Серпантин

– Да, буритто тут не пахнет, – грустно сказал Влад. – Ну что, огурцы или помидоры?

– На камень, ножницы, бумага?

– Соревновательный аспект, это я люблю, – с улыбкой сказал мексиканец.

– Камень, ножницы, бумага, раз, два, три, – вместе сказали друзья. Андрей показал камень, а Влад бумагу.

– Так, чемпионский титул в легкой руке снова у меня, – гордо сказал Влад.

– А ты на что ставил?

Влад посмотрел на ледяные банки стоящие в холодильнике. Конечно, может они хорошо зашли бы, как закуска, если бы друзьям было лет по 50, и они пили бы самогон. Но сейчас, глядя на них, Влад понял, что есть действительно очень сильно хотелось. С самого утра, у него было похмелье, из-за которого кроме минеральной воды, в организм ничего не лезло.

– Эээээ… Я ставил на… Пиццу! – сказал он, захлопнув холодильник.

– Так ведь, и я тоже на нее ставил, – улыбаясь, сказал Андрей.

– Вот и славно, – он достал телефон и набрал номер ближайший пиццерии. – Нам, пожалуйста, две больших «Маргариты». Хорошо. Хорошо. Адрес? Да, минуту, – он развернул телефон, и чуть не засунули микрофон в рот Андрею. – Диктуй, – сказав на какой адрес доставить заказ, друзья уселись за стол.

– Ну, пока ждем, вполне можешь рассказать мне историю.

Голодный, пьяный и усталый, Андрей рассказал обо всем, что с ним произошло с самого утра, вплоть до момента, когда его окончательно уволили с работы. Влад внимательно слушал, не торопя и не перебивая своего друга. Это была одной из его хороших черт, которых среди людей встречается очень редко. Все хотят говорить и слушать только о себе. Но разве можно в этом нас винить? Наверное, все дело в том, что наши родители, были воспитаны на таких моральных ценностях, как равенство, братство, коммунизм. Видимо поняв, что этот путь слишком тернист, и никто там так и не побывал, все дружно решили, что все это пустое. Ни равенства, ни братства, остались только зацикленные на себе люди.

Как раз в тот момент, когда Андрей рассказывал, как ехал домой, в дверь позвонили. Доставищик пиццы был, мягко говоря, поражен, когда дверь ему открыл мексиканец. Влад поболтали немного с курьером и, дав ему на чай хорошие чаевые, друзья принялись заполнять пустоту в своих желудках. Андрей решил, что пицца была подарком Богов, ничего вкуснее он никогда не ел. Жадно съев по паре кусков горячей, ароматной пиццы и залив ее рюмкой, они продолжали разговор.

– Хитрый жук, этот наш ректор, над каждой копейкой трясется. Но, надо отдать ему должное, он неплохо заработал на своем посту, – сказал Влад.

– Знаешь, это конечно будет мукой для меня, быть жалким портретистом до самой смерти, но, потом я подумал, что все же, это хорошо, какой никакой гонорар мне заплатят.

– Думаю да. Но, не стороны невесты, – улыбаясь, сказал Влад. – А я думал, тебе нравится рисовать. Ты делаешь любимое дело, а тебе за это еще и платят. Разве это плохо?

– Да это сущий ад. Это рабство. Одно и то же каждый день. Конвеер в чистом виде, который убивает фантазию, убивает чувства, и в конце концов, ты уже рисуешь без всякого желания. Конечно, на работе я тратил много времени и сил, но зато, у меня всегда было зверское желание делать то, что я действительно люблю.

– Да уж, не поспоришь, – Влад откинулся на спинку стула и спросил. – Хочешь, я поговорю кое с кем?

– Ты же знаешь, что я отвечу, зачем тогда спрашиваешь?

Влад уже много раз предлагал помочь в поиске работы. Но он всегда отказывался. Андрей считал, что если вдруг ему не понравится работа, или будет не получаться, то во всех грехах он начнет винить Влада. «Всегда нужно все делать самому, что бы винить только себя, не срываясь на близких и знакомых».

– Знаю Амиго, просто хочу тебя как-нибудь помочь.

– Если хочешь помочь, то угости меня сигаретой, – с улыбкой сказал Андрей. – Пойдем, покурим.

– Конечно, старина. Но сначала, еще по одной.

Выпустив себе в пищевод месиканского зелья, друзья пошли на болкон. На улице было уже 22:00 вечера. Курили молча, каждый думал о чем-то своем. Андрей, почему то представил, как на другом конце света, в жаркой Мексике, в одной из квартир прозвенел звонок. Открыв дверь квартиры, хозяин обнаружил на пороге своего друга, в шапке ушанке, тулупе, в одной руке балалайка, а в другой водка. И так же, как сейчас Андрей с Владом, два друга стоят и курят на балконе, под одним и тем же небом.

– Знаешь, что я понял? – сказал Влад. – Что мы, это всего лишь чья-то память.

– Ты считаешь, что нас нет, а все это лишь матрица из воспоминаний? – спросил Андрей.

– Нет, конечно, я что похож на какого-то чокнутого фантаста? – улыбаясь, спросил Влад. – Нет, я о другом. Вот жил мой отец, а сейчас его нет, – Андрей повернулся и стал смотреть на друга, впервые за полгода он затронул в разговоре своего отца. – Что я знаю о нем?

Знаю, что он был бизнесменом, любил шахматы и книги, был строгим, но справедливым. Конечно, он баловался нас с сестрой, но кто не балует своих детей? Знаю, что он добился всего сам, это он и внушал мне. «Мужчина добивается всего сам». Он был упертым, сколько бы раз он не падал, он всегда поднимался. Знаю, что он умел любить. Он делал счастливым маму и нас с сестрой.

Вот что я знаю о нем, вот это я и буду рассказывать своим детям о дедушке, а они в свою очередь своим детям, моим внукам. С каждым разом история будет сокращаться. Вот я, например, не знал свою прабабушку, но знаю, что она очень любила хоккей, каждый раз его смотрела и всеми силами болела. Это рассказала мне моя бабушка. Я никогда не видел прабабушку, не знал, какой она была, что любила, каким была человеком, но ее частичка живет вместе со мной. Частица человека, которого уже 50 лет нет на земле, но о нем все еще помнят.

– Так и мы с тобой, – он повернулся, и смотрел на Андрея. Было темно, но от блеска соседних домов и фонарей, было видно, как блестят его глаза. – Я расскажу своим детям о тебе. Что ты был художником, верным другом, который не раз спасал меня, от себя самого. Благодаря тебе, я еще жив, и, надеюсь, смогу вырастить детей. Но потом, лет через 50, ты превратишся в «друга прадедушки, который был художником». Ты станешь частичкой мимолетной памяти, в голове совершенно незнакомых тебе людей. Вот так.

– Знаешь, что еще меня радует? – спросил Влад. – Что через 50 лет никто не вспомнит каким пьяницей я был. Кончено, если я сумею запомниться своим детям, чем-то другим.

Андрей грустно улыбнулся. Может быть, действительно это правда. Но какая разница, что будут думать о тебе, когда тебя уже самого дивным давно не будет? Или может на том свете, люди сидят, и как комментарии под фотографиями в интернете, читают, что о них сейчас думаю на Земле. Интересно, кто из мертвых самый обсуждаемый на небесном форуме? Какой нибудь певец, актер, а может диктатор, вроде Адольфа Гитлера?

Вдохнув полной грудью холодный воздух, Андрей вруг вспомнил, о необычной встрече, которая была сегодня на этом же самом месте, несколько часов назад.

– Я сегодня познакомился с одной дедушкой, – сказал он.

– Амиго, таких слов от тебя я еще не слышал, обычно ты не говорит о девушках. Значит, она тебя заинтересовала, раз ты начал говорить о ней. Ну и кто она?

– Она моя соседка, мы курили с ней.

– Где? Здесь? Она уже была у тебя дома?

– Да нет же, она была на своем балконе, а я на своем, – он рукой показал в сторону соседнего балкона. – Это ее балкон.

– Ну балкон довольно красивый, – Влад старался разглядеть что-то на балконе. – А сама девушка, какая?

– Она красивая. Очень. Золотистые волосы. Красивые длинные ноги. И знаешь, в ней есть что-то такое, что скрыто от глаз.

– Сколько я тебя знаю, ты еще не об одной девушке так не говорил. Видимо она и правда, весьма горячая штучка, – Андрей действительно поймал себя на мысли, что его соседка, действительно, одна из самых красивых девушек, каких он встречал. – А имя у этой богине с соседнего балкона есть?

– Есть, но я, увы, его не узнал. Знаю лишь, что она работает по ночам.

– Это она тебе сказала? – удивленно спросил Влад.

– Ну, она намекнула, – улыбаясь, ответил Андрей.

– И что это был за намек? Из ряда, «меня сегодня не будет, приглядишь за моей квартирой», или что?

– Я спросил, как прошел ее день, на что она мне сказала: «Что он только начинается».

– Думаешь, это она про работу так сказала? – Андрей лишь пожал плечами. – Ну, ясно. И давно она тут живет?

– Сказал что год.

– Год?! А ты, как давно тут живешь? – выпучив глаза, спросил он.

– Где-то полгода, – смеясь, ответил Андрей.

– То есть, ты хочешь сказать, что девушка твоей мечты, живет здесь уже год, а ты узнал об этом только сегодня. С ума сойти. Ты меня сегодня поражает. Такими темпами еще через год ты узнаешь ее имя, через два года позовешь ее на свидание, через три года первы поцелуй, через семь секс, а через десять свадьба?

– Что ты несешь. Какая свадьба?!

– Вот именно что никакая, все родственники перемрут к тому времени, и я тоже, – смеясь, ответил друг.

– Это девушка, просто красивая и все. Мы выкурили с ней по сигарете. Я просто об этом вспомнил и рассказал тебе. Давай оставим этот разговор, хорошо?

– Как скажешь, Амиго, – они пошли обратно за стол. – Но пообещай, что первенца назовешь Владом, – улыбаясь, сказал Влад.

– Лучше уж Джулио Кортес, – закатывая глаза, ответил Андрей.

Допил бутылку текилы и затронул все темы, на которые они хотели поговорить, друзья решили завершить этот вечер. Андрей с трудом смог уговорить Влада оставить свою машину во дворе, и вызвать такси.

– Завтра с утра ты приедешь, и мы на твоей машине поедем на учебу.

Влад согласился. Он оставил мексиканский наряд у друга на память. Андрей собирался спуститься к подъезду дома, посадить его в такси, но он запротестовал.

– Где ты видел, что супергероев провожали? – потом он неожиданно поднял часть куртки к лицу, сделав, что-то вроде плаща, и шепотом сказал. – Их не провожают, они исчезают в ночи, – резко развернувшись, он побежал к лестнице.

Андрей стоял в дверях и смотрел как его друг, огибая причудливые формы, бежал к лестнице. Он смотрел на него, и испытывал радость, от того, что впервые за полгода, он вернулся в свое нормальное состояние. «Надеюсь, бэтмен не разобьет себе голову на лестнице».

Голова кружилась, тело было тяжелым и очень хотелось спать. Андрей взглянул на часы, было 23:50. Он прошел на кухню, где на столе лежала коробки из-под пиццы, пустая бутылка текилы, нарезанный лимон и соль. «Завтра все уберу» решил он. Умывшись, Андрей разделся и лег спать. В голове кружили разные непонятные мысли. «Я слишком много стал пить» – подумал он. Уже перед самым падением в сон, в голове пронеслась: «Прошел? Нет, он только начинается».