- -
- 100%
- +
– Прости, – прошептала я.
– Не за что прощать. Ты имела право на ошибку. Теперь ты знаешь правду. И мы будем с этим работать.
Она снова села напротив меня и посмотрела мне прямо в глаза:
– И ты беременна.
Я глубоко вздохнула и кивнула:
– Третий месяц.
Вот оно. Я сказала это. Сказала вслух, и от этого мой секрет стал осязаемым, реальным.
Дарья не ахнула. Она не стала причитать и жалеть меня. Она смотрела на меня так, будто пыталась решить сложнейшее уравнение со множеством неизвестных. Тишина длилась целую минуту. Для меня она показалась вечностью. Я была готова ко всему: к упрекам, к тому, что она скажет, что это слишком сложно, что она не может мне помочь.
Наконец она заговорила ровным, деловым тоном:
– Значит так, расклад такой. Ты бездомная, безработная, почти без денег и с ребенком на подходе, отец которого конченый мудак, не знающий о его существовании.
Она сформулировала это так жёстко и прямо, что у меня снова навернулись слезы.
– Эй, – Даша протянула руку через стол и накрыла мою ладонь. Её рука была теплой и сильной. – Слезы отставить. Ты свое уже отплакала. Послушай меня, Аня. У тебя нет времени на то, чтобы размазывать сопли по дивану. Раньше у тебя была вся жизнь впереди. Теперь у тебя есть шесть месяцев. Шесть месяцев, чтобы построить новую. Для себя и для своего малыша. Встать на ноги, найти работу, снять жилье. Ты меня слышишь?
Я кивнула.
– Ты выпускница консерватории с красным дипломом. У тебя гениальные руки и абсолютный слух. Ты забыла об этом, превратившись в бесплатное приложение к этому подонку. Пора вспоминать. Это твой единственный капитал сейчас. И мы заставим его работать.
Она встала, ее глаза горели какой-то яростной, созидательной энергией.
– Так, план такой. Сначала к врачу. Полное обследование. Нам нужен здоровый пилот этого судна. Потом юридическая консультация. Развод, раздел имущества… Да-да, квартира его, но ты прожила с ним в браке пятнадцать лет, кое-какие права у тебя есть. Параллельно ищем работу: уроки музыки, аккомпанемент, что угодно. У тебя есть руки и мозги, этого достаточно.
Она обошла стол и встала за моей спиной, положив свои узкие ладони мне на плечи.
– А теперь вставай, Бетховен. Эта история только начинается. И закончится она твоей победой. Это я тебе обещаю.
Глава 4
«Вставай, Бетховен».
Слова Дарьи повисли в воздухе, не оставляя мне ни секунды на рефлексию или жалость к себе. Не успела я допить свой остывший чай, как она уже развернула ко мне свой ноутбук, открыв какой-то сайт.
– Так, пункт первый. Врач, – она деловито ткнула пальцем в экран. – Частная клиника «Гармония». Три квартала отсюда. Отзывы хорошие. Я запишу тебя на одиннадцать.
– Даш, постой, – я попыталась возразить. – У меня нет таких денег…
– У меня есть, – отрезала она, уже вбивая мои данные в форму записи. – Считай это инвестицией в наш проект. Нам не нужны очереди в районной поликлинике, хамство регистратуры и риск подцепить там еще какую-нибудь заразу. У нас нет на это ни времени, ни нервов. Твоя задача – сохранять спокойствие. Это приказ. Иного ты сейчас не поймёшь, а моё сочувствие выбьет остатки почвы у тебя под ногами. Потому без обид. Либо ты веришь мне, либо тебе придётся поехать к родителям. А им уж точно не нужен такого масштаба стресс.
Я сглотнула вдруг ставшей вязкой слюну и судорожно кивнула. Как же Дашка права, и ни в коем случае не стоит меня жалеть, иначе я сорвусь в истерику, которая ничем хорошим для нас с малышом не закончится. И так едва держусь.
В итоге я тихо сидела и молча смотрела, как пальцы подруги летают по клавиатуре. Она была похожа на диспетчера в центре управления полётами, берущего на себя управление падающим самолётом. Через минуту на почту пришло подтверждение записи.
– Готово, – она захлопнула ноутбук. – Теперь пункт второй. Работа.
Она встала и подошла к принтеру, уже выплюнувшему лист бумаги. На нем крупными буквами было напечатано: «Уроки фортепиано. Выпускница консерватории с красным дипломом. Индивидуальный подход к ученикам любого возраста. Возможен выезд на дом».
Выезд на дом. А у меня сейчас нет дома. От этой мысли к горлу снова подкатила тошнота.
– Я не смогу, Даша.
– Сможешь, – она положила передо мной этот лист, как ультиматум. – Аня, пойми. Жалость – это роскошь. У тебя её сейчас нет. У тебя есть ты, ребенок внутри тебя и твой талант. Всё. Это твой стартовый капитал. А теперь иди умывайся и приводи себя в порядок. Через час выходим.
Клиника «Гармония» пахла антисептиком и деньгами. Тишина, вежливые девушки на ресепшене, удобные диваны. Все это было из другого мира, из мира, где у людей были проблемы, которые можно было решить за деньги. Мои проблемы казались мне вселенскими и нерешаемыми.
Меня вызвали в кабинет почти сразу. За столом сидел мужчина лет сорока пяти, с приятным, спокойным лицом и уставшими глазами. На его бейдже значилось: «Соколов Дмитрий Андреевич».
– Здравствуйте, Анна, – сказал он, и его голос, тихий и глубокий, сразу расположил к себе. – Присаживайтесь. Что вас беспокоит?
Что меня беспокоит? Хотелось рассмеяться. Меня беспокоит, моя разрушенная жизнь. Что меня выгнали из дома. Что я не знаю, на что буду жить завтра. Что я беременна в сорок два года и совершенно одна.
– Меня… сильно тошнит по утрам, – сказала я вместо этого. – И я хотела бы подтвердить беременность и встать на учет.
Он кивнул, открывая новую тоненькую медкарту с рисунком в виде силуэта беременной на лицевой стороне.
– Хорошо. Срок последней менструации помните?
Я назвала дату.
– Значит, у нас примерно двенадцать-тринадцать недель. Давайте посмотрим детальнее.
Этот момент я боялась больше всего. Лежа на кушетке в чужой одежде, я чувствовала себя невероятно уязвимой. Дмитрий Андреевич работал молча и сосредоточенно. Он нанес холодный гель мне на живот и стал водить датчиком. Я затаила дыхание.
– Так… – сказал он наконец. – Вот он, ваш пассажир. Сердцебиение ритмичное, четкое. Хотите послушать?
Он нажал какую-то кнопку, и кабинет наполнился гулкими, быстрыми, мощными ударами. Тук-тук-тук-тук. Это был самый прекрасный звук, который я когда-либо слышала. Он был реальнее и важнее любой проблемы. Это была музыка самой жизни. Моей жизни. Жизни моего ребенка. Я не выдержала и заплакала.
– Это нормально, – мягко сказал доктор Соколов. – Гормоны. Да и вообще.
Он повернул ко мне монитор. Я увидела на экране маленького человечка. Он был уже не просто пятнышком. У него были крошечные ручки, ножки, большая голова. Он шевелился. Он был живой. В этот момент я поняла, что все не зря. Что я выдержу. Ради него.
– С ним все в порядке? – спросила я, вытирая слезы.
– На данном этапе абсолютно. Развивается по сроку. Но, Анна, я должен вас предупредить. – Врач снова стал серьезным. – Ваш возраст и, как я вижу, ваше эмоциональное состояние – это факторы риска. Вам сейчас нужен покой, как воздух. Никаких стрессов. Полноценное питание, витамины. Гулять. Слушать хорошую музыку.
При словах «хорошая музыка» я снова чуть не разревелась.
– Я постараюсь, доктор.
– Отлично. Вот, возьмите. Ваша первая фотография.
Он протянул мне маленький снимок. Я смотрела на него, как на величайшее сокровище.
– Я выпишу вам направления на анализы. Придёте через три недели. Если что-то будет беспокоить, звоните в любое время, – мужчина протянул мне свою визитку, где помимо рабочего был написан и его личный мобильный номер.
Даша ждала меня в коридоре. Она посмотрела на мое заплаканное, но почему-то счастливое лицо и все поняла.
– Ну что, познакомилась?
Я молча протянула ей снимок. Она взяла его, долго рассматривала, и на ее строгом лице промелькнула тень улыбки.
– Привет, боец, – сказала она тихо. – Ну что ж. Теперь у нас есть то, ради чего стоит воевать. Пошли, накормлю тебя чем-нибудь полезным.
После обеда в маленьком кафе, где я впервые за последние дни смогла нормально поесть, мы вернулись домой. И Дарья развернула свой командный пункт.
– Так, с первой задачей справились. Врач есть, ребенок на месте. Переходим ко второму пункту. Работа.
Она положила передо мной распечатанные объявления и стопку газет с вакансиями.
– Частные уроки – это хорошо, но нестабильно. Нужно прощупать музыкальные школы, детские центры. Может, где-то нужен аккомпаниатор.
Мои руки похолодели. Представить себя, выпускницу консерватории, обзванивающей детские кружки, было невыносимо унизительно.
– Даш, может, не надо? Может, я просто объявления расклею…
– Надо, Анечка, надо. И расклеишь. И позвонишь. Прямо сейчас. Вот список.
Она протянула мне лист с телефонами. Я смотрела на него, как на смертный приговор. Но взгляд подруги не оставлял мне выбора. Я взяла трубку.
Первый звонок был в детскую студию «До-ми-солька». Мне ответила бойкая женщина с визгливым голосом.
– Вакансий нет, все занято, – бросила она, не дослушав меня.
Второй звонок. Музыкальная школа имени Гнесиных.
– Присылайте резюме на почту, – устало ответил женский голос. – Опыт работы с детьми есть?
– Нет… то есть, я…
– Тогда вряд ли. У нас конкурс.
Третий, четвертый, пятый звонок… История повторялась. «Нам нужны молодые специалисты». «У вас слишком большой перерыв в работе». «Мы вам перезвоним». Каждое слово било по моему самолюбию, по моей растоптанной гордости. Я чувствовала себя старой, ненужной, отставшей от жизни. Дарья молча сидела рядом и делала вид, что работает, но я чувствовала её поддержку.
После седьмого или восьмого звонка, где мне особенно грубо указали на мое «несоответствие современным требованиям», я положила трубку и сказала:
– Всё. Я больше не могу. Это бесполезно.
– Можешь, – спокойно ответила Дарья. – Давай, еще три звонка, и на сегодня хватит.
Я хотела возразить, но взяла список. Следующий номер был не из списка, а с сайта объявлений, который нашла Даша. Я набрала его, уже не ожидая ничего хорошего.
– Алло, – ответил приятный женский голос.
– Здравствуйте… я по объявлению. Вы ищете преподавателя по фортепиано для ребенка?
– Да, ищем. Для дочки, ей семь лет. А вы по какому адресу преподаёте?
– Я… я могу приезжать к вам.
– О, к нам было бы идеально. А сколько стоят ваши уроки и какой у вас опыт?
Я зажмурилась, и выпалила на одном дыхании:
– Я закончила консерваторию с красным дипломом. Опыта работы с детьми у меня немного, но я очень люблю музыку и умею находить подход. По цене… обсуждаемо.
На том конце провода помолчали.
– Консерватория – это серьезно, – сказала женщина задумчиво. – Знаете что? А давайте попробуем. Проведем один пробный урок. Завтра сможете?
Сердце подпрыгнуло.
– Да! Конечно, смогу!
Мы договорились о времени. Положив трубку, посмотрела на Дарью:
– У меня… кажется, будет пробный урок. Завтра.
Она улыбнулась. Впервые за эти дни по-настоящему широко и радостно:
– Я же говорила, – сказала она. – Я же говорила, что всё у нас получится.
Вечером, после скромного ужина, я сидела в кресле и смотрела в темное окно. Тело гудело от усталости, а в голове был туман. Унижение от звонков, страх перед завтрашним уроком, щемящая нежность при воспоминании о стуке сердца моего ребенка. Это был самый длинный и самый тяжелый день в моей жизни.
Дарья вошла в комнату с двумя чашками чая.
– Первая битва самая трудная и нервотрепательная, – проницательно сказала она, садясь в кресло. – Ты её пережила. Я тобой горжусь, Анька.
Я ничего не ответила, только благодарно кивнула.
Позже, лежа в постели, я рассматривала снимок УЗИ. Маленький головастик в своем уютном, темном мире. Он ничего не знал о том, что происходит снаружи. Он просто жил, рос, и его сердце билось в унисон с моим.
«Я все смогу, – прошептала я в темноту. – Ради тебя я все смогу».
Глава 5
Утро началось с паники. Сегодня был мой первый пробный урок. Мой первый бой, как выразилась вчера Дарья.
Я стояла перед зеркальным шкафом-купе, перебирая свои скудные пожитки, и понимала, что мне совершенно нечего надеть. Все мои вещи были вещами «жены Антона»: удобные джинсы, мягкие свитера, домашние платья. В них не было ни капли деловой уверенности. В них была только я, вся такая домашняя, уютная, растоптанная.
Я смотрела на свое отражение и видела испуганную женщину с потухшим взглядом. Кто доверит такой своего ребенка? Кто поверит, что я могу чему-то научить, если я сама разучилась жить?
Дарья вошла в комнату с двумя чашками кофе, как раз в тот момент, когда я была готова снова разреветься от бессилия. Она молча поставила чашки на комод, окинула меня оценивающим взглядом и сказала:
– Гормоны пляшут. И ты жутко боишься.
Это был не вопрос, а констатация факта.
– Я не смогу, Даш. Выгляжу жалко и чувствую себя так же.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.