Дойти до перевала
- -
- 100%
- +
Тут Савушкин оторвался от бумаг. Стоп! Что-то нестерпимо знакомое мелькнуло только что перед ним. Что-то такое, что нельзя пропустить… Так, погоди. Как тот майор говорил? Боевая группа фон Олена. Фон Олен?
Савушкин на мгновение застыл, по затылку и спине пробежал холодок. Не может быть! Чёрт! А ведь он, Савушкин, этого фон Олена знает! Как жаль, что покойный майор Штром так не вовремя поторопился показать свои филологические способности – с ним стоило бы поговорить о его командире…. Вряд ли в панцерваффе вермахта много старших офицеров по фамилии фон Олен – и сто марок против словацкой кроны, этот оберст фон Олен – в марте сорок третьего был квартирмейстером сорок восьмого танкового корпуса. В те мартовские дни он был майором генерального штаба, и звали его Конрад фон Олен. И есть у капитана Савушкина к означенному Конраду фон Олену пара-тройка вопросов, на которые очень бы хотелось получить ответы… Жаль, вряд ли получится их задать. А не мешало бы… Ох, как не мешало!
Савушкин, повернувшись к старшине, напряжённо всматривающемуся в спускающиеся вниз полукружья серпантина раздолбанной в лоскуты дороги – спросил его вполголоса:
– Костенко, Харьков помнишь? Март сорок третьего?
Старшина, ни на секунду не отрываясь от руля – бросил:
– А як же ж!
– Того майора, которого мы подстрелили у Сабуровской дачи, помнишь? Ты его ещё потом перевязывал?
– Танкиста? Шо из «ганомага» выскочив, як скаженны, и якого Василь Деркач приземлив? Помню, конечно! Вы его тогда приказали отправить с нашими ранеными в госпиталь. Помню, помню!
– А дальше историю ты знаешь?
– Ни, звидкиля? Мы через неделю еле-еле с того Харькова дёру дали, да ще так погано… Тьфу! – И старшина плюнул за борт.
– А я тебе расскажу. Машину с нашими ранеными немцы перехватили в посёлке Шевченки – и этот майор приказал своим всех раненых наших расстрелять. Да всех не получилось, один, сержант из конного корпуса, выжил. Немец, что в него стрелял, в последний момент отвел винтовку… кавалерист этот всё и рассказал нашему особисту. Когда меня в апреле месяце таскали в особый отдел, за утерянные немецкие документы. Которые мы при отходе сожгли. Чуть в штрафбат тогда не отправили…
– Дывысь, яка гнида…. Одно слово – фашист. А чего вы его вспомнили, товарищ капитан? – полюбопытствовал Костенко.
– А того, Олег, что теперь этот майор, какому мы жизнь спасли – командует той боевой группой, что давеча мимо нас на север проследовала. И чует моё сердце – ничего хорошего словакам от этой гниды ждать не приходится…
Глава пятая
О том, что в горах случаются удивительные встречи – особенно во время войны…
– Герр гауптман, какое-то село внизу, – не отрываясь от руля, доложил старшина.
– Володя, глянь по карте, что это за деревня впереди? – обернувшись вполоборота, скомандовал Савушкин. Лейтенант, достав из полевой сумки карту, доложил:
– Бабише. Судя по карте – небольшое сельцо, на десяток хатынок, как говорит Костенко, не больше…
Капитан кивнул.
– Хорошо. В деревне останавливаться не будем, воды у нас полно, продуктов тоже хватает. – И обращаясь к радисту: – Женя, сколько у нас осталось времени до сеанса связи?
Строганов, глянув на свои часы – бросил:
– Сорок минут.
– Тогда, Олег, сразу за этим селом, как только будет съезд куда-нибудь в лес – сворачивай сразу, без приказа. Времени у нас не густо, информации для Центра куча, надо всё сформулировать, зашифровать – еле-еле уложимся…. – После этих слов Савушкин, достав блокнот, принялся, сверяясь с балансом, составленным Котёночкиным, прямо на ходу составлять донесение, благо, как он и сказал старшине, докладывать сегодня было что…
Сразу за деревенькой начался густой орешник – куда Костенко, высмотрев уходящую в глубину зарослей вырубку, и направил «хорьх». Вырубка была явно свежей – Савушкин для себя отметил, что словаки весьма деятельно и аккуратно следят за своими лесами – но для автомобильного движения крайне неподходящей. Корни лещины делали из просеки такую «стиральную доску», которой любые автополигоны позавидовали – посему, как только вырубка сделала поворот и «хорьх» уже нельзя было углядеть с дороги на Битчу – капитан приказал остановится.
– Так, Женя, держи, шифруй. – капитан протянул радисту листок из своего блокнота. Тот взял его, глянул на плотно исписанный клочок бумаги и лишь присвистнул. Савушкин развёл руками: – А что делать? Иначе никак….
– Минут шесть-семь придется передавать, самое малое. А здесь не Белоруссия….
Савушкин нахмурился.
– Имеешь в виду радиопеленгаторы?
– Их. Тут кругом заваруха, немцы наверняка ищут рации повстанцев. Могут и нас под эту музыку запеленговать. Чего не хотелось бы….
– Могут. – Согласился капитан. И добавил: – Но мы постараемся свинтить подальше сразу после сеанса, даже чаю не выпьем. – После этих слов он едва заметно улыбнулся, давая понять, что про чай – шутка. Затем продолжил: – Пока они нас запеленгуют, пока пришлют облаву – нас уже нет, ищи ветра в поле… – И, обращаясь к Некрасову с Костенко, приказал: – Хлопцы, разворачивайте рацию, антенну метра на три закиньте. Мы с восточной стороны горы, но их тут сильно много, сигналу надо помочь дойти до Центра…. Володя, – обратился Савушкин к своему заместителю, – ты на стрёме, следи за дорогой.
Пока все готовились к сеансу – Костенко забрасывал антенну, Некрасов подключал рацию, радист шифровал, а лейтенант бдил у поворота на дорогу – капитан, расстелив на капоте карту, задумался о дальнейшем пути.
Идти на юг. Это правильно с точки зрения выполнения задания, так мы в подробностях узнаем о дислокации тех немецких частей, что дислоцируются по эту сторону Белых Карпат. Ежели дойти до Дуная – то вся немецкая группировка будет у нас на карандаше. Это хорошо. Плохо то, что с каждым километром на юг уменьшаются шансы на переход на территорию, которую контролируют повстанцы. Отсюда до восставших районов – до той же Раецкой долины, до Мартина и Жилины – рукой подать, часа два ходу на их «хорьхе». Но уже от Тренчина до повстанческих территорий будет добраться дюже мудрено, а от Братиславы – вообще невозможно. Придется и впрямь тащится в Мишкольц – чего априори не хотелось бы…. Да, дилемма….
– Товарищ капитан, готово! – Радист протянул Савушкину листок с зашифрованной радиограммой. Капитан глянул текст – и покачал головой.
– Групп триста?
Радист тяжело вздохнул.
– Двести восемьдесят семь. Это минут десять, если с квитанцией. Засекут…
Савушкин кивнул.
– Засекут. Конечно, при условии, что у них тут есть пеленгаторы. И что? Мы на машине, юркнем вниз – и поминай, как звали.
Строганов покачал головой.
– Товарищ капитан, а вы тут машин много видели?
И тут у Савушкина по спине пробежал холодок. А ведь радист прав! Твою. ж мать! Как он об этом не подумал? Да любой облаве крайне подозрительным покажется одинокий «хорьх», ползущий к Битче от точки выхода в эфир не немецкой рации! Которая у них к тому же американская! Тут никакие байки про «трофеи» не помогут, тут все шансы оказаться в абвере! С соответствующим исходом….
– Ты иди передавай. У меня есть десять минут, решу, что будем делать дальше. Володя! – кликнул Савушкин заместителя. Лейтенант тут же подбежал к «хорьху».
– Звали, товарищ капитан?
– Звал. Мне тут Женя одну толковую мысль подкинул. Машин легковых тут особо не заметно, тем более – таких, как наша. Которая полна подозрительных личностей, большинство которых не говорит по-немецки. С американской радиостанцией в багажнике, да плюс с двадцатью килограммами тола и двумя дюжинами взрывателей.
– И что? – Удивлённо спросил Котёночкин.
– И то, Володя, что если у немцев тут есть пеленгаторы и ягд-команды для отлова нежелательных радиолюбителей – то мы для них лакомый кусок. Если мы попадём под облаву – нас загонщики, обыскав, не обращая внимания на наши тодтовские документы, поволокут в контрразведку. То бишь в абвер. Или в четвертое управление РСХА, сиречь гестапо, что ни разу не легче. И там, и там не дураки сидят…. Посмотрят они на нашу радиостанцию, на наших орлов, вяло шпрехающих на немецкой мове с характерным восточнославянским акцентом – и капут. И нам, и нашему заданию…
– И что тогда мы будем делать?
Савушкин улыбнулся.
– А для этого я тебя и позвал. Ты карту изучил, правильно?
– Словакии? Ано… ну, то есть да. Ано по-словацки да. – Смущённо пояснил лейтенант.
– Очень хорошо. Глянь ещё разок и подумай, куда мы можем тихо и незаметно слинять – по возможности избегнув попадания в силки облавы, которую немцы организуют на подозрительных радистов. И я с тобой посмотрю…
Вдвоём с заместителем они скрупулёзно изучили карту – до Битчи все местные шляхи тянулись в меридиональном направлении, с севера на юг, а те, что уходили вправо или влево – заканчивались в гуще горных лесов. Савушкин раздосадовано бросил:
– Ну вот как тут соскочить?
Лейтенант, всмотревшись в карту, ответил командиру:
– Есть шанс, товарищ капитан. Если успеем проскочить Шкорубы – то можно вывернуть налево, там дорога идет через перевал, и спускается в Вельке Ровне. А это уже совсем другая песня…
– Покажь! – И Савушкин внимательно рассмотрел предлагаемый маршрут. Да, вроде как дорога есть…. Ну что ж, выбирать не приходится! И, повернувшись к радисту, спросил:
– Женя, отправил? Получение подтвердили?
Лицо Строганова, обернувшегося к капитану, выражало крайнюю степень досады. Сержант ответил раздражённо – что для флегматичного радиста было крайне несвойственно:
– Никак нет, товарищ капитан, квитанцию не получил.
Савушкин про себя выругался. Твою ж мать, не везёт, так не везёт, бедному жениться – ночь коротка! И бросил решительно:
– Передавай ещё раз!
Радист покачал головой.
– Рискуем.
– Знаю. Отправляй. – Савушкин понимал, что повторной отправкой радиограммы он ставил группу под реальную угрозу – но на то и война…. В Центре должны знать всё о силах немцев и их планах, для того его и ребят сюда и послали. Ну а риск…. Риск есть всегда. Такая работа…. Обернувшись к разведчикам, капитан вполголоса скомандовал:
– Так, хлопцы, пока Женя стучит на своей шайтан-машине – живо собираемся, чтобы, как только он закончит – нас тут же и след простыл.
Дважды повторять не пришлось – группа быстро подготовила «хорьх» к отъезду, и как только радист молча кивнул – де, всё в порядке, квитанция получена, информация в Центре – машина разведчиков, утробно заурчав, двинулась к дороге на Битчу.
Следующие полчаса пути, до поворота на Вельке Ровне, прошли в тревожной готовности к возможным неприятностям – разведчики внимательно всматривались вперёд, держа оружие наизготовку. К счастью, до самой деревни Шкорубы им никто навстречу не попался, и как только лейтенант, глянув на карту, молча показал старшине едва заметный среди зарослей дикого хмеля поворот налево – Костенко тут же направил «хорьх» в гущу леса. Дорога пошла вверх, запетляла среди густого ельника – и внезапно Савушкин скомандовал:
– Олег, глуши!
Старшине два раза повторять не пришлось – он тут же заглушил мотор и вздёрнул рычаг ручного тормоза.
Капитан вполголоса спросил:
– Слышите?
Через сорок секунд абсолютной тишины Некрасов кивнул.
– Мотоциклы. В гору. По нашу душу, похоже….
Вскоре стрёкот мотоциклов стал различим без всякого усилия – по дороге, едва различимой среди гущи леса, от Битчи вверх мчалось три «цундаппа», за которыми, то отставая, то нагоняя своих гончих, ползли бронетранспортёр и два грузовых «опель блитца».
– Ого! – вполголоса изумился Некрасов.
– А ты думал! – ответил старшина. И добавил: – Ягд-команды тут серьезные! – и повернувшись к командиру, спросил: – А теперь куда, товарищ капитан?
– Подальше от точки выхода в эфир. До темноты надо добраться до перевала, времени осталось час, от силы, а ехать ещё ого-го! Так что по машинам, хлопцы!
Тьма, как всегда в горах, обрушилась на них внезапно. – к счастью, «хорьх», хоть и с немалым трудом, но дотащил группу до перевала, так что всё было не так уже плохо. Единственно, что смущало Савушкина – довольно странная группа домиков на самой вершине, никак не похожих ни на жилища лесорубов, ни на хижины пастухов – причём выглядели они безжизненно, лишь в одном окне теплился огонёк керосиновой лампы, едва различимый в обрушившейся тьме.
– Володя, как думаешь, что это за стойбище? – спросил капитан у своего заместителя.
Лейтенант, тщательно всмотревшись в группу строений – радостно ответил:
– Да это метеостанция!
Савушкин про себя присвистнул. Этого только не хватало…. Но выбирать не приходилось – домишки этого странного селения (странного – потому что горцы никогда не строят дома на вершинах гор, их жилища и прочие хозяйственные помещения – в долинах) располагались аккурат у дороги, и мимо проехать никак не получалось…. Да и куда ехать? Ночь на дворе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
Мы направляемся в Венгрию, в Мишкольц. Надеюсь, это дорога правильная? мы немного заплутали в горах…
2
Всё верно. Ещё неделю назад вы бы без проблем доехали бы до Мишкольца – через Мартин и Банска-Бистрицу.
3
А что изменилось за последнюю неделю?
4
Всё! Словаки нас предали….
5
Словацкая армия перешла на сторону русских. Наша военная миссия была расстреляна в Мартине… По всей Словакии – мятеж.
6
И что нам теперь делать?
7
Через Моравские ворота на Брюнн, оттуда на Пресбург и далее на Будапешт.
8
Это намного дальше, но безопасно.
9
Мы можем здесь заправить бак? У нас почти нет горючего, а в округе нет топливных складов организации Тодта…
10
Сможете. Я сейчас свяжусь с нашим складом, сто литров бензина они вам выдадут.
11
Благодарю вас! Не знаю, как бы мы без вас справились…. Это какой город?
12
Не о чем говорить! А это не город, это деревня – Венгерская Горка.
13
Танковая дивизия – это просто название. Двадцать восемь средних и три тяжелых танка – меньше батальона. Ещё десятка полтора штурмовых орудий и полсотни пушек и гаубиц. Это не настоящая дивизия, это так, напугать словаков…
14
«Моравские ворота» – горный проход в Чехии, между восточными отрогами Судет и западными отрогами Бескид. Моравские Ворота протягиваются с северо-востока на юго-запад на 60 км между городами Острава и Пршеров. Ширина достигает 10 км. Высшая отметка – 310 м – водораздел рек Одра и Бечва.
15
Господа офицеры, обед!
16
Господа офицеры, прошу вас следовать за мной.
17
Надеюсь, вы понимаете по-словацки…
18
Командир второго пехотного батальона гауптман Дорчак.
19
Друзья, к чему этот пафос? Мы ведь союзники! Я – гауптман Вейдлинг, инженер из организации Тодта. Мы едем в Мишкольц. И мы достаточно далеко от линии фронта, чтобы так строго поступать с друзьями…
20
Я прошу вас освободить меня и моих людей и позволить продолжить нашу поездку. В конце концов, мы ведь не военные, мы строители…
21
У нас возникли некоторые вопросы. На которые мы бы хотели получить ответы…
22
Радиостанция у вашей группы – американская, выпущена в июне этого года.
23
И пять килограмм взрывчатки – вместе с двадцатью взрывателями….
24
Все используют трофеи. Ваша армия – не исключение, во дворе я видел польский броневик…
25
Мы сапёры, нам нельзя без взрывчатки…
26
Хорошо. Допустим.
27
До войны я работал чертёжником в архитектурном бюро пана Шимека в Нитре.
28
Вы собираетесь строить ваши укрепления по этим чертежам?
29
Это эскизы. Всего лишь наброски, сделанные наспех. На месте мы планировали сделать всё фундаментально…
30
Предположим.
31
Организация Тодта использует для радиосвязи кириллический алфавит?
32
Мой радист – русский. У Тодта половина сотрудников – не немцы. Вы этого не знали?
33
Я знаю. Ваши унтер-офицеры не немцы. Говорят, что литовцы.
34
Или латыши, я точно не скажу, я говорю с ними по-русски.
35
Не смею вас больше беспокоить, вас отведут в камеру.
36
Господа офицеры, вы позволите войти?
37
На каком языке вам удобнее разговаривать? Для меня и немецкий, и русский – неродные, но владею я ими сносно.
38
Михаи́л Петро́вич Кирпонос – генерал-полковник, 14 января 1941 года назначен на должность командующего Киевским Особым военным округом. С началом Великой Отечественной войны Киевский Особый военный округ был преобразован в Юго-Западный фронт, и генерал-полковник М. П. Кирпонос был назначен на должность командующего фронтом. В первой половине сентября немцы ударом с севера и юга окружили ЮЗФ в районе Лохвицы. Не имевший резервов фронт не остановил наступление передислоцированной с Московского на южное направление 2-й танковой группы Гудериана. К 14 сентября в окружение попали 5-я, 21-я, 26-я и 37-я армии. 20 сентября 1941 года сводная колонна штабов Юго-Западного фронта и 5-й армии подошла к хутору Дрюковщина, находящемся в 15 км юго-западнее Лохвицы, где была атакована главными силами немецкой 3-й танковой дивизии. В группе оставалось не более тысячи человек, из них около 800 командиров, в том числе командующий фронтом Кирпонос, члены Военного совета Бурмистенко, Рыков, начальник штаба Тупиков, генералы управления фронта Добыкин, Данилов, Панюхов, командующий 5-й армией Потапов, члены Военного совета армии Никишев, Кальченко, начальник штаба армии Писаревский, комиссар госбезопасности 3-го ранга Михеев. Понимая безвыходность положения, будучи раненым, командующий фронтом застрелился.
39
Имя, звание, должность, род войск? (нем.)
40
Майор Штром, казначей танковой дивизии "Татра" (нем.)
41
Состав дивизии, количество боевых средств, боевая задача? Быстро! (нем.)
42
Скажешь правду – будешь жить, слово офицера! (нем.)
43
Панцергренадерская боевая группа фон Олен… Она только что прошла на Макув. (нем.)
44
Боевая группа фон Юнк, из Силезии (нем.)
45
Вы словаки? Мятежники? (нем.)
46
Словаки, прекращайте валять дурака. Садитесь в машину, я вам гарантирую безопасность. (словацкий)