвейка, стой!

Прямо навстречу мне бежал довольный и пухлый годовалый малыш. Он весь смеялся. У него смеялись не только глаза и беззубый рот, но и бежал он так, словно дрожал от смеха.

– Стой, догоню! – за малышом бежала молодая мамочка. Хвостик на голове, застиранная майка и джинсы. Но до чего же она счастлива и прекрасна!

– Хоп, поймала! – девушка подхватила малыша и повела его назад, к коляске.

Вот так выглядит оно, счастье. Я непроизвольно закрыла глаза, чтобы из глаз не потекли слёзы. Никогда раньше я не смотрела на беременных и на молодых мам с завистью. А сейчас мне казалось, что только они по настоящему понимают всю силу любви и счастья.

Сделав пару глубоких вдохов, я продолжила путь к остановке.

Пока я ехала домой, я всё думала, какого анализа Роберта я больше боюсь – хорошего или плохого. Казалось бы, если у него окажется всё в порядке, значит, мы оба здоровы и ничто нам не мешает зачать ребёнка. И это было страшно. Быть здоровыми и быть не в состоянии зачать ребёнка. Словно высшие силы не дают этого сделать и ничего нам, простым смертным, с этим поделать нельзя.

А вот если анализ Роберта будет не очень, значит, можно подлечиться и попробовать забеременеть. То есть, по сути, плохой анализ давал надежду на то, что всё поправимо и успех с зачатием возможен при определённых условиях.

Дома, до прихода Роберта, я не знала, куда себя деть. Чтобы не сидеть в четырёх стенах и не есть себя поедом мыслями о беременности, я вышла с Тяфкой на улицу. Но на улице оказалось ещё хуже. Столько ребятни и беременных женщин я, кажется, никогда не видела. Быстро прихватив Тяфку, я решила, что лучше уж ждать возвращения Роберта сидя дома.

Я включила телевизор. На одном канале Малышева рассказывала про здоровые яйцеклетки, на другом канале Комаровский рассказывал как лечить детей, а на третьем Малахов выяснял, кто же всё-таки отец двух чудных близняшек.

Я выключила телевизор и включила радио.

«Кончится плёнка…

Ты, ты ждешь ребёнка…

От меня…»

– протяжно пели «Би-2».

Пришлось выключить и радио тоже.

Роберт пришёл поздно, и как обычно, уставший. В таком состоянии я не хотела ему ничего рассказывать, но он сам начал разговор.

– Была у гинеколога? – спросил он, усаживаясь за стол ужинать.

– Была, – ответила я, расставляя тарелки.

– И как?

– Нормально.

– Что значит нормально?

– Нормально значит то, что у меня с этим всё нормально, – пояснила я.

– Вот и отлично, – улыбнулся Роберт. – И не стоило переживать, – Роберт притянул меня к себе и посадил на коленки. – Всё у нас получится и не нужно бегать ни по каким больницам.

Я погладила Роберта по голове. Как мне не хотелось сейчас говорить об анализах, которые предстоит ему сдавать. Но придётся…

– Один раз в больницу нужно будет сходить, – сказала я.

– Зачем ещё? Ты же сказала, у тебя всё хорошо? – насторожился Роберт.

– Да, но… Теперь тебе нужно сдать анализ спермограммы, – осторожно сказала я, не зная, какую реакцию ожидать от Роберта.

– Я ничего сдавать не буду, у меня всё нормально, – сказал Роберт, смахивая меня с коленок. – И никуда не пойду.

– Как это не будешь? – я непонимающе смотрела на Роберта. – Как это не пойдёшь?

– А так, не пойду! Уясни это себе! И ничего сдавать не буду! И как это ты себе представляешь? Я взрослый мужик, буду сам себя возбуждать и удовлетворять? Я же не подросток! – возмутился Роберт так, что даже забыл про ужин.

– А что, когда был подростком, ты всё это проделывал? – улыбнулась я, решив перевести всё в шуточный настрой.

– Лера! – прорычал Роберт. – Может, тебе ещё рассказать, как я впервые свой собственный орган увидел?

– Почему нет? Я с удовольствием послушаю. Ты сильно был шокирован его размерами?

– Не больше чем ты, – ухмыльнулся Роберт. – Хочешь освежить память и вновь полюбоваться им?

– Нет, – отрезала я попытки мужа подкатить ко мне законные яйца. – Я хочу, чтобы ты пошёл в клинику и выдавил из себя свою семенную жидкость. По крайней мере, это точно уж не больно.

– Да, Лера, хватит уже! Всё со мной в порядке! – кажется, терпенье моего благоверного готово было сорваться в пропасть и начать громогласно вопить. – Я здоров! Как, впрочем, и ты!

– Ага. А помнишь, как к нам твоя бывшая приходила с весточкой от аиста? Ты ей тогда сказал, что не способен быть отцом, – напомнила я Роберту об истории с Элизой и её ребёнком. – Сам знаешь, дыма без огня не бывает. Значит, у тебя были предпосылки.

– Конечно, были! Я не хотел становиться отцом чужого ребенка! – Роберт резко отодвинул стул и вышел из-за стола. – Лера, очнись, мы женаты год, а спим вместе и того меньше!

Теперь уже моё терпенье готово было выйти на тропу войны.

– Значит так, – я в упор смотрела на Роберта. – Или мы завтра же идём сдавать анализ на спермограмму или я больше с тобой спать не буду. Пока ты не сдашь анализ, я отказываюсь выполнять свои супружеские обязанности интимного плана. Ясно?

– На понт берёшь? – прищурился Роберт. – Хорошо, давай. Мы ещё посмотрим, кто к кому первый за сладким прибежит, – сказал Роберт, выходя из кухни. – С сегодняшнего дня я буду спать в зале! – донеслось из соседней комнаты.

– Так ты хотя бы поешь! – крикнула я.

– Спасибо! Сыт по горло! – донеслось из зала.

Я плюхнулась на стул. Не такой реакции ожидала я от Роберта.

Я смотрела на пустые тарелки. Теперь и моя постель без Роберта будет такой же пустой и холодной. Ну, нет, я так просто без боя не сдамся, не на такой женился.

Прибравшись на кухне, я пошла в спальню. Мне очень хотелось зайти в зал, к Роберту. Но… Ультиматум есть ультиматум. «На коленях приползёшь», – думала я, глядя на Роберта, уставившегося в телевизор. Я-то без Роберта неделю спокойно просплю, а может даже больше. А вот Роберт с его темпераментом и трёх дней не продержится. Я была в этом уверена.

Умывшись и намазав на лицо крем, я легла спать. Без Роберта кровать казалась жутко огромной. Да, мне приходилось спать одной, когда Роберт уходил в ночь на работу. Но тогда я знала, что утром он появится с широкой улыбкой на лице и моё ночное одиночество будет восполнено с лихвой.

А теперь… Роберт спал в соседней комнате, и даже не заглянул ко мне пожелать спокойной ночи. А может, он не спит? Может он ворочается, думая обо мне?

Я встала с кровати и осторожно прокралась к двери зала. Хотя осторожничала я зря – Роберт так храпел, что было ясно, он даже подумать обо мне перед сном не успел.

Ну и ладно! Чурбан бесчувственный! Сравнение с чурбаном живо нарисовало в моём воображении определенную часть тела Роберта, о которой мне сейчас думать было категорически запрещено.

Я вернулась в спальню и забралась на кровать. И начала повторять как заведённая:

– Я не думаю о Роберте и его причиндалах. Мне это совершенно не интересно, – бубнила я, ворочаясь с боку на бок.

Но чем сильнее я старалась не думать о Роберте, тем жарче мне становилось. Да что же это такое?

Чтоб хоть как-то отвлечься от мыслей о муже, я начала думать о ситуации в стране. Кризис… повышение пенсионного возраста.... инфляция… материнский капитал… дети… секс… Роберт…

Фу ты!.. Даже мысли о стране не помогали мне избавиться от бессовестных мыслей о моём благоверном. Судя по тому, что Роберт дрых как кот на завалинке, из нас двоих озабоченной оказалась я.

Когда я проснулась утром, то услышала звон посуды на кухне. Что это? Роберт решил приготовить сюрприз и принести мне кофе в постель? Я принюхалась. Кофе и не пахло. А пахло чем-то подгорелым.

Я вскочила с кровати и рванула на кухню.

Посреди восьми кухонных квадратиков стоял расстроенный Роберт с кастрюлькой в руках.

– Вот, – протянул он её мне, показывая содержимое утвари, – овсянку хотел приготовить.

– Вижу, – заглянула я в кастрюльку. – Но зачем? Мог бы меня подождать, я бы сама сварила.

– Не хотел напрягать тебя выполнением супружеских обязанностей, – ответил Роберт, накладывая коричневые сгустки себе в тарелку. – Тебе не предлагаю, каша получилась на любителя.

– Да уж, – вздохнула я, – жаль будет, если кастрюля испортилась.

– Я сам её почищу, – поспешно сказал Роберт. – А ты отдыхай от своих обязанностей.

– Эй! Я не отказывалась готовить еду! – возразила я.

– Я перестраховался, – деловито сказал Роберт, пытаясь жевать своё кулинарное творение. – Мало ли, вдруг после вчерашнего сексуального ультиматума ты ещё решишь выставить мне и продовольственный. На ограничение низменных инстинктов я уж точно не куплюсь, а вот без пищи долго не протянешь.

– Дело твоё, – пожала я плечами и вышла из кухни.

Объявленный мной ультиматум начинал приносить совершенно не те плоды, на которые я рассчитывала. Нужно срочно менять тактику!

Думай, Лера, думай!.. И эврика! Кажется, я придумала! С улыбочкой на лице я пошла в ванную и залезла под душ. Постояв для приличия минут пять под струями воды я завопила:

– Ай!.. Моя нога!..

А в ответ тишина. Кажется, Роберт меня не услышал. Я уменьшила напор воды и закричала ещё громче:

– Нога!.. Ой!.. А!..

Никакой реакции. Да что он там, заснул что ли? Или наушники в уши засунул? Набрав в лёгкие побольше воздуха, я завопила на всю мощь своей глотки:

– Нога!!! Ой, как больно!!!

На этот раз мои вопли достигли желаемых ушей.

– Лер, с тобой всё в порядке? – послышалось из-за двери.

– Нога!.. – громко застонала я, чтобы уж наверняка.

Роберт тут же открыл дверь и оказался рядом со мной.

– Что с ногой? – Роберт наклонился к ванной. – Которая?

– Правая… – застонала я. – Ой как больно!..

– Давай я перенесу тебя на кровать, и там посмотрю, – сказал Роберт, выпрямляясь.

– Давай! – с готовностью согласилась я, и уже собралась было обвить руками шею Роберта, но он меня остановил.

– Подожди! Ты же мокрая! – Роберт схватил полотенце и обернул им меня. – Порядок, теперь держись.

Наконец-то я оказалась на руках Роберта и поплыла в спальню.

Роберт осторожно усадил меня на кровать и взялся за мою правую ногу.

– Где болит? Здесь? – надавил он на лодыжку.

– Нет, – замотала я головой, лодыжка – это слишком низко, ползи выше.

– Здесь? – рука Роберта поднялась к колену.

– Ай!.. – вскрикнула я и дёрнулась, да так, что моё полотенце соскользнуло с меня. – Больно!..

Рука Роберта застыла на колене, а его взгляд стал медленно подниматься выше колена. Вот он задержался на моём бедре. А сейчас он смотрел туда, где я старательно делала аккуратную стрижку, которую вот уже год видел только Роберт, ну и бабушка-гинеколог.

Потом взгляд Роберта стал подниматься ещё выше. Прошёлся по моему пока плоскому животику, добрался до груди. Я старалась контролировать своё дыхание, чтобы грудь предательски не вздымалась, выдавая моё возбуждение.

Я почувствовала, как рука Роберта напряглась. И я очень надеялась, что у него сейчас напряглась не только рука.

– Ты ведь это специально? – наши с Робертом глаза встретились.

– Что? – не поняла я.

– Придумала с ногой, – сказал Роберт и сжал моё колено.

– Ая-я-яй!.. Больно!.. – заверещала я.

– Лера, я сейчас нажал на твоё левое колено, – сказал Роберт, глядя мне в глаза.

– Значит, я ушибла оба колена! – завопила я. – Ты мне не веришь?

– Верю, – выдохнул Роберт. – А здесь не болит? – рука Роберта скользнула выше к бедру.

– Нет, – замотала я головой, стараясь не выдавать голосом приятную негу, пробежавшую по телу.

– И здесь не болит? – на это раз Роберт наклонился и коснулся губами внутренней поверхности моего бедра.

– Нет, – замотала я головой, уже собираясь отдаться во власть сладкой истомы.

– Вот чёрт! – Роберт отдёрнул от меня руки. – Прости, милая, я забыл, что ты перекрыла мне доступ к своему чудесному телу, – сказал Роберт, вставая с кровати. – Схожу за мазью для ушибов, – направился он к двери.

– Не надо! – закричала я ему вслед. – Уже всё прошло!

– Я и не сомневался! – донеслось из коридора.

Я вскочила с кровати и с остервенением надела халат. Ну, Роберт, ты доигрался! Больше ты мои прелести не увидишь! По крайней мере, до тех пор, пока я не увижу твою спермограмму!