Contra spem spero

– С тобой трудно говорить спокойно – со всеми твоими маниями и фобиями. – И, уже на полтона ниже: – Ладно, давай обсудим ситуацию. Только, Игорь, пожалуйста – не надо драматизировать и заламывать руки, хорошо?

Тот, кого она назвала Игорем – молча кивнул. А затем, налив себе в стакан немного тёмно-янтарной жидкости из массивного хрустального графина – махом его выпил. Довольно выдохнув, подождал пару минут – а затем продолжил:

– Лена, мы здесь живём уже больше года, слава Богу, тихо и мирно, дети ходят в школу, нас с тобой приглашают на все здешние мероприятия, мы – уважаемые люди. Для всех окружающих мы – русская семья из Сербии, причём семья не бедная. Мэр был у нас на Рождество…. Сколько нам с тобой осталось потерпеть? От силы год. Твой отец регулярно информирует меня о ситуации с прокурорскими… ну да ты сама всё знаешь. Если самим не переть на рожон – все устаканится и мы сможем либо вернутся в Москву, либо переехать в Лос-Анджелес, как ты этого хочешь, под своими именами, и жить там нормальной жизнью. Ты ведь этого хочешь?

Лена молча кивнула.

– Ну вот, а для этого нам надо дождаться, пока моё дело не закроют и не сдадут в архив. Тесть делает для этого всё возможное. Но ты…

– А что – я? – в голосе женщины вновь проскользнули истеричные нотки.

– А ты делаешь всё, чтобы какой-нибудь прокурорский клерк однажды далеко не самым добрым утром узнал, что разыскиваемая семья Игоря Тевзеева живёт-поживает в городке Виловице!

– Что я делаю? – На этот раз – уже куда резче.

Мужчина вздохнул.

– Ты ездишь в Брно и Прагу, покупаешь дико дорогие вещи. За истекшие три месяца – на миллион сто тридцать тысяч крон. Я нашёл чеки у тебя в чехле от телефона.

Это ничуть не смутило даму.

– И что? Ты ведь не для того украл те полтора миллиарда, чтобы я ходила в обносках?

Мужчина досадливо поморщился.

– Лена, ну зачем ты так? Украл…. Слово-то какое… плебейское…. Умело организовал финансовую сторону проекта – мне нравится куда больше! И потом – я же не себе их взял, это наши общие деньги.

– Вот именно – общие! И я имею право тратить их так, как захочу! В конце концов, что такое для нас миллион крон? Тридцать тысяч долларов, меньше, чем ничто!

Мужчина тяжело вздохнул.

– Дело не в сумме. Дело в том, что ты делаешь покупки в дорогих бутиках, где посетители редки, а покупатели – и того реже. Ты известна в лицо всем продавщицам из магазинчиков «Прадо» и «Гуччи», что на Старомесской! И, в конце концов, ты там повстречаешь кого-нибудь из наших старых знакомых…

– И что с того? – С вызовом спросила Лена.

– А то, что, учитывая невероятную болтливость твоих подруг, через неделю всем нашим знакомым в Москве станет известно, где мы отсиживаемся. ВСЕМ! В том числе и тем, кто совсем не желает нам добра…

Женщина немного смутилась, но затем с вызовом спросила:

– Ты что же думаешь, я всем буду рассказывать, где я и что я? Да даже если я увижу кого-нибудь из наших прежних знакомых – что я, дура, рассказывать ему про этот туземный городишко? Скажу, что живу…. ну, в Австрии, например!

Мужчина опять вздохнул.

– Ладно, согласен. Хотя…. Ладно, будем надеяться, что в случае нечаянной встречи с кем-нибудь из знакомых ты так и скажешь. – В голосе Игоря слышалось весьма явное сомнение. Он продолжил: – Второе. Зачем ты переписываешься с Натальей?

Лена победно улыбнулась.

– А вот здесь ты можешь ничего не бояться! Я пишу ей, что живу в Англии!

Игорь развёл руками.

– Лена, ну откуда ты знаешь, как живут в Англии? Она же бывала в Лондоне с отцом раз двадцать, она поймает тебя на лжи махом!

– А вот и нет! Я читаю блог одной девушки из Дорсетшира, она – дочь одного из беглецов по делу «Юкоса». Очень занимательно описывает бытовые мелочи! Так что Наташка уверена, что я в Англии, на двести процентов…. И вообще – ради чего ты затеял эту свару? Ну не из-за этого несчастного миллиона крон, ведь правда?

Игорь тяжело вздохнул.

– И из-за него тоже…. Тесть тут мне недавно написал, что меня зачем-то старательно ищут мои албанские партнеры по той сделке…. И вот это мне очень не нравится!

Женщина беззаботно махнула рукой.

– Какие мелочи! Поищут-поищут, да и перестанут! Они же не прокуратура!

– Вот в том-то и дело, что не прокуратура…. Ладно, будем надеяться, что всё обойдется! Но помни, что ты мне обещала!

Лена согласно кивнула головой.

– Конечно, дорогой! Всё сделаю, как ты мне велишь! А теперь ты отдашь мне ключики от моей машинки?

В кабинете генерала Калюжного было тихо – тихо так, что слышно было, как работают вентиляторы охлаждения хозяйского компьютера; сидящие у стола офицеры молчали, на лицах и у подполковника Левченко, и у майора Ведрича застыло выражение тревожной настороженности. Генерал тоже молчал – нервно затягиваясь очередной сигаретой; перед ним стояла пепельница, до краёв забитая окурками – что в последний раз было, как помнил заместитель начальника Управления, назад тому лет пять, не меньше.

Наконец, хозяин кабинета прервал тягостное молчание.

– Ну и какие мысли по этому поводу, товарищи офицеры?

Подполковник Левченко только отрицательно покачал головой. Майор Ведрич хмуро бросил:

– Нет мыслей. Шаром покати…

Калюжный тяжело вздохнул.

– И самое поганое – что понимаешь, что сделать в этой ситуации ты ничего не можешь. Так, Левченко? Правильно я понял твоё молчание?

Подполковник уныло кивнул.

– Куда уж правильнее…

Генерал встал из-за стола, прошёлся по кабинету, включил – и тут же выключил телевизор (успевший, впрочем, что-то пробубнеть про очередное «стратегическое партнёрство»), достал новую сигарету, и, досадливо скомкав её – в сердцах выбросил в сиротливо стоящее у дверей ведро для мусора.

– Промазал, чёрт! – а затем, вернувшись за стол, опять открыл папку с утренним донесением. Подняв его к глазам, прочитал ещё раз: – Кишлак Эль-Газейла, двадцать семь километров на юго-запад от селения Абу-Хаджейра. – А затем, помолчав, добавил: – Лучше бы ему было погибнуть в том бою…

В кабинете вновь стало тихо – как на кладбище. Впрочем, ненадолго – мрачное молчание понуро сидящих офицеров прервал телефонный звонок. Генерал поднял трубку, выслушал своего невидимого собеседника – а затем коротко проронил:

– Давай.

Через три минуты в дверь постучали. Калюжный досадливо поморщился:

– Нашёл время церемонии разводить! – И уже громче: – Заходи, вежливый ты наш!

Дверь приоткрылась, и в кабинет бочком протиснулся подполковник Крапивин, держащий в руках тёмно-бордовую кожаную папку.

– Разрешите, Максим Владимирович?

– Получил?

– Так точно!

– Ну, давай, рассказывай. Может, чего полезного и нарыл… – В голосе генерала проскользнули нотки надежды.

Вошедший подполковник деликатно присел у дальнего конца стола и, раскрыв папку, вопросительно посмотрел на хозяина кабинета. Сидевшие за этим же столом офицеры приготовились было встать и уйти – но генерал махнул рукой:

– Это по нашему делу. Всех касается. Давай, Крапивин, не томи.

Подполковник кивнул.

– Начну с того, что вы все уже знаете. Источник… – Генерал поморщился, и Крапивин поправился: – Хаджеф сообщает, что один из его раненных бойцов, направленный на излечение в селение Эль-Газейла, точнее – в полевой госпиталь, размещенный в этом селении, выяснил в частной беседе с проживающими там охранниками, что двадцать второго или двадцать третьего января туда был доставлен европеец славянской внешности, раненый в плечо и тяжело контуженный взрывом мины. Причём раненый недалеко от селения Закхо – по словам водителя грузовика, доставившего его в этот госпиталь. Далее. По словам охранников, этот человек был родом с Украины. Привезли его члены группировки Али Умара. Через три недели, то есть шесть дней назад, тринадцатого февраля, Али Умар, прибыв в госпиталь собственной персоной, забрал оттуда этого европейца. Как сообщает Хаджеф, банда Али-Умара известна тем, что занимается захватом военнослужащих коалиционных сил в Ираке с целью дальнейшего их использования в качестве доноров человеческих органов. Четверть выручки они сдают братьям-мусульманам, четверть – их противникам, так что их бизнесу ни те, ни другие не мешают. Поэтому, собственно говоря, им дозволяются подобные… хм… шалости. Хаджеф полагает, что проходивший лечение в Эль-Газейле украинец – есть наш Одиссей. Также он думает, что люди Али Умара, случайно оказавшиеся недалеко от места боя, который вёл Одиссей со своим курдским товарищем против преследовавших транспорт со специальным грузом ополченцев, захватили тяжело раненного нашего парня. С тем, чтобы, поставив его на ноги – отправить…. по известному маршруту. – Последние слова дались Крапивину с трудом. Но, справившись с комком в горле, он продолжил: – Все попытки Хаджефа выйти на связь с Али Умаром с целью обмена вышеназванного украинца на двоих пленных англичан провалились – никто не знает, где теперь этот Али Умар. В Курдистане его сейчас нет.

Крапивин прервался, налил себе стакан минералки, выпил – а затем продолжил:

– Тем не менее, полагаю, что ситуация не настолько трагична, как мы решили сегодня утром, после получения информации от Хаджефа. Дело в том, что я связался со своим агентом в Албании, и только что получил кое-какие новости – весьма неплохие. Так вот, докладываю: мой источник в Шкодере, имеющий контакты с албанскими бандитами, работающими с Али Умаром, в том числе и в деле торговли органами, утверждает, что между этими двумя группировками в настоящее время возникли серьезные разногласия. Якобы люди Али Умара не получили полного расчета за поставленную в январе партию наркотиков. Более того, в порту Латакия ими были убиты трое албанцев, которые для расчета за героин привезли фальшивые доллары. Сейчас отношения между Али Умаром и его компаньоном в Албании, Беджетом Харадингой, весьма ухудшились. Мой источник полагает, что до тех пор, пока Харадинга не произведет полный расчет за поставленный героин – ни о каких совместных делах с Али Умаром речи быть не может. Из чего я делаю вывод – наш Одиссей пока в относительной безопасности. ПОКА и ОТНОСИТЕЛЬНОЙ – но всё же у него есть шанс…

Генерал махнул рукой.

– Какие там шансы! Сегодня эти вурдалаки друг друга убивают, завтра корешатся.… Это бизнес, деньги. За деньги они маму родную продадут на запчасти! А уж случайного человека – ну, тут им уж сам аллах велит не церемонится, благо, спрос на органы в Европе постоянный и платежеспособный… Этот, твой источник – что говорит по поводу места… Вот чёрт, даже говорить мерзко!.. По поводу места разделки людей?

Крапивин тяжело вздохнул.

– Этого он не знает. Где-то в Косово…

– Где у нас ни агентуры, ни возможностей силового воздействия. – Мрачно подытожил Калюжный.

– Товарищ генерал, разрешите? – Негромко обратился Ведрич.

– Разрешаю. Что именно? – Калюжный с любопытством посмотрел на майора.

– Я вот что думаю: пока Одиссей на Ближнем Востоке – он в безопасности. Никто его в этой пустыне резать не будет, нет смысла. Если уж его и отправят … на ЭТО дело…. То только здесь, в Европе. Ну, то есть на Балканах. В Албании или в Косово, не важно – главное, что на этом берегу.

Генерал кивнул.

– Это понятно. Что конкретно ты хочешь предложить?

– Купить Одиссея.

– ЧТО!?!?

Майор не обратил внимания на вспышку генеральского гнева и хладнокровно продолжил:

– Купить. У албанцев. Здесь, в Европе. Раз не удалось вызволить его там. Нам нужно будет довести до сведения этого чёрта.… Как ты его, Егор, назвал?

Крапивин заглянул в папку и ответил:

– Беджет Харадинга.

– До сведения этого Бюджета, что мы готовы купить у него доставленного из Ирака украинца. Но только живого, пусть и по цене … хм… по цене запчастей. Ну, то есть мы готовы компенсировать этому бандиту всю его неполученную прибыль. До последнего фартинга!

Генерал почесал затылок.

– А это мысль! Крапивин, твой агент сможет эту информацию донести до нужных ушей?

Подполковник пожал плечами.

– Полагаю, да. Он и сам мелким криминалом промышляет, возит в Италию разную контрабанду и искателей лёгкой жизни, так что кто есть кто в криминальном албанском обществе – знает не понаслышке.… С самим Беджетом этим он не пересекался, но знает людей, которые с ним работают. В предложении нашем ничего сверхъестественного нет, обычная сделка, мы покупаем товар, который нам нужен, Беджет его продаёт – если, конечно, сойдемся в цене…. Ведь сойдёмся?

Генерал вздохнул.

– Моя бы воля – я бы, вывезя всех оставшихся в Косово сербов, над Приштиной взорвал бы заряд, килотонн на двести…. Чтоб обо всем этом дерьме больше никогда не слышать! – А затем добавил примирительно: – Сойдемся, тут ты можешь не волноваться. Любые деньги заплатим. – И прибавил: – И собирайся ты, милый мой друг, завтра в Тирану – «Люфтганзой» или «Алиталией». Завтра!

– Значит, мне сейчас связаться со своим агентом?

Калюжный кивнул.

– Связывайся! И чтобы этот Бюджет, как Ведрич говорит, уже завтра утром знал, что мы готовы заплатить за нашего парня столько, сколько он захочет, и в любой валюте, хоть золотом! – Генерал замолчал, тяжело вздохнул и добавил: – Хотя, конечно, куда правильнее было бы с ним рассчитаться доброй пригоршней свинца…

Шум волн убаюкивал, навевал покой и сонную полудрёму. Где-то в глубине шхуны неторопливо и как-то по-домашнему стучал дизелёк – в четверть силы; да и правильно – куда торопится рыбацкой посудине? Очень редко с верхней палубы доносились негромкие голоса – двух или трёх человек, максимум; оно и верно, пока судно идёт к месту промысла – зачем наверху лишние люди? Рыбаки должны спать, набираться сил…

Вот только рыбаков ни в большой каюте под полубаком, ни в двух малых – на юте, за грузовым трюмом – не было; а были люди, о ремесле оном имевшие очень смутное понятие…

Одиссей сидел за столом, бесцельно раскладывая пасьянс – в этот час он был единственным, кому не спалось в большой носовой каюте, все остальные её насельники пребывали в объятиях Морфея. На грубо сколоченных рундуках (где, по ходу, хранились запасные сети и прочий рыболовный инвентарь) вдоль правого борта спали три молчаливых араба, которых притащил с собой этот загадочный дядька из Курдистана – причём спали мёртво, как убитые. Или умаялись до крайней степени усталости, или – что верней – приняли дозу чего-то сугубо натурального и полезного для здоровья, скорее всего – гашиша. Ни огнестрельного оружия при них, ни прочих обычных для жителя пустыни вещей – типа ножиков размером с римский меч – не было. То есть перед тем, как завалиться спать – Хозяин их старательно лишил всякой амуниции. Предусмотрительно, ничего не скажешь…. На подвесной койке по левому борту дрых сменный рулевой – во всяком случае, Одиссею показалось, что именно таковы функции этого кренделя непонятной национальности на шхуне. Вторая такая же койка пустовала – она предназначалась для пленника, но Одиссей предпочёл бодрствовать – в робкой надежде понять, где он оказался и куда движется их кораблик. Получалось пока не очень…

Конечно, если бы он был Джеймсом Бондом – то никаких проблем бы не было. Тремя ловкими ударами он бы лишил спящих арабов возможности к сопротивлению, напугал бы до полусмерти рулевого, а затем постучал бы в дверь каюты и обезоружил бы вошедшего сторожа; после чего захватил бы шхуну и, взяв управление ею на себя – повернул бы к берегам любезного Отечества. Одна неувязка – он не Джеймс Бонд, и где находится вышеозначенное Отечество – представляет себе весьма смутно. Ну, то есть север определить он бы, пожалуй, смог, но это и всё. Разные галсы и румбы, секстаны и астролябии (с помощью каковых, как он помнил из книжек, принято вычислять место судна и его курс) для него – китайская грамота, мягко говоря…. Правда, можно сигануть с борта в море и вплавь добраться до земли – но, во-первых, будет ли в пределах видимости какая-нибудь земля, а во-вторых – доплывёт ли он до неё? Чай, февраль месяц, вода в море – хоть и Средиземном – градусов семь, от силы. Свежо…. В такой воде полчаса поплавай – и всё, время склеивать ласты и уходить на грунт, как тот Ди Каприо в «Титанике»…

Всё же хорошо разным киношным героям! Их враги – сугубые придурки, желающие только одного – быть подстреленными вышеозначенным героем, неловкие, косорукие и бестолковые. Ну а у героя – полный набор разных шпионских штучек: стреляющие авторучки, часы-мины, галстуки во встроенной лебедкой с сотней метров стального каната, ботинки с выскакивающими лезвиями и прочая шняга; имея такой набор – грех не одолеть супостата! Да к тому же киношные герои – это, как правило, поголовно ветераны разных спецназов и мастера всевозможных единоборств, с лёгкостью крушащие стены и дробящие кости врагов одним только взглядом…. Эх, жаль, что он, Одиссей – не киношный герой, не мастер кун-фу и не боец спешиэл форсиз. Ему придется выпутываться из этой ситуации, не очень надеясь на стреляющие авторучки и умение лишать врага сознания лишь силой своей мысли…

Ага, моторчик стих совсем; стало быть, легли в дрейф. Зачем? Ну не рыбу же ловить…. Дебаркация? Вряд ли, на баке не слышно никаких движений, характерного шума брашпиля… или они с кормы якорь отдают? Чёрт, не посмотрел….

Так, к дверям кто-то подошёл….. Двое. Ну что ж, милости просим, гости дорогие!

Звякнули ключи, дважды хрустнуло в замке, дверь в каюту распахнулась – и на пороге появился давешний Хозяин, за которым маячил всё тот же водитель-охранник, с которым Одиссей встретил его в забытом Богом пустынном «медсанбате».

Хозяин со своим бодигардом вошёл в каюту, взглянул на своих нукеров, что-то бросил через плечо спутнику – и, улыбнувшись, обратился к Одиссею:

– Ну вот, мы и добрались до цивилизации! Дальше поплывём намного комфортнее!

– Дальше? – Ага, значит, будет пересадка. В открытом море, что ли? Или мы в какой-то бухточке? «Зеленая стоянка» это у яхтсменов называется, кажется…

– Да, дальше – в Европу! – и Хозяин снова улыбнулся.

Тем временем его спутник бесцеремонно разбудил всех трех арабов – надо сказать, весьма резво вскочивших на ноги. Хм, а я полагал, что их из пушек не разбудишь…

Все вместе они поднялись на верхнюю палубу. Одиссей похвалил себя за давешнее бодрствование при тусклом свете одинокой лампочки – глаза его довольно быстро привыкли к ночной тьме – которая постепенно становилась не столь уж и кромешной.

Ага, так и есть – стоим с подветренной стороны какого-то острова, в небольшой и довольно уютной бухте. Оба-на! Яхта! Ни фига себе…. Тонн сорок, не меньше! Белая, красивая, даже, пожалуй, роскошная, две мачты со свёрнутыми парусами…. Только отчего-то без ходовых огней. И ни один иллюминатор не светится! Однако… А яхта-то, по ходу, с душком…. С нехорошим душком, господа присяжные заседатели!

На шканцах шхуны загудел моторчик. Ага, ясно – один из членов команды «рыбака» с помощью компрессора принялся надувать резиновую лодку. Борт о борт, стало быть, становиться не хотят – хотя море спокойное. Боятся повредить красавицу-яхту? Или не хотят, чтобы на её белоснежном борту остались следы от швартовки грязной и ржавой рыболовецкой шхуны? Пожалуй, второе.

Компрессор затих, надувная лодка, расправив тугие бока, заняла едва ли не весь квартердек. Хозяин что-то коротко бросил своим бойцам – и они тотчас же бросились к шканцам. Однако, и дисциплина в этой банде…

Лодку спустили на воду быстро и довольно ловко – из чего Одиссей сделал вывод, что подобные операции этим людям не в новинку. Ну да, контрабанда всегда была актуальным занятием на Средиземноморье – задолго до нынешних времен…

– Прошу вас! – Хозяин сделал приглашающий жест в сторону пляшущей на воде (хоть море и спокойное, но мелкая зыбь все же наличествует – на шхуне она не заметна, а вот на лодочке будет тряско…) утлой посудины. Ну что ж, раз просят… Ага, а нукеры-то, по ходу, вооружены! Когда успели? У всех троих – «курцы» хеклеркоховские, недешёвые пукалки, однако….

По короткому штормтрапу Одиссей вслед за двумя бойцами спустился в лодку – и вслед за ним с борта шхуны ловко спустились третий сарбоз, Хозяин и его телохранитель. На бортах лодочки были укреплены четыре весла – за которые тут же взялись молчаливые нукеры и хозяйский адъютант. Несколько дружных сильных гребков – и вот он, белоснежный борт этой донельзя подозрительной яхты.

Здесь их ждала уже не веревочная лесенка, а полноценный трап. По которому в таком же порядке – сначала два нукера, потом Одиссей, потом ещё один боец, Хозяин и, последним, его бодигард – они поднялись на борт; лодка же чудесным образом двинулась назад, к шхуне. Ага, понятно, хозяйский порученец перед отправлением пристегнул к кормовому кольцу лодки бакштов – за который теперь эту лодку экипаж шхуны и смог возвернуть обратно. Как у них всё, однако, отработано…

Одиссей осмотрелся. Немного тут увидишь, посреди ночи…. Флаг греческий, понятно. Περσεφόνη – надпись на спасательном круге; вот дьявол, знал бы, что случится такая беда – поучил бы греческий язык…. Хотя, если напрячь мозги, перевести можно… «Персефона»? Скорее всего, так.

– Пройдёмте, нам надо поговорить. – Хозяин махнул рукой в сторону мостика.

Одиссей молча кивнул и последовал за своим визави. Трое арабов, переправившихся на яхту вместе с ними, как будто растворились в ночи – за Одиссеем пружинящим шагом двинулся лишь хозяйский телохранитель. Ну да, здесь им уже боятся нечего – прыгать в воду с этого борта смысла особого нет, окажешься между яхтой и шхуной, выловят, как камбалу… стыда потом не оберёшься.

Втроём они вошли в большую каюту, расположенную под ходовым мостиком – у Одиссея от обилия полированного дерева, бархата и сверкающей бронзы поначалу аж заболели глаза. Однако, теперь понятно – что это такое, «бьющая в глаза роскошь»…. Тут её, пожалуй, чересчур! Сплошной винтаж, как говорится; такие салоны были модны, наверное, в двадцатых годах прошлого века, сейчас яхты оформляют всё больше в стиле хай-тек; палисандр, бархат и бронза – это, по мнению современных хозяев жизни, кич и дурной тон, более надлежащий интерьеру публичного дома, нежели морскому судну. Хотя здесь весь этот антиквариат смотрится стильненько, ничего не скажешь. Ага, а иллюминаторы-то все задраены наглухо…

– Присаживайтесь. – Хозяин был – сама любезность. Чёрт, ничего хорошего от этого ждать не стоит…

– Абдул, кофе! – это – телохранителю. Демонстративно – по-русски. Чтобы, стало быть, я понял, что бодигард – тоже участник переговоров. Странно…

Вдвоём они уселись в старомодные, упоительно мягкие, удобные кресла, обитые бордовым бархатом. Через минуту на маленьком низком столике из палисандрового дерева, украшенном причудливой резьбой (хм, недешёвый, однако, антиквариат, по виду – конец позапрошлого века, привет из Леванта) Абдул расставил чашки с кофе и соответствующий напитку реквизит. Почти прозрачный английский фарфор (Веджвуд? Пожалуй…), волшебный аромат напитка (дурацкой робустой здесь не баловались. Мокко?) – создавали ощущение чего-то ирреального. Всё же этот Хозяин – изрядный сибарит…

– Я хочу вернуться к нашему разговору. – Хозяин взял со столика изящную чашечку сливочного оттенка, отхлебнул кофе, улыбнулся от удовольствия.

Одиссей тоже сделал глоток. Боже, какая прелесть! Впрочем, его сюда не кофе смаковать привезли…

– Я внимательно вас слушаю.

Хозяин кивнул.

– Хорошо. Я пригласил вас совершить эту поездку для того, чтобы вы, если сочтете возможным, оказали мне помощь в поиске одного человека.

Хм, «пригласил»…. Как будто у меня был выбор!

– Кого?

Хозяин снова выпил кофе, покачал головой, причмокнул от удовольствия. А он гурман, по ходу…

– Один мой друг задолжал мне небольшую сумму. Я хочу, чтобы вы его нашли и объяснили ему, что обманывать друзей – невежливо.

– Кого и где я должен искать?

– Вашего соотечественника. В Европе.

ОГО! Да он юморист, как я погляжу…

– В Европе живёт полмиллиарда человек. Вряд ли я смогу вам помочь в этих поисках…

Хозяин, улыбнувшись, отрицательно покачал головой.

– Не спешите отказываться, мой друг! У меня есть веские причины полагать, что вы справитесь с этим делом!

– Какие же? Я простой наёмник, мне заплатили за определенную работу, предел моих возможностей – провезти через границу партию контрабанды…. Для вашей же задачи нужен другой человек! С совсем другими возможностями…

Хозяин ещё раз улыбнулся.

– Не скромничайте. Вас искали не только американцы. Вас искал один весьма серьезный человек – Омар бен-Тапал. Причём очень активно искал…. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы вывезти вас в Латакию и уйти в море на рыбацкой шхуне так, чтобы люди уважаемого Омара не выследили нас.

Одиссей пожал плечами.

– Ну и что? Искал, не нашёл…. Это ничего не значит.

Хозяин улыбнулся – на этот раз вполне искренне.

– Очень многое значит! Уважаемый Омар бен-Талал работал на Советский Союз ещё в те времена, когда я пас овец бесштанным мальчишкой. Он из Йемена, учился в Москве.