Лекарь ушел в будущее

Глава 1

Генашио взял ланцет и приготовился сделать разрез. Баба с выпученными глазами испуганно смотрела на него. Ее круглое лицо дрожало, и вдруг она стала икать. При каждом звуке ее полное тело содрогалось, и готово было свалиться с широкой скамьи.

Генашио смотрел на нее и не знал как начать. Ее рука приготовленная для процедуры тряслась, и было невозможно угадать, где нужно сделать разрез.

Мужик этой толстой бабы стоял сзади и держал её за голову. Его раздирало от смеха. Генашио прямо чувствовал на себе, как мужик злорадствовал, когда смотрел на свою бабу.

– Хватит икать! А то я тебя привяжу, как кобылу, – закричал Генашио и взял со стола веревку.

Женщина так быстро замолчала и замерла, что Генашио, а вслед за ним и мужик уставились на нее. Потом мужик мотнул головой, и Генашио начал процедуру.

Он держал полную руку женщины, и одновременно калил ланцет на огне. Баба косилась на огонь, но молчала. Потом когда ланцет нагрелся, Генашио поднес его к своим глазам, рассмотрел со всех сторон, и неожиданно опустил его к руке бабы. Она вздрогнула и замерла. Ничто не мешало Генашио. Даже ее мужик завороженно следил за руками Генашио. Тот быстро сделал надрез, подставил глиняную чашку и стал выжимать кровь. Кровь хлынула тонкой струйкой, и скоро чашка почти наполнилась. Сейчас начиналось самое ответственное и опасное. Нужно было остановить кровь и замотать рану.

Генашио поставил чашку с кровью на стол и вернулся к руке женщины. Он быстро перетянул выше локтя руку и начал вытирать влажной тряпкой рану. Потом он тряпкой помакал в серый порошек и ловко приложил тряпку к ране. Так он сделал несколько раз. Потом замотал все это чистой материей и отошел от женщины.

– Лежи и не дергайся! Скажу когда можно. И веревку не снимай, сам сниму, – сказал Генашио.

Баба тихонько завыла. Муж решил поучить ее и приготовил кулак. Но Генашио погрозил ему пальцем, и мужик вдруг начал хохотать, – вот зараза, хоть сейчас помолчит!

Генашио улыбнулся, потрогал бороду и подумал, неужели верит, что эта процедура вылечит его жену. Дело в том, что у его жены были постоянные головные боли. И из-за этих болей доставалось всей семье.

Генашио понял, что мужик просто издевается, пока есть возможность. А завтра, когда у бабы все заживет, она даст ему жизни. Такая крестьянская жизнь при дворе феодала. Генашио проводил пару и сел на лавку. Взял зеркало и посмотрел на себя. Да. Нужно подстричь волосы и бороду. А то не только дети боятся, скоро и лошади да собаки шарахаться начнут. Он навалился на стену и хотел подремать. Но не получилось.

Генашио не успел отдохнуть, как его вызвал старший по конюшне. Генашио шел по двору и качал головой. Ну как так? Грязь и невежество кругом. Действительно поместье феодала было основательно запущено. Сам феодал давно махнул рукой на хозяйство, да и что ему нужно было в его-то пятьдесят лет. Женщин уже часто не надо, лошади не интересовали, охота… Тяжело было ездить на лошади по лесам. Жена его почти постоянно проживала в городе. Ходила по подругам, да по магазинам, покупала всякую ерунду. А вот самому хозяину не нравился город с его суетой и подлыми людьми. Его один раз сильно надул приезжий купец, и с тех пор феодал не доверял городским. Когда Генашио делал хозяину кровопускание от уныния и головных болей, хозяин жаловался на жизнь, на жену, на старость…

Старший по конюшне показал большой фурункул, вскочивший на задней ноге лошади. Надо было срочно делать операцию. Через час Генашио приготовил все и начал.

Кобыла стояла между четырьмя столбами и была привязана к ним. Генашио опасался копыт лошади. Рядом ходил скотник и бахвалился. Он говорил, что вполне может управлять всеми лошадьми в конюшне, что они слушаются его и повинуются. У Генашио закралось сомнение – а не успел ли скотник приложиться к какому-нибудь кувшину, может быть поэтому он такой веселый.

Генашио сказал скотнику привязать задние ноги тоже, тот замахал руками, – да я… да зачем… а ты кто, чтобы мне указывать…

Генашио даже не разозлился, что с дурака брать. Не хочет привязывать и не надо. Генашио осторожно подошел к ноге и стал смачивать фурункул жидкостью, которую заранее приготовил. Она должна была обезболить рану. Подождал пару минут, и все это время скотник крутился рядом, хвастаясь и кривляясь.

– Ну, с Богом, благословясь, начнем, – пробормотал Генашио и сделал разрез ланцетом. Фурункул размером с куриное яйцо брызнул гноем. В это время рядом был скотник, тот кинулся в сторону, и в этот момент кобыла от боли дернула ногой. Генашио смотрел, как скотник отлетает в сторону и заваливается на бок. Генашио хотел кинуться скотнику на помощь, но надо было заниматься кобылой. И он приступил к чистке раны. Пока он чистил и потом промывал, кобыла дергала ногой, и Генашио десять раз пожалел, что послушал дурака скотника. Один раз у него мелькнула мысль, – а живой ли скотник? Но было совсем некогда заниматься мужичком.

Наконец было все закончено. Рана промыта, заполнена мазью, сейчас нужен покой лошади.

Сзади послышались стоны. Генашио обернулся. Скотник сидел на земле и держался за бок. Он смотрел на лошадь и ничего не понимал.

Наконец, скотник поднялся на четвереньки и пополз к Генашио.

– Ты это… дай чего-то… плохо мне. Эта скотина мне все ребра сломала, – бормотал мужичок.

Генашио помог скотнику доползти до лавки, положил его на нее и начал осматривать и ощупывать. Вроде бы переломов нет, только огромный синяк на правой стороне живота. Но ничего, это заживет. Он достал из сумки мазь и помазал синяк. – Вечером придешь, я тебе другую мазь дам. Заживет через пару недель, – сказал Генашио.

К вечеру Генашио устал. Да и возраст, сорок три уже. Эх, уйти бы на покой. Но кто его будет кормить и поить? Жениться он не успел в свое время, а сейчас он никому и не нужен. Хоть он еще ничего, и рост средний, жилистый, да и на лицо не страшный, а вот женщины его опасаются. Единственно чем он гордился, так это тем, что немного соображал в лечении людей и животных. Да еще была тайная страсть, о которой знал хозяин. Генашио понимал, что рано или поздно хозяин вспомнит об этом и обязательно обратится к нему. И вот тогда хоть беги куда-нибудь… Но бежать некуда. Ладно хоть здесь его еще держат, дают кров и еду.

Эх, если бы его изыскания в магии получились… Тогда бы он обеспечил себе старость. Купил бы небольшой домик в городе. Нанял бы служанок помоложе, нет помоложе не стал бы, лучше постарше. Но двух можно и посимпатичнее и пофигуристее. И стал бы жить поживать в свое удовольствие. А о своем открытии никому бы не сказал, никому. Не дай Бог, узнали бы… Тогда бы кончилась его счастливая жизнь.

Генашио размечтался. Перед внутренним взором шли хороводом дородные девки, на столе стояли деликатесные кушанья, а сам он сидел в шелковом халате в черном блестящем кресле и беседовал с умными людьми. Ну не совсем с умными, а так, чуть поглупее его. Надо ведь о чем-то говорить с ними, да и не ударить в грязь лицом.

Но все упиралось в мозги Генашио. А они тормозили. Никак не давалось то, о чем он мечтал уже несколько лет.

Генашио делал примочку на животе мужичку. Тот стонал от боли, и Генашио хотелось долбануть его по башке деревянным молотком, которым он пользовался для лечения зубов. Вроде бы мужик, а стонал как баба. Может на самом деле дать ему по голове, Генашио уже и место начал выбирать, чтобы тот наверняка выключился, но тут его прервали. Оказывается, его вызывал хозяин. Генашио с облегчением еще раз помазал мазью фурункул, и приказал девке замотать рану. Сам же поспешил к хозяину.

Феодал, мужчина с большим животом и заплывшим жиром лицом, лежал в кровати, смотрел на то, как кривлялась перед ним местная танцовщица и попивал вино из кубка. Когда раздался стук в дверь, хозяин как раз наклонил вправо голову, танцовщица должна была сделать пируэт, во время которого, ее юбки должны были разойтись и обнажить бедра. Танцовщица дернулась, и пируэт не получился. Феодал зарычал. Такой момент, такое мгновение искусства, и он не удался. А искусство хозяин ценил. Правда, по-своему.

Генашио робко приоткрыл двери и спросил, – хозяин, можно войти?

Хозяин рыкнул, – входи, идиот! Ты всегда все портишь!

Очарование танца уже пропало, и хозяин отослал танцовщицу. И обратил свое внимание на бедного Генашио, тот уже понял, что не вовремя и ждал гнева хозяина.

– Генашио, мне привезли книгу старую и никто не может расшифровать ее. А в ней сказали, что много разных полезных рецептов. Так вот. Мне даже показали страницу, на которой есть рецепт для увеличения мужской силы. Там я сделал закладку. Только он не расшифрован.

Генашио стоял и кивал. А что он может сделать? Сейчас ведь хозяин заставит расшифровывать книгу… А он, конечно, не сможет.

– Ты, Генашио, должен разобраться в этом рецепте и сделать мне снадобье. Через месяц жена из города приезжает, и я не хочу ударить лицом в грязь, как в прошлый раз. Но ты мне должен сделать это снадобье через три дня. Я уже девок заказал из дальней деревни для испытаний, так что смотри, Генашио. Если не получится, быть битым тебе плетьми на конюшне.

Хозяин показал на книгу на столе, Генашио взял ее, и кланяясь, удалился.

Уже в своей избе он тщательно рассмотрел старую книгу. Покрытая кожей, которая потемнела от времени, она было застегнута на бронзовую застежку. Генашио с трудом расстегнул ее и открыл обложку. Бумага была толстая и похожа на пергамент. Язык, на котором была написана эта книга, а она была рукописной, был совершенно незнакомым.

Генашио пытался и так и эдак, но книга не поддавалась. Он открыл рецепт, но и он был непонятен.

Генашио честно пробовал расшифровать записи, но ничего не получалось. Остались сутки. Он уже начал придумывать свой рецепт, вот только сработает ли, сомневался.

И ночью во сне ему пришло неожиданное сообщение. Во сне он встретил старичка, и тот три раза повторил несколько предложений. И, конечно, как только Генашио проснулся, он сразу записал это сообщение во всех подробностях.

Потом начал снова изучать рецепт в книге. Да, сейчас он понял почти все. Вот только в одном месте рецепт был затерт, и было непонятно сколько же ложек сухой травы одного вида надо засыпать в варево.

Варево нужно было готовить всю ночь, и было неизвестно, что получится. То ли повысится мужская сила, то ли совсем пропадет, а может и другие какие эффекты появятся. Все было туманно. И попробовать на себе, как обычно делал Генашио, времени не было. Хозяин требовал уже завтра подать ему снадобье. Утром должны были привезти девок из дальней деревни, и хозяин хотел встретить их во всеоружии.

Генашио начал толочь в ступе сухую траву, смешанную с льняным маслом. Потом Генашио отложил в сторону пестик и прикрыл глаза. Он попытался уйти в медитацию и послушать голос интуиции. Он понимал, что самое главное – это правильно задать вопрос и потом дожидаться ответа. К сожалению, срабатывало не всегда. Интуиция иногда откровенно издевалась над ним, как будто и не была его собственной. А может быть она и не его собственность на самом деле? Мысли ушли в сторону от цели. Генашио вернулся в медитацию и продолжил ее.

Перед Генашио начала разворачиваться картина. На столе лежало глиняное блюдо, и невидимая рука с ложкой начала отмерять сухую траву. Но вдруг раздался стук в двери, и он выбил Генашио из беседы с интуицией.

Генашио со злости хотел сплюнуть на пол, но вовремя остановился. Нельзя так делать во время работы с интуицией, она может обидеться и тогда такого может насоветовать…

В дверях стояла баба и жаловалась на мужа. У него болел зуб, и мужик просто озверел. Гонял ее, детей, и всех кто попадался под руку. Она просила выдернуть этот проклятущий зуб и успокоить мужа. Генашио пообещал прийти через час. Сам вернулся к своему рецепту.

Напрасно он вспоминал, сколько ложек, и каких, то ли чайных, то ли столовых нужно взять последней травы, ничего не получалось. Он промучился час и решил, что насыплет травы примерно, а перед самым утром сам попробует снадобья немного и решит, что делать дальше.

Варево кипело всю ночь, в избе стало невыносимо жарко, Генашио пришлось даже открыть дверь, но запах этого снадобья был настолько ужасен, что пришлось закрыть дверь, чтобы не привлекать внимания. А как же он будет давать хозяину это снадобье? А, не впервой, добавит ягод и хоть немного скроет этот запах.

К утру Генашио надышался, и ему стала казаться какая-то ерунда. Прямо на стене пошли картинки. Мутноватые цветные и вдобавок движущиеся. Будто какие-то большие жуки ползали по дорогам, и из них вылезали люди в странных одеждах. Все эти жуки смотрели друг на друга горящими глазами и двигались по одной стороне. Потом появились огромные прямоугольные скалы. Генашио с изумлением понял, что это такие высокие здания с блестящими окнами. Затем показалось небо, по нему летела чудовищная птица. По бокам у нее были блестящие крапинки и… в этих крапинках были видны лица людей…

От таких видений Генашио задремал и очнулся спустя некоторое время. Пора было снимать варево с печки. Дверь избы пришлось все равно открыть, а то Генашио чувствовал, что может просто упасть и потерять сознание, до того ядреный был запах.

Снадобье стояло на столе и остывало. Генашио внимательно еще раз вчитался в рецепт из старой книги и убедился, что больше четырех ложек давать нельзя. Он это понял и решил попробовать всего одну. Если и отравится, то пусть первым, потому что если отравится хозяин, то Генашио все равно не жить.

Он осторожно понюхал содержимое ложки и поморщился. Как хозяин будет это пить? Потом тихонько лизнул. На вкус вроде ничего, не противно, только горячее. Понемногу Генашио съел ложку густого снадобья. И прислушался к себе. Все тихо внутри. В животе не бурчит, не крутит. Уже хорошо. Прошла минута, все нормально.

Он чуть не забыл, надо же снадобье остудить. Генашио взял тряпку, обернул чугунок и вышел с ним в сенки. Там поставил на пол, да немного неловко. Сверху чуть-чуть выплеснулось. Потом затру, решил он и поспешил в дом. Почему-то сильно захотелось пить. Он выпил две кружки воды и вернулся к чугунку. Накрыл его сверху крышкой и оставил на сквозняке.

Когда он стал возвращаться в дом, то обратил внимание, что то, что выплеснулось из чугунка, куда-то исчезло. Неужели кот съел? – подумал Генашио. Да и бес с ним. И другие заботы овладели Генашио.

Нужно было приготовить мазь для коня хозяина, нужно было готовиться ехать в дальнюю деревню, там заболели четверо детишек, надо их лечить.

Поместье просыпалось. По заднему двору начали ходить крестьяне. Дети бегали за гусями и утками, подростки хлопали хворостинами по задам коров, а собаки покусывали отставших. Стадо выгоняли на пастбище.

Генашио потрогал чугунок, все еще горячий, потом прислушался к своим ощущениям, ничего. Неужели не получилось? И он мало добавил пятой травы. Что делать? А может и получится… Надо подсказать, чтобы хозяин выпил больше медовухи, и сила у него появится. Да, еще и девкам пообещать что-нибудь, чтобы по активнее были… Густое снадобье Генашио разбавил жидким земляничным вареньем. И запах вроде бы стал гораздо меньше.

Мелькнула мысль, а если еще попробовать? Нет, он не будет рисковать своим здоровьем. Так и загнуться недолго с этими экспериментами.

Пришел час, когда нужно было идти к хозяину. Генашио уже побывал у девок. Все четыре были как на подбор: круглолицые, румяные, с крутыми бедрами, большими грудями, от них пахло даже по-другому, вот, что значит в деревне живут. И вот тут в теле у Генашио появилось необычное ощущение. Но он не придал ему никакого значения, мало ли что бывает.

Глава 2

Генашио поднимался по крыльцу к хозяину и думал, а что если не сработает снадобье, то куда бежать. Бежать было совершенно некуда. Если только наняться на какой-нибудь корабль и отправиться в другие страны. Но его в таком возрасте уже не возьмут. А в городе работу найти очень трудно. Физически работать не может, а чтобы торговать, знаний не хватает.

Хозяин в шелковом фиолетовом халате сидел перед окном и смотрел на двор. Он уже знал, что девок привезли, и поэтому ему срочно нужно было снадобье. Наконец-то его принесли.. Что-то сегодня Генашио какой-то странный, чудной. Если бы он не умел лечить, хотя и лечит плохо, больно делает, вон все жалуются, то давно бы отправил его восвояси.

Когда Генашио открыл глиняный кувшинчик, хозяин поднес его к носу и понюхал. Потом поморщился и глянул на Генашио. Тот пожал плечами, потер бороду и стал смотреть в сторону.

– Сколько принять ложек? – спросил хозяин.

– Четыре, хозяин, – отозвался Генашио.

Хозяин взял серебряную ложку и помешал снадобье. Потом подцепил жидкую массу и вывалил в рот. Прожевал, прислушался к ощущениям, съел еще три ложки и потянулся за водой. Запил все это и откинулся на спинку стула. Потом махнул рукой, – иди.

Генашио шел по двору и размышлял, а что если не сработает снадобье? Чем он оправдается перед хозяином? Тем что пропорции не соблюдал? Нет, это не пойдет. Хозяин тогда обвинит его в том, что он хочет отравить его.

– Генашио, Генашио! – раздался крик.

Он обернулся и увидел, как к нему бежит баба. Странно вроде бы и обыкновенная, но сегодня она показалась ему почему-то привлекательной. И даже ее толстый зад выглядел вполне ничего.

– Слушай, – торопилась женщина, – там сноха у нас порезалась. Кровь надо остановить. Давай быстрее, а то кровью истечет. И вдруг эта женщина как-то по-особому глянула на Генашио.

Генашио поспешил за ней, и точно, завернув за угол, он увидел двух женщин, которые возились с третьей. Она сидела на бревне и держала на весу левую руку. На предплечье была небольшая рана.

– Стоило ли его дергать, – подумал Генашио. И заглянул в глаза молодой женщине. У той была паника и ужас. Есть люди, которые сильно боятся крови, даже в обморок могут упасть, возможно она из таких.

Он подошел к ней и наклонился, взгляд его упал на открытый сарафан, он увидел налитую грудь и голова его закружилась. Забытые ощущения, ведь ему было уже за сорок и он был одинок, нахлынули на него и заставили переживать вернувшуюся на время молодость.

Ему, надо признаться, было совсем не до раны молодой бабы. Он не мог оторваться от ее груди. Дальше он начал замечать ее крепкий зад, устроившийся на бревне, полные руки, покрытые нежной кожей, свежий запах женщины. Губы его зашевелились, он начал что-то говорить по-латыни.

То ли волшебство, то ли чудо какое, но кровь на руке на глазах остановилась, и скоро женщина начала улыбаться. От ее улыбки Генашио начал чувствовать расширение в теле, и его энергия, он это прямо почувствовал, стала расходиться в стороны, и скоро захватила всех баб.

Глаза их заблестели, они по-другому смотрели на Генашио. Впервые они увидели в нем мужчину, да еще какого, не чета ихним мужикам.

Генашио не знал что с этим делать. Он понял, что это начало действовать зелье. И что же дальше? На мгновение мелькнула мысль, – а что там с хозяином? Он ведь четыре ложки съел…

Тут он начал замечать, что бабы начали шептаться и поглядывать на него. Он понял, что надо бежать. Четверых он не потянет. Даже в молодости он не делал таких подвигов.

Потихоньку, потихоньку он стал сдвигаться, а когда увидел, что бабы заметили это, подхватился и побежал. Бежал он к себе в избу. По пути, оглядываясь, он жалел, что так получилось, но ничего он свое наверстает.

Генашио заскочил к себе и закрыл на засов двери. Что же делать? Желание начало скручивать его, вот-вот оно должно было стать нестерпимым. И тогда что? Он понимал, что только женщина может помочь ему. Но возникал вопрос – а надолго ли?

Генашио метался по избе и хватался за свои инструменты. До него дошло – кровопускание, ну конечно! Надо пустить кровь и все, ему станет легче.

Он приготовил ланцет, и уже хотел резать, но остановился. А что если… ведь у него сейчас такое давление в организме, что если он пустит кровь, то она может вытечь полностью вся, без остатка. И тогда он умрет…

В дверь заколотили. Он выглянул в окно и увидел служанку хозяина. Ну вот и за ним пришли, похолодело в животе. Делать нечего. Он взял с собой саквояж и поплелся к хозяину.

Но оказалось, что идти нужно было не к нему, а к девушкам, которых привезли утром. У одной разболелась голова, и нужно было лечить ее.

Генашио размешал порошок в кружке и подал девушке. Та выпила и откинулась на лавке на стену. И вот тут снова у Генашио стали возникать удивительные ощущения. А что? Девица была здорова, от порошка щеки ее разрумянились. А когда Генашио начал делать массаж точек на голове девушки, то его энергия стала гулять по телу девушки. И тут же её тело отозвалось на это. Его движения стали более плавными и нежными. А как же! Тело всегда подчиняется чувству.

Девушка начала прогибаться под руками Генашио. Да и сам он начал реагировать на ее движения.

Эх, молодость! Она размораживает старые сердца, заставляет скорее бежать кровь по жилам, обновляет глаза и уши… И вновь начинается весна в жизни человека…

Но к сожалению, Генашио прервали. В комнату заскочила служанка и забрала девушку.

Он повесил голову и пошел домой. В памяти ещё оставалось ощущение её тела, запах волос, и её блестящие возбужденные глаза. Так неожиданно всё оборвалось.

Генашио вошел в свою избу, потянулся к кувшину с водой и замер. Значит все работает. Это очень хорошо! Получается, что и у хозяина все нормально. Но почему-то у него быстро все прошло. Сейчас он практически ничего не чувствовал.

Генашио выпил воды и вдруг… снова началось. Этот подъем энергии от живота вверх, эта улыбка, блестящие глаза. Выходит, что вода активизирует это снадобье. Но ведь хозяин не знает. Надо обязательно ему рассказать. Генашио засобирался, взял с собой кожаный саквояж, и хотел выйти. Вдруг в двери ворвалась женщина, та которая недавно порезалась. Она открывала и закрывала рот и ничего не могла сказать. Неожиданно она начала расслабляться. Она быстро повернулась к двери закрыла ее на засов. Тут же подхватила Генашио и увлекла его на топчан. И к Генашио вернулась юность…

Так они провели безумные и прекрасные полчаса. Потом женщина поднялась, по-хозяйски подхватила полотенце и помогла Генашио утереть пот с лица. И радостно вздыхая и немного смущаясь, убежала из дома.

Генашио был очень доволен, а как могло быть иначе. Как довольный кот, он прошелся по дому и решил попить чаю, но тут же остерегся. А вдруг снова будет такая же бурная реакция?

Солнце перевалило за полдень, когда Генашио решился пойти в дом хозяина. И как угадал, за ним прибежала служанка. Она торопила его к хозяину.

Когда Генашио вошел в спальню, он увидел потного и уставшего хозяина. Тот сидел на кровати по пояс раздетый. И грузное его тело было очень красным, он дрожал и просил воды.

Генашио подскочил к служанке и отобрал кувшин с водой.

– Хозяин, вам нельзя сейчас воду! Она только активизирует снадобье, – вскрикнул Генашио.

Хозяин смотрел на Генашио и мотал головой.

– Ты, бесов сын, почему так долго действует твое зелье. Я уже не могу. Помру ведь я, – еле выговорил измученный хозяин.

Генашио судорожно искал выход и подумал, вот бы кровопускание сделать, но нельзя. Тогда хозяин точно помрет. А что же делать?

Генашио крутил головой, рыскал глазами по сторонам и это ему помогло. Пришла идея – отвлечь его. Напугать чем-то. Так, так. Отвлечь… Холод нужен!

Генашио скомандовал, чтобы служанка принесла лед из погреба, та убежала за ним. А хозяину сказал, – господин, вас хотят убить!

Хозяин вздрогнул, съежился и похоже забыл о своем напряжении. Его обуял страх и ужас. Генашио с удовольствием замечал, что уловка сработала, а когда принесли лед, завернули его в полотенце и приложили ко лбу и ещё к одному месту, всё стало гораздо лучше. Плохо было другое, хозяин начал спрашивать Генашио, кто хочет его убить. И Генашио начал изворачиваться. Он не мог признаться, что это было сделано для отвлечения внимания. Пришлось сказать, что он это увидел во сне. Что он посмотрит в соннике значение такого сна.

Наконец хозяин расслабился и успокоился. Генашио дал ему сонной травы и приказал служанке следить за хозяином, и в случае чего звать немедленно.

Генашио спустился с крыльца и поплелся к себе. Все-таки он устал. Перенервничал. Да и кто бы на его месте остался спокойным, когда на кону стояла его жизнь. Не больно-то феодалы церемонились со своими лекарями, да коновалами.

Не успел он войти в свою избу, как его снова позвали. На заднем дворе бабы гоняли старого кобеля. Он кидался на всех собак-сучек, пытался пристроиться сзади. Бабы просили Генашио что-нибудь с ним сделать. Говорили, что вроде бы уже и старый кобель, а все равно на всех прыгает.