Превозмоганец-прогрессор. Книга 1

Сарай оказался вовсе не тем, чем казался. Убогое здание с узкими окошками наверху передней и задней стен служило, как коротко пояснил сопровождающий Игоря, бараком для несемейных рабов разного возраста и обоего пола. Существуй в этом средневековом мире всякие трансвеститы или трансгендеры, – кстати, Егоров не знал, чем одни отличаются от других, а теперь уж, как он понимал, и не узнает никогда, – их бы тоже, поди, сюда впихнули. Он выгнал из головы всякие лезущие в неё глупые мысли и шагнул внутрь.

Перегородка, сколоченная из жердей и завешенная домотканым дрянным полотном, разделяющая женскую и мужскую половину внутреннего пространства, всё же здесь имелась. Она начиналась от входной двустворчатой двери, и вошедший мог видеть сразу обе половины помещения. В бараке сейчас находилось несколько человек: четыре женщины или девушки, в сумраке было не разобрать, и один мужик, храпевший недалеко от входа. Все лежали на подстилках, уложенных на земляной пол. Ночная смена, что ли? Или больные?

– Бери вон оттуда верхний, – Одрий показал на лежащую прямо у двери небольшую стопку тощих тюфяков, наверняка набитых какой-нибудь прелой соломой – такой мерзкий духан от них шёл, и направил палец в самый дальний угол. – Там положи. Это будет твоё место, пока не отправят подыхать в шахту.

– Да ладно, – заинтересовался Игорь, ослушавшись указания раба, вытащил из середины стопки лежанку видом чуть получше остальных. – Так всё хреново? Что, и за год могут ухайдокать?

– Вот сам и узнаешь, – внезапно развеселился и подобрел этот поганец. – Всё, считаем, что я тебя устроил. Клади, и пошли, я тебе покажу, что ты будешь делать.

– Эй, а пожрать? Ты не забыл, что я с дороги?

– Отказываешься работать?

Веселье Одрия вдруг взяло ещё одну высоту, а в глазах появилась такая надежда, что Егоров сразу же вычислил подвох.

– Да ты что, сдурел? Я о работе только и мечтаю, но хочу её делать очень хорошо. А как такое возможно на голодный желудок?

А ведь Игорь не врал, он и в самом деле хотел есть, хотя, казалось бы, царивший в бараке смрад из запахов дерьма, пота и гнили должен был начисто отбить всякий аппетит.

– Сегодня уже кормёжки не будет, – обрадовал раб. – Разве что тебе из остатков перепадёт, если выпадет на кухню воду таскать.

Да, так и получилось, что первой его работой, невольно найденной им на местном рынке труда, оказалось таскание воды в компании двух крепких замковых рабов – Имариса и Ловика. Обоим было чуть за тридцать, со слипшимися волосами, давно немытыми, неприятно пахнущими телами и одеждой-мешками, которые стирались в последний раз, наверное, года два назад.

Если Игорь правильно понял, в команду водоносов его назначили на весь срок до отправки в рудник.

«Могло быть и хуже, – подумал он. – Хорошо, что хоть не в золотари определили».

– Зря ты старшину злишь, – буркнул Имарис Егорову, когда они вдвоём, натаскав воду в прачечную, спрятались передохнуть между птичником и овином. – Он найдёт как тебя подставить под столб, а то и под виселицу подведёт. Будь с ним осторожен. Пошли, долго скрываться нельзя, заметят. Ого, смотри, Ловику из кухни машут.

– Так эта паскуда не только надо мной начальник, что ли? – спросил Игорь, взяв вёдра и двинувшись вслед за Имарисом. – Не повезло, что такой говнюк в начальство выбился.

– Других и не назначают.

Услышать от того, кто выглядел абсолютно тупым существом, вполне здравую мысль, для Егорова оказалось несколько неожиданно.

– А жаль, – сказал он в спину своему новому товарищу, торопившемуся вслед за Ловиком ухватить наряд на кухню. – И много среди вас старшин или Одрий один на всех?

Надежде Имариса, да и, чего уж тут греха таить, попаданца пробиться ближе к еде не суждено было сбыться.

– Эй, кто-нибудь из вас, идите сюда! – прокричал им с крыльца одноэтажного каменного строения со шпилем очень полный лысый дядька в просторном балахоне. – Живее!

– Иди к жрецу, а я в прачечную, – Имарис очень ловко свалил в сторону. – Как освободишься, приходи туда же.

– Хватит болтать! – разозлился дядька.

В этом мире поклонялись Порядку и Хаосу. Оба эти бога не были антагонистами, и ни один из них не являлся только плохим или исключительно хорошим.

По верованиям здешнего народонаселения, Хаос временами приходил на землю, разводил бардак и беспорядок, но при этом, собственно, он-то и давал жизнь и развитие, а затем уходил в свой план бытия, и на его место приходил Порядок.

В отличие от своего компаньона, бог Порядок начинал всё восстанавливать, заставлять жить по правилам и успокаивать до упокоения, то есть смерти.

Мутная религия – правда, Игорю казалось, что нечто подобное было где-то в Индии, а может, он просто пока не до конца разобрался. Много ли поймёшь из объяснений одиннадцатилетнего Кольта, даже хорошо зная ливорский?

Главное, что привлекало и интересовало попаданца в местной религии, так это то, что именно храмы Порядка или Хаоса принимали к себе всех крайне редко появлявшихся одарённых с рождения магией, и именно в храмах эти одарённые делали из обычных людей иск-магов, ничем не уступавших им, а порой и превосходивших после инициации своими магическими возможностями.

Каждый житель в теории мог сам выбирать, какому из двух богов поклоняться. В реальности же тут господствовал принцип, как в средневековой Европе после тридцатилетней войны: «Чья власть, того и вера».

Судя по белому, на самом деле светло-серому, балахону жреца, барон Крим Рой молился Порядку, а следовательно, и все его домочадцы, воины, слуги, крестьяне и рабы тоже служили Порядку.

Любопытство к магической стороне местной жизни поспособствовало тому, что Игорь спокойно отнёсся к хитрому выверту своего коллеги и с охотой направился к жрецу, в надежде узнать что-нибудь полезное.

Прогадал превозмоганец хренов, разозлился на себя сержант спецназа. Жрец даже не стал с ним разговаривать, поручив своей рабыне – судя по смазливому личику, точёной фигурке и тому, что к ошейнику прилагалось вполне приличное лёгкое, укороченное до колен, ситцевое платьице, работавшей у него не только уборщицей, прачкой или поварихой – показать иноземцу объём работ. Тут-то Игорь и осознал в полной мере мудрость увильнувшего Имариса.

Храм при замке удивил попаданца своими размерами, весьма скромными, если учесть, что в нём проживал ещё и жрец со своей рабыней. В поселении-замке, по прикидке Игоря, насчитывалось не менее четырёх-пяти сотен человек, одних только детей тут было не меньше сотни.

«Или не все допускаются в храм, или я чего-то не понимаю», – думал попаданец, равнодушно смотря на выпендривавшуюся перед ним своей важностью – как же, подстилка самого жреца Порядка! – девицу, объяснявшую ему фронт работ.

За храмом находилась баня, примитивная по своему устройству. В ней не было даже предбанника – обычный крытый сруб с глиняным полом, в центре которого стояла здоровенная бочка, в которую легко мог поместиться этот толстый служитель культа вместе со своей рабыней, а сбоку находилась печь с металлическим чаном, которая должна была нагревать как воду, так и внутреннее пространство бани.

Игорю предстояло не только на две трети заполнить эту огромную бочку и полностью чан для нагрева, но и после того, как жрец со своей служанкой помоются, вычерпать воду и выплеснуть её на заднем дворе.

– А слив с водоотводом придумать не судьба? Ах да, зачем графине знать, где та Австралия, если есть извозчики. Или на хрена придумывать ванну, когда не самому грязную воду черпать. Да?

– Тебе ещё потом надо будет по новой чан наполнить, чужак, – не скрывая злорадства, сообщила шустрая девка. – Мне по хозяйству нужно будет.

– Ночь же скоро?

– Так я на завтра, – засмеялась чертовка.

Если бы Егоров и был идеалистом, мечтающим об установлении справедливости и равенства, то четверти дня, проведённого им сегодня в замке или посёлке – Игорь не знал, как лучше назвать обиталище барона, – ему точно бы хватило, чтобы выбросить подобные бредни из головы. Пожалуй, зависимые люди тут были ничуть не лучше своих господ.

– Быстрее шевелись, иноземец, – вновь появившийся на крыльце своего храма-жилища жрец поторопил идущего сразу с двумя вёдрами Игоря.

– Отвали, козёл, – благоразумно не очень громко ответил ему попаданец.

Таскать было тяжело по причине того, что сделанные из разбухшего дерева вёдра весили больше, чем вода в них. Очередную прогрессорскую идею – подарить этому миру коромысло – Егоров отбросил, как бесполезную. Принцип «сделал дело – гуляй смело» здесь был неизвестен, быстрее натаскаешь воды жрецу – раньше получишь другую задачу.

– Чистенькую работёнку тебе подыскали, каторжанин!

Довольно тяжёлый камень больно ударил Игоря почти точно между лопаток. Густ. Какому ещё придурку могло прийти в голову швыряться камнями в занятого работой человека?

Ещё полтора часа назад брошенный камень полетел бы назад и с гораздо большей скоростью, но совсем недавно кое-что изменилось – Ловик, третий член, если так можно выразиться, их команды водоносов сухо объяснил любопытному чужеземцу, что вести себя должно совершенно безропотно, иначе, в зависимости от настроения барона, или порка у столба до потери сознания, или смерть через повешение. Если же происходящим заинтересуется баронесса Нока, добродетельная супруга владетеля, то казнь может оказаться и более изощрённой. Тут даже за обычные проступки или недостаточную активность в работе можно попасть на правёж к надзирателю и двум его помощникам.

Так что пока Егорову пришлось стерпеть. Он даже не бросил в ответ ни слова на радость ещё более развеселившемуся Густу, который, уже хорошо подпитый, стал что-то со смехом рассказывать своему товарищу, худощавому рыжему дружиннику одного с ним возраста, с утиным носом и без половины зубов на верхней челюсти. Сохранить благоразумие Игорю помогло принятое решение избавиться от придурка навсегда.

– Эй, ты чего это чужаку работать мешаешь? Вот скажу сейчас хозяину! Отстань от него!

Вышедшая из-за храма от бани служанка жреца смотрела на Густа и его приятеля, грозно нахмурив брови и уперев в бока кулачки, как это делала жена Серёги Ковалёва, когда того друзья приводили домой.

И в этом мире, получается, не всё определяет статус человека, но и его возможности. Слова и угроза рабыни испугали дружинников.

– У тебя будут весёлые дни до отъезда, каторжанин, – выкрикнул Густ.

– А на руднике ещё веселее, – добавил его приятель.

От Игоря они всё же отстали, отправившись дальше по улице, но взгляд, который Густ послал попаданцу, ничего хорошего тому не сулил.

– Смотри, смотри, покойник, – подмигнул ему бывший спецназовец.

Сержант Егоров никогда безрассудным не был, однако иногда приходилось сознательно идти на риск, если альтернативный вариант сулил гораздо больше неприятностей. Вот и сейчас Игорь отчётливо понял, что если он не избавится в ближайшее же время от Густа, то этот чмошник его рано или поздно достанет и вынудит совершить фатальный поступок, после которого этот мир может лишиться превозмоганца, даже не успевшего принести сюда какой-нибудь прогресс. Вон хоть стекло подарить местным жителям за доброту их и ласку, ни дна бы им, ни покрышки. А то только ставни, бычьи пузыри или слюдяная мозаика на окнах.

К наступлению темноты Игорь устал очень сильно, даже при том, что воду надо было черпать не из глубокого колодца, а из пары родников, наполнявших небольшие, вкопанные в землю срубы и стекающих к небольшой речушке, служившей прачечной и ванной для рабов и канализацией для всего населения замка-поселения.

После храмовой бани Игорь уже с обоими товарищами-водоносами успел ещё поработать и для наполнения поилки конюшни. Заодно полюбовался на амазонку, дочь владетеля баронессу Эфру Рой, которая в окружении троих прилично одетых девушек-сверстниц, приживалок или подруг развлекалась, а может, тренировалась, стреляя из лука стрелами с тупыми наконечниками по живым мишеням, в качестве которых выступали два покорно стоявших раба, один из которых был совсем старым.

В чём уж эти бедолаги провинились, неизвестно, но находились они от амазонки не далее чем в сотне шагов, и при каждом удачном её попадании вскрикивали.

– Тоже сука конченая, – вынес свой вердикт попаданец.

В барак они пришли затемно, и устраиваться на ночлег пришлось при чадящем свете двух факелов, по одному в мужском и женском отделениях. На новичка внимания почти не обращали: все были достаточно уставшими от дневной работы и отупевшими от всей своей жизни.

– Переходи к нам, – пригласил Имарис, чувствующий к Игорю искреннюю симпатию после того, как свалил на него работу у жреца. – Одрий сюда ночью или утром не заходит.

Как оказалось, приглашение попаданца в одну дружную водоносную компанию имело и ещё один толк – работавший сегодня при кухне Ловик не только сам подкормился, но и позаботился о своих коллегах, спрятав за пазухой целую горку вываленных сейчас на подстилку чьих-то объедков.

Сильно привередничать Игорь не стал, но из угощения взял только не надкусанное.

– Ловик, – обратился он к казавшемуся более толковым из этой пары водоносов, – а почему вокруг поселения стен нет? Или у вас господа дружно живут?

Хихиканью своих новых товарищей попаданец не удивился, знал, что спрашивает глупость. Кольт его просветил насчёт того, что местные владетели воюют друг с другом почти непрерывно.

– Говорят, хозяин хотел, – пояснил ему раб, – но все деньги за магию отдал. Он всегда может с семьёй в башне укрыться, а нас в лес отправить, если вдруг кто-то из соседей решит напасть. Вот только ни у кого нет желания сейчас ссориться с господином с тех пор, как он стал иск-магом. Разве что барон Цеввер, но он вроде бы дружен с хозяином. И вокруг ведь посты и патрули. Как к нам незаметно подобраться? – Ловик такой наивностью чуть не заставил попаданца засмеяться. – А ты что, спать не хочешь? Можем ведь и завтра поговорить.

Спать Игорь хотел, но ему надо было этой ночью обязательно навестить Густа. Тот, поди, очень скучает. Дом, где жили восемь или девять неженатых баронских вояк, Егоров уже снаружи внимательно осмотрел и план ночного несчастного случая с одним из дружинников в общих чертах составил. Осталось только дождаться, пока все уснут.