- -
- 100%
- +
Я провела руками по лицу. По морщинкам вокруг глаз. По носогубным складкам. По шее.
— Спасибо, что видишь. Спасибо, что дышишь. Спасибо, что ходишь. Спасибо, что чувствуешь.
Глупо? Наверное. Но мне стало легче. Потому что в этот момент я перестала быть судьёй. Я стала другом.
* * * * *
Потом я рассказала об этом Ирке. Она выслушала и говорит:
— А знаешь, у меня тоже так бывает. Иногда посмотрю на свои руки — мамины руки, точь-в-точь. И вспоминаю, как она этими руками меня причёсывала, когда я маленькая была. Как гладила по голове. Как пирожки лепила. И сразу тепло становится.
— А на себя? — спрашиваю. — На свои руки так же смотришь?
— По-разному, — честно ответила Ирка. — Если ругать себя начинаю — останавливаю. Думаю: это же те же руки, что внуков обнимают. Что цветы сажают. Что подругам письма пишут. Нельзя их ругать. Не за что.
Вот именно. Не за что.
Я вспомнила одну историю. Лет десять назад мы отдыхали в санатории под Москвой. И там была женщина, старенькая совсем, лет под восемьдесят. Ходила с палочкой, но бодро так, сама. Мы с ней в очереди в столовой стояли, разговорились.
— Вы одна? — спросила я.
— Одна, — говорит. — Муж умер, дети в Германии, внуки там выросли. Я одна.
— Не страшно одной?
— А чего бояться? — удивилась она. — Я с собой. Я себе лучшая компания. Я столько всего помню, столько всего знаю. Мне с собой интересно.
Я тогда удивилась. А сейчас понимаю: это и есть принятие. Когда ты не просто терпишь себя, а тебе с собой интересно. Когда тело — не обуза, а дом. В котором тепло, уютно и есть что вспомнить.
* * * * *
На днях зашла Катя. Сидим на кухне, чай пьём. Я в халате, непричёсанная, с утра ещё не умывалась. Катя смотрит на меня и говорит:
— Мам, а у тебя кожа на лице как у бабушки стала. Такая же мягкая, в морщинках.
Я внутренне напряглась. Сейчас начнёт советы давать, как омолодиться.
А она вдруг:
— Мне нравится. Ты на неё похожа. А я бабушку очень любила. Она тёплая была. И ты тёплая.
И знаете, я чуть не расплакалась. Потому что она не сказала «старая». Она сказала «тёплая». Как бабушка. Как та, кого любят.
Катя ушла, а я подошла к зеркалу. Посмотрела на себя. Потрогала морщинки.
— Тёплая, — сказала я себе. — Тёплая, мягкая, живая. И это хорошо.
* * * * *
Вот что я поняла за эти дни.
Мы привыкли смотреть на своё тело как на проект, который надо улучшать. Как на витрину, которую надо обновлять. Как на визитную карточку, которая должна впечатлять.
А оно — не витрина. Оно — дом. В котором мы живём. И если в доме тепло, если в нём пахнет пирогами, если в нём слышен смех — какая разница, что обои чуть выцвели, а паркет поскрипывает?
Это наш дом. Другого не будет.
И чем больше я об этом думаю, тем яснее понимаю: война с телом — это война с самой собой. Бессмысленная, изнурительная, бесконечная. Её нельзя выиграть. Можно только прекратить.
Капитулировать? Нет. Заключить мир.
Сказать себе: да, я такая. С морщинками, с лишними килограммами, с сединой, с болячками, с усталостью. И при этом — живая. Настоящая. Любимая.
Можно любить себя не за идеальность, а за жизнь. Которую это тело прожило вместе со мной.
Практическое задание к главе
«50 благодарностей своему телу»
Это упражнение кажется простым, но оно очень сильное.
Возьмите лист бумаги и напишите список из 50 пунктов — за что вы благодарны своему телу. Не спешите, растяните на несколько дней. Пишите всё, что приходит в голову:
· За то, что видит рассветы.
· За то, что слышит голоса любимых.
· За то, что обнимает.
· За то, что ходит, бегает, танцует.
· За то, что чувствует вкус еды.
· За то, что помнит запах маминых духов.
· За то, что выносило и родило детей.
· За то, что плачет, когда больно.
· За то, что смеётся, когда хорошо.
· За то, что дышит.
Пятьдесят — это много. Когда дойдёте до двадцатого, придётся задуматься. Когда дойдёте до сорокового — начнёте замечать то, на что раньше не обращали внимания.
Этот список можно повесить на зеркало. И перечитывать в те дни, когда руки тянутся себя ругать.
Маленькое послесловие к главе
Я знаю, о чём вы сейчас думаете. «Легко говорить „прими себя“, когда у тебя всё нормально. А если у меня — диабет, остеопороз, гипертония, варикоз? Если тело болит по-настоящему? Как тогда его принимать?»
Я не буду говорить, что это просто. Не буду. С болезнями — особенно трудно. Но именно тогда принятие нужнее всего. Потому что война с больным телом — это двойная нагрузка. Телу и так плохо, а мы его ещё и ругаем.
Принимать — не значит махнуть рукой и ничего не лечить. Принимать — значит перестать винить. Лечить, но не ненавидеть. Заботиться, но не презирать.
Это тонкая грань. Но её можно найти.
В следующей главе мы поговорим о том, откуда взялся наш внутренний критик и как с ним договориться. Спойлер: он не враг, он просто перестарался.
Глава 4
Из дневника Татьяны
После того как я помирилась со своим телом и даже написала ему благодарственный список из пятидесяти пунктов, жить стало легче. Но ненамного.
Потому что мир вокруг, кажется, сговорился напоминать мне о моём возрасте.
Выхожу из подъезда — на скамейке сидят бабушки, провожают взглядом. Одна другой говорит: «А у Петровны внучка замуж вышла, такая свадьба была! А наша всё никак…» И смотрят на меня. Я прохожу мимо и чувствую себя экспонатом.
Захожу в аптеку за витаминами. Фармацевт, девушка лет двадцати пяти, участливо так спрашивает: «А вам, наверное, что-нибудь от давления? Или от суставов? У нас для вашего возраста хорошие средства есть».
Для вашего возраста. Как приговор.
Включаю телевизор — там реклама крема «после 50». Женщина с идеальной кожей (которая, очевидно, никогда не видела настоящих пятидесяти) говорит, что «возраст — это не приговор, а время новых возможностей». И улыбается так, что зубы сверкают. А я смотрю на неё и думаю: врёшь. Возраст — это время старых проблем.
В соц сетях Катя мне показывает блогеров. Одной — пятьдесят пять, она танцует на каблуках и живёт с тридцатилетним мужем. Другой — шестьдесят два, она бегает марафоны и выглядит на сорок. «Смотри, мам, можно же!» — говорит Катя.
Можно. Наверное. А если не хочется? Если я не хочу бегать марафоны и выходить замуж за тридцатилетних? Если я хочу просто жить — вязать, читать, гулять с Серёжей, возиться с внуками, когда они появятся? Я что, тогда не соответствую?
Я сидела на кухне, пила чай и злилась. На бабушек, на аптекаршу, на рекламу, на соц. сети, на весь этот мир, который твердит: «Старость — это стыдно. Надо бороться. Надо выглядеть моложе. Надо скрывать».
И вдруг меня осенило. А кто это всё придумал? Кто решил, что морщины — это уродство? Что седина — это недостаток? Что возраст нужно прятать, как позорную болезнь?
Я полезла в интернет. Читала всю ночь. И вот что я нашла.
Откуда ноги растут
Оказывается, раньше, в традиционных культурах, старость почитали. Старшие были хранителями мудрости, опыта, традиций. Их слушались, к ним ходили за советом. Морщины считались не уродством, а знаком прожитой жизни — как годовые кольца у дерева. Чем больше морщин, тем больше ты знаешь, тем ты ценнее.
А потом пришло Новое время. Индустриализация, города, фабрики. Старики перестали быть нужными — они не могли работать так же быстро, как молодые. Их опыт обесценился. Появился культ молодости — быстрой, сильной, производительной.
Потом — массовая культура. Голливуд. Глянец. Реклама. Которые внушили нам: счастье = молодость + красота. А красота — это обязательно гладкая кожа, стройное тело, никаких признаков возраста.
И мы купились. Все купились. Настолько, что теперь сорокалетние женщины боятся цифры в паспорте, а пятидесятилетние считают себя старухами.
Я вспомнила свою бабушку. Ей было под восемьдесят, когда я была подростком. У неё были седые волосы, которые она собирала в пучок, морщинистые руки, которые вечно пахли пирожками, и смешливые глаза. Я никогда не думала, что она старая в плохом смысле. Она была просто бабушка. Любимая, тёплая, родная.
А себя я в её возрасте представляю с ужасом. Почему? Потому что мне внушили: бабушка — это не женщина. Бабушка — это уже за гранью.
Глупость какая.
* * * * *
На следующий день я пошла в гости к маме. Ей семьдесят восемь, она живёт отдельно, но я стараюсь навещать её раз в неделю.
Сидим на кухне, пьём чай с её фирменным вареньем — из чёрной смородины, самое вкусное на свете. Мама рассказывает про соседку, про новости по телевизору, про то, что скоро на дачу ехать, картошку сажать.
Я смотрю на неё. На её руки — в пигментных пятнах, с выступающими венами. На лицо — в глубоких морщинах, особенно вокруг рта и глаз. На седые волосы, которые она всё ещё красит хной, потому что «так привыкла».
— Мам, — спрашиваю, — а ты себя старой считаешь?
Она удивлённо поднимает брови.
— Ну, старая, — говорю. — В смысле, возраст у тебя такой.
— А, — машет рукой. — Я об этом не думаю. Мне некогда. Вон, огород, готовка, тебе помочь, с соседками пообщаться. Когда думать-то?
— Но морщины, седина… Тебе не обидно?
Мама смеётся. По-доброму так, как она умеет.
— Глупая ты ещё, дочка. Морщины — это не обидно. Обидно, когда жить не хочется. А мне хочется. Я ещё внуков правнуков хочу понянчить, на даче покопаться, в Крым съездить, если накоплю. А морщины… Ну их. Они как карта жизни. По ним всё прочитать можно: где смеялась, где плакала, где удивлялась. Зачем их прятать?
Я сижу и чувствую, как внутри что-то отпускает. Моя мама, с её семьюдесятью восемью, с её морщинами и сединой, с её руками в пигментных пятнах — она счастливее многих тридцатилетних. Потому что она не воюет с возрастом. Она просто живёт.
* * * * *
Потом я вспомнила наш разговор с Иркой. Мы как-то обсуждали, кого из знаменитостей мы считаем красивыми в возрасте.
— Мерил Стрип, — говорит Ирка. — Вот кто красавица. Ей под семьдесят, а она потрясающая.
— Согласна. А ещё Хелен Миррен. Ей вообще за семьдесят, а она — огонь.
— А Шэрон Стоун? — вспоминает Ирка. — Ей за шестьдесят, а она в купальнике снимается. И ничего, смотрится.
— Смотрится, — соглашаюсь я. — Но знаешь, что я заметила? Мы восхищаемся теми, кто не прячет возраст, а носит его с достоинством. Кто не пытается выглядеть на тридцать, а выглядит на свои годы — но ухоженно, стильно, с харизмой.
— Точно, — кивает Ирка. — А те, кто колет себе всё подряд и превращается в восковые фигуры, вызывают только жалость.
И правда. Мы почему-то думаем, что возраст надо маскировать. А на самом деле его надо принимать. И тогда он перестаёт быть врагом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.