Две стороны равновесия. Свет в конце тоннеля

“А если назад уже нельзя будет вернуться?”

“А если те, кто падал сюда раньше, так и не ушли отсюда?”

“А если Мир Мёртвых уже смотрит на меня?”

Подумав об этом, он снова судорожно сглотнул, ощутив, как собственная ци дрогнула, на миг потеряв стройность течения. Ему пришлось остановиться на месте. Прижаться к холодной скале. Закрыть глаза и силой воли восстановить циркуляцию силы Янь, разгоняя охватившее его тело оцепенение. В этот миг он понял ещё одно.

Школа “Воздушного клинка”, его приёмы, его красивые прыжки и резкие порывы ветра – всё это было создано для боя, для движения, для жизни. Для мира под солнцем и небом. Здесь же, в этом ущелье, где сила Инь царствовала безраздельно, его искусство казалось чуждым, почти неуместным.

И от самого этого осознания его страх стал глубже. Не истеричным. Не громким. А тихим и всепроникающим. Таким, от которого не убежишь, даже если умеешь летать. Он уже собирался остановиться. Ведь его силы уже постепенно подходили к пределу. Дыхание сбилось. А потоки “дружественного” ветра, которыми он ранее легко управлял, становились всё более рваными, словно сами сопротивлялись присутствию Инь. Каждый следующий шаг давался тяжелее предыдущего. Так что даже мысль о том, чтобы закрепиться на ближайшем уступе и переждать, теперь казалась почти спасительной.

И именно тогда туман раздвинулся. Не резко, не полностью – всего лишь на мгновение, будто ущелье позволило ему заглянуть туда, куда не следовало. В мутной серо-белой пелене проступила тёмная, неровная линия. Камень. Грубо изломанный, испещрённый трещинами и обломками. Дно.

Поняв это, он замер на месте, просто не веря своим собственным глазам. Оно было там. Реальное. Осязаемое. Не бесконечная пропасть, не уходящая в ничто глубина, а вполне конкретная цель, до которой оставались считанные десятки локтей. Это осознание ударило сильнее любого порыва ветра, заставив сердце пропустить удар.

Он всё-таки добрался. Хотя… Последние прыжки дались ему особенно тяжело. Потоки силы Инь здесь были слишком плотными. Почти видимыми. Словно тонкие ледяные ленты, медленно скользящие между камней. Он осторожно огибал их, замирая в воздухе дольше, чем позволяла выучка, расходуя остатки ци, лишь бы не коснуться смертоносной субстанции. И вот – подошвы его сапог наконец-то коснулись каменистого дна. И тяжёлый, глухой звук удара разнёсся по ущелью и тут же был поглощён туманом. Он стоял здесь. И был… Живой…

И в этот самый момент в его сознании что-то щёлкнуло. Все эти поиски… Вся эта спешка… Страх… Риск… Всё это вдруг показалось до смешного бессмысленным. Образы падения егеря, превращающегося в безмолвную глыбу льда, всплыли в его памяти с пугающей чёткостью. Он видел это собственными глазами. Видел, как ледяной вихрь впитал в себя жизнь, как плоть и кровь мгновенно утратили тепло, смысл, форму.

А беглец? Тот самый, что упал в это ущелье… Раненый… Обессиленный… Сорвавшийся с огромной высоты прямо в сердце этого проклятого места. Какая могла быть разница между ним и тем несчастным егерем? Ни малейшей. У него было даже меньше шансов. Стрела в ноге, паника, отсутствие защиты, отсутствие подготовки.

Эта мысль вспыхнула в его голове, как молния, рассекая разум на две сомневающиеся части. Искомого тела здесь просто может и не быть. Не потому, что его утащили звери или скрыли тени. А потому, что его просто… Не осталось. Ледяной поток мог настигнуть его ещё в падении, превратив в хрупкую глыбу, которая разбилась о камни и рассыпалась в крошево, давно смешавшееся с инеем и пылью дна ущелья.

Тихо выдохнув, он медленно огляделся по сторонам. Камни вокруг были покрыты тонким слоем изморози, местами словно приплавленной к поверхности. В расщелинах поблёскивали кристаллы льда, слишком правильные, слишком чистые для обычной воды. Ни крови. Ни плоти. Ни следов борьбы. Лишь холодная тишина, густая, как смола.

И именно тогда до него дошло ещё одно. Он действительно был здесь первым. Первым, кто за многие сотни лет. А, вполне возможно, даже тысячелетия… Кто осмелился спуститься на дно этого ущелья. Так как это, судя по всему, было то самое место, о котором говорили шёпотом, или вовсе предпочитали забыть. Место, словно вычеркнутое из мира живых и оставленного на попечение чистой силы Инь. От одной только этой мысли по его спине пробежал холод, не имеющий ничего общего с окружающей стужей. Если Боги и вправду существуют… То это место они давно прокляли.

Он даже не понял, что даже сам туман вокруг него начал меняться. Не сразу… Сначала это было едва уловимое ощущение, словно само пространство стало… Внимательным. Клубы серо-белой пелены медленно смещались, растягивались, сворачивались в причудливые формы, и между ними, среди извивающихся, словно живые змеи, потоков ледянящей энергии, начали проскальзывать какие-то тени. Слишком плавные для падающего инея. Слишком осмысленные для случайных завихрений воздуха.

Он остановился. И долго вглядывался в туман, буквально до рези в глазах, напрягая зрение и внутреннее восприятие ци. И чем дольше он смотрел, тем яснее понимал, что это были не звери… Не птицы… Не насекомые… Ничто из того, с чем он сталкивался прежде. Ни силуэтов, ни привычных форм, ни отражения глаз, ни ритма дыхания.

Лишь движение. Смещение тумана там, где не должно быть ветра. Лёгкий изгиб ледяного потока, будто кто-то прошёл сквозь него, не разрушая, а принимая его в себя. Мгновения, когда сила Инь уплотнялась, а затем вновь разрежалась, оставляя после себя ощущение пустоты.

Опыт охотника подсказывал ему одно. За ним наблюдают. Но инстинкты, отточенные годами охоты в лесах и горах, здесь молчали. Не было запаха. Не было следов тепла. Не было характерного давления присутствия живого существа. Всё, что он умел распознавать, здесь не работало, словно его навыки были созданы для другого мира.

И от этого ему стало по-настоящему страшно. Он невольно сжал рукоять меча, что привычно висел на его поясе, буквально кончиками пальцев ощущая, как металл под пальцами кажется чужим, и холодным… Не от окружающей его силы Инь. А именно от собственной бесполезности. В этом месте клинок был лишь куском стали – он не чувствовал отклика, не резонировал с ци владельца, будто сам отказывался от боя.

Парень заставил себя двигаться дальше. Дно ущелья тянулось в даль узкой, извилистой полосой между нависающими скальными стенами. Камень здесь был тёмным, почти чёрным, местами покрытым налётом, напоминающим застывший пепел. В расщелинах лежал лёд, но не прозрачный, а мутный, словно в нём были заключены тени. Иногда в этих ледяных пластах угадывались странные формы – не тела… Нет… Лишь намёки. Как если бы сама память этого места застывала слоями.

Потоки силы Инь, сами по себе, буквально ползли вдоль земли, обвивая камни, поднимаясь на ладонь, на две, а затем вновь опадая, словно живые. Они не спешили, не нападали, но и не рассеивались, постоянно напоминая о своей близости. От них исходил холод, который проникал не в кожу, а в мысли, замедляя их, притупляя решимость.

Скалы вокруг нависали угрюмо, словно древние исполины, склонившиеся посмотреть на чужака. Их поверхности были изъедены временем и чем-то ещё – следами, не похожими на эрозию. Глубокие борозды, закрученные узоры, напоминающие иероглифы, но лишённые смысла. Или, возможно, смысл которых давно забыт.

Тишина здесь была не пустой. Она давила. Иногда ему казалось, что он слышит далёкие отголоски чего-то… Не звуки… А только само воспоминания о них. Шаги, которых нет. Вздохи, которые никто не делает. И среди всего этого – ощущение движения в тумане, всё более настойчивое, всё ближе подбирающееся к границе его восприятия.

Страх сжимал грудь, заставляя сердце биться не совсем ровно. Каждый новый шаг давался ему с более явным усилием воли. Он понимал, что если побежит – потеряет контроль над ци. Если остановится – станет лёгкой добычей для того, чего он не может увидеть.

И потому он шёл вперёд. По этому мрачному, враждебному дну ущелья, где фактически любая жизнь не имела права на существование, но всё же – вопреки всем законам – что-то двигалось… Смотрело… И чего-то ждало… С каждым следующим шагом он всё отчётливее ощущал, что с ним происходит нечто неправильное.

Сначала это списывалось на усталость. На напряжение, на непрерывную необходимость поддерживать циркуляцию силы Янь, на постоянный контроль над дыханием и меридианами. Но очень скоро оправдания закончились. Он остановился, сосредоточился и попытался собрать ци, как делал это тысячи раз раньше – мягко, привычно, позволяя потокам воздуха откликнуться на его волю.

И не почувствовал ответа. Вернее, он был… запоздалым. Ослабленным. Будто его зов проходил через толщу густой, вязкой субстанции, которая поглощала каждую искру энергии прежде, чем та успевала оформиться в технику. Аура вокруг его тела, прежде чёткая и подвижная, теперь выглядела разреженной, словно её кто-то медленно, но неумолимо размывал.

Холод пробежал по спине. Он сделал несколько резких вдохов, ускоряя циркуляцию, и тогда новое осознание ударило его окончательно. Это место пожирало силы. Не рывком, не всплеском – медленно, методично, как трясина, затягивающая того, кто слишком долго стоит на одном месте. Силы Инь здесь не просто подавляли силы Янь. Они вытягивали её, растворяли, превращали в часть самих себя. Каждое его движение, каждый вдох, каждая мысль, подпитанная энергией, оставляла след, который тут же впитывался окружающим пространством.

Вот почему про это ущелье не знали. Или знали – но… Молчали… Так как, чтобы рассказать о таком месте, нужно было сначала из него выбраться. Живым… А для этого требовалось нечто большее, чем просто удача. Простому человеку, случайно сорвавшемуся сюда, не оставалось ни единого шанса. Без способности управлять ци, без тренированных меридианов, без защиты сил Янь – его бы “выпили” за считанные минуты. Не убили. Не заморозили. А просто… Опустошили. В лучшем случае оставив высохшую оболочку, которая вскоре стала бы частью этого проклятого дна.

И даже он… Даже он, рождённый в благородной семье, с детства обученный управлению стихией Воздуха, прошедший школу, где слабые не задерживались, – сейчас чувствовал, как его сила утекает. Медленно, но неостановимо. Лёгкая дрожь в ногах, тяжесть в руках, едва заметное помутнение сознания – это были всего лишь первые признаки того, что баланс сил в его собственном теле начинает нарушаться.

Резко выдохнув, он немного нервно сжал зубы. Слишком долго здесь находиться даже ему было бы просто нельзя. Ведь каждое лишнее мгновение, проведённое в таком месте, постепенно приближало его к той самой грани, за которой даже техники школы “Воздушного клинка” станут просто бесполезны. Где его элегантные прыжки превратятся в жалкие попытки, а ветер банально перестанет слушаться. Где он сам станет ещё одной тенью, ещё одним безымянным следом на дне ущелья.

И в этот момент он понял ещё одну страшную истину. Если здесь действительно обитают какие-то существа, оставляющие все эти следы… Значит, они либо не теряют силы, находясь тут… Либо вообще, питаются тем, что это место отнимает у таких, как он… А значит, они могли быть порождениями силы Инь. Что уже, само по себе, заставило его запаниковать…

От одной только этой мысли ему стало по-настоящему жутко. Так что он сам, даже не заметив этого, слегка ускорил свой шаг. Стараясь двигаться как можно экономнее, почти скользя по камням, и максимально минимизируя утечки энергии Янь. Но даже так он чувствовал, что в этом месте даже само время работает против него. И если он не найдёт хоть что-то – тело, вещь, обрывок одежды – и не уйдёт отсюда в ближайшее время… Это ущелье с удовольствием запишет и его в свой, явно давно уже ставший бесконечным, личный счёт трофеев.

Именно в тот миг, когда мысль о необходимости как можно скорее покинуть это место оформилась окончательно, его взгляд зацепился за нечто явно постороннее для этого места. Ведь чуть в стороне, там, где туман был плотнее и словно оседал на камнях более тяжёлыми слоями, на фоне тёмного, покрытого инеем дна выделялось своеобразное пятно. Неровное. Рваное. Лишённое той холодной “правильности”, которой отличалось всё вокруг. Заметив это, он слегка прищурился, и напряг своё зрение… После чего его сердце глухо ёкнуло.

Это было… Тряпьё… Скомканная горка изодранной ткани, местами пропитанной тёмными, уже почти почерневшими от холода пятнами крови. Лоскуты материи висели неровно, словно одежду рвали не только камни, но и что-то ещё. Края были излохмачены, изрезаны, а кое-где ткань выглядела так, будто её тянули в разные стороны.

Он замер. Это могло быть оно. Тело того самого несчастного бастарда, которого они загнали, как зверя, к краю ущелья. Парня, что в отчаянии ухватился за проклятый куст, не зная, что тот станет последним грузом в его жизни. Если тот действительно превратился в ледяную глыбу и разбился, как он сам предполагал… То от него могло остаться лишь это. Одежда, сорванная, изодранная, пропитанная кровью – и больше ничего. Но теперь даже сама только мысль о столь скором завершении поисков показалась почти спасительной. Именно поэтому, он практически не раздумывая сделал шаг… Потом ещё один… Осторожно… При всём этом внимательно следя за потоками силы Инь, что лениво ползли по земле, огибая камни и углубления. С каждым шагом он прислушивался к собственной ауре, стараясь уловить любое резкое колебание – признак приближения чего-то чуждого.

И когда расстояние сократилось до нескольких локтей, он внезапно ощутил поблизости какое-то странное движение. Не резкое. Не явное. Лишь лёгкое смещение тумана сбоку, будто кто-то медленно отступил, пропуская его вперёд. Поток ледяной энергии рядом едва заметно изменил направление, словно огибая невидимое препятствие.

По его спине снова пробежала волна холода. Не раздумывая больше ни мгновения, он выхватил меч из ножен. Сталь тихо прошелестела, освобождаясь от ножен. Но этот звук показался оглушительным в мёртвой тишине ущелья. Клинок его верного меча тускло блеснул, покрываясь тонкой плёнкой инея почти сразу, как только оказался на открытом воздухе.

Он плавно принял привычную стойку. Не показную, не учебную. А сжатую, экономную, предназначенную для внезапного удара или мгновенного отступления. Взгляд метался между горкой тряпья и окружающим туманом, выискивая хоть намёк на какую-то “ожившую” форму… На силуэт… Даже на малейший намёк на присутствие хоть какого-то врага… Его сердце билось часто, но пока что достаточно ровно. Так как годы охоты и тренировок не прошли даром. Если это действительно тело того самого бастарда… То он сделает своё дело и уйдёт. А если нет… Значит, это место решило показать ему то, почему из него почти никто не возвращается.

Шаг за шагом он приближался к находке, и с каждым пройденным локтем сомнений оставалось всё меньше. И только приблизившись практически вплотную к этой куче тряпья, молодой парень понял, что не ошибся. Это действительно был он. Под слоем тумана и инея проступали очертания человеческого тела. Не сразу, не целиком, а фрагментами, словно само место не желало показывать всё разом. Изодранная простая одежда, когда-то добротная, теперь висела лохмотьями, пропитанными застывшей кровью. Ткань была буквально вдавлена между камней, прижата к ним так, будто падение было не просто ударом, а чем-то большим – окончательным, и даже бесповоротным.

Он остановился на мгновение, внимательно осматривая находку. Из ноги обнаруженного им тела, словно подтверждая его подозрения, всё ещё торчала та самая стрела слишком уж ретивого загонщика. И кое-что ему даже показалось странным. Так как, даже не смотря на падение с такой высоты, древко стрелы не было сломано. Острый, хотя и мягкий охотничий наконечник, пробил ногу насквозь. А вокруг раны ткань почернела и смерзлась, словно сама сила Инь зачем-то закрепила эту метку, не позволяя ей исчезнуть. Этот знак он узнал сразу – стрелы загонщиков. Простая работа. Без украшений и резьбы. Но вполне надёжная на охоте. Это действительно была та самая стрела, что решила судьбу беглеца ещё до падения. И от этого его последнее сомнение просто исчезло, растворившись в окутавшем все вокруг тумане.

– Значит… вот и всё… – Тихо произнёс он, сам не зная зачем. И в этом месте его слегка хрипловатый от переживаний голос прозвучал глухо и чуждо. Будто бы его слова утонули в вязком воздухе, просто не долетев даже до его собственных ушей. Но ущелье не ответило ему. Оно лишь молча приняло сказанное, как принимало всё остальное.

Теперь дело оставалось за малым. Он знал, что нужно сделать. Так его учили. Таков был приказ. Голова – лучшее доказательство подобной находки. То, что невозможно отрицать, и просто невозможно оспорить. Принесёшь её – и охота будет считаться завершённой. Принесёшь её – и гнев молодого господина уляжется, обратившись довольной скукой.

Тяжело вздохнув, он сделал ещё несколько быстрых шагов, максимально сокращая расстояние. Меч в его руке слегка дрогнул – не от страха, он сказал бы себе, а от холода и усталости. Поэтому он перехватил рукоять поудобнее, поднял клинок, готовясь к короткому, чёткому удару. Без лишних движений. Без колебаний. Всё должно быть быстро. Так как он и сам уже прекрасно понимал тот факт, что чем меньше времени здесь он проведёт – тем у него выше будет шанс уйти отсюда живым.

Он уже выбрал место для удара, мысленно отметив линию шеи, когда что-то внутри него вдруг напряглось. И это была не мысль… Не чувство… А чистый инстинкт. Тот самый… Охотничий. Что срабатывает раньше разума.

Слишком вокруг было как-то… Тихо… Слишком… неподвижно. Туман вокруг распростёртого на камнях тела будто сгустился, а потоки ледяной энергии, прежде лениво извивавшиеся, на миг замерли, словно затаив дыхание. И в этом застывшем мгновении молодой охотник вдруг достаточно остро осознал только одно. Если это действительно конец этой истории… То это, явно проклятое Богами, ущелье позволило ему подойти к своей цели слишком легко. Но верный клинок уже был поднят. И отступать теперь было бы просто поздно. И чем ближе он подходил, тем сильнее становилось ощущение, от которого сжималось нутро.

Это был уже не обычный страх. Не осторожность и не тревога, а самый настоящий, животный ужас. Тот самый, что вспыхивает внезапно, без объяснений, когда тело понимает опасность раньше разума. Колени молодого благородного на миг ослабли, дыхание сбилось, а сердце ударило так сильно, что, казалось, его стук услышит всё ущелье.

И именно в этот миг он увидел это. На самой границе зрения. Там… Где туман был гуще и потоки ледяной энергии извивались особенно плотно… Буквально на мгновение мелькнула какая-то смутная тень… Не форма… Лишь движение. Гибкое, стремительное, слишком плавное, чтобы принадлежать камню или вихрю. Она скользнула между клубами тумана, почти не потревожив их, словно сама была частью этого места.

Практически сразу его кожа покрылась мурашками. Он не видел глаз. Не видел тела. Но был абсолютно уверен, что это существо сейчас смотрит именно на него. И смотрит не с любопытством. Охотничий опыт, полученный с детства, кричал ему сейчас только об одном. Связываться с этим существом ему категорически нельзя. Не здесь. Не сейчас. В этом месте любая ошибка означала не просто смерть – а полное исчезновение, растворение в силах Инь. В превращение в ещё одну безымянную часть дна этого проклятого ущелья.

Уже в который раз он судорожно сглотнул. Встреча с этим существом почти наверняка приведёт к его собственной гибели. Его силы уже подтачивались самим ущельем. Аура постепенно истончалась. А техника школы “Воздушного клинка” здесь работала всё хуже. Даже если он сможет ударить – что тогда? Сбежать? Куда? Где тут можно спрятаться от угрозы? Среди этих потоков силы Инь, в тумане, где враг видит лучше, чем он? Нет. Задерживаться нельзя. Решение пришло мгновенно, отчётливо и жёстко. Сейчас ему нужно было забрать трофей – и уходить. Немедленно. Не оглядываясь. Не проверяя. Не думая.

Он резко сократил дистанцию, почти броском подлетев к телу. Его меч взметнулся вверх, мышцы напряглись до предела. Он уже выбрал точку удара, собираясь одним быстрым движением отсечь голову, когда воздух вдруг разорвал звук.

Очередной крик. Панический… Отчаянный… Короткий… Где-то выше, в тумане, ещё один человек сорвался во время спуска. Его последний вопль бессильно ударился о стены ущелья, эхом отразился от скал – и тут же оборвался. Почти сразу за ним раздался глухой, сухой удар… а затем характерный треск, будто ломали огромную ледяную глыбу.

Снова чьё-то тело разлетелось вдребезги. Ему даже не требовалось этого видеть. Теперь он просто знал это. Узнавал по звуку. По тому, как ледяные потоки рядом едва заметно вздрогнули и стали плотнее, насыщеннее, словно снова напитались чужой жизнью.

Ужас сжал его сердце ещё сильнее. Тем более, что он уже понимал тот факт, что то самое существо в тумане явно было не одно. И это место явно не собиралось отпускать свою добычу просто так. Молодой благородный стиснул зубы ещё крепче, заставляя руки не дрожать, и сосредоточился на единственной цели. Быстро. Чётко. Без промедления. Если он задержится здесь ещё хоть на мгновение дольше – то следующим криком, разорвавшим тишину ущелья, станет его собственный.

Он уже почти бежал. Страх подгонял сильнее любой тренировки, сильнее приказов строгих наставников и угроз наказания. Несколько быстрых шагов – и он уже над телом, меч поднят, мышцы сведены в единый, отточенный импульс. В голове – пустота, лишь одна мысль. Сейчас…

И именно тогда произошло невозможное. Окровавленное тело перед ним резко дёрнулось. Не судорожно. Не случайно. А именно осмысленно. Словно перед ним сейчас был не мёртвый труп, а существо, до последнего мгновения скрывавшее своё дыхание. Парень инстинктивно отшатнулся, но было уже поздно. Тело слегка развернулось, и из-под спутанных, пропитанных кровью волос на него взглянуло лицо. Лицо того самого беглеца. И глаза…

Они не были мутными, не были пустыми, как у мёртвых. Тем более, что раньше, как помнил сам молодой благородный, они были тёмными. Теперь же… Они буквально сияли… Прозрачные, холодные, словно выточенные из чистейшего льда, они отражали слабый свет ущелья и ледяных потоков, будто сами стали их частью. В этих глазах не было мольбы. Не было боли. Не было страха.

Сейчас там было что-то иное. Чуждое. Неправильное. Охотник не успел ни закричать, ни ударить. Паренёк-беглец резко поднял руку – слишком быстро для израненного, почти разорванного тела – и плеснул ему в лицо кровью. Своей собственной. Тёплой ещё секунду назад, но уже пропитанной холодом Инь. И она попала молодому благородному прямо в глаза… На губы… На кожу…

Мир взорвался тьмой. Он вскрикнул, рефлекторно отшатнувшись, пытаясь стереть эту кровь, но его пальцы уже задрожали, а зрение распалось на мутные пятна. Он оступился, потеряв равновесие, и именно в этот миг его противник снова дёрнулся.

Резко. Чётко. Смертельно точно. Теперь это был… Камень… Простой обломок скалы, подобранный рядом с телом. Но он полетел не как брошенный впопыхах предмет, а как полноценный снаряд из пращи, вложенный всей силой истощённого, но уже не совсем человеческого тела. Камень рассёк туман, оставив за собой алую дугу, и с глухим, влажным звуком врезался прямо в голову молодого охотника.

Удар был сокрушительным. Меч выпал из ослабевших пальцев, сталь звонко ударилась о камни и тут же стихла. А тело оглушённого охотника слегка дёрнулось назад, сделало пол-шага – и рухнуло на дно ущелья. Без сознания. Беспомощное. Но пока ещё живое.

Тишина снова сомкнулась вокруг этого места. И лишь потоки ледяной энергии медленно извивались вокруг, будто удовлетворённо шевелясь. Туман снова равнодушно клубился, скрывая произошедшее. Где-то в стороне едва заметная тень замерла… И словно стала ближе. А тот, кого считали мёртвым бастардом, медленно опустил слегка ослабевшую руку, с которой ещё капала кровь, и впервые за всё это время – глубоко и буквально надрывно вдохнул…