- -
- 100%
- +
14 июля. В селе Горлове был храмовой праздник. Одна помещица, приехавшая к обедне, была одета великолепно: ее белое платье, при ярких лучах солнца, представляло невыразимое зрелище… Эта дама на паперти объяснялась с другою дамой на французском диалекте, и между ними слышались следующие иностранные слова: «вузавэ резон, о жур дюи[3] и сэ врэ», что также составляло особенную прелесть среди толпы мужиков и баб… (Продолжение ниже.)
О НЕВЕЖЕСТВЕ МУЖИКОВ(Статья помещика Ерыгина, направлена на некоторую личность)
Говорить мне или молчать?.. Недавно я собрал своих крестьян и начал их спрашивать о разных теоретических предметах, имея в виду ту мысль, каковы у этих людей нравственные способности?..
– Для чего вы созданы?
Иные отвечали, что не знаем; другие сказали, что «мы созданы для своего господина…»
– Неужели только? – говорил я, но ответа не добился.
– Илья! Для чего тебе дана жена?
– Известно, – сказал он, – на потребу…
– Что это значит?
– Не знаю…
– Ефим! ты что скажешь?
– Жена нам дается, – сказал Ефим, – на подмогу.
– На какую подмогу?
– Стало быть, чтобы тягло выходило.
– Отвечай, Петр! что с нами будет на страшном суде?
– Да все помрем, батюшка…
– Ну, говорите, для чего вы созданы?
– Для вашего здоровья!!.
После того, что я привел, нечего более доказывать заглавие этой статьи… Это и было именно предметом моего исследования… Но обратимся теперь к другому.
Если так невежлив мужик, говорящий сказанные нелепости, то как же невежлив должен быть помещик, который в ночи 18… года, августа… перестрелял всех моих борзых собак?..
П. Ерыгин.
НЕСКОЛЬКО МЫСЛЕЙ О ВОСПИТАНИИ ДЕТЕЙ(Статья пом. Кобелева)
Слушая постоянные толки о воспитании крестьян, я молчал и долго не решался высказывать своего мнения. Но как просвещение стало распространяться даже и по деревням, чему доказательством служит сия газета, то я думаю вкратце передать свои мысли. По моему наблюдению, надобно детей, во-первых, учить так, чтобы они были, так сказать, с ног до головы и с головы до ног пропитаны – повиновением… Для этого надобно сочинить такую особую книгу под заглавием: «О повиновении». Как же можно допустить, чтобы воспитанники – кого-нибудь не слушались?.. А что из них будет, когда они сделаются взрослыми?.. Например: можно ли допустить следующее: раз я зашел из любопытства в училище экономических крестьян. Там сидел учитель и толковал одному крошечному мальчику – вычитание. Он объяснял ему так:
– Ну, положим, ты имел у себя десять бабок; слышишь?
– Слышу.
– Положим, теперь ты из них проиграл пять. Сколько у тебя осталось?
– Когда же я проиграл? – вдруг возражает мальчик. Нет, этак нельзя!..
Во-вторых, следует воспитанникам внушать дух смирения… Тут нужна тоже книга попространней «О повиновении». Мы понимаем, как люди уже образованные, что эта доблесть необходима каждому…
Далее, кажется, читатели сами видят, что нужно говорить о самоотвержении… Со временем я буду много говорить о самоотвержении, но теперь спрошу об одном: где всему этому учить? Нужна отдельная для этого изба. Я скажу, не только изба, но даже и библиотека, состоящая из предложенных мною книг. Вот поэтому-то я и советую: наложить на жителей сбор, а пред этим собрать их и сказать им хорошую речь…
Таким образом, сбор на избу будет очень хороший. В этой избе и начать учить… «Что же дальше?» – спросят меня. «А дальше остается вознести хвалы к небу», – отвечаю я. Разве еще нужно разъяснять, как скамейки ставить в школе, какие иметь розги и пр…
NB. Теперь приступаю к описанию одного человека, которого знают все; я имени его пока не скажу; он высок ростом, брюнет, довольно приятен на вид; имя ему: вор!.. 18… года во время сенокосу, перед вечером, этот человек приказал навьючить на свою телегу вовсе ему не принадлежавший воз сена!
Пом. Кобелев.
БАЛЛюблю на шумном я балуС красавицей вальсировать,Люблю и в темном уголкуЕе к груди моей прижать.Но во сто раз милее мнеОстаться с ней наедине…Поруч. Загвоздкин.ДНЕВНИК ПРИКЛЮЧЕНИЙ(Продолжение)
14 июля. За селом Горловым (во время храмов. праздника) помещик Ч. вывалился из своего экипажа и сломал себе шею. Уездный доктор ежедневно бывает у больного и советует ему не употреблять в будущее время спиртных напитков: насчет же шеи уверяет, что она будет кривая.
16 июля. У помещика Д. родились вдруг две дочери. Сердечно радуясь такому сюрпризу, родитель от многих из своих соседей уже принял поздравление. Он, между прочим, сказал, что «любопытно знать, что из этих малюток выйдет? Умрут они или нет?..»
17 июля. В деревне Пискареве какой-то проезжающий, на станции, утром, заплатил дворнику за ночлег гривенник и вышел на улицу к своему экипажу. Когда дворник сказал, что ему гривенника мало и при этом (в виде упрека) показал деньги, тогда проезжающий, развернувшись, рассыпал эти деньги по грязи… В этой грязи после двор-пик отыскал несколько своих зубов…
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО1Лечение молодых телят(Ст. пом. Хоботова)
Новорожденные телята, по наблюдению моей скотницы, бывают подвержены опасной болезни: воспаление языка. Лекарство, по словам той же скотницы, есть тряпка, намоченная в холодную воду.
В будущем No я намерен побеседовать с читателями о своей новой молотилке, за которую я заплатил 400 рублей; еще об аглицкой свинье, которую вчера привез.
1 В будущем No поместятся статьи: «О выжигании тока» и «О лечении мыта».
САТИРА НА Г-ГО ПИСАРЯ(Соч. дьячка села Нового)
Егор удалый был детина —Самый хвацкий молодец!Крестьяне все пред ним – скотины.Душил он их, как волк овец.А ныне он – ЕгорНосит лапти без обор (веревки).Дьяч. Щукин.САТИРА НА ЛЕСНОГО СТОРОЖА(Сочин. того же поэта)
Для солдата ЩедринаКупить надо штоф вина.Он щедрит, как отец сыны —Велит всем рубить осины.В лесе негде сесть кукушке;Одни пенья да макушки!..Дьяч. Щукин.ВОСХОД СОЛНЦА(Сочинение 10-летнего автора г. Хоботова)
Заря позолотила восток. Птицы уныло кое-где повесили головы и спали. На небе были серые полосы. С одной стороны полоса похожа на нитку, с другой стороны она тянется будто бы полено… Везде безмолвно… С одной стороны домы крестьян кажутся покосившимися, с другой развалившимися.
Наконец, появилось солнце, улыбаясь, точно юноша, беспечно играющий на руках своей матери1.
10-ти летний г. Хоботов.
1 Редакция не может не изъявить благодарности родителям 10-летнего автора, сочинение которого носит в себе задаток непременного таланта.
РАДОСТЬПрекрасна, светла и любовна,Душа веселится моя.Да здравствует Марья Петровна,И ручки, и штучки ея…Поруч. Загвоздкин.НИЩИЙ СОЛДАТ(Из моих записок)
(Статья учителя Чаркина)
В наших окрестностях бродит один побирающийся старый солдат, которого, вероятно, все знают; у него обыкновенно сума в руке и шапка, которую он никогда не надевает; он, как известно, ходит очень тихо, потому что очень дряхл и слаб и вдобавок почти слеп.
Однажды он против окон нашей кухни пел: «Помяни, господи, благородителей во царствии твоем!» Пение было дикое и наводящее ужас…
– Поди, дедушка, закусить, – сказала старику наша работница.
Нищий вошел в избу и сел за стол. Работница подала ему щей. Я завел разговор с ним.
– Сколько, дедушка, тебе лет? Лет сто будет?
– Нет, не будет сто лет, – ответил он, разламывая корку хлеба.
– Плохо тебе жить?
– Плохо… – равнодушно ответил он и стал есть щи.
– Пенсию получаешь?
– Нет, не получаю…
– Отчего?
– Просить некого… оттого побираюсь… Я две медали имею…
– А начальство?
Старик молчал.
Что он говорил – говорил таким спокойным тоном, что делалось больно!.. Лицо его ничего не изображало… Глаза его не отрывались от щей…
– Надо губернатора просить, – сказал он, – может, пансион дадут. Я служил все двадцать пять лет.
– Отчего же ты не просишь его?
– Из-за паспорта начальство не пускает. «Как тебя пустить, говорит, паспорта нет». А паспорт мой сгорел, как деревня сгорела.
– Так ты бы так и объявил.
– Я говорил… просили у меня целковый… я не дал…
– Стало быть, все дело из-за целкового?
– Мне теперь целковый не нужен. Я скоро умру.
– Ну, если ты болен сделаешься, долго будешь лежать – кто тебя станет хоронить?.. У тебя есть родные?
– Никого нету…
Старик перестал есть, достал из-за пазухи кошелек и сказал мне, забыв, по-видимому, все:
– Берегу… два рубля сорок… когда умру – помянуть меня…
Старина! старина! Отчего так равнодушно и холодно лицо твое?
Неужели это правда?
Уч. Чаркин.
К ГАЗЕТЕПусть раздается на полсвета —Деревенская газета!..Редактор ГалкинNB. Редакция просит гг. читателей присылать, если можно, своих людей для получения газеты, адресуя: в деревню Ивовку – Галкину. Газета выходит по воскресеньям.
VII
Газета читалась повсеместно: около десятка селений вошло в круг читателей, про нее знали даже крестьяне, которые объяснили ее по-своему…
Села Горлова приказчик, прочитав газету, велел позвать к себе земского.
– Кто прислал эту газету? – спросил он.
– Да всем разносят… от помещика Галкина.
– Ты знаешь, здесь надо мною смеются?
– Да это я давича прочитал… насмехаются…
– Что же это такое будет? – в отчаянии произнес приказчик.
– Что ж мудреного? многих зацепили…
– Стало быть, требуется…
– Верно, куда-нибудь это пойдет?
– Должно быть, к исправнику… а то в суд… что ж, на миру и смерть красна…
– Еремей! слышал, грамота какая-то ходит? – говорил мужик в толпе народа, стоявшего у постоялого двора…
– Слышал, малый. Это бумага из Питера доставлена…
– Братцы! дворник сейчас обещал нам ее дать…
– Ой ли?.. Пойдем попросим… Ну, Илья, Егор, трогай!..
– Что вы орете-то!.. Разве можно так?.. Тут полегоньку надо… Иван, поди ты один и спроси у дворника: нельзя ли, мол…
Дворник дал мужикам газету. Они с замиранием сердца побрели с газетой в ближний пустой сруб, и один из мужиков начал читать…
– Повнятней, Гриша! Ну, начинай…
– Стой, ребята! Не шелохнись! Должно, она самая…
– Читай…
– Погодите, братцы, – дай ухом приладиться: с богом! отчаливай!
– Начинать?
– Погоди… Егор! прими голову-то!.. не слышно… Валяй!..
– Начинать?
– Начинай…
– Смирно… Ей-богу, она!
– Читай знай! Увидим…
– Постой ты, братец, мне виски-то прижал больно!
– Эх, дураки!.. Когда вы уладитесь!..
– Да вот все Еремей… Ну, читай: я знаю, это не она…
– Знахарь! пошел прочь!..
– Давай об чем?
– Давай!..
– Да замолчите, что ли, вы?..
– Ну, ну!.. Не пикни! пригнись, Федор… Я на плечи-то к тебе навалюсь…
– Навались!.. Начинай!..
– Постой, дай дверь затворю…
– Когда там затворять?.. Тише!
– Тише!..
– Погоди, я на полати влезу…
– О, дурак!.. выдумает!..
– Ребята!.. а что, я вижу – лучше грамоту нести вон…
– Как вон? трогай! готово!..
– То-то, готово!
– Т-с-с-с-с-с-с…
Один мужик начал читать:
– Второе!.. нет, так!.. второе: мальчикам внушать дух сми-ре-ния.
– Нет, должно, не то!..
– Что там такое?
– Да вот, говорит, дух смирения…
– Чего там? Ты, верно, не туда забрал, повыше возьми! Сызнова…
– Ты сперва перекрестись…
– Да, по делу-то надо всем перекреститься…
– Ну, что ж?..
Мужики все перекрестились…
– С богом!..
– Начинай!.. Смирно!..
– Гриша! откопай получше весточку-то!
– Готово!..
Мужик зачитал: «Я и советую наложить на жителей сбор, и ежели…»
– Что, Гриша? как?
– Наложить на жителей сбор…
– Братцы, пойдем же лучше в другой сруб: тут как-то не ладно…
Все решили идти в другой сруб. В другом срубе снова Григорий зачитал…
– Погоди, Гриша, я разденусь: послободней будет…
– Давай уж, коли так, все разденемся…
– Свиньи вы, свиньи!.. Я вижу – вы слушать-то не хотите!..
– Как не хотим?.. Ну, мы в одеже останемся…
– Начинай!..
– Шапки-то снимите…
– Сняли… Читай!..
Вдруг в толпу ворвался дворник и закричал:
– Эй, газету давайте!.. Один благородный приехал… желает любопытствовать.
Дворник вырвал у Григорья газету и скрылся. Мужики молча вышли из сруба.
На третий день после выхода газеты, когда Галкин ждал о ней слухов, учитель Чаркин сидел в доме быковского регента. У окна по-прежнему сидела жена регента.
– Анна Федоровна! – говорит учитель, – выпейте же с нами… Ну, хоть в честь газеты…
– Нет-с… Вы знаете, я не употребляю…
– Ну, выпей, – сказал регент, читая газету, – сколько можешь…
Анна Федоровна немного выпила.
– Что, как газета? – спросил учитель.
– Хороша!.. Кажется, Галкин никого не щадит… Учитель выпил и сказал:
– Тут вот в чем штука: Галкин – увлекся… он начал заходить туда, куда помещики не заходят, он начал карать свою братию. «Я, говорил он мне, хочу из газеты сделать пистолет да стрелять из него… а то несерьезно будет…» Ну, он своих соседей хорошо не знает… Я живу с ними семь лет… Я об этом Галкину говорил: он только твердит, что ныне такое время, все стремится вперед, и помещики…
В избу вошел Галкин.
– Сейчас ездил к Выогину, завернул по пути и к вам, – сказал Галкин. – С газетой бог знает что делается!..
– Что такое?..
– Да вот, получил несколько писем.
Галкин достал из кармана одно письмо и прочитал (письмо было от Хоботова).
«Получил я вашу газету и с нетерпением распечатываю. Читаю и, во-первых, нахожу, что там моей жене какой-то ротный пишет, как он среди поцелуев засыпает… Во-вторых, в газете пишет и дьячок, и пономарь, и какой-то Ерыгин, у которого я будто перестрелял собак… Об этом я с ним лично потолкую… Теперь позвольте у вас спросить: кто сочинял у вас слухи?.. Я знаю, что это вы… Так вот как я с вами поступлю!.. Так как вы газету свою раскидали на постоялые дворы и, одним словом, по всему уезду, – то я, значит, как опубликованный, имею для вас один гостинец… Вы увидите его после… я не оставлю вас так…»
– Хорошо? – спросил Галкин. – Вот другое… от Куропаткина: «Федор Семеныч!.. Что вы, взбесились? Пишете на весь свет, что моя жена родила двойню!.. Я отказываю вам от своего дома… Ведь это – я не понимаю!..»
– Вот третье, – от помещицы Сундуковой: «М. г. Федор Семеныч!.. благодарю!.. благодарю!.. Как я рада, что вы задели Акулину Васильевну!.. Это сэ врэ – превосходно… Как будет этим довольна Хоботова!.. Муж мой просил передать вам благодарность за то, что вы поместили – о его неприятеле и сердечном враге Воронине, который сломал себе шею… Он вам от себя напишет после… Он поехал в город… Прощайте… Цалую листки вашей газеты…»
Галкин прочитал четвертое письмо от помещика Ужина.
«Господин Галкин! Вы отчего не поместили моей брошюры насчет Ерыгина?.. Что я его называю стервой и пр., так вы и поцеремонились?.. Нет, вы не церемоньтесь!.. Я с вами разделаюсь. Брань других вы помещаете, мою нет!.. Я вам сюрпризец приготовлю… Поверьте, я свое слово сдержу… черт возьми…»
Наконец, было пятое письмо, Ерыгина:
«Федор Семеныч! Завтра у Кобелева вечер: будут все… Приезжайте непременно… будем строить планы насчет второго нумера… Я и Кобелев тискаем вас в своих объятиях за вашу милую газету и от души благодарим, что вы наши статьи поместили и ни словечка из них не выкинули. Браво!.. Россия, вперед! Вы говорили правду в объявлении: да здравствуют Северо-Американские Штаты… То есть я до сих пор не пойму: каким это образом вам взошла такая идея! Ну, да после… Одним словом, гласность, гласность!.. Я вам столько чудес открою… Приезжайте же!..»
Приехав от регента домой, Галкин еще получил два письма: одно было от помещика Чухина, жившего очень далеко от Галкина.
«Поздравляю вас, Г. Галкин, с успехом!.. Каким-то образом в нашу окрестность залетела ваша газета и произвела такой взрыв, что до сих пор, – когда я пишу эти строки, – дым и чад не перестает… Просто битва на Куликовом поле… Многие узнали в обличениях ваших себя… Один говорит, что я действительно у какого-то дворника зуб выбил, другой, что он сломал себе шею, – и пр. Но главное, все кричат, что вы ренегат, что вы хотите против своих же открыть полную гласность да заставить читать мужиков и т. д. Целая гурьба хочет ехать к вам… Но некоторые обещаются жаловаться губернатору… Между всем этим идет спор такой ожесточенный, что многие подлетают во время прений друг к другу с красными лицами… Прощайте – вы гениальную штуку выкинули».
Помещица Хоботова писала:
«Прекрасный Федор Семеныч!.. Мой муж сердит на вас, как зверь какой!.. Но это ничего… Не ослабевайте, – (спасибо вам за Акулину Васильевну). Я вас еще кое о чем попрошу… А мужа моего не бойтесь… Я его укрощу мигом!.. Он ручной… жаль, что глуп непомерно… Он ныне утром все рылся в своем кабинете, звенел и громыхал чем-то… а вечером говорил: „Он, говорит, зарядил в меня гласностию, а я заряжу в него пулею…“ Не пугайтесь!.. Завтра у Кобелева вечер, приезжайте, я там буду… От всего сердца жму вам руку…»
Галкин, сидя один в своей комнате, смотрел в потолок и самодовольно улыбался.
VIII
На другой день вечером Галкин был у Кобелева, который ждал к себе гостей; Ерыгин, помещица, любившая русские песни, помещица Сундукова с четырьмя дочерьми – были уже там. Первым делом Галкин прочитал Кобелеву и Ерыгину письма, полученные им от писателей.
– Это вздор! – кричал Ерыгин, – продолжайте!.. продолжайте!.. на этих господ нечего смотреть. Они себя не понимают, где же им понять благородную цель газеты?..
– А какова моя статья о воспитании? – спросил Кобелев.
– Славная! – воскликнул Ерыгин. – И так вы всё говорили о воспитании… вдруг – вор!.. Все равно как я: говорил о невежестве мужиков, вдруг – цап!.. на собак и свернул…
– Действительно, – подтвердил Галкин, – вы изложили мило!.. А что же, вы приглашали к себе нынче кого-нибудь?
– Как же! всех поголовно, – сказал Кобелев. – Я даже врага своего, Куропаткина, пригласил. Хоботову написал, что Ерыгин у меня не будет – приезжайте; Куропаткину, что вы не будете; Загвоздкину, что Ерыгин не будет… Ерыгину, что Хоботов не будет… Ерыгин не боится встречи с своим приятелем.
Наконец, гости все съехались, а именно: Хоботов, которого насильно привезла жена и который, никому не кланяясь, прямо засел в угол и принялся курить трубку, Куропаткин, который, завидев Галкина, пошел от него в сторону, да и хозяину почти не поклонился, как несправедливо обвиненный им в покраже сена… Наконец, офицеры, в числе которых был ротный и Загвоздкин, несколько избегавший дам как сочинитель неблагопристойных стихов.
Стали пить чай. Все шло тихо: переговаривались о сенокосе, о собаках – и уже после чаю зашла общая речь о газете.
– Нет, господа, я так чернить себя не дам, – вдруг закричал Хоботов.
– Тише, что с тобой? – сказала его жена, – ну, ты разве первый? Всех там коснулись… благородная цель газеты этого требует…
– Помилуйте, что вы обижаетесь? – сказал Галкин. – Я вас и не думал трогать… там икс написано…
– А позвольте узнать, – перебил Ерыгин, – кто у меня собак перестрелял в прошлом году?..
– Господа, надо говорить хладнокровно; помилуйте! – сказал ротный, – ведь этак может наш дебош далеко отозваться… Как вы думаете?
– Именно!.. Затеяли газету – такую высокую, можно сказать, вещь… и вдруг…
– Я знать ничего не хочу! – воскликнул Куропаткин. – Я завтра еду к исправнику, чтобы он донес губернатору.
– Успокойтесь! – сказал Ерыгин. – Губернатор все знает; он Галкина вызывает к себе и хочет ему позволить печатать газету… Это известие мы вчера из губернии получили…
– Пустите-ко меня! – тихонько сказал вдруг Хоботов.
– Куда? куда? Что с вами?
– Куда? – завопила жена Хоботова.
– Пустите меня! – закричал Кобелев.
Офицеры оказали всю свою храбрость. Они ловко придержали помещиков.
– Прочь газету! Что это за мода? Что за газеты такие в деревне? – крикнул Куропаткин. – Я приехал объяснить, что никто не смеет писать, что моя жена там…
– Ну, вы и объяснитесь… Но запретить газеты вы не можете; необходимость ее сознало все общество.
– А что, господа, я слышал! – сказал ротный. – Кто-то, будто бы из помещиков, вчера и ныне ездил по деревням и обирал газету.
– Это я! – сказал Куропаткин.
– И я обирал! – прибавил Хоботов. – Но я с вами говорить не хочу…
Он взял фуражку и вышел в переднюю, за ним Куропаткин. В зале слышно было, как хлопнула уличная дверь.
– Господа, – тихо сказал Галкин, – знаете ли, какая мысль пришла мне в голову?
– Какая?
– Изволите видеть… мы с вами затеяли газету, вещь неслыханную… газета идет… Все вы прекрасного мнения о газете… При всем этом мне сейчас и показалось…
– Что?
– Что мы забрали с вами в голову ужасную глупость! Поверьте – глупость! Ну, рассудите холодно: куда мы стремимся?
Все будто оцепенели…
– Куда идем с этой газетой?.. Друг друга бить и колотить? Что из всего этого выйдет? Да, что? Бед наживем!..
– Так! так! – твердили все. – Это вы заметили верно…
Все нашли, что в их головы забралась точно глупость…
IX
Прошел целый год. Газета давно прекратилась. Галкин по-прежнему ездил к своим соседям – но не как простой Галкин, а как человек с гениальной головой, потому что умел когда-то так сильно одурачить такую бездну народа. Некоторые, видимо, и не всегда признавали его за гения, – это потому, что он был им врагом; но в душе и они не могли не сознаться, что Галкин точно человек необыкновенный; потому что кто бы мог произвести такую знаменитую катастрофу деревенской газетой из обыкновенных людей?.. А тут еще прошел слух, что Галкин все это сделал преднамеренно…
1860
Примечания
1
Прическу (от фр. la coiffure).
2
Это правда (от фр. се vrai).
3
Вы правы, сегодня (от фр. vous avez raison, aujourd'hui).
Комментарии
1
«Россия на пути своем к просвещению так рванулась вперед, что недаром Гоголь воскликнул: „Куда ты мчишься?..“» – пародийно-сатирически обыгрывая известную гоголевскую метафору о России как о «птице-тройке», Успенский присоединяется к оценке, которую Добролюбов в статье «Литературные мелочи прошлого года» дал казенному оптимизму предреформенной русской печати: «Уже несколько лет все наши газеты и журналы трубят, что мгновенно, как бы по мановению волшебства, Россия вскочила со сна и во всю мочь побежала по дороге прогресса…» (1859).