Украденная победа 14-го года. Где предали русскую армию?

Предисловие

Контуры великой трагедии

Правление Николая II было последним из плеяды династии Романовых, правивших в России более 300 лет. Историки и ученые не перестают исследовать причины гибели этой династии в стране, где иностранцев всегда удивляло терпение и выдержка народа русского от притеснений власти предержащей. Несмотря ни на какой гнет, русский человек оставался верен данной ему от бога власти и безропотно сносил все ее прегрешения. Трехвековое величие династии Романовых опиралось на могучий фундамент русского народа и его лучших представителей в лице русской знати, осуществлявших руководство всеми структурами царской власти в России. При Петре Великом в число этих управленцев русской империей было привлечено немалое число немцев, которых царь ценил больше как работников, знавших хорошо свое ремесло, неизвестное раньше в России. Число этих немцев при Петре II, являвшимся фанатичным поклонником прусского короля Фридриха Великого, неизмеримо возросло, и они постепенно прибирали бразды правления в России в свои руки. При Екатерине Великой их влияние на внутреннюю и внешнюю политику было ослаблено князем Г. Потемкиным, вернувшим к управлению империей русскую знать, лучшим представителем которой был он сам. Но при последующих правлениях, особенно при Александре II, их роль в структурах царской власти снова стала определяющей, и они сумели в короткий исторический период всю политическую и экономическую жизнь России поставить в зависимость от политики и экономики Пруссии, а затем и Германской империи. Александра II больше заботила судьба немцев, чем судьба своего народа, и русские люди справедливо отмечали, что в их императоре «совершенно отсутствовала национальная и народная струна»[1], Россия, при этом императоре, обретала черты большой колониальной провинции Германской империи, из которой ее начал выводить император Александр III, больше всех из русских царей ценивший силу и независимость. Он сумел за годы своего правления перенацелить политику России на равноправный союз с Францией, а премьер Столыпин, вслед за ним, связал прочными узами и экономику обеих стран. Прусско-немецкое сообщество в России выжидало подходящего момента, чтобы восстановить свое влияние в России, и когда на престол вступил Николай II, то для них сложились благоприятные исторические условия для этого. Еще будучи наследником престола, Николай избрал себе в кумиры двоюродного брата, принца Германской империи Вильгельма, взошедшего на германский престол под именем Вильгельма II в 1888 году, и обладавшего необыкновенным честолюбием и самоуверенностью, качеств, которых так не доставало самому Николаю.

Это поклонение старшему брату оставалось неизменным в поведении и чувствах Николая даже после восхождении его на русский престол в 1894 году, и Вильгельм II сполна использовал эту доверчивость в своих корыстных целях. По совету германского императора, после Ходынской катастрофы царь Николай II назначил министром императорского двора барона В. Б. Фредерикса, имевшего прочные связи в Пруссии, и это назначение определило и направление новой политики России, в которой приоритет отдавался расширению связей с Германией в ущерб франко-российскому сотрудничеству и постепенному его свертыванию. Вслед за бароном Фредериксом к управлению Россией пришли Плеве, Ламздорф, Бенкендорф, Гессен и тысячи других прусско-балтийских дворянских семей, причислявших себя к старинному тевтонскому ордену, чьи помыслы были направлены на расширение границ Пруссии за счет западных земель России.

Окружив Николая II своими сторонниками, Вильгельм II подтолкнул его заняться проблемами Китая и Кореи, и Россия без всякого на то повода вмешалась в подавление Ихэтуаньского восстания китайского народа, послав туда войска во главе с генералом Линевичем. Вильгельм II сумел внушить русскому императору, что борьба с «желтой опасностью», исходящей из Японии и Китая, принесет славу России и спасет Европу и ее «христианскую культуру от вторжения монголов и буддизма»[2]. Перенацелив политику царского двора и военную силу на Дальний Восток, кайзеровская Германия, готовившаяся к большой войне по переделу границ и рынков на европейском континенте, устраняла с европейской политической сцены Россию, оставляя ей роль беспомощного посредника в международных делах. Устремившись осваивать Маньчжурию, царская власть обрекла на полный застой свои среднеазиатские губернии и губернии Дальнего Востока, откуда можно было быстрее и эффективнее получить экономическую выгоду и дать развитие своим отсталым регионам. Овладение Кореей не могло дать России никаких выгод. Корея имела 12 млн. населения, и весь ее товарооборот составлял 5,2 млн. рублей. Там не было никаких путей сообщения, кроме дорог для вьючного транспорта[3]. Так возник конфликт между Россией и Японией, который в конце привел к русско-японской войне, в которой русская армия не одержала ни одной победы.

Командовать русскими войсками в войне с Японией были назначены бароны генералы Ф. Г. Мейендорф, Н. В. Каульбарс, А. А. Бильдерлинг, Г. К. Штакельберг, О. К. Гриппенберг П. К. Реннекампф и др. – выходцы из Курляндии и Лифляндии, не желавшие победы русского оружия в войне. Проиграв все сражения с японской армией они, по возвращению в Санкт-Петербург, царем Николаем II были повышены в звании и должностях, и все они были награждены золотым оружием, украшенным бриллиантами и надписью «За храбрость». Ушли от наказания даже те, кто открыто изменил русскому оружию – генералы Стессель Фок, Рейс и другие. Эти же генералы руководили подготовкой русской армии к Первой мировой войне, и они ничего не сделали для повышения готовности армии к войне.

Поражение в русско-японской войне и, как следствие, разразившаяся вслед этому позору первая русская революция до основания потрясла все основы царского режима, и только появление П. Столыпина во главе правительства способствовало успокоению умов и примирению всех классов в России. Но его показательное убийство на глазах русской знати в Киеве было предупреждением всем, кто противился засилью немцев в органах царской власти в России, и оно стало началом безраздельного господства немецкого элемента во властных структурах страны. Со смертью П. Столыпина Россия неумолимо приближалась к втягиванию ее в войну в качестве раздора между странами Антанты и кайзеровской Германией, проводившей усиленную милитаризацию страны и открыто готовившейся к переделу границ в Европе. Отношение Германии к России накануне Первой мировой войны было открыто враждебным, но царским правительством велась вероломная политика, не желавшая замечать реалий и продолжавшая убеждать население в дружелюбных чувствах русского народа к немцам. В обществе запрещалось обсуждать немецкую проблему в любой плоскости, если в ней была хоть какая-нибудь критика немцев. Абсурдность цензуры была доведена до такой степени, что в самой армии, в ее высших и средних учебных заведениях и в войсках запрещалось изучать военную организацию и возможности германской армии, о ней было принято говорить только в восторженных тонах. Если бы какой-либо офицер рискнул накануне войны объяснить своим подчиненным, что наш главный враг – немец, и что он собирается напасть на нас и нужно быть готовым отразить его вторжение, то этот командир был бы немедленно выгнан со службы или предан суду. Немец внутренний и внешний был в России всесилен, и «он занимал высшие государственные посты, был persona gratissima при дворе»[4]. Стоило школьному учителю проповедовать своим питомцам любовь к славянам и ненависть к немцам – он был бы сочтен опасным панславистом, революционером, террористом и сослан в Туруханский край или Нарымский край[5]. В такой обстановке участвовать русской армии в войне с кайзеровской Германией было просто невозможно, и нам приходится только удивляться терпению русского народа, вынесшего на своих плечах все ужасы первой мировой воны.

Кайзеровской Германии и ее воинственным кругам нужен был повод для развязывания войны и этот повод дал царь Николай II, объявивший 31 августа 1914 года мобилизацию, необходимость которой не вызывалась сложившимися обстоятельствами – угрозы нападения на Россию на тот исторический момент не существовало. Найдя объявленную мобилизацию в русской армии вполне достаточным поводом для начала боевых действий, Германия 1 августа объявила России войну, а ее армия по заранее разработанному плану напала на Францию. Правящие круги кайзеровской Германии не смутило даже то обстоятельство, что повод для войны ими был найден на востоке, а войну они развязали на западе.

Непоправимый вред армии России нанес генерал В. А. Сухомлинов, возглавлявший военное министерство с 1909 по 1916 годы. Этот фанатичный поклонник германского влияния был в числе тех, кто подталкивал Николая II к развязыванию войны с Германией и Австро-Венгрией, кто размахивал военной палицей на виду у людей и втайне подрывал могущество русской армии, нанося ей одно за другим разящие поражения. Это он уговорил царя разрушить крепости Привисленского края, являвшиеся опорой обороны царства Польского и перенести центр военных усилий против Австро-Венгрии, в то время как главным врагом считалась кайзеровская Германия; это Сухомлинов перенес рубеж стратегического развертывания русской армии вглубь страны, и это при Сухомлинове был практически прекращен выпуск всех вооружений, и армия вступала в войну с немцами и австро-венграми без современных вооружений и боеприпасов.

План подготовки России к войне с Германией и Австро-Венгрией был известен германскому командованию, и в нем военным министром России генералом В.А Сухомлиновым изначально было заложено поражение русских армий при их наступлении в Восточную Пруссию. Начальник Генерального штаба Франции генерал Ж. Жоффр, ознакомившись с этим планом, настойчиво просил министра отказаться от такого решения: «Это самое невыгодное для нас направление. Это ловушка!» – убеждал он. Но все было напрасно. Потеряв в этом наступлении две своих самых лучших армии, Россия, даже одержав победу в Галицийском сражении, терпела одно поражение за другим, как в силу измены и предательства в генеральских рядах, так и в нежелании царского правительства переводить экономику страны на военные рельсы. Это, пожалуй, был первый пример в истории военного искусства, когда армия, вовлеченная в войну своим правительством, отказалось ее поддерживать и снабжать вооружением и продовольствием.

Еще больший вред вооруженным силам России нанес коммерсант А. Э. Сердюков, возглавлявший военное министерство в течение пяти лет (2007–2012 гг.) Вместе с начальником Генерального штаба генералом армии Н.Е Макаровым он подверг разгрому все структуры вооруженных сил бывшего Советского Союза, проверенных испытаниями войны и послевоенными годами, и камня на камне не оставил ничего от того, что составляло их силу и было предметом гордости всех россиян. Разгрому подверглись Генеральный штаб и управления всех видов Вооруженных сил страны, сохранившие за собой лишь названия, но утратившие свое влияние на развитие вверенных им войск. В сухопутных войсках были ликвидированы дивизии и полки, а вместо них было сформировано несколько десятков бригад, каждая из которых по своей боевой мощи уступает мотострелковому полку Советской Армии. Военно-воздушные силы и войска противовоздушной обороны были разогнаны и сведены в базы, никак не подходящие к нашему территориальному устройству. Все делалось так, как будто к нам спустились пришельцы, и они заново создавали в России новую армию: без боевых знамен, без традиций, без крепкого тыла и технической службы, без мобилизационной составляющей, без военной науки и образования. Все высшие и средние военно-учебные заведения страны были сведены в десять системных вузов, оторванных друг от друга на тысячи километров, а чтобы они «окрепли», министр в течение двух лет эти системные вузы никем не пополнял, и если бы он не был снят, образованный офицерский корпус в России через несколько лет мог бы и выродиться. Созданный Сердюковым под своим учредительством печально известный «оборонсервис» возглавлялся отрядом воровитых амазонок, баснословно нажившихся на хищениях и мошенничествах. Что более всего поразительно во всей этой неприглядной истории, так это то, что, в действиях военного министра Сердюкова и начальника генерального штаба Макарова по «реформированию армии» президент Медведев Д. А. нашел проявление мужества и присвоил им обоим высокое звание Героя России.

«Реформа в армии» была проверена в августе 2008 года, когда в Южную Осетию вторглась бригада Грузии, и Сердюков, не знавший, что в этих случаях делать, скрывался, а в генеральном штабе в первые часы вторжения не нашлось специалистов, способных руководить начавшимися военными действиями на юге России. Конечно, сравнивать боевую мощь грузинской бригады с армией России, принудившей, как выразился Д. А. Медведев, Грузию к миру, нам негоже, но не высветил ли этот случай неспособность России вести большую войну и ее отсталость в радиоэлектронике и в системе управления войсками?

Назначение видного государственного деятеля, генерала армии С. К. Шойгу на должность военного министра вселяет надежду, что вредительские ошибки коммерсанта Сердюкова будут устранены, но на их полное устранение нужны годы и годы и большая поддержка нового правительства.

Вторым злом, сломавшим хребет царской власти в России, была страшная коррупция и воровство, разросшиеся в царствование Николая II до таких масштабов, что не только простой народ, но и буржуазия не могли дальше существовать и тем более развиваться, не покончив с этим злом. Царская власть смирилась с этим явлением и только П. Столыпин, хорошо знавший истоки коррупции и мошенничества в стране, уговорил царя создать в правительственном сенате Верховный уголовный суд для рассмотрения преступлений, совершенных государственными чиновниками. Последовавшие затем десятки судов над бывшими министрами, товарищами министра и губернаторами, осужденными за взятки и казнокрадство, с конфискацией неправедно нажитого имущества, мгновенно изменили отношение государственных вельмож к своей работе и народ не мог не почувствовать это, ответим единством своих помыслов с властями. Но с гибелью Столыпина коррупция, словно вознаграждая себя за остановку, расцвела еще большим цветом. Она даже шагнула на еще одну ступень. Стало продаваться все: должности министров и руководителей департаментов, судейские мантии и прокурорские погоны, генеральские чины и всякие другие государственные должности – их можно было купить за деньги. Во власть устремились те, кого и близко нельзя было подпускать к ней. Во многих министерствах, и прежде всего в МВД и министерстве юстиции образовывались группы чиновников, сколоченные в банды, которые вызволяли попавших на казнокрадстве госчиновников и бизнесменов из объятий Фемиды и за вознаграждение освобождали их от наказания. Прочное здание царской власти, веками укрепляемое самодержавием, от такого беззакония стало крениться набок, и никто не желал принять участия в укреплении его фундамента.

В постсоветской «демократической» России во время правления Б. Н. Ельцина коррупция и взяточничество в высших эшелонах власти снова возродилось и, словно соревнуясь в ее масштабах с худшими представителями буржуазии и мещан царского режима, наши «новые русские», позабыв ближнюю историю, идут тем же гибельным путем, каким вошло в историю чиновничество Николая II. Страну губит как коррупция, так и великое мошенничество, расплодившееся во всех органах власти. Появился целый класс посредников – паразитов в сырьевом секторе, в промышленности и сельском хозяйстве, тесно связанных со всеми структурами государственной власти, которые, ничего не производя, живут на перепродаже всего, что произведено тяжелым трудом всех россиян, обесценивая труд рабочего, крестьянина и интеллигента. И эти паразиты-посредники, баснословно наживаясь на перепродаже человеческого труда, пошли во власть, приобретая ее за деньги. Как и во время правления Николая II, она снова стала продаваться.

Совсем ведь недавно жило общество, зародившееся при Сталине, в котором государственные мужи заботились не о личном богатстве, а о богатстве всего народа, с приумножением которого Советская Россия занимала второе место в мире по уровню промышленного производства, по количеству капиталов на душу человека и первое место в мире по развитию культуры и образования. Лучшие страницы истории России и величия ее государственных деятелей в советский период будут в веках изучаться и переосмысливаться для повторения и подражания. Сейчас Россия вошла в число развивающихся стран и по многим показателям плетется в хвосте мирового развития, но наши государственные мужи, опустившие ее в разряд слабых стран, по-прежнему причисляют себя к руководителям великой державы и не хотят считаться с реальностью.

Для завоевания государства с помощью войны нужна большая армия и длительная вооруженная борьба, которая не всегда заканчивается победой развязавшего ее, но то же государство можно завоевать без войны, если в состав его верховной власти проникнет иноземный и чуждый национальным интересам элемент, который, воспользовавшись слабостью центральной власти, может успешно проводить политику в интересах другой, более сильной страны.

Русскую армию в Первой мировой войне погубил именно этот чуждый элемент, прижившийся и обогатившийся на русской земле и в час грозных испытаний изменивший национальным интересам России.

Русские и немцы веками живут в близком соседстве в Европе и, как два великих озера, питают друг друга как вешними, так и подземными водами, из которых они черпают живительную силу и обогащают себя культурными ценностями, взращенных на традициях двух великих народов. Всякое бывало в их далекой и ближней истории. Нередко сильные западные ветры поднимали в немецком озере такие волны, что они перекатывались через польский перешеек, пытаясь поглотить западные русские земли и удержаться в них на долгие времена. Тогда на востоке поднималась такая буря, от которой можно было спастись только в тихой немецкой заводи, куда и откатывалась пришлая вода. Исторические предпосылки к совместному существованию и национальные устремления навеки связали немецкую и русскую нацию, и если один народ сам или с помощью других государств поспособствует гибели другого народа, то недолог будет и его век.

Глава I

Нарастание угрозы войны в Европе. – Подготовка к ней в Германии и Австро-Венгрии. – План Шлиффена. – Политические настроения во Франции. – Противоборство на мировом рынке Англии и Германии. – «Июльские события» и позиция правящих кругов Великобритании. – Убийство Франца Фердинанда – повод к войне. – Нападение Австро-Венгрии на Сербию.

Последние три года, предшествующие Первой мировой войне, были временем постоянного нарастания международной напряженности.

Внешнеполитические отношения ведущих стран Европы в канун войны были так напряжены, что, в каком бы месте земного шара ни произошло нарушение равновесия сил, оно почти автоматически влекло за собой такую цепь ответных мер, проведение которых иногда совершенно неожиданно сказывалось в другом конце мира. Весной 1911 года мир потряс так называемый Агадирский кризис, поставивший Германию «на волосок от войны с Францией»[6]. А началось все с того, что в ответ на оккупацию Францией столицы Марокко, города Феца, Германия неожиданно ввела в марокканский порт Агадир свои военные корабли и потребовала от Франции уступить, в виде компенсации за захват Марокко, свою колонию – так называемое Французское Конго. В эти события вмешалась Англия, опасавшаяся, что Париж пойдет на эту уступку и Германия сможет укрепиться в тех районах, где всегда были сильны позиции англичан. Положение осложнялось тем, что Италия, поддерживаемая Францией, объявила войну Турции, чтобы завладеть североафриканскими провинциями Османской империи – Триполитанией и Киренаики[7]. Россия не имела никаких интересов в Африке и всячески уклонялась от какой-либо поддержки враждующих сторон на африканском континенте, но война итальянцев с турками, длившаяся около года, больно ударила по экономике России, так как проливы Босфор и Дарданеллы были закрыты для прохода всех судов. Либеральная буржуазия и промышленные круги требовали от царского правительства вмешаться в итало-турецкий конфликт и, пользуясь слабостью Турции, решить вековую проблему проливов в пользу России, отчего зависело устойчивое функционирование всей ее экономики.

В течение 30 лет царское правительство разрабатывало и готовилось к проведению такой небольшой войны: развивало черноморский флот и держало на юге два корпуса для проведения крупной десантно-морской операции[8]. Военный министр В. А. Сухомлинов был активным сторонником такой военной акции и правительству Столыпина, а затем и Коковцова, с трудом удавалось удерживать военных от опасных инициатив в деле разрешения международных споров вокруг Турции военным путем.

Ухудшающиеся отношения с Австро – Венгрией подталкивали правительство России к активизации своей дипломатической активности на Балканах и к образованию там Балканского союза, способного противостоять как Австро-Венгрии, так и Турции. В его создании были заинтересованы и страны Антанты, не желавшие укрепления там германского влияния.

Но государства, вошедшие в Балканский союз, имели свои интересы и они были так противоречивы и разнородны, что развитие событий в этом регионе не только не приблизило Россию к заветной цели по овладению проливами, но, наоборот, отдалило эту перспективу навсегда.

Едва дипломаты успели заключить мир после итало-турецкой войны, как в октябре 1912 года участники Балканского союза Черногория, Сербия, Болгария и Греция напали на Турцию. Началась первая балканская война. Проливы для России вновь оказались закрытыми. Болгарские войска стремительно продвигались к Константинополю, и царское правительство могло согласовать свою политику по овладению проливами с болгарами и сербами, но в тот решающий момент министр иностранных дел C. Д. Сазонов был отстранен от участия в балканских делах, и все руководство политическими событиями взяло на себя прусское окружение царя. Из вечного друга балканских народов Россия в одно мгновение стала его врагом; царский двор готов был даже оказать военную помощь туркам против балканских славян. Чтобы не допустить болгарские войска овладеть проливами, русский посол в Турции получил право в случае необходимости вызвать из Севастополя весь черноморский флот для совместных действий с турками. Австро-Венгерское правительство находилось на грани вмешательства в военные события на Балканах.

Под давлением великих держав в Лондоне 30 мая 1913 года был подписан мирный договор между участниками Балканского союза и Турцией. По этому договору только Стамбул и прилегающая зона проливов по линии Энос-Мидия оставались за Турцией. Вся остальная территория Европейской Турции, за исключением Албании, выделявшейся в самостоятельное государство, отходила к участникам Балканского союза[9]. Больше всех отхватила чужих земель Болгария. Владея почти всей Фракией и Македонией до линии Кочана-Иштиб, она присоединила к своей территории громадную площадь земли, длиной около 400 верст и шириной около 100 верст, с хорошими гаванями на побережье Эгейского моря.

Вторая Балканская война возникла из-за противоречий, зародившихся после окончания первой войны. Стремление поживиться чужими землями было общей чертой всех участников конфликта, но особенно воинственно настроенными были болгары во главе с царем Фердинандом Кобургским, родственником германского кайзера Вильгельма II. Берлин и Вена подтолкнули его к выступлению против своих соседей, и в ночь на 30 июня 1913 года болгарские войска внезапно атаковали сербские и греческие позиции. Но в сражении на реке Брегалнице основные силы болгар были разгромлены сербской армией, которую поддержало ополчение с Черногории.

Развязав войну из-за незначительного куска спорной области, Болгария вышла из 2-й Балканской войны в таком виде, что от прежних успехов не осталось и следа. Она потеряла почти всю Фракию и Македонию, сохранив из прежних завоеваний только пустынные Неврокопские горы. Болгария принуждена была уступить Румынии и плодоносную Добруджу, уложив на полях сражений цвет своего народонаселения[10]. Важным последствием этой войны явилось сближение Болгарии с австро-германским блоком, а Румыния стала отходить от Тройственного союза и сближаться с Антантой.

Приготовления к большой войне в европейских государствах стали заметнее, а в европейской политике особенно нарастал накал противоречий между Великобританией и Германией. Великобритания по всему миру чувствовала мощь немецкого капитала и могучую поступь немецкой промышленности, вторгавшейся в районы исконных английских интересов и влияния.

В Латинской Америке, Африке и Азии германский капитал теснил позиции англичан и французов, завоевывая для себя все новые рынки сбыта за счет качества и удешевления своей промышленной продукции. Гордые и независимые англичане требовали от своего правительства проявления силы и демонстрации могущества там, где ущемлялись их вековые интересы и привилегии. Развернутая в Германии национальная кампания по строительству большого военно-морского флота стала вызовом для англичан в той области, где они веками видели себя первыми. Лондон сразу ответил увеличением строительства боевых кораблей для своего флота, но деловые круги Великобритании не простили Берлину саму идею соперничества в морских вооружениях с ними, от состояния которых зависела судьба и процветание английского королевства. Вызов был сделан, и Великобритания приняла его, начав деловито и спокойно готовиться к войне, сохраняя в глубокой тайне все приготовления к ней.