Навигаторы. Кадет

Посмотрев на бессознательных противников, я расстегнул сумку и вздрогнул. Там лежала Одалинн. На скуле у неё наливался синяк, наверняка были и ещё повреждения. Я осторожно достал её из сумки, стянул куртку с одного из нападавших и аккуратно положил на неё Одалинн.

– Учитель Фликнесс, – я вызвал куратора через коммуникатор, – я предотвратил попытку похищения кадета. Преступники без сознания. Девушку оставить не могу, она тоже без сознания. Мы находимся в дальнем конце парка. Пеленгуйте.

Я тихонько похлопал Одалинн по щекам, эффекта не было. Быстро её осмотрев, я пришёл к выводу, что её парализовали сильным зарядом тазера. Очнётся примерно через час. В медицинской капсуле минут через тридцать-сорок.

Через пять минут на небольшой полянке, где произошла схватка, стало тесно: прибежал Фликнесс и полноватый навигатор нье' Ходсек, с которым прибыли два охранника.

– Этих двоих запереть. – Распорядился нье' Ходсек. Выслушав мой доклад о состоянии девушки, он добавил: – Её в медкапсулу. Через полчаса ректор нье' Тарку будет тут. – Он вздохнул и устало потёр переносицу. – Ночка будет длинной.

– Давайте я приготовлю вам бодрящий элейский напиток? – предложил Фликнесс.

– Ректор не одобрит алкоголя, пусть даже Элейского.

Куратор негромко рассмеялся:

– Нет, никакого алкоголя! Только травы.

Нье' Ходсек кивнул. Я взял на руки Одалинн, она была как пушинка, и отнёс в медицинское крыло. Раздевать её было неловко, но в капсулу нужно было ложиться или обнажённым, или в белье. При беглом осмотре я озверел: синяки были у Одалинн на запястьях, горле, на рёбрах. Похоже, одно ребро было сломано. Диагностика выявила, что внутренних повреждений нет, но обнаружились ушибы лица, рук, и ребро треснуло. Я отправил данные своему куратору. Через пару минут в комнату, где я утром осматривал кадетов, вошёл врач-элефин. Как студент, я не мог назначать лечение. Но мог его предложить. Врач, быстро глянув на результаты диагностики, спросил:

– Лечение?

– Предлагаю регенерацию мягких тканей. И ускоренную регенерацию костной ткани ребра. Ускоренная регенерация процесс болезненный, поэтому одновременно с регенерацией костной ткани лучше подавать обезболивающее и немного снотворного. Ещё у неё истощён организм, пока она находится в капсуле, можно провести курс витаминов.

Врач посмотрел результаты утреннего обследования и того, что я провёл сейчас.

– Одобряю. – Кивнул он. – Снотворное замени на успокоительное. И проведи избавление от шрамов.

Я помедлил, но все же уведомил его:

– Она утром отказалась убирать шрамы. Отказ я зафиксировал, как и положено.

Врач удивлённо посмотрел через стекло капсулы на спокойное лицо Одалинн.

– Со шрамами пусть разбирается ректор нье' Тарку.

Через сорок минут я открыл капсулу, Одалинн проснулась. Она непонимающе посмотрела на меня своими карими глазами.

– Я сплю? – спросила она хрипло.

Я покачал головой.

– А где…я в школе? – она заозиралась по сторонам.

– Да.

Тут она окончательно проснулась, и из её глаз покатились слёзы. Плакала она беззвучно, но всё её тело сотрясалось от этих рыданий.

– Одалинн, всё уже хорошо, – я присел перед ней на корточки, – нас ждёт ректор. Тебе не мешало бы переодеться.

Слёзы мгновенно высохли, она ойкнула и прижала то, что осталось от её одежды, к себе.

– Это ведь ты меня осматривал утром? – задала она неожиданный вопрос, почему-то перейдя на «ты».

Я слегка улыбнулся и кивнул.

– А как тебя зовут? – спросила она и покраснела.

Я приложил руку к сердцу, чуть поклонился:

– Арэниэль Вардис.

– Ух ты… Вполне нормальное имя, никаких «никогданевыговориэлей».

Я слегка опешил, а потом рассмеялся.

– Никогда не думал, что для вас сложно произносить наши имена, – отсмеявшись, сказал я. – А теперь поторопись. Тебе надо переодеться и прийти в кабинет ректора. Он ждёт.

Она кивнула и вышла. Сам я тоже поспешил в кабинет господина нье' Тарку. Постучавшись, вошёл. В комнате за столом находился ректор, а в кресле у окна сидела женщина в плаще с низко надвинутым капюшоном. Из‑под капюшона виднелись пряди длинных белых волос. В кресле перед столом ректора разместился наш куратор. Мне сесть не предложили. Первым заговорил господин нье' Тарку:

– Господин Вардис, расскажите, как вы оказались в парке и что вы там видели.

Я кивнул и рассказал о причинах, побудивших меня забраться меня подальше от любопытных глаз, про непонятные звуки и схватку.

После моего повествования в кабинете несколько минут стояла тишина.

– Господин Вардис, – снова обратился ко мне ректор школы навигаторов, – господин нье' Фож и господин нье' Кланис утверждают, что вы внезапно напали на них. Без каких-либо причин. Они защищались и в горячке боя задели случайно Одалинн.

Я молча пожал плечами. Может, и прав был врач-элефин: разбираться с проблемами кадетов-навигаторов – задача ректора нье' Тарку.

– Наверное, кадет нье' Кланис сможет пролить свет на случившееся. Но характер повреждений кадета исключает случайное поражение тазером, – спокойно сказал мой куратор.

Я немного расслабился. Медицина Элеи сильно превосходила медицину вигов, да и вообще медицину половины вселенной: мы довольно точно могли сказать, что произошло с кадетом, видя только результаты диагностики и не видя самого пациента. В дверь постучались, и в кабинет вошла Одалинн.

– Кадет нье' Кланис прибыла, – тихо сказала она.

– Присаживайтесь, Одалинн, – предложил ректор, показав на пустующее кресло перед его столом. Она села, а ректор спросил: – Кадет нье' Кланис, почему вы не поставили в известность опекунов о своём намерении поступить в школу навигаторов, а тайно покинули Каменки, украв их деньги?

Одалинн подобралась, её зрачки расширились, и я подумал, что сейчас она снова зарыдает. Но она только тихо проговорила:

– Они бы не позволили. И я не крала денег. Я их заработала. Ну и господин нье' Човдж мне одолжил, что бы было, на что жить до поступления.