Развод. Я сделаю это ради себя

Глава 3

Отношения с мужем давно пошли под откос, я знала это, просто закрывала глаза, потому что так было банально удобно. Плыть по течению легко, никаких усилий и траты энергии. Я живу в светлой, просторной квартире, в элитном районе Москвы, да, за это жильё мы платим несусветно большие деньги, но я привыкла к комфорту, привыкла к красивой и огороженной высоким забором территории… И долгое время я вовсе не хотела что-то менять.

Сейчас, по прошествии нескольких недель, я смогла, глядя в зеркало на уже немного другую себя, честно признаться: не только измена Тимура подтолкнула меня к преображению… Да, его предательство серпом прошлось по сердцу, обидно было до жути. Но к этому добавилось и кое-что ещё: появившиеся полгода назад тянущие боли в пояснице, иногда похрусывающие колени. Всё шло к тому, что когда-нибудь, при таком образе жизни, мне будет сложно делать даже простые вещи, а человек, не способный сам себя обслужить, никому не нужен. Я не хочу стать обузой своим детям. И в довесок страдающая, например, диабетом.

Как ни грустно, но факт – у меня всего одно тело, и другого мне не дадут.

Взяв ту заветную вершину, а именно: получив диплом пилота, я забросила его куда подальше и отдалась семье. Совершив чудовищную ошибку. Я лоханулась! Уверена, вполне можно было всё успешно совместить… Главное, я вовремя очнулась, ещё не всё потеряно.

Итак, похудение – это первая ступень к заветной цели, развод – всего лишь неприятная задача, которую я решу, когда мне будет выгодно. Сейчас разводиться глупо, Тимур вполне может лишить меня детей. А это недопустимо. Посему, притворяемся и пашем, пашем, чтобы стать лучше, чем я вчерашняя.

Тряхнув головой, отгоняя непростые мысли, встала. Подъём в пять утра перестал быть пыткой, тело запомнило: сначала стакан воды, потом тренировка. Овсянка на завтрак, курица на обед, творог на ужин. 1200 калорий. Сон с девяти вечера пришлось перенести на одиннадцать из-за занятий.

Весы и зеркало, в отличие от Тимура, не лгали, и показывали неплохой результат. Лицо стало другим. Щёки впали, скулы проступили. Двойной подбородок почти исчез. Живот всё ещё висел, но уже не выпирал так катастрофически.

– Мам, а почему ты такая худая стала? – спросил Лева, внимательно на меня глядя.

– Я не худая, зайка, вовсе нет.

– Мама, ну я же вижу, – надул щёчки он.

– Слегка похудела, – примирительно вскинула ладони я. – Но мне предстоит ещё долгий путь к идеалу.

В выходные мы пошли в торговый центр. Мне нужна была новая одежда, поскольку старая висела мешком. Я зашла в примерочную с джинсами в руках. Размер 48, не так давно я носила 52. Натянула их, застегнула молнию.

Сидели нормально, почти не давили, и, какое счастье! не трещали по швам.

Я повернулась к зеркалу и не узнала себя.

– Мам! – Лёва заглянул в примерочную, шокированно округлил глазёнки. – Ты теперь, как фотомодель, я таких видел по телеку.

Я рассмеялась, чувствуя, как повлажнели глаза:

– Спасибо, солнышко.

И я купила эти джинсы, две футболки по здравому размышлению взяла специально оверсайз, пусть Тимур пребывает в неведении.

Муж вернулся из очередного рейса, мазнул по мне равнодушным взглядом, и спросил:

– Ужин есть?

– В холодильнике, – я не стала кидаться и греть ему еду, не маленький, сам разберётся. Он пожал плечами и прошёл на кухню, прихватив с собой ноутбук.

Вечером, когда дети уснули, я устроилась в своей комнате, открыла планшет и углубилась в авиационную теорию. Я скачала учебники, которыми пользовалась в универе: правила полётов, метеорология, навигация, радиосвязь – всё то, что требовалось освежить в памяти.

Открыла первую главу: «Основы аэродинамики», начала читать и почувствовала, как волосы на затылке зашевелились – я забыла, я всё это благополучно забыла!

Пять лет – это огромный срок! Термины, формулы, правила – всё смешалось в голове, я читала и не понимала. Пришлось сделать паузу. Я встала, прошлась по комнате туда-сюда, после чего вернулась в кресло и сосредоточилась на материалах. Открыла тетрадь и законспектировала, укладывая информацию так, чтобы было проще её переварить.

– Ты чего там делаешь? – Тимур заглянул в дверь и я от неожиданности вздрогнула, хотя окликнул он меня совсем негромко.

– Читаю.

– Что именно?

Я открыла заранее подготовленную вкладку с каким-то романом.

– Детектив, – и повернула экран к нему, чтобы продемонстрировать.

Он удивлённо вскинул брови, пожал плечами и вышел вон. Я облегчённо выдохнула.

Последние полторы недели ежевечерне, после девяти, часа два я посвящала занятиям. Иногда больше, если не клонило в сон. Я буквально по крупицам восстанавливала знания. Вспоминала, как управлять самолётом, как читать карты, как рассчитывать траекторию. И с каждым днём понимала: я смогу, я сдам экзамены. И вернусь в профессию.

Но мне нужно время. И, как ни грустно, деньги. Деньги стали проблемой довольно скоро. Деньги, которые Тимур на месяц кидал на карту, закончились куда быстрее, чем обычно. Я могла попросить ещё, но тогда мне нужно было обосновать, для чего они мне.

Пару дней назад я, стоя у кассы в магазине, раскладывала продукты: брокколи, цветная капуста, греческий йогурт, куриная грудка, хороший кусок говяжьей мякоти, чёрный и бурый рис, отменная сметана, фрукты и ягоды – большая часть была для детей, я пересмотрела и их питание тоже.

Расплатилась и пошла домой, а вечером Тимур устроил мне допрос. Сел за стол с телефоном, открыл приложение банка.

– Анна, а почему выписка такая большая? – голос его был недовольным.

– Что?

– Ты на продукты сколько потратила за неделю?

Я напряглась:

– Ну… я же кормлю семью.

– Дай-ка чек, – и протянул руку, делать было нечего, я вынула из кармана куртки пресловутую бумажку и вложила ему в ладонь.

– Брокколи, цветная капуста, – зачитал он. – Это дорого. Зачем они, если дети капусту всё равно не едят?

– Я решила, что макароны им лишь вредят, поэтому, изучив тонну информации, хочу готовить им полезные блюда.

– Тогда покупай обычную белокочанную, даже тыква вполне полезна, те же кабачки. Зачем эта ерунда?

Я сидела напротив него и чувствовала, как внутри всё закипает.

– Греческий йогурт, и творог не из дешёвых, – продолжал он, – замени на обычный кефир, который в три раза дешевле! Творог вообще можно убрать.

– Дети любят йогурт.

– Дети йогурт от кефира не отличат! – едва сдерживаясь, чуть ли не крикнул он. – Клубника, ананас… Ты с ума сошла?!

Я сжала кулаки, задышала глубоко, пытаясь успокоиться, но удавалось это с большим трудом.

– Тимур, – голос мой едва слышно дрожал. – Ты ведь в своих поездках питаешься куда разнообразнее, чем мы. В ресторанах. А семью хочешь посадить на картошку и хлеб?

Он удивлённо вскинул тёмные брови:

– Я работаю, Аня. Весь день в самолёте, в стрессе. Мне нужно нормально питаться.

– А детям – нет? – слёзы подступили к горлу. Я не сдерживала их, пусть видит. – Им можно дешёвую капусту и кефир?

Молчание.

Тимур покраснел и первым отвёл взгляд. Я видела, что ему неловко, что он чувствует мою правоту.

– Я не это имел в виду, – пробормотал он. – Просто… у нас ипотека, сто восемьдесят тысяч в месяц. Это много, и нужно экономить. Мои рестораны, как ты выразилась, оплачиваются компанией.

– Я экономлю. На себе. Маленький кусочек курочки и творог без сметаны. Я не покупаю себе ничего. Недавно взяла только джинсы и пару футболок, потому что старое не налезает и выглядит весьма поношенным.

Тишину между нами можно было резать ножом.

– Ладно, – наконец-то сдался он, подняв руки в примирительном жесте. – Хорошо. Покупай брокколи. Греческие йогурты, ананасы. Но не так часто, два раза в неделю вполне достаточно. Договорились?

Я кивнула, вытирая слёзы.

– Договорились.

Он встал, прошёл мимо меня в спальню. А я осталась на кухне. В голове билась судорожная мысль: всё, мне нужны свои деньги. Прямо сейчас, потому что я не хочу зависеть от него даже в мелочах, я не хочу отчитываться за каждую потраченную копейку.

На следующий день я пошла в ближайший к дому минимаркет. У входа висело объявление: «Требуется кассир. График гибкий». Зашла внутрь, спросила администратора.

– Вам сколько лет? – женщина лет пятидесяти оглядела меня с головы до ног.

– Двадцать восемь.

– Опыт работы есть?

– Нет. Я пять лет в декрете.

– А образование?

– Высшее. Авиационный университет.

Она удивлённо подняла брови, так высоко, что почти коснулась корней волос:

– Ничего себе! Вы это серьёзно? И зачем же хотите работать кассиром?!

– Мне нужна подработка, старший ходит в садик, а вот младшая нет, но я смогу пристроить её к соседке, и работать у вас часа четыре в день.

Она задумалась:

– Ладно. Приходите завтра на пробную смену, если справитесь возьму вас. Двадцать пять тысяч в месяц, аванс и зарплата. Устроит?

– Устроит.

Я вышла из магазина с бешено колотящимся сердцем. Двадцать пять тысяч – неплохие ведь деньги! И, увы, о подработке придётся рассказать мужу, ему так или иначе кто-то из соседей настучит.

Вечером призналась Тимуру:

– Я устроилась кассиром в минимаркет через дорогу.

Он оторвался от ноутбука:

– Что?!

– В минимаркет. Кассиром, – терпеливо повторила я. – С десяти до двух, попрошу бабушку Нюру в это время посидеть с Соней, думаю, за небольшую плату она согласится.

– Я не понял, зачем тебе это? – нахмурился Тима.

– Чтобы не сидеть дома без дела, и чтобы помочь тебе хотя бы с расходами на продукты.

Лицо его тут же разгладилось, и он вдруг согласно кивнул:

– Ну раз хочешь… И если кто-то посидит с дочкой, то я не против.

Муж вернулся к своему ноуту, даже не уточнив, сколько мне будут платить. Впрочем, я бы всё равно не сказала ему правду.

“Мне вот интересно, милый, а даришь ли ты подарки своей Оксане, и насколько они дорогие?”, – этот вопрос давно меня изводил, но я не смела спросить.

Первый день на работе, если честно, был кошмарным. Быстрый инструктаж мне ничем не помог: я так и не поняла как пользоваться кассой, путалась в кнопках, медленно пробивала товары, очередь росла, люди злились.

– Девушка, вы можете побыстрее? – пожилая женщина нетерпеливо стучала пальцами по прилавку.

– Извините, я только устроилась…

– Ну и чего тогда вас на кассу поставили?

К концу смены, а это всего каких-то четыре часа, у меня болели ноги, спина, голова. Я еле добрела до дома. Но меня пригласили попытаться и на следующий день, и я пошла снова. А через пять дней как-то втянулась, пальцы, как заведённые, пробивали товары быстро, с моего лица не сходила приветливая улыбка.

И вот, я получила свою первую зарплату. Я держала конверт с деньгами в руках и не могла поверить. Это мои деньги!

Вечером положила на стол перед Тимуром пятнадцать тысяч:

– Вот, моя зп.

Он кивнул и пододвинул их назад ко мне:

– Окей, молодец, потрать на продукты.

И всё это с непередаваемым равнодушием в голосе. Обидно стало до слёз, но я, сделав лицо кирпичом, убрала деньги в кошелёк, туда, где лежали оставшиеся десять тысяч, которые я скрыла от Тимура, и вышла из зала.

На работе я познакомилась со Светой. Она работала на соседней кассе, женщина лет сорока пяти, крашеная блондинка, с усталым лицом и добрыми глазами.

– Ты чего такая грустная? – спросила она как-то, когда магазин опустел.

– Да так… Устала, сил нет.

– Муж помогает с детьми?

Я усмехнулась:

– Нет, конечно. Он пилот, его часто не бывает дома.

– А-а, лётчик, – Света кивнула понимающе. – А я вот была замужем за проводником. Развелись три года назад.

– Из-за чего?

– Да он в каждом городе по бабе имел, – она рассмеялась горько. – Думал, я не узнаю, но я ж не слепая и не глухая. Первое время я молчала, терпела больше из-за Леськи, а потом, как она в институт поступила, мне всё это так опостылело, я взяла и ушла, не побоявшись остаться без крыши над головой, хата его была, не совместка.

– Тяжело одной?

– Тяжело… Ох как тяжело! Но знаешь что? – она посмотрела на меня серьёзно. – Лучше одной, чем с тем, кто тебя не уважает…

Я кивнула, никак не прокомментировав, но её слова засели в голове: «Лучше одной, чем с тем, кто тебя не уважает».

Тимур вернулся из Токио, привёз игрушки детям, мишку Соне и робота-трансформера Лёве.

– Смотри, какой классный! – сын радостно вертел подарок в руках.

– Да, зайка, классный робот! – улыбалась я, глядя на счастливого малыша.

А внутри всё сжималось, потому что я ещё вчера видела фото из Токио. Видела ресторан, где Тимур сидел рядом с Оксаной. Видела, как они смеялись…

И вот он вернулся домой, привёз подарки детям, и делает вид, что всё нормально.

Может, они вместе выбирали эту игрушку? Может, она стояла рядом, когда он её покупал? Здоровая злость поднялась из глубин моего существа, грозясь выплеснуться грандиозным скандалом, я едва себя удержала, чтобы не заорать, что есть мочи. Скоро должны начаться критические дни, видно, гормоны шалят, раз я так распалилась. Быстро покинув зал, заперлась в ванной, включила воду и умылась… Холодная вода отрезвила. Ладно, всё это пройдёт, и на моей улице будет праздник…

К концу месяца весы показали 70 килограммов.

Минус восемь кило за второй месяц. Минус восемнадцать с начала.

Я стояла и неверяще, тихо, восторженно гикнув, смотрела на эти цифры, я не видела такой вес несколько лет! Суетливо вынула из шкафа старую форменную рубашку, белую, с погонами, с логотипом авиакомпании. Надела её, застегнулась. Рубашка сидела впритык, но уже не грозилась разойтись по швам. Неплохо, очень и очень неплохо.

Я молодец, так держать.

Глава 4

Я уложила детей спать, Лёва довольно быстро засопел в своей кроватке, Соня тоже почти сразу уснула, покрутившись и в итоге улегшись поперёк постели, раскинула руки. Я поправила ей одеяло, поцеловала обоих в макушку и тихо вышла из комнаты.

Вернувшись на кухню, принялась мыть посуду, и тут услышала шаги за спиной.

– Аня, – голос Тимура был мягким, вкрадчивым.

Я оглянулась на него, удивлённо приподняв брови. Он стоял в дверях, облокотившись о косяк, смотрел на меня каким-то странным, почти нежным взглядом. Таким я его не видела уже очень давно.

– Да?

– Пойдём в спальню, – он подошёл ближе, положил руки мне на талию, прижал к себе.

Я замерла в шоке, как зайчик перед капканом. Два месяца мы не занимались сексом, и он, услышав, что я приболела, ни разу не настаивал. Ни разу не пытался даже обнять. А сейчас вдруг… Его руки скользнули выше, к моей груди. Я чувствовала тепло его тела, запах одеколона, который когда-то так любила.

– Ты же вылечилась уже? – спросил тихо, почти шёпотом.

Я ему солгала, сказав что у меня эндометриоз, а он лечится довольно долго и близость во время терапии нежелательна. Муж тогда поморщился, что-то буркнул про “вечные женские проблемы”, но не стал расспрашивать. Даже не поинтересовался, как я себя чувствую, нужна ли какая-то помощь. Уточнил лишь бесплатное ли лечение, и когда я сказала, что да, бесплатно, он удовлетворённо кивнул и отвернулся.

А сейчас вдруг возжелал заняться со мной сексом.

– Да, стало лучше, но, Тим, у меня сейчас жутко болит голова, – я аккуратно, стараясь не показать отвращение, убрала его руки со своей талии. – Сегодня не могу, извини.

Он неохотно отстранился, его лицо зло исказилось, потемнело от гнева, брови грозно сошлись на переносице.

– Голова, значит, болит, – повторил он медленно, растягивая слова. – Поня-я-ятно…

Молчание повисло между нами, тяжёлое, ледяное. Потом муж резко развернулся и прошёл в гостиную. Я услышала, как он открыл бар, достал бутылку, плеснул в стакан. Я закончила с посудой, вытерла руки полотенцем и пошла в спальню, надеясь, что на этом разговор закончен. Но не успела дойти до двери, как Тимур окликнул меня:

– Аня, иди-ка сюда.

Голос жёсткий, требовательный. Командирский.

Я замерла на пороге, медленно обернулась. Он стоял посреди зала, держа в руке стакан.

– Тимур, уже поздно, я хочу спать…

– Я сказал, иди сюда, – повторил он.

Я нехотя прошла к нему, он сел на диван, посмотрел на меня тяжёлым, изучающим взглядом. Как на что-то подозрительное. Или как энтомолог на причудливое насекомое.

– Садись, – кивнул на кресло напротив.

Я автоматически подчинилась, устроилась на самом краешке сиденья, сжав руки на коленях. Внутри всё напряглось: чего он хочет?

Муж отпил поставил бокал на столик и облокотился локтями на колени, сцепил пальцы.

– Ты думаешь, я дурак? – начал негромко, в его голосе отчётливо ощущалась вселенская обида.

Я пожала плечами, не понимая, к чему он клонит.

– Думаешь, я идиот слепошарый? – он поднял голову, посмотрел мне в глаза. – Не заметил, что происходит?

– О чём ты?

– О том, – он откинулся на спинку дивана, – что ты похудела. Сильно похудела. На сколько? На двадцать килограммов?

– На восемнадцать, – машинально ответила я.

– Во-от, – протянул он. – Восемнадцать. Почти двадцать. За короткий срок! Сначала я думал, это из-за твоей болезни женской, но нет же… Джинсы в облипку, волосы по-другому укладываешь, красишь губы, подводишь глаза. Ты похорошела, Анна. Очень похорошела.

Я не знала, что ответить на эту… похвалу? Или обвинение?

– Тима, я ничего не понимаю, о чём ты вообще?

– О том, – он резко наклонился вперёд, я аж вздрогнула от неожиданности, и прошептал злой змеёй: – что ты завела любовника.

У меня перехватило дыхание. Несколько секунд я просто смотрела на него, не веря собственным ушам.

– Что?!

– Не ври мне! – он повысил голос, ударив ладонью по подлокотнику. – Ради кого ты это всё делаешь?! Ради кого худеешь, красишься, наряжаешься?! Для меня?! Не смеши! Ты на меня последние месяцы смотришь как на… как на врага! Как на чужого человека!

– Тимур, ты о чём вообще?! Какой любовник?! Я с утра до вечера с детьми, теперь ещё на работе четыре часа!

– На работе?! – Тимур рассмеялся зло, горько. – Ага. На работе кассиром в минимаркете. Где тебя, наверное, уже весь мужской персонал обхаживает! Молодая, похорошевшая… А может, не только кассиром ты там работаешь?

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, злость и обида лизнули лицо жаром, щёки заалели. Меня буквально затрясло мелкой дрожью от абсурдности этого разговора.

– Ты сейчас серьёзно?! – я резко встала.

– Да! Ты меня обманываешь! – он тоже вскочил. – Насколько у меня ветвистые рога, а?! Ты изменилась, совсем другая стала, и это ведь не просто так! Это не для детей, не для меня! Это для какого-то мужика!

Я застыла, шокировано глядя на него, на его налитое кровью лицо, на стакан виски, который он снова схватил и допил залпом, в его полные обвинений глаза.

И тут меня прорвало! Как будто что-то внутри щёлкнуло и шлюз распахнулся.

– А знаешь что? – у меня аж перед глазами потемнело, дыхание перехватило, но не от страха, а от ярости. – Нам нужно развестись.

Он резко захлопнул рот, щёлкнув зубами.

– В нашей семье нет доверия, – продолжила я. – Ты обвиняешь меня в измене? Серьёзно? Меня? Может, на себя посмотришь для начала?!

– О чём ты? – он со стуком поставил стакан на столик, голос стал настороженным.

– О том, что я знаю про Оксану! – выпалила я.

Тимур побледнел, затем покраснел.

– Что ты сказала? – выдохнул он.

– Я. Знаю. Про. Оксану, – повторила я по слогам, наслаждаясь, как краски снова сошли с его красивого, благородного лица. – Про стюардессу Оксану, которая летает с тобой в рейсы. С которой ты обнимаешься у бассейна в Дубае. С которой сидишь в ресторанах в Токио. С которой проводишь вечера в Бангкоке и Стамбуле!

Он открыл рот, закрыл, снова открыл.

– Аня, это… это не то, что ты подумала! – он наконец нашёлся, подошёл ко мне, протянул руки. – Клянусь, это совсем не то!

– Ах, не то? – я отшатнулась от него. – А что же это тогда?! Просто дружеские объятия у бассейна, и вы коллеги, которые ужинают вдвоём при свечах?!

– Мы просто хорошие друзья! – он схватил меня за плечи. – Только друзья! Окси… Оксана приличная девушка, воспитанная. Она замужем, Аня, у неё есть муж. Мы иногда ужинаем вместе, нас вообще на этих посиделках бывает человек пять-шесть!

– Не ври мне! – я вырвалась из его рук.

– Я не вру! – он схватил меня снова, развернул к себе. – Я тебя люблю! Даже если ты мне не веришь, это так! И не хочу разводиться, хочу сохранить нашу семью, ради детей! Ради нас!

Я смотрела на него и не узнавала. Это был незнакомый человек. Лжец. Изменник. Трус, который даже в очевидном не может признаться.

– Отпусти меня, – тихо попросила я.