Бастард рода Неллеров. Книга 9
- -
- 100%
- +
Однако начинаю с мальчишки. Он явно обойдётся без полного исцеления, нет у меня столько времени. К тому же Сергий уже открыл рисунок плетения, которое в данных обстоятельствах будет ничуть не хуже, и положил передо мной на табурет. Сам я сел рядом с пациентом на диване, напротив разместившегося в кресле нашего спикера.
Любопытно, конечно, почему у Боба есть только дед? А куда родители делись? Спросить об этом постеснялся, но пока создавал нужный магический конструкт, баронет сам мне поведал. И о том, как сын его, отец Боба, погиб ещё в прошлом году, сражаясь против ахорцев, и как невестка, мать мальчишки, умерла в те же дни, что и сын её заболел. Видно, общую заразу подхватили. Такое случается, что от одной и той же болячки кто-то умирает, а кого-то смерть не берёт. Организмы же у людей разные.
Менее чем через час Боб после глубокого восторженного вдоха налился румянцем, что та красна девица, и, вытаращив глаза, поблагодарил.
– Спасибо, дядя Степ! – вскочил он на ноги как подпружиненный.
– Не дядя Степ, а ваше преподобие, – поправил его баронет, тоже поднявшись и крепко прижав к себе внука.
– Не дядя, а кузен. Вроде бы, – с сомнением произнёс я, пытаясь в мыслях распутать сложные семейные узы – кто, кому, кем, когда. Так и не разобрался, но разница в возрасте в четыре-пять лет слишком мала, чтобы считать меня дядей. – Так, баронет, мне нужно восстановиться, прежде чем тобой займёмся. Чем вас угостить? Полчаса на вкусную и здоровую пищу у нас есть.
– Милорд… – посмотрел на меня Василий.
– Степ, для тебя просто Степ, – поправил я.
Дедушке шестьдесят три. Даже притом, что я реальный его лишь на пятнадцать лет младше, и то испытываю некоторое неудобство, тыкая ему в соответствии с нашими статусами. Пусть хоть и он не выкает.
– Степ, я вам… Я тебе очень благодарен. Если вдруг…
– Если вдруг, то мы же и так друг другу помочь обязаны? Так что никаких попыток отплатить. Не возьму. Обижусь. Юлька, – обернулся я к стоявшей возле двери девушке. – Ты ещё здесь?
Обедом это не назовёшь – пока рано. Получился неизвестный в этом мире ланч – лёгкий перекус между завтраком и обедом. Моё плетение пробудило в Бобе аппетит, он принялся уминать за обе щеки. Его дед еле сдерживал слёзы, видя, как в кои-то веки внучок набросился на еду. Прежде её приходилось в него силком впихивать, так ведь не лезло же.
Сам баронет в пище проявил умеренность, больше делился планами и мечтами. Оказывается, это он сам был неодарённым, как и его умершая супруга, а вот погибший год назад сын в тринадцать лет инициировался – хоть и слабеньким, но источником на четыре оттенка – и супругу себе нашёл одарённую. Теперь, после того как внук выздоровел, баронет Нарат вновь начал надеяться, что тот получит от Создателя дар.
– Когда-то в нашем роду – а мы ведь от младшей ветви Тибо-Ластских – было много одарённых, – начал он вспоминать. – Но уже мой отец с матушкой были совсем слабенькими.
Я поначалу испугался, подумал, теперь придётся выслушивать бесконечные старческие воспоминания, но вовремя сообразил, что моё энергетическое ядро полностью восстановилось, и я готов к труду и обороне.
– Да, жаль, – сочувственно кивнул и тут же подбодрил: – Только сейчас у нас есть другое дело, кроме как предаваться печальным мыслям. Готов? Пересаживайся на диван. Будем тебя теперь исцелять.
С баронетом прошло чуть быстрее, вот только дальше произошла иллюстрация того, что ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Я и так на родственников в общей сумме потратил почти три часа, так они не поспешили покинуть мой дом, оба принявшись благодарить и перечислять массу всего полезного, что, по их мнению, могли бы для меня сделать. Даже Боб желал подарить отцовский стилет. С чужими людьми проще, выставил бы за дверь без смущения, а тут как прервать потоки тёплых слов, особенно если не так уж и неприятно их слышать?
Ситуацию спас вернувшийся от жриц любви лейтенант Ромм. Он вошёл в гостиную, окинул её взглядом, коротко мне кивнул и доложил:
– Милорд, эскорт назначен. Когда вы собираетесь выдвигаться к прецептору Ордена?
– Вообще-то к двенадцати. – На час сократил время, к которому ждут меня Гиверские всем семейством. – Так, а сейчас? – Я посмотрел на служанку.
Та мгновенно исчезла в спальне и вернулась, с гордым видом неся перед собой на вытянутых руках готлинские ходики.
– Ух ты! – восхитился Боб.
– Я подобные видел у милорда Курта. Только эти ещё меньше, – проговорил баронет Василий. – Ох, уже половина двенадцатого. Не будем вас задерживать, ваше преподобие. Тебя, Степ, – сразу же поправился он.
Рансбур. Университет. Миледи Берта из Новинок. В это же времяОна уже почти дошла до ворот, за которыми её дожидался портшез с Виктором и Альбертом, братьями-погодками, на пять-шесть лет старше её. Берта, если не шла на учёбу и обратно пешком, в основном пользовалась их услугами. Ну, так уж повелось с первого раза. У ребят родной дядя занимал какую-то должность в гильдии возниц – они, хвастаясь, говорили какую, но она не запомнила, – поэтому никто не смел прогнать братьев от стоянки носилок, располагавшейся у восточных ворот королевского дворцового комплекса, хотя портшез Виктора и Альберта выглядел бедно, а конкуренция за места у дворца – огромная. Однажды Берта видела там жуткую драку между носильщиками, бились кулаками и ногами, до крови, выбитых зубов и сломанных костей.
Её постоянные носильщики в драке не участвовали, стояли в стороне, лузгали семечки, комментировали ход битвы и посмеивались, на их место никто не смел претендовать. При чём здесь гильдия возниц, она так и не поняла. Может, носильщики тоже в ней состоят? Теперь уж и не спросишь. Это раньше она почти подружилась с братьями, однако всего через неделю знакомства о её разговорах с носильщиками откуда-то узнала баронета Ворская – госпожа Ника вообще всё всегда знала, что ей было интересно, – и сильно отругала миледи из Новинок. А Виктора, как старшего из братьев, подозвал к себе капрал королевской гвардии из состава караула и после нескольких слов дважды сильно ударил его кулаками по лицу, а потом ещё и пнул по заднице лежавшему.
Баронета Ника объяснила ей, что с обслугой – постоянной или наёмной – нельзя разговаривать по-приятельски. Те должны лишь слушать, кланяться, выполнять указания и докладывать. Иногда им допускается задавать вопросы, но слишком глупых или глухих слуг и нанятых работников следует наказывать деньгами или болью в задницах.
– Добрый день, госпожа! – весело крикнул ей Альберт.
Приятелями они больше не являлись, но хорошие отношения остались. Берта с самого первого раза платила им на пять зольдов больше, чем нужно. Статс-дама королевы-матери давала ей на поездку в университет тридцать, вот она и стала отдавать за туда или обратно по три пятака. Позже выяснилось, что добрая баронета Ирина выделяла ей ещё и на пирожки, а сама поездка стоит десять в одну сторону, но Берта снизить оплату постеснялась, как и менять портшез. К тому же деньги у неё водились. Как младшая фрейлина она получала пятнадцать драхм в месяц на всём готовом. Безумные деньги для вчерашней крестьянки. Такой суммы в её родной деревне Новинки не наберётся, даже если собрать со всех, включая старосту. Нет, без старосты. Берта помнила, что тот воровал много на пару с тиуном, наверняка где-то много меди и серебра припрятано. Как бы то ни было, но у неё скопилась уже внушительная сумма в пятьдесят драхм. Было бы больше, да платья требовалось менять часто на новые.
– Добрый день, – ответила она, поздоровавшись с братьями второй раз за сегодня.
Перегораживающая утром проход огромная лужа перед воротами была разметена мётлами университетских дворников и сейчас уже высохла, так что, кивнув наёмникам, скучающим у выхода, девушка двинулась прямиком к носилкам, но тут услышала, как её окликнули:
– Берта! Берта!
Она обернулась и увидела четверых своих одногруппниц во главе с виконтессой Софи, а за девушками спешили и три парня, среди которых выделялся баронет Пётр, долгое время разговаривавший с Бертой с презрением и осыпавший её грубыми насмешками. Да все они, сейчас спешившие за ней чуть ли не бегом, обходя лужи, ещё позавчера зло шутили над ней. А теперь?
– Ты чего же так и не ответила-то, Берта? – спросила запыхавшаяся виконтесса. – Придёшь? У Мэри родители уехали. Завтра выходной. – Она глубоко вдохнула и выдохнула. – Целый особняк в нашем распоряжении будет. Повеселимся, потанцуем, певца послушаем. Ты не думай, если денег нет, ерунда. Мы уже и музыкантам, и певцу заплатили, и вино с продуктами купили. Так ты приходи, а?
– Деньги у меня есть, – улыбнулась Берта. – Но завтра не смогу. Степ же мне особняк нашёл, буду переезжать.
– Ты уезжаешь из дворца? – удивился Иоанн, белобрысый семнадцатилетний коротышка, несколько раз ещё по весне нарочно наступавший ей на ноги.
– Не совсем, – помотала головой миледи из Новинок. – Комната за мной остаётся, и когда у меня служба королеве Матильде, я буду ночевать в ней. А вообще, Степ сказал, чтобы я жила в особняке.
– Так, может, успеешь к нам? – проявила настойчивость Софи.
– Прости, виконтесса, не получится, – отказалась новый член клана Неллеров. – Мне пора.
Оставив одногруппников в явном расстройстве, Берта села в портшез и дала знак Виктору, что пора отправляться. Сразу начала вспоминать, вода ведь журчит? Нет, то есть да, если бежит в ручье. А что она ещё делает? Как Степ говорил-то? Едва подумав о своём благодетеле, о самом прекрасном, самом лучшем, самом добром, самом умном благородном юноше, девушка почувствовала, что краснеет. И сердце опять начало биться быстро-быстро. У неё часто так происходит, едва стоит вспомнить милорда Неллерского.
Она бросила взгляд по сторонам, не заметил ли кто-нибудь, как она сильно покраснела? Нет, не увидели. Виктор и Альберт несли её по самому краю площади вдоль лотков, обходя собравшуюся в центре толпу. Там какой-то старухе палач сдавливал шею гарротой, а народ бесновался. Берта не любила такие зрелища и не хотела, чтобы видели её красное, как торнейская роза, лицо, поэтому задёрнула занавески. Станет душновато, зато никто не будет пялиться, да и ей не придётся видеть неприятные зрелища. Ладно, ближе к Дворцовой раззанавесит, поинтересуется, уехал ли ормайский цирк.
Булькает! Точно, вода же ещё булькает! И слово Степ называл, на это похожее. Какое же? Буллинг! Да, так он обозначил то, что с ней делали её одногруппники. Произнёс и пообещал, что больше с ней никто так поступать не станет. Он оказался прав. Степ всегда прав.
Сегодня с самого утра, едва миледи из Новинок появилась в аудитории, так те, кто её унижал и оскорблял, принялись лебезить перед нею, хвалить, предлагать вместе развлекаться или изъявлять желание помочь в учёбе, будто ей нужна эта помощь. И всё спрашивали, спрашивали, спрашивали, улыбались, заглядывали в глаза. А Берта по совету своего единственного и любимого друга ничего им не отвечала, но и не хамила. Лишь загадочно улыбалась.
Степ сказал, что если ошибается и её продолжат обижать, он лично университет на кирпичи разнесёт или даже в пыль превратит. Берта улыбнулась, вспоминая их разговоры. Ему не нужно будет так делать. К ней уже очередь выстроилась из желающих о чём-либо попросить аббата Готлинского. До самого милорда Степа Неллерского добраться сложно, так, может, Берта окажет содействие, ведь все видели, что она его друг? И на эти просьбы она тоже ничего не отвечала. А ещё…
– Мы прибыли, госпожа, – услышала она Виктора и только тут поняла, что портшез стоит ножками на брусчатке перед дворцовыми воротами.
– Да, задумалась. – Она легко выпорхнула из носилок и отдала носильщику три медных пятака. – Спасибо.
Воровато огляделась. Если баронета Ника узнает, что Берта опять поблагодарила братьев, придётся снова целый час выслушивать наставления. А может, и дольше. Ведь миледи из Новинок для баронеты Торской теперь не просто протеже, а почти родственница.
Глава 3
Умеют же люди удивлять. Это я про род Гиверских, про семью умершего старшего брата моего начальника прецептора Николая. Я вчера вернулся от них из гостей даже в некотором раздрае. Нет, мы, Неллеры, тоже не святые, но уж если решили выступить в поддержку притязаний принца Филиппа на престол, то нынешний король Кранца, славный Эдуард, у нас зимой снега не выпросит. В том смысле, что ни войска ему, ни денег, ни снабжения от Неллеров не перепадёт.
Интересно было, конечно, как же там насчёт вассальной клятвы? Мы всё-таки, как ни крути, признаём род Саворских сюзереном. Собственно, тут-то собака и порылась, выражаясь словами одного позорного государственного деятеля из моего прошлого. На Земле, насколько помню, присягали конкретной личности, а здесь же род роду. Так что поддержка Филиппа нашу репутацию нисколько не понизит, он ведь тоже Саворский. Всё честно.
Впрочем, отказ от вассальных клятв случался и при таком положении дел, была бы выгода, а уж повод для расторжения обязательств всегда найти можно. Люди весьма гуттаперчевые, когда нужно договориться с собственной совестью. Но я всё же рад, что нам это делать в текущих обстоятельствах не требуется.
Зато вот Гиверские молодцы. Графиня Моника, не выждав даже полгода после исцеления сыновей от одержимости, передала власть в их родовом феоде старшему, и Иван накануне во дворце, где собирались представители королевских вассальных графов и баронов, обязался поддержать Эдгара силами пехотного и егерского полков, пятью отрядами баронских дружин и дворянским ополчением, в которое милорды – мелкопоместные владетели Гиверского графства – соберут до тысячи копейщиков и стрелков, в основном лучников. Арбалеты – вещь достаточно дорогостоящая.
Строгое исполнение молодым графом своей присяги не помешало тому, что уже через неделю младший виконт Виктор Гиверский с батальоном кавалерийского полка и четырьмя баронскими дружинами отправится к мятежному принцу. Теперь при любом исходе противостояния в роду Саворских семья моего начальника окажется в рядах победителей. Прямо как у нас французы во Второй мировой, да и остальные европейцы, если не считать, конечно, югославов.
Разумеется, не стал показывать ни удивления, ни насмешки по поводу такой позиции графства, тем более что накормили меня вчера, что называется, от пуза, да ещё и подарков надарили целый короб – редкое вино, лёгкая шёлковая сутана чёрного цвета ордена Молящихся, сшитая почти по мерке и немного на вырост, ещё золотой кубок, украшенный янтарём, молитвенник в золотом переплёте и жест Создателя с крупным бриллиантом в верхней части. От денег я бы отказался и на уговоры не поддался, а тут не смог отказать. Лучше бы они продолжали быть мне должными по гроб жизни, а не размывали свою благодарность такими вот подарками, но куда деваться? Да, пришлось взять, и не скажу, что мне было неприятно.
Удалось аккуратно прояснить вопрос насчёт устроенной мною за ними слежки. Дескать, как много сейчас на улицах маленьких оборванцев. На что получил в ответ недоумение во взглядах, едва заметное пожатие плеч и брезгливую гримасу графини Моники и замечание, что мелкой швали в Рансбуре всегда хватало. Получается, Тимоха с Фрицем и их шайка сработали незаметно. Что ж, похвально. Теперь можно поручить им основное дело.
– Господин. – Юлька вошла ко мне, чтобы забрать посуду, я уже позавтракал. – Миледи забыла вчера книги. Так у неё на столе и лежат все четыре. А ещё большую сумку не забрала. Свою. Мы с Анги сейчас убирались в той комнате…
– Юлька, не глупи. – Я откинулся на спинку стула. – Миледи Берта будет здесь жить. Она не забыла, а оставила. Как и другие свои вещи, ненужные ей во дворце.
– Как?! Она, она будет жить с вами под одной крышей?! – У девушки округлились глаза.
– Да что ты ерунду говоришь. – Я даже глаза закатил. – Она же девушка! Но этот дом – её дом. Здесь миледи будет учить уроки, хранить драгоценности, деньги и вещи, а ночевать пока во дворце. Вот уеду, она и здесь будет ночевать.
Всё-таки Берта крестьянская девчонка, и её сильного магического ядра или покровительства сильных мира сего недостаточно, чтобы быть настоящей аристократкой, да даже обычной дворянкой. Моя девочка должна научиться распоряжаться людьми и управлять хозяйством. Её товарки-фрейлины, родившиеся в замках или имениях, приучены к этому с рождения, а вот Берту во дворце такому никто не научит. Интригам и лицемерию – да, а домоводству – нет.
Эльза вчера предложила кандидатуру на должность компаньонки к миледи из Новинок, сорокасемилетнюю вдову. Дети у этой женщины – две дочери – уже выскочили замуж, внуками пока не порадовали, а сбережений, оставшихся от мужа, бывшего лейтенанта городской стражи, не так уж и много. За пять драхм в месяц и стол вдова согласна будет переселиться в мой с Бертой особняк и помогать миледи в ведении хозяйства.
Сказал Эльзе, чтобы привела ко мне эту тётку. Хочу лично на неё посмотреть и убедиться, что она не станет домомучительницей, что та фрекен Бок. Ну и поговорю с ней, поставлю задачу, пообещаю кое-чего хорошего, если она меня не подведёт, и очень-очень много проблем в случае обратного.
– Так, может, выложить её вещи из сумок-то? – предложила Юлька, первым делом убрав у меня из-под носа серебряную пиалу с мёдом, которого я даже ложечки не съел, не хотелось сладкого. – Развесим по шкафам…
– Давай ты не будешь без её ведома копаться там? Вот разрешит или прикажет – тогда другое дело. А вообще переоденься. Я сейчас в королевский банк, можете с Ангелиной меня сопровождать. Мы там в кондитерскую зайдём, которая напротив. Снимешь пробу как обычно. Один раз меня спасла, вдруг ещё получится?
– Ой, – чуть не взвизгнула от радости девушка. – Мы мигом. А это, господин, простите Ника с Иваном, а?
– Вот что значит верные друзья, да? – не мог скрыть одобрения в голосе. Всё же она хорошая девчонка, готова рискнуть моим гневом ради близких людей. – Ладно, передай моё распоряжение, пусть тоже обмундировываются на выезд. Ох, чувствую, отольётся ещё мне моя доброта.
– Да вы что, ваше преподобие! Да мы за вас…
– И в огонь и в воду. Надеюсь. Сергия позови, пусть поручительство неллерской гильдии караванщиков прихватит.
Там как раз выписано обязательство к выплате двадцати тысяч драхм. Именно такую сумму отдам Леону Роффу за этот особняк. Выкуплю его. Хотя цена, конечно, сумасшедшая. У нас в Неллере за такие деньги три особняка вблизи замка можно приобрести. Да, мы сейчас в самом центре столицы, это как в Москве Фрунзенская набережная или Котельническая, и всё же дороговато, особенно с учётом того, что в последние дни, в отличие от цен на продовольствие, взметнувшихся к облакам, недвижимость сильно дешевеет. Понятно, тревожные времена. На что-то спрос резко растёт, а на что-то, наоборот, сильно падает. Я мог бы рассчитывать на хорошую скидку, да только у бандита на руках доверённость с указанной суммой, а сам хозяин дома далековато, списываться с ним просто некогда. Ладно, деньги – дело наживное.
– Милорд, ай! – пискнула где-то в коридоре Ангелина.
Следом послышался бубнёж и смех, в которых узнал голос своего вассала. Явился не запылился. А вскоре и он вошёл ко мне в спальню, которую я часто использую в качестве гардеробной, мне так удобнее.
– Ваше преподобие, – учтиво склонился он, появившись на пороге.
Решил из себя шута изобразить? Так зря, ни черта у тебя не получится, особенно в свете того, что в вашем мире шуты как таковые отсутствуют. С одной стороны, это плохо – некому правду-матку в глаза правителям говорить, а с другой – хорошо: не появились компрачикосы, которые бы покупали и уродовали детей, делая из них горбунов, всегда смеющихся, кривоногих, безносых, а то и вовсе так называемых кукол, отрубая малышам ручки и ножки. Нет уж, лучше так, как у нас на Итерике – за другие континенты Паргеи не поручусь, не бывал, – чем как в средневековой Европе. Моя нервная система, хоть у меня в обеих жизнях нервы словно канаты, виды изувеченных шутников переносила бы крайне негативно.
– Хорошо, что пришёл. – Я заправил перед зеркалом рубаху, кивнул усевшемуся на сундук приятелю и вернул брошенную мне гранату шутки: – А то я уже стал забывать, как ты выглядишь. Веселишься всё?
– Степ, не думай так, – помотал он головой. – Я не только ведь с Джессикой время провожу. Ты вчера весь день занят был, и я в Михайловском ротой занимался.
– Ого, извини. Значит, не сбросил тренировки парней на одного только Герберта? Как там в замке? Всё нормально?
– Там-то да, всё нормально, – засмеялся он. – А вот вне Михайловского замка – нет. Представляешь, у Алисы кошель срезали.
– И что здесь смешного, Карл? – прервал я самолюбование своим отражением и с укоризной посмотрел на милорда Монского. – Другой бы на твоём месте расплакался от сопереживания к нашему боевому товарищу, а ты радуешься.
– Да ерунда, – махнул он рукой. – У неё денег в кошеле совсем немного было. Нормальная цена за науку – не ходить, постоянно задрав нос. Пусть учится по сторонам смотреть. Это ведь не Тибо-Ластская дыра, куда её отец раз в год вывозил, тут столица, огромный город, понимать должна, не маленькая, – Карл одним духом вывалил оправдание своему отношению к нашему лейтенанту-магу. – Она вчера в первый раз появилась в Михайловском на час, исцелила двоих травмировавшихся придурков, пожаловалась на кражу и опять исчезла. Только и знает, что по магазинам ходить.
– А чего ты хотел? – Я хмыкнул. – Она же женщина, молодая, красивая. Не морщись. А то я не видел в походе, как ты с ней того самого. Ладно, какие планы? К роте направляешься?
– Куда ж ещё. – Карл зевнул. – Надо нагружать бойцов, иначе во что-нибудь ввяжутся. Меня отец учил, что у дружинников не должно быть много времени, а солдаты ещё хлеще них склонны ко всяким глупостям. Нет, если я тебе нужен, то…
– Пока нет, – отмахнулся я. – Хозяйственные дела всё. Позову, когда потребуешься. Так, ну я вроде готов.
– Скромно выглядишь, – вынес свой вердикт друг. – Под такой меч можно и одежды поярче, и перстней побольше.
– Иди уж, советчик, – позвал я его за собой. – Без тебя как-нибудь разберусь, в чём мне ходить. Сергий, давай сюда. – Я забрал у секретаря поручительство.
Векселя аристократических родов, торговых домов, гильдий или банков здесь используются как предвестник бумажных денег, до которых ещё ой как далеко. Века и века.
Не везде, не все и не всегда эти поручительства для оплаты или монетизации принимают, зато удобно. Не нужно мешки монет с собой таскать.
Карл составил мне компанию в поездке лишь до первого перекрёстка. Дальше наши пути разошлись, он поехал в Михайловский дворец, а я свернул к ратушной площади. Главное здание королевского банка стояло по соседству с городской управой в одном ряду. Удобно, чего.
В составе сопровождавшей меня пятёрки бойцов Ник с Иваном. Правда, едут сзади и с девчонками не разговаривают. Меня, что ли, опасаются? Зря. Я ведь отходчивый. Не могу долго носить камень за пазухой, когда речь идёт о близких мне людях. Да, если уж быть честным перед собой до конца, я и в отношении других могу проявлять слабость. Подозреваю, если бы тот же подонок виконт Сергий Оланский или другой мой друг в кавычках граф Октавий Занодский, имперский сенатор, сейчас бы исчезли и появились здесь лет через десять, то моё желание с ними расправиться свелось к нулю. При условии, что они перестали бы представлять для меня угрозу.
Впрочем, это всё лирика. В данный момент и эта сладкая парочка, и королёк наш – певчая птичка, и его начальник тайного сыска – все они мои враги, а значит, моя месть будет неотвратимой, как прибытие поезда по расписанию.
– Вон то здание, – хлестнув плетью по спине какого-то нищего, попытавшего перебежать дорогу в разрыв моего маленького отряда, Эрик показал рукоятью на трёхэтажный дом, узкий настолько, что выглядел как сторожевая башня. – Тут и королевский банк, и рансбурская гильдия ростовщиков на третьем этаже.
– Я тут в центре сам всё исходил, изъездил. – Мы уже выехали на Ратушную площадь. – Но всё равно спасибо.
Хороший дом мне Леон Рофф подобрал, всё рядом. А вот и сам мой бандит, стоит возле банка с тремя какими-то важными мужчинами в дорогих длиннополых кафтанах. Явно не его подельники в преступных делах. Скорее, имеют общие интересы в его официальном бизнесе. Или просто знакомые. Увидев меня, ночной король Рансбура оставил собеседников и быстро пошёл навстречу.
– Всё готово, – словно подчинённый командиру, доложил почтенный Рофф. – В канцелярии ратуши право на дом подготовлено, осталось принести документ об оплате, и поставят подписи с печатями.
Вот так просто стану собственником элитной недвижимости, впервые в новой жизни. До этого жил в домике Ригера, потом во дворце Марии, затем в монастыре, а своего угла не имелось. Даже то, что я купил для бывшего опекуна и Эльзы, оформлено на Готлинскую обитель. Что ж, пора становиться домовладельцем. Всё когда-то приходится начинать.