Операция «Спасти кота»

6. Ролики

В выходные погода радовала уже почти летней температурой, несмотря на последние дни апреля. Сеня добрался чуть раньше назначенного времени, и чтобы не застигнуть Соню врасплох, написал:

«Я у твоего подъезда. Готова?»

«Уже бегу!» – тут же ответила она.

И вскоре показалась из двери подъезда, и тут же принялась оправдываться:

– Я бы тебя на чай позвала, но сестра осталась дома, а от неё потом не отвяжешься, – скривилась она.

– Младшая? – уточнил Сеня.

– Да, ей шестнадцать, – с ещё большим недовольством проговорила девушка.

– Значит, вы не ладите? – с лёгкой улыбкой сделал вывод Сеня. Ему так нравилась живая мимика Сони, что невольно завораживала.

– Не то, чтобы не ладим, – вздохнула, поморщилась. – Скажем так: мы слишком разные. И я бы не хотела, чтобы она тебя видела. Может потом как-нибудь расскажу. Так куда мы пойдём? – с энтузиазмом перевела тему Соня.

– Не знаю, – пожал плечами Сеня. – Я в Твери второй раз. Хочешь, просто погуляем, поедим где-нибудь? Можем в кино?

– В такую погоду сидеть в кино – кощунство! – живо отреагировала она. – Сеня, а ты умеешь кататься на роликах? – вдруг с интересом посмотрела Соня.

– Умею, – кивнул он.

– Хорошо?

– Хорошо!

– Правда?! – с какой-то детской наивностью уточнила Соня.

– Правда! – Сене даже смешно стало от этих вопросов.

– А ты меня научишь? Я просто очень-очень хочу научиться, но боюсь падать. Мне кажется, я обязательно упаду назад, башкой об асфальт и разобью себе черепушку, и растекутся лужицей мои жидкие мозги, стыдно будет, – с нотой сожаления искренне заговорила Соня.

Сеня рассмеялся:

– Я поймаю! Не бойся, не разобьётся твоя черепушка.

– Правда? – опять тем же детским взглядом посмотрела на него девушка.

– Правда! Сонь, я семь лет в школе занимался хоккеем и на коньках чувствую себя очень уверенно. Можешь не переживать, – подкрепил свою уверенность фактами Сеня.

– Ух ты! – поразилась она. – А почему бросил?

– Возникли некоторые проблемы со здоровьем, – отвёл он взгляд. – Так где у вас в городе можно покататься?

– Поехали в парк, там точно есть прокат, – Соня явно уловила лёгкую смену настроения парня, но приставать с расспросами не стала, хоть и смотрела с любопытством.

Соня привносила своим появлением хаос и шум, но зато поднимала настроение. Она пританцовывала в машине, выкрутила громкость магнитолы и мурлыкала мотив песни. Живая, подвижная, весёлая. Сене нравилась её искренность, но на поверку девушка оказалась ужасно трусливой:

– Я боюсь, – натянув ролики, она не решалась встать, даже когда Сеня протянул ей ладонь. – Не могу.

– Не бойся, – улыбался парень и протягивал уже две руки. – Это просто.

Но Соня вся сжалась, скрестила руки на груди и опустила голову.

– Ладно, сиди здесь. Сейчас приеду.

Сеня заметил, что в прокате детям можно взять шлем, наколенники и налокотники. И в следующий раз он подошёл к Соне с ярко-розовым шлемом в звёздных пони, и сразу нацепил девушке на голову:

– Теперь твоя черепушка в безопасности. Поехали!

Соня нерешительно протянула руки, Сеня помог подняться и принялся учить. Рассказывал о правильном распределении веса тела, полусогнутых коленях, падении только вперёд. Девушка вся была будто скована, слишком боялась, и крепко вцепилась в руку Сени.

– Кажется я еду! – улыбнулась она спустя полчаса, робко отталкиваясь, и попыталась отпустить ладонь спутника.

Сеня развернулся и ехал спиной, протягивая девушке руки, чтобы подстраховать в случае падения:

– Не смотри в асфальт, смотри вперёд и на меня! – подсказывал он.

Девушка глянула на него, широко улыбнулась:

– Мне начинает нравиться!

– Готова перейти на новый уровень и чуть разогнаться? – воодушевился Сеня.

– Не не не, – засмеялась Соня. – Я уже не могу. У меня болят щиколотки, а ноги так напряжены, что я теперь всю жизнь буду на полусогнутых ходить.

– Главное не бойся! – Сеня резко развернулся в одном направлении с Соней, чуть притормозил, пропуская её вперёд, а потом вцепился в её талию и начал разгоняться.

– А-а-а, что ты делаешь?! – завопила девушка. – Сеня, мне страшно!

– Тогда глаза закрой. И расслабься. Я держу, – подсказал он, но скорость не снизил.

Соня сначала замерла, даже дышать перестала, но потом расслабилась, раскинула руки в стороны:

– Я лечу-у-у. Как здорово! Аж дух захватывает!

Сеня усмехнулся и следом подхватил девушку на руки. Соня с очередным воплем крепко обняла его за шею. А парень, бросив взгляд за девушку, заметил испуганные глаза и рассмеялся, она с ужасом проговорила:

– Мы сейчас упадём! Как страшно!

– Зато вместе. Падай на меня! Я мягкий, – улыбнулся Сеня и чуть притормозил. Хотелось скорости, он устал от нерешительных черепашьих шажков Сони. Проехал метров двести с Соней на руках, подъехал к лавочке в парке, осторожно поставил девушку на асфальт, она села, но неотрывно, словно загипнотизированная смотрела на него.

7. Бешеная белка

– Сиди здесь, сейчас буду, – и Сеня умчался к лотку с мороженым. С испуганной ношей на руках он не стал там останавливаться, а теперь можно было спокойно приобрести пару лакомств.

Соня сидела на лавке, и Сеня протянул девушке рожок.

– Спасибо, – она потупилась, робко взяла мороженое. Сидела, то поднимала глаза на парня, то снова рассматривала асфальт под роликами. Притихла, присмирела. Сеня, глядя на такую спокойную Соню, подумал, что перегнул палку.

– Всё нормально? – попытался заглянуть в лицо девушке.

Она быстро-быстро закивала и наконец попробовала мороженое. Держала его двумя руками.

– Я же вижу, что что-то не так, – чуть нахмурился Сеня.

– У меня руки трясутся, и сердце, знаешь, как колотится? – всё ещё разглядывая ролики, тихо проговорила Соня. В её словах не было ни страха, ни возмущения, лишь отрешённая констатация фактов.

– Прости, – Сеня понял, что всё-таки перегнул палку.

– Да я просто… – Соня как-то сбивчиво заговорила, ещё и мороженое начало подтаивать, она принялась его быстро слизывать, чтобы не потекло. И когда рожок перестал течь, робко взглянула на Сеню. – Я трусиха, жуткая! А ты такой внезапный, меня жизнь к такому не готовила.

– Сонь, тебе со мной бояться нечего, – убеждал Сеня.

На время они переключились на мороженое, и доев рожок, Соня отошла от своего ступора, улыбнулась:

– Спасибо за мороженое!

А потом девушка заметила божью коровку, что ползла по асфальту рядом с ногой, она наклонилась, подставляя насекомому палец, а затем разглядывала красного жучка на руке с такой счастливой улыбкой:

– Смотри, уже божьи коровки вылезли! – продемонстрировала она свой палец Сене.

Парень не глядел на жучка, он разглядывал Соню: её длинные рыжие ресницы, веснушки на носу и щеках, лучезарную улыбку. И не понимал, отчего ему так тепло. Соня милая, симпатичная, но ведь не совсем в его вкусе, с такой девушкой он сталкивался впервые: в ней была какая-то детская наивность и искренность. Сене нравилась её мимика и непосредственность, живые, неподдельные эмоции, но что его так согревало, понять не мог.

Девушка успела сфотографировать насекомое на пальце, и божья коровка уже давно улетела, а он всё так же задумчиво смотрел на Соню.

– Давай ещё круг по парку? – предложила она.

Сеня больше не рискнул разгоняться, они ехали не спеша, и Соня крепко вцепилась в его руку. Двигалась нерешительно, сосредоточенно и осторожно, всё ещё боясь, но под конец у неё появилась уверенность, и пару раз она даже проехалась без поддержки парня.

Спустя ещё полтора часа катаний, когда уже избавивились от роликов, Соня так и сидела на лавке не вставая:

– Ноги гудят, – вытянула она их. – Я сегодня не дойду до дома, даже встать сил нет.

Сеня уже сдал экипировку в прокат, сел рядом и усмехнулся:

– Могу донести.

– Не надо! – засмеялась она и вдруг покрылась румянцем, прижала ладони к лицу, пытаясь скрыть смущение и опустила глаза.

Но Сеня уже заметил вспыхнувшие щёки девушки и улыбался. Молчал, не подавая вида. Соня не отрывала взгляда от земли уже минуты три.

– Сонь, всё хорошо? – поинтересовался он.

– Да, – наконец она посмотрела на него, улыбнулась, но щёки её по-прежнему алели, и, обмахиваясь рукой, проговорила. – Жарко сегодня!

– Пойдём где-нибудь перекусим? – Сеня поднялся и протянул руку, Соня охотно взяла его за ладонь. – Где тут у вас вкусно?

Но дойти до кафешки, про которую рассказывала девушка, не успели, потому что Соня резко прервала свою весёлую историю и, остановившись, широко заулыбалась, указывая пальцем между деревьев:

– Смотри, белочка! Какая хорошенькая! Давай покормим её? Пойдём в киоск, я куплю ей орехов, – и Соня с энтузиазмом потащила парня обратно в сторону проката, хотя пять минут назад еле плелась и прихрамывала.

Сеня купил пакетик нежареного фундука для белки, и они опять помчались к той поляне. Рыжий зверёк всё ещё прыгал между деревьев. Соня положила на ладонь орешки и протянула к белке.

– Сонь, белки – переносчики бешенства. Может ты не будешь её с рук кормить? – предупредил Сеня, стоя позади девушки.

– Да ты что?! Какое бешенство?! Глянь, какая она милая! – Соня просто светилась от счастья, потому что белка осторожно подпрыгнула и схватила один орех с руки девушки, а потом перетаскала и все остальные.

– Хочешь покормить? – со счастливой улыбкой обернулась к парню Соня.

– Воздержусь.

Скормив зверьку половину орехов, остальные девушка высыпала на специальную кормушку и отряхнула руки. Потом ещё стояла и долго фотографировала белку.

– Такая она милая, пушистая, так бы и затискала всю! – широко улыбалась Соня, когда они опять двинулись по направлению к кафе. – Разве может такая милота быть бешеной?!

– Может, Сонь, – отрезал Сеня.

– Ты всегда такой недоверчивый? – с любопытством посмотрела на него девушка.

– Наверное, – подёрнул плечом парень и добавил. – Лучше предотвратить беду, чем потом разгребать последствия.

– Это у тебя скорее всего профессиональное: везде видеть опасности и предостерегать от них других, – сделала вывод Соня.

– Так и есть, – не мог не согласиться Сеня, ведь это было правдой.

– Но так же тяжело жить, когда видишь, что везде тебя подстерегают опасности, не расслабишься!

– Почему же?! – улыбнулся он и посмотрел на Соню. – Если я контролирую ситуацию, то вполне можно и расслабиться.

Соня отвела взгляд и кивнула на кафе:

– Мы пришли.

8. Мистер Котлетка

Сеня вдруг понял, насколько проголодался. Три часа они катались на роликах. Соня тоже уплетала салат с аппетитом, открылось, что она вегетарианка, и поэтому Сене стало стыдно есть перед девушкой сочный шницель, но она лишь рассмеялась, когда он сказал об этом:

– Мне всё равно, ешь ты хоть стейк с кровью, – но тут же захихикала и опустила глаза. – Мистер Котлетка.

Из-за чего Сеня поперхнулся.

Но после еды обоих разморило, и даже расплатившись за ужин, из кафе не уходили. Сеня чувствовал приятную усталость, а Соня словно растеклась на стуле напротив и заявила:

– Всё! Я остаюсь тут! У меня совсем нет сил.

Но разговаривала она с привычным задором. Студенческие байки Соня выкладывала с энтузиазмом, а Сеня не переставал смеяться, а когда вдруг переключил расспросы на семью, веселья поубавилось: жила девушка с родителями, сестрой и котом. Отец директор школы, а мама учитель географии. Раньше они жили с бабушкой на другом конце города, но потом переехали.

Соня же мучила парня бесконечными вопросами о работе, с широко раскрытыми глазами внимала историям про службу, хотя ему это всё казалось банальностью, но девушка так смотрела, что он невольно почувствовал себя героем в её глазах.

Сумерки сгущались, солнце спряталось, и на открытой веранде кафе стало прохладно, но расходиться не хотелось. От Сони трудно было оторваться, от её искренних улыбок исходило тепло.

– Соня, какая же ты смешная, – покачал головой Сеня, когда девушка начала рассказывать очередной забавный случай из учёбы.

– Когда люди смеются, они становятся немного счастливее. Правда, Крыша говорит, что у меня упоротый юмор, – поджала она губы.

– Если крыша с тобой разговаривает, то, наверное, так и есть, – рассмеялся Сеня.

– Нет, Крыша – это Маринка! Подруга моя! – исправилась и тоже захохотала Соня. – Но я над её погонялом часто ржу. Она как-то приехала в гости, и потом я проводила её на остановку. И вот, она отъезжает на маршрутке, а я подумала: «Крыша уехала!» И так мне смешно стало над этой фразой. Звоню ей и смеюсь в трубку: «Крыша, ты поехала!» – Соня хохотала заразительно, на её глазах выступили слёзы, и потом, чуть успокоившись, выдохнула. – Ой, я тогда до колик в животе смеялась. Так что, юмор у меня такой, упоротый.

Сеня, тоже просмеявшись, всё-таки спросил:

– Но почему «Крыша»?

– О-о-о, – загадочно потянула Соня. – Это отдельная история. Всё началось с того, что Маринка всё ломает. К чему не прикоснётся, всё обязательно сломается, любая техника выходит из строя. И я в шутку называла её «Краш-тест», а потом «краш» превратился в «крыш», а Маринка стала Крышей. Но когда Крыша едет куда-то – это очень смешно. Она не обижается, называется меня Саньком.

– Саня созвучно Соня?

– Не, Саня от слова sunny, из-за фамилии, – улыбнулась она. – У нас в группе почти у всех какие-то клички. Славика зовут Дембель, хотя он в армии не служил, а Диану – Тиной. И знаешь почему? – вновь заулыбалась Соня, явно приготовив очередную историю. – Препод по химии неправильно прочитал её фамилию. Она Батурина, а он прочёл Буратина. Представляешь?! Ну естественно, мы не смогли оставить это без внимания, но Буратина слишком долго, так что осталась просто Тина.

– Как у вас весело, – ухмыльнулся Сеня.

– А я тебя буду звать «Мистер Котлетка».

Сеня вновь рассмеялся:

– И я попал под раздачу.

– Ты не обижаешься? – заволновалась девушка.

– Нет, – загадочно усмехнулся он. – Тогда я буду называть тебя Софочка.

Соня широко улыбнулась:

– Как моя бабушка.

– Зато справедливо. Если я котлетка, тогда ты диванчик.

Соня захохотала и поёжилась. Становилось всё холоднее и уже заметно стемнело.

– Похолодало, – передёрнул плечами парень. – Поехали домой.

Но пока ехали, Соня всё делилась восторгами.

– Классный выдался день! Суперский! Я бы так не хотела, чтобы он заканчивался!

День, действительно удался. Время пролетело весело и слишком быстро. Сеня ни секунды не колебался, и когда Соня посмотрела на него, потянулся и поцеловал её. Но девушка вдруг отпрянула:

– Ой! – вытаращилась на него и на мгновение впала в ступор.

«Поспешил,» – с ухмылкой Сеня оценил озадаченный вид Сони.

– Я всё испортила! – Соня вышла из ступора и бросилась поспешно извиняться. Говорила чуть не плача. – Сеня, прости! Я не ожидала. Не знала. Испугалась. Я всё испортила, да?! Ты бы хоть предупредил…

– Чшш… – словно успокаивая ребёнка, улыбнулся он. – Всё нормально.

– Ты не обиделся? – Соня сделала брови домиком, и от её жалостного вида Сене становилось смешно.

Возможно, будь на месте Сони другая девушка, его бы зацепило, что она так шарахнулась. Но на Соню нельзя было обижаться, так искренне она извинялась и раскаивалась.

– Нет, всё хорошо! – улыбался он.

– Я всё испортила, и мы больше никогда не увидимся, – Соня вздохнула, отвела взгляд в сторону и зажала ладони между коленей.

– Увидимся, и не раз, – Сеня высвободил одну из рук девушки и сжал в своей ладони. – Если ты не против.

Соня взглянула на него, её глаза блестели, но она широко улыбнулась и закивала, но больше ничего не сказала.

9. Катя для сердца

На обратном пути Сеня почти всю дорогу думал о Кате – бывшей девушке, что сначала бесцеремонно разорвала отношения, а спустя три месяца внезапно написала то сообщение о Соне. Явную ложь. За Соню стало обидно, он не понимал, зачем Катя написала клевету? Это было так непохоже на неё. Сеня знал Катю как облупленную ещё с детства: его первая школьная любовь, и он вряд ли когда-нибудь забудет, что она для него сделала.

Сеня занимался в секции хоккея с семи лет, но в девятом классе на школьном медосмотре ему выдали направление к кардиологу. Чувствовал он себя прекрасно, но врачам не понравилось ЭКГ, его загнали на месяц в кардиоотделение детской больницы, выявили патологию развития аортального клапана и выписали с диагнозом: «Порок сердца». Для матери Сени это стало равносильно смертельному приговору, хоть врачи и сказали, что операция может решить проблему, но рекомендовали пока не спешить, а отправляться под нож после завершения пубертатного периода.

С хоккеем пришлось завязать, да и на физкультуре к Сене проявили снисхождение, освободив на целый год. Парня злило, что к нему в семье и в школе стали относиться, как к инвалиду, но он никому ничего не рассказывал и тщательно скрывал свой диагноз, стараясь лишний раз погонять с друзьями в футбол или хоккей. Но когда мать стала плакать после каждой его такой «прогулки», пришлось вычеркнуть из жизни физическую активность. Сеня стал больше играть в компьютерные игры, отгородился от друзей, стал агрессивным и молчаливым.

Но как бы он ни скрывал своё настроение, перемены заметила как раз Катя, соседка по парте, деликатно спросила, всё ли хорошо. И когда Сеня ответил, что всё великолепно, то девушка явно не поверила ни единому его слову, но приставать не стала, правда, через пару дней написала на обратной стороне учебника: «Ты только не умирай, ладно? Захочешь поговорить, я рядом».

А Сеню настолько угнетало отношение к нему, как к хрустальной вазе, и он даже начал думать, что скоро умрёт.

С Катей он никогда не откровенничал, но отношения у них были хорошие, дружеские: взаимовыручка и взаимопонимание, иногда, правда, дрались и спорили из-за мелочей, но быстро мирились и на уроках всегда поддерживали друг друга. Катя была умной, исполнительной, и Сеня не хотел бы менять соседку по парте, с ней легко было учиться: и списать в случае чего, и на контрольной спросить решение, а уж сколько ручек и карандашей он у неё забрал за время учёбы не сосчитать.

Лето после девятого класса прошло спокойно: под присмотром бабушки и старшей сестры все каникулы парень скучал на даче, но даже там его ограничивали, как могли и докладывали о каждой вольности матери, и та сразу же грозилась упечь Сеню в больницу, если он не будет себя беречь.

Но в десятом классе всё резко изменилось: сердце действительно стало шалить и биться чересчур интенсивно, только парень не сразу понял причину. Тахикардия преследовала его только в школе, почти на каждом уроке, но, как ни странно, на занятия тянуло, появился энтузиазм и рвение к учёбе, и только спустя месяц до него дошло, что он влюбился, но не просто в одноклассницу, а в Катю – в своего боевого товарища.

Как наркоман он ходил на уроки за новой дозой тахикардии, словно летал на невидимых крыльях и наслаждался учащённым сердцебиением, упиваясь влюблённой эйфорией. На уроках украдкой всё косился на Катю, как она выводила строчки и цифры в тетради, рисовала замысловатые вензеля на полях, когда ей становилось скучно, любовался её задумчивым профилем. Иногда они переписывались на уроках, обсуждая какую-то ерунду. Если невзначай касался руки или локтя девушки, то сердце вообще норовило пробить грудную клетку. Но Сеня молчал, скрывал ото всех чувства, даже как-то думал, что если его сердце не выдержит таких перегрузок, то и умереть будет не так жалко.

Мать по-прежнему таскала его каждые полгода по врачам, но ухудшений не наблюдалось. Так прошёл ещё один год, Сеня никогда не ходил в школу с таким удовольствием. За десятый класс он вымахал почти на двадцать сантиметров, и когда после каникул вернулся в класс, всё подсмеивался над Катей, что она стала мелкой. Он не смущался, но если встречался с ней глазами или нечаянно касался, то сердце привычно сбивалось с ритма.

Катя была не то чтобы нелюдимой, скорее неприступной и закрытой. Общалась весело и дружелюбно, но близко к себе никого не подпускала, отшивала парней прямотой, никогда не откровенничала с одноклассницами, не любила рассказывать о себе. В то же время была упёртая до невозможности, порой резкая, но она, как никто другой понимала Сеню, и, наверное, не за внешность он в неё влюбился, а за чуткость и за схожесть характеров.

И после Нового года случилось чудо: на очередном обследовании патология пропала. Сердечный клапан стал работать нормально. Сеню даже опять загнали в больницу на две недели на обследование, чтобы подтвердить. Кардиологи сказали, что такое бывает, когда в пубертате «всё встаёт на свои места» и выписали с диагнозом: «Здоров». Один Сеня знал, кто привёл его сердце в норму.

После этого у него словно открылось второе дыхание, ведь теперь он не какой-то убогий инвалид, которому даже бегать запрещали, можно было жить без ограничений. Он сразу решил, что будет поступать в Институт МЧС, теперь здоровье позволяло, а Сеня всегда туда хотел. И следом в первую представившуюся возможность на дне рождения одноклассника он поцеловал Катю. Рассчитывал получить минимум по лицу, а максимум – ненависть до конца жизни, но терять больше было нечего, до выпуска оставалось каких-то четыре месяца и нужно было брать от жизни максимум, навёрстывать упущенные возможности, что он потерял за эти два года. Но Катя и на поцелуй ответила, и вообще стала смотреть на него другими глазами, они начали встречаться, и их обоих накрыли крышесносные чувства.

Сеня так и не рассказал правды, что с ним происходило эти два года, и он теперь обязан Кате нормальной жизнью, лишь однажды выразил благодарность фразой: «Я всё для тебя сделаю!»

И как бы всё хорошо ни было, но разрушили они отношения оба, каждый со своей стороны. Сеня винил Катю и обижался, когда она уехала из Ярославля учиться в Москву и почти перестала писать, она явно не видела в редких смсках катастрофы. В конце концов, обида парня на безразличие выжгла всю любовь за несколько месяцев.

Когда девушка вернулась домой после сессии на зимние каникулы, они встретились, но уже не целовались, даже за руки не взялись. Парень держался обособленно, он для себя давно сделал вывод, что всё кончено, но ревность душила его изнутри. Катя тоже не тянулась с объятиями, хотя вела себя обыденно, весело и непринуждённо. Они гуляли, катались на коньках, сходили в кино, и лишь когда Сеня провожал Катю на вокзале обратно в Москву, вдруг спросил, фраза вырвалась грубая, обиженная: