Два человека в мире

Глава 5. Часы

– Семён Семёнович! К вам, – Мира её узнала.

Старик нехотя поднялся. Коридор забит антиквариатом. Придётся-таки расстаться с парой сервантов. Деньги не ахти какие, меньше, чем рассчитывал, но дают-таки неплохую цену.

– Если ты бедный еврей, ты не совсем еврей, правильно мамочка говорила. – Сам с собой Семён любил побеседовать.

Старик толкнул тяжёлую дверь. Мира строила лицо, поднимала брови:

– Сама Калашникова!

Семён Семёнович не знал, какая такая Калашникова? На всякий случай поправил сюртук. Магазин походил на музей. На Семёна смотрела красавица, каких он лет двадцать уже не видел или в силу возраста перестал замечать.

– Здравствуйте, я о вас много слышала. Сплетничают, у вас можно купить всё на свете.

– На том или на этом?

Лиза рассмеялась, антиквар ей нравился. Семён Семёнович поправил очки.

– А что бы вы желали, э?..

– Лиза, Семён Семёнович, зовите меня просто Лиза.

– Просто Лиза не получится, такие кольца простые не носят, – старый еврей улыбнулся.

«Я по адресу, выиграла в городской лотерее», – подумала писательница.

– Я ищу старые часы с боем.

– Сейчас нет. Попробую поискать, – старик глядел на праздничное убранство женских рук.

Лиза выставляла их напоказ, лёгкие пассы, бриллианты мерцали, отвлекали собеседника. Но не Семёна Семёновича. Нет.

– Вот и поищите.

Тон! Хозяин антикварной лавки давненько такого не слышал. Он, конечно, спросит Миру, кто эта Калашникова? О! Сёма, Калашникова – это Калашникова! Обожаю её книги, проглатываю за ночь, неповторима, исключительна, талантлива. Всё ли в порядке с головой у Миры? Современные писатели? Щелчок перед Мириным носом. Жена депутата, добавит Мира, Калашникова Петра Андреевича, надеюсь, это лицо вам знакомо? Оно купило колье с изумрудами в прошлом месяце. Ясно. Семён Семёнович знает параметры товара «человеческий капитал». По науке стоимость определяют врождённые и приобретённые способности. У Семёна свои формулы: фамилия равно известность, исключительность и т.д.

Лиза очаровала Семёна Семёновича с первого взгляда, как Распутин императрицу Александру Фёдоровну.

– Можете выпить со мной чаю? Вы располагаете временем?

Мира встрепенулась, когда ещё увидишь настоящую писательницу! Она сейчас всё принесёт, идите в кабинет. Лиза улыбнулась. Есть ли у неё время? Полно. Мира распахнула дверь в «царство». Около сорока пяти, подумала Лиза, всё ещё надеется, старик возьмёт её в жёны? Лиза не ошиблась. После двух неудачных браков не оценить преданность Миры?!

Семён Семёнович разливал чай из серебряного чайника.

– В зал! – скомандовал он Мире.

Продавщица недовольно покинула кабинет и поплелась вдоль сервантов, трюмо, кованых кроватей и этажерок… Часики! Мира побежала обратно.

– Что ещё? – спросил антиквар.

– Дюшен. – Мира пожирала Лизу глазами. – Покупательница медлит, к часам всегда идёт рыжий, а не чёрный ремешок.

– Мне тебя учить, – Семён Семёнович цыкнул, – неси. Извините!

– Ничего-ничего, – ответила Лиза и осмотрелась.

Кабинет – больше чем интересно. Характерный запах умнейшего в мире народа. Веками не выветриваемый, никакие сквозняки времени не способствуют его уничтожению. Деньги ведь тоже неуничтожимы. Вспомнился анекдот. Изя, сколько будет дважды два? А мы должны или нам?

Семён Семёнович шумно отхлебнул и, как будто читая её мысли, произнёс:

– Деньги не приносят счастья. Зато сколько радости они могут доставить, согласны?

Лиза кивнула.

– Так что же именно вы хотите? – антиквар перешёл к делу.

О, напольные часы с боем, живые, предмет мебели ей не нужен. В кабинет вернулась Мира и протянула хозяину крохотные часики, казалось, механизму негде там и поместиться. Еврей взял лупу.

– Кто в зале?

– Софочка.

Лиза заглянула.

– Я их возьму, если кто сомневается!

Семён с удивлением посмотрел.

– Коллекционирую часики, – Лиза улыбнулась. – Я уже потеряла голову. Продайте мне!

– Вы-таки в этом разбираетесь? – Семён знал, красивые женщины умны, не верьте противоположному мнению.

Ещё бы она не разбиралась. Однажды в журнале наткнулась на старую рекламу – французская певица, часы на руке. Изящная вещь! Лиза показала Петру. На Сотби не продаётся, но тоже неплохо. Это L’Duchen, ответил муж, я найду их тебе. Она покопалась в интернете, изучила Дюшена. Откуда Петя столько знает?

– Это невозможно, – антиквар произнёс по слогам. – Фамилия покупательницы слишком известная, чтобы её называть.

– Так уж и известная? – «Набивает цену», – подумала Лиза.

– Да, настолько, что старого Сёму могут бросить в каземат!

Лиза рассмеялась. Сюжеты прыгают в сумочку. Ходить каждый день, болтать, чай пить.

– И какая же это фамилия?

– Даже не просите! Тайна. Та её яхта, что швартуется у берегов Ниццы, даст выстрел до самой Москвы, и Семён Семёнович не сможет подобрать вам часы.

– Яхта покупательницы Дюшена? – рассмеялась Лиза. – Ну уж скажете! Часы не так дороги, скорее редки. Ну, хорошо, Семён Семёнович, раз вы боитесь… А мне найдёте такие?

– Эти еле добыл. Давайте выпьем ещё и кофе с коньячком!

– А давайте, – ответила Лиза.

Мира стояла под дверью. После Музы Давыдовны и Фиры Соломоновны Семен дал зарок не жениться. Жёны дорого обходятся. Сыновья (от разных женщин) живут в Америке. Приходится встречаться то с Фирой, то с Музой, когда мальчики наведываются в Россию. Семён устаёт от встреч.

Магазин и квартира располагались в центре, в отреставрированном здании прошлого века. Лиза без приглашения проследовала за антикваром на кухню.

– Вы обладаете средствами? – запихивая на антресоль коробку с кофе, спросил антиквар.

– Как вы догадались?

– Риторический вопрос, ответ на вашем пальчике. Браслет, сумка, часы, туфли.

– Да вы знаток!

– Лиза, вы считаете нас глупыми? Евреи, пожалуй, самый грамотный на свете народ. Практически на всём протяжении истории мы были поголовно умными, в то время как Европа и Россия грамотностью не блистали. Всеобщей грамотностью. Кто вы, Лиза?

– Писательница. Муж – депутат Госдумы, достаточно?

– Вполне.

Советских времён кастрюля, красная в горошек, без повреждений. Умели же делать! Кусок хозяйственного мыла на раковине вместо средства. Забавно. А говорят, он миллионер. Плита на ножках. Лиза улыбнулась.

– Ещё мамочкина, – Семен заметил. – Я пустил вас в святая святых. У вас есть слуги?

– Есть, а у вас?

– Мне ни к чему.

– А семья?

– Нет.

– Как же это? Не вяжется…

– С устоями, – за Лизу ответил еврей. – Да, с устоями не вяжется. Вот я бы женился на вас, но у вас – депутат!

Оба рассмеялись. Семён заправил кофемашину (дорогую). Аромат кофе, смешанный с запахом вечного народа, затмил писательнице разум. Абзацы летели, слова толкались, Лиза готова «жениться» на этой кухне, несовместимых предметах, несуразной обстановке.

– У вас была семья?

– Две. Для еврея семья и деньги в разные периоды жизни есть либо цель, либо средство.

– Какая цель сейчас?

– А у вас? – он хитро улыбнулся.

– Слишком много, Семён Семёнович. Боюсь, за всеми зайцами не угнаться.

– О, это грубая ошибка, – еврей произнёс фразу, она стала девизом. – Это можно, если расписать очерёдность их поимки.

– Зайцев? Вы гений, Семён Семёнович.

Через месяц чае-кофепитий Лиза получила часы с боем. Добротный деревянный корпус, конец восемнадцатого века, немецкие. Но где цифры? Потускнели, выцвели, вы хотели старое! Дружба продолжения не имела. И вот почему. Лиза достала адреса бывших жён, пригласила на презентацию своей книги. Если уж певиц делают, то писательниц с малой толикой таланта в свет вывести при возможностях Петра Андреевича труда не составит. Жёны явились. Лиза начала дружить. Жёны не обладали умом Семёна Семёновича, быстро раскрыли секреты, обид накопилось! Фира Соломоновна и Муза Давыдовна глупые. Да бросьте! Расчётливые. Эта за нас отомстит, напишет! И Лиза написала роман «Стрелки». Мире расхотелось замуж, она попросила расчёт. Софочка того и ждала. Одни надумки, заключила Софочка, отрицать значение денег могут те, у кого их нет и не будет. Софа не такая. Эпиграфом к новому роману Лиза взяла слова Семёна Семёновича.

«Часы без циферблата? Для тех счастливых, кто ещё нуждается в часах, но положенье цифр определяет сам».

Лиза определяет время. В этом никто не сомневается.

– Ну и кто из нас больше еврей? – спросил Семён Семёнович.

Глава 6. Встречи и версии

В один жаркий день июля у Лизы случился обморок. Пётр Андреевич обрадовался: жена беременна! Пора иметь детей, выбросить из головы половину того, что мешает. В клинике думали по-другому.

– Счастливым дети не нужны. Им так хорошо вместе, что этого счастья у них хоть отбавляй. – Лиза не придала значения. – Я отлично себя чувствую.

Пётр Андреевич занимался спортом, крепкие нервы, но руки, заложенные за спиной, тряслись. В анамнезе что-то странное – Лиза не совсем здорова. Небольшие цифры, невнятные буквы, так сказать, начало, обратить внимание следует… Каждое утро он просыпался с этими мыслями. Забросил подружек, торчал дома, бегали трусцой. Часы без циферблата – причина всех бед. Звонки. Еврей даже разгневанное письмо прислал. Калашников подумал, главное, сам жив останься.

Как Лиза и депутат познакомились? Версия Петра Андреевича – случайно. Уговорили стать спонсором. Детское издательство, конкурс на лучшую книгу. Лиза посылала им сказки раз десять, мечтала об известности. Никто не спешил исполнять её мечты. Надежды таяли, горы (преграды) становились всё выше. Каково же было удивление, когда Лизе позвонили из редакции!

Пришло время награждения. Пётр Андреевич вышел на сцену, обвёл публику взглядом и повернулся в сторону победительницы. Ждал Арину Родионовну, вышла Лиза. Рюши, кружева, зелёные ботинки. Цирк. Пётр вручил диплом. Сказки пообещали издать в будущем году. Он пожал руку, она произнесла пару невзрачных фраз. Как будто награждают два раза в день, подумал Пётр Андреевич, ни умиления, ни слезы. Какая специальная номинация? Одета с одесской барахолки. Ладно, Бог с ней.

Лиза волновалась. Заготовленные тексты забыла, руки тряслись, голос дрожал, первый раз на сцене. Не знала, что с людьми на той сцене творится! Она же не была Калашниковой. Ещё не была. Не медитировала, уроки актёрского мастерства не посещала, ораторские курсы тем более, НЛПэшные – вообще не по карману. Простая молодая женщина. Живёт в однокомнатной квартире. Общая площадь двадцать пять квадратных метров. Городская машинка – в кредит. Но амбиции у неизвестной Лизы Криворучко были размером как раз с кошелёк Пети Калашникова.

Итак, версия Лизы. Окна квартиры выходят на старую церковь, кусочек реки. Вид немного загораживает частный дом. Кажется нежилым, иногда наезжают дорогие авто, водитель открывает дверцу. Повторялось раз в месяц. Высокий видный мужчина расхаживал по владениям. Участок смело можно назвать лесом, берёзы, липы, туи, каштаны. Сказочный дом забрал покой, стал объектом постоянных наблюдений. Пришлось купить бинокль и написать рассказ, ничего нового, из тех многочисленных, где золушки становятся принцессами, распечатать и повесить на стену. Радовало, что вместе с ним никогда не приезжала какая-нибудь она. Лиза завела собаку – выгуливать вдоль высокого забора. Через церковный двор к реке, тем же путём обратно, мимо дома, увидеть хозяина не выходило, хоть тресни! Я вполне могу жить в том доме, решила Лиза. Кто он? Какой-то Калашников (собачники сообщили). Эту фамилию где-то уже слышала.

– Ну, ты даёшь, это ж Петька Калашников, депутат!

Вот оно, случилось!

Калашников рядом – на сцене! Как тут голос не пропадёт? Руки тут не затрясутся?

Награды и дипломы были вручены. Все разошлись. Соратники по партии укатили обедать. Задумчивость Петра насмешила подругу.

– Что, Петь, задела? – Ирина пробежала глазами меню.

– Ты про ту? Да нет. Скажешь тоже. Чучело в зелёных ботинках, а уверенности, как у маститого писателя.

Ирина рассмеялась, она ведь даже не заикнулась о девушке. Взяла сигареты, вытащила одну и закурила.

– Она волновалась, вот и всё, – подруга Петра выпустила дым.

– Ты считаешь? Я другого мнения.

– Да ладно, Петь, красотка ведь, согласись. Такой стиль – богемный шик.

Интересно, что это с ним?..

Химико-технологический, роман (дальше не пошло), хотелось замуж, он «весь в науке» – самолётами водку на Север гоняет, с лётчиками договор – барыши пополам, химик ещё тот. У Ирины два сына, третий муж. Дым поплыл колечками, внутри воспоминания…

– Не заметил шика. Что будешь?

Подошёл официант.

– Почему ты не женишься? – Ирина затушила сигарету.

– Почему ты не бросишь курить? – Пётр Андреевич ткнул в меню.

– Это разные вещи, – она вздохнула, – вторая более приятная.

– На ком? Все хотят осуществить мечту? Пока я не встретил женщину, способную мечтать обо мне, – депутат пожал плечами.

– Меня-то не обманешь, твой взгляд потеплел, – Ирина попробовала вино.

– Сама читала, о чём пишет королева богемного шика?

– Не до чтения, Петя. Няня за меня читает, она умная, отрезюмировала – пишут. – Ирина рассмеялась. – Не Михалков, не Барто. Время другое, дети телефонно-планшетные.

– Ты в жюри и не читала?

– Брось, всё как всегда! Борис решает. Не смотри так. Ты не знаешь о таких вещах? Победители хорошо пишут, не хуже, не лучше других. Ну, ладно, может чуть лучше. Ты что, влюбился?

Пётр Андреевич покраснел.

Лизу позвали – телефон. Холодильники, кондиционеры, услышишь тут.

– Елизавета Игоревна? Добрый день! Издательство «Роскнига», меня зовут Марина, можете говорить? А приехать?

– Я? Никакой ошибки?

Дневные отчёты остались на столе. Лиза всё бросила и помчалась в издательство.

Ирина явилась по другому поводу, смотреть участок в Красногорске, у самой реки. Ждала Бориса в комнате отдыха. Встала к аппарату за кофе, в проёме показалась девушка.

– Здравствуйте, где кабинет главного редактора?

Ну и голосок, очаровашка, Ирина махнула рукой. На грани фола.

– Подождите, он занят, хотите кофе?

Лиза вернулась, приняв женщину за секретаршу.

– Мне на три, – Лиза волновалась.

– Где вещи берёте?

– Подруга шьёт.

Стыдно признаться, всё из секонд-хенда. Хотелось сказать, я специалист в этом деле.

– Ну, нет, голубушка, вещи фирменные. На лапотный пошив не тянет, не хотите открывать явки-пароли?

Лиза смутилась.

– Ладно, не хотите говорить, не надо. Я, например, никому не выдам рецепт фирменного пирога. Вся Дума обожает.

– Дума? – Лиза поперхнулась.

– Как один человек. Блошиные рынки, Париж, Ницца? Или всё-таки Лондон? Обожаю.

Да. Супермаркет и клятые отчёты! Дума…

– У вас хороший вкус.

Разговор прервала секретарша:

– Криворучко? Редактор ждёт! Ой, простите, Ирина Олеговна, здравствуйте.

Лиза вихрем помчалась следом за секретаршей.

– Криворучко? Однако, – Ирина закурила.

Хладова обожала бохо. Скупала всё подряд, носила только на даче. Однопартийцы не поймут.

– Кто та красотка?

– Криворучко. Имя забыл, – Борис озадачен участком в Красногорске, не девушками. – Читала? Ясно, – главный вздохнул. – Никто ничего не читает.

Выбор сделан. Не понимаете? Голосование, жюри, читатели, интернет-рейтинги – всё не то. Случайность. Стиль бохо вышел победителем. В коридоре редакции встретились две женщины, как встречаются в мире два совершенно посторонних человека.

– Как там, говоришь? – переспросил Петр.

– У, куда понесло. Позвони Борису. Лиза, по-моему, да, она – Лиза! Слушай, а фамилию-то я не помню. Ну, найдут в разделе «Специальная номинация», для тебя точно отыщут. Постой, вспомнила – Кривопиша.

Соратники по партии вышли из привычного ресторана. Обедали регулярно.

– Прекрасные цветы! – Пётр Андреевич остановился.

– Петя, цветут всё лето, – Ирина рассмеялась.

– Не замечал.

Это происходило в пятницу. Пётр мало думал о ней. Впрочем, так прямо утверждать нельзя. В среду он вспомнил, да-да, её руки дрожали.

Лиза была на седьмом небе от счастья, грезила тиражами и суммами. Амбиции умела скрывать лучше, чем писать. Руки действительно тряслись, но играть на чувствах удавалось всегда. К вручению диплома не относится, Лиза перенервничала.

Версия Петра. Вспомнить о Лизе пришлось случайно. Самым что ни на есть мистическим образом. Две недели спустя Пётр Андреевич явился на стадион. Традиционный забег нефтяников раз в год на короткую дистанцию. На длинную давно забежали. Что он видит? На скамье сидит Лиза. Та самая и совсем другая. Элегантный голубой костюм, лаковые туфельки, волосы гладко зачёсаны. С кем она? Рассмеялась. Нажать повтор, какой голос! Нитка жемчуга, браслетик на тонком запястье. Отличный вкус. Какая девушка, какие волосы. Лиза оглянулась, не заметила? Он вздрогнул, озноб по телу. Лиза продолжала играть, повернула голову, кивнула, как старому доброму другу, улыбнулась. Пётр, одетый в майку и шорты (собственно, спортивную униформу команды нефтяников), почувствовал себя голым. Лиза грациозно встала с места, извинилась перед собеседником и подошла к Петру Андреевичу.

– Здравствуйте, и вы здесь?

Он как будто на митингах не выступал, с трибун не орал. Его выручили, позвали «на старт». Она понимающе кивнула. Пётр прибежал последним. У финишной черты ждал особенный приз – Лиза. Страшно заболело сердце, он стал нести чушь. Всегда прибегал одним из первых, понимаете? Понимаю. В трусах и майке Петр пригласил Лизу в гости.

– …пообедать… в ресторан… то есть поговорить… может, о книге. Ну, в общем, пообедать…

– Конечно.

У финишной черты решилась судьба, которой помогла Лиза. В Лужниках состоится забег сверхкоманды. Вместе с юбками и кофтами в стиле бохо (ненужными) Ирина прислала записочку: Пётр любит классику.

Глава 7. Немного о Луи, Жаке, Патрике

Луи вернулся раньше обычного.

– Только зря время потратил, училка не пришла.

Мама ласково посмотрела. Луи – поздний ребёнок. Мы слишком его балуем.

– Вытри нос, не шмыгай. Почему ты ходишь в школу в таком виде? Я же их выбросила. Ты достал кеды из ведра? Ты делаешь такие вещи, – мама вздохнула.

– Мамочка, они удобные, к тому же я помогал Патрику. Я предвидел, не стал наряжаться, а Патрик ещё вчера просил помочь.

Мама улыбнулась – он предвидел!

– Помочь, – проворчала мама, ничуть не сердясь, – в винном погребе? Ладно, садись есть. Сегодня суп, вкусный. Я запекла яблоки.

– Где папа? – Луи не слушал.

Он выбежал на террасу – проверить голубей, практически прирученных. Клевали с рук, привыкли к присутствию людей, свили гнёзда в укромном уголке маминого «сада». Свой быт голубь тщательно скрывает от наших глаз, объяснял папа. С наступлением ночи голуби испарялись. Не балкон, а голубиный рассадник, жаловалась мама. Луи рисовал птиц, маме приходилось терпеть. Откуда это? Их мальчик гениально передаёт повадки, Луи никто этому не учил. Природный талант, решили родители. Тётя Зои утверждала, поздние дети гениальны.

– Папа в Вентимилье. Надеюсь, будет неплохой денёк, – мама разговаривала сама с собой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

1Эпикуреизм – философское учение, исходящее из идей Эпикура и его последователей. Согласно ему, высшим благом считается наслаждение жизнью, отсутствие физической боли и тревог. Эпикур (341–270 гг. до н.э.) купил сад в Афинах и поселился там со своими учениками (отсюда и наименование эпикурейцев: «философы сада»).