Тамблеры. Alis Grave Nil

Все фотографии были двух-трехлетней давности и на всех них был запечатлен сам Жорик со знаменитыми музыкантами и оперными певцами, как на сцене, так и в личной, дружеской обстановке. Тут были снимки и с Плачидо Доминго, и с Кареросом и многими другими.

Жорик резко перестал играть, прямо в середине такта. Старик нахмурился, оперся на палку и встал, понятно было, что Жорик делает это ему на зло.

– Неуважение к мировой гармонии еще никому пользу не принесло! – сказал старик, обращаясь непонятно к кому, и направился в соседнюю залу, осторожно обходя фонтан и статуи.

Оставшись один, Жорик тяжело вздохнул и заговорил сам с собой:

– Боже мой, боже мой, второй год не у дел. Даже журналисты перестали звонить, ტურები (шакалы), – Жорик стал играть свои четыре такта из Нерона.

– У него голос ломается, – сообщила Линда, не отрываясь от ногтей.

– Откуда ты знаешь? – удивился Веня.

– В газете читала, – Линда убрала пилочку – Значит так, Веня, я веду, ты ассистируешь, понятно?

– Понятно, – хмыкнул Веня.

Жорик перестал играть и еще раз вздохнул:

– Они теперь меня даже и в консерваторию не возьмут, – совсем уж грустно заявил Жорик, потом неожиданно вскочил, – ну уж нет, возьмут, им папа денег заплатит и возьмут. Возьмут!! – Жорик ударил кулаком по клавиатуре концертного Стенвея и тот взвыл.

– Вперед! – приказала Линда и вылезла из-под рояля.

Жорик сидел, упершись лбом в клавиатуру и закрыв голову руками, видимо плакал.

Линда учтиво кашлянула в кулачок:

– Здравствуйте, Георгий!

Жорик, вскочив на ноги, молниеносно утер нос рукавом:

– А вы кто, новые фониаторы? Вас мой папа прислал?

Линда очаровательно улыбнулась и даже протянула руку для рукопожатия.

Жорику сразу понравилась симпатичная Линда, он с энтузиазмом потряс ее руку.

– Что-то в этом роде. Меня зовут Линда, а это Веня, мой ассистент, – Веня учтиво поклонился

– Жорик, в смысле Георгий, но лучше Жорик! – представился развеселившийся юноша.

– Жорик, а пошли на веранду! – предложила Линда

Все вмести они вышли на просторную веранду, украшенную грозными мраморными львами. Было светло и солнечно, по небу бежали веселые облака.

– А когда мы заниматься будем? – спросил Жорик

– А вот прямо сейчас и будем, – улыбнулась Линда и достала свои спички, чиркнула, и все вокруг заискрилось золотыми капельками, – Жорик, набери воздуха, но немного и заткни нос пальцами!

– А можно и мне? – спросил Веня.

– Можно! – разрешила Линда, – а теперь вместе скажем слово «бом-м-м», вы должны почувствовать колебания в области верхней губы и в крыльях носа

Жорик и Веня практически одновременно сказали «бом-м-м» и тут же взлетели. Золотые капельки вокруг них поредели, но не пропали. Лететь в золотистом дождичке было легко и приятно.

– А мы того, – спросил Жорик смущенно, – не нарушаем мировой гармонии?

Линда летела посередине и держала обоих за руку:

– Веня!

– Что? – отозвался Веня, гундося.

– Можешь отпустить свой нос и начинать ассистировать, нам задали вопрос!

– Ага, понял, – Веня отпустил свой нос и осмотрелся вокруг, – Жорик, мне кажется, мы ничего не нарушаем, все в порядке!

Почти сразу же они приземлились на макушке парашютной вышки, стоявшей посередине огромного парка развлечений. Золотистые капельки растаяли, над ними раскинулась ясная ночь, ярко сияли звезды, по небу гуляла круглая луна. Жорик посмотрел на своих спутников:

– А у вас ведь крылья есть, у тебя, Линда, золотые, а у Вени – синие. Вы точно не фониаторы! – в этот момент ни у Линды, не у Вени крыльев не было.

Жорик стал смотреть по сторонам. Хотя было уже темно, но само место почему-то казалось знакомым: карусели, трубы водного аттракциона и сама эта вышка – все это он когда-то видел.

– Мы не фониаторы, – призналась Линда, – но мы тебе поможем, правда, Вень?

Веня утвердительно кивнул.

– В смысле, как поможете? – засомневался Жорик, – я опять смогу петь?

– Ну, да, – уверила его Линда, – вот сейчас упражнение сделаем и будешь петь!

– А почему именно здесь нужно упражнение делать? – Жорик подозрительно огляделся.

– Жорик, ты вот лучше скажи, ты с парашютом прыгать любишь?

– Ну, да, люблю, – с парашютом Жорик не прыгал еще ни разу.

– Вот и хорошо! – Линда чиркнула спичкой и Жорик был уже прицеплен к парашюту и готов к прыжку, – сейчас ты полетишь, а пока летишь – делай упражнения: «ми-ма-мо», потом «ми-ми-ми», а потом «би-ба-бо». Запомнил?

Жорик утвердительно хмыкнул, ощупывая парашютные ремни.

– А если не запомнил, просто делай «ма-ма-ма», или просто аааааааааа! – добавил свой инструктаж Веня.

Не успел Жорик сказать «ага», как уже очутился в свободном полете, за ним полетело его громкое «аааааа».

Линда оперлась на перила вышки и закурила.

– А почему, собственно, мы с Жориком делаем упражнения для голоса? В этом деле достаточно профессионалов, при чем тут мы? – спросил Веня.

Линда перегнулась через перила вышки:

– Хей, Жорик, «ми-ма-мо», не забывай! – но снизу слышалось вполне отчетливо только «ааааааа», – Понимаешь Веня, Жорик наш, по идее, должен был генералом стать, или, по-крайней мере, полковником, в худшем варианте – майором, судьба у него такая, но лет семь назад кто-то из наших задел его крылом, случайно. Такое бывает. Редко, но бывает, вот он теперь и поет.

– Ну и что теперь делать? – недоумевал Веня

Линда опять перегнулась через перила:

– Что делать? – Линда посмотрела на часы, – давай, вот, сгоняй вниз за Жориком.

Веня отправился было к лестнице, но Линда остановила его:

– Ты сейчас мне ассистируешь, так что можешь и слетать вниз, а то у нас в мастерской скоро обеденный перерыв закончится.

Веня открыл свои голубоватые крылья и улетел за Жориком, через минуту оба стояли перед Линдой.

– Ну что, Жорик, давай до мажор гамму, – предложила Линда

Жорик дошел только до ноты «фа» и его голос сорвался, он кинул злобный взгляд в сторону Линды и сел прямо на железный пол. Линда наклонилась к нему и стала успокаивать:

– Жорик, давай еще раз, только нужно лететь и упражнение делать, лететь и делать, понял?

– Вам хорошо говорить, у вас крылья есть, вам все легко…

– Ну, не скажи, – стала спорить Линда, – крылья даются тому, кого тянет вниз его жизнь и дела. Нам нужно все время работать над собой, чтобы продолжать полет. Так что, давай, Жорик, лети!

– Не буду я с парашютом прыгать, глупо все это, – Жорик смотрел в пол, – если даже вы не можете мне помочь, мне уже никто не поможет. Теперь всю жизнь на меня будут показывать пальцем и говорить: когда он был восьмилетним мальчиком, он хорошо пееееел, – последнее слово Жорик перекорежил, – теперь на всю жизнь я останусь этим мальчиком, который хорошо пеееееллл, когда был мааалленьким!

– Нда, – вздохнула Линда, – неофрейдизм какой-то.

– А что такое неофрейдизм? – неожиданно спросил Жорик.

– Веня? – Линда вопросительно посмотрела на своего ассистента.

– Я тут, – Веня действительно отвлекся, рассматривая парк.

– Нам задали вопрос….

Веня принял серьезный вид:

– Понимаешь, Жорик, неофрейдизм-это тот же фрейдизм, только без Фрейда.

Жорик стал неопределенно вращать глазами:

– Круто…

– Но воще-то, Жорик, я с тобой согласен, – продолжил Веня, – с крыльями действительно легче!

Линда подозрительно посмотрела на Веню, неужели он сейчас опять что-то выкинет? Она не ошиблась.

– Жорик, а ну посмотри-ка сюда, – Веня указал на карусель прямо под ними.

– Детская карусель и что?

– А вот что, – Веня открыл крылья и от них отделилась мягкая голубая волна, она медленно приблизилась к карусели и окутала ее. Карусель дрогнула и стала вращаться все быстрее и быстрее – Давай, Жорик, выбирай коня, пока не поздно!

У Жорика загорелись глаза:

– Вот этот вот, белый, с золотой гривой!

– Отлично! – Веня улыбнулся, карусель бешено завращалась, сама превратившись в голубое облако, из которого вдруг выскользнул белоснежный крылатый конь с длинной золотой гривой. Вырвавшись на свободу, конь издал протяжный трубный возглас и устремился вверх.

Линда поняла, что протестовать уже поздно, ее глаза, как и глаза Жорика, загорелись восторгом и восхищением. Конь подлетел к платформе парашютной вышки и издал еще один трубный глас.

– Это Пегас? – спросил завороженный Жорик.

– Можно сказать и Пегас, – Веня протянул руку, и конь подлетел совсем близко к ним.

– А кого он зовет?

– Он тебя, зовет, Жорик, это твой конь и у него твой голос, давай, лети! – Веня подхватил Жорика и забросил его на спину Пегаса.

Жорик совершенно не испугался, обнял коня, прижался к нему, раздался еще один мощный возглас, и они улетели в сторону водных аттракционов.

– Упражнения не забудь, «ми-мо-ма»! – крикнула Линда им вдогонку – ну, Веня, ты даешь…

– А почему это, Линда, мы делаем эти упражнения здесь, а не на веранде, где дедушка? – задавая вопрос, Веня как-то хитро улыбнулся.

Линда несколько замялась:

– Почему, почему,.. я мест не выбираю, ты же знаешь.

– Линда, ты что-то недоговариваешь, поэтому с парашютным фониаторством и получился конфуз.

Линда отвернулась от него и замолчала

– А что это там? – Веня указал на небольшое кирпичное здание у ворот парка, где размещалась администрация и охрана.

– Где? – Линда даже и не посмотрела в нужную сторону.

– В кабинете главного, на его столе…. там было вырезано: Линда + Вадик, а потом это стерли, лет семь назад…

Дальше отпираться было невозможно, и Линда облегченно вздохнула:

– Вень, я не собиралась тебя обманывать, я просто… это мое, личное, тебя это не касается!

– Теперь касается. Я так понимаю, что пока у Жорика голос не появится, мы на этой вышке так и будем торчать, правильно я думаю?

Линда утвердительно кивнула и решилась «все рассказать»:

– Значит так, когда мы с Ланой в этот мир попали, она на третий день, представившись девушкой из Барнаула, выиграла чемпионат Москвы по плаванью, ее тут же везде взяли. Она сняла квартиру и зажила себе в свое удовольствие и до сих пор в ус не дует. А я ничего такого не умела, хотя у меня безукоризненный вкус, я могу шить одежду, рисовать, могу быть отличным стилистом. Но в этих профессиях наскоком ничего не добьешься, ну, в общем у меня, как и у тебя, ничего не получалось…

– Это у меня ничего не получается? – обиделся Веня

– Вень, не обижайся, это я к слову… Сначала меня взяли моделью в одно захудалое такое, плохенькое агентство, работы было мало, денег еще меньше. Вот тут и появился Вадик. Человек он состоятельный, куча связей…, в общем, он стал мне помогать.

– Так значит, это его парк?

– Ну типа того…

– Так значит, это он на столешнице нацарапал Линда + Вадик?

– Я думаю он, правда глупо?

– Сейчас разберемся, глупо это, или нет… Что-дальше-то было?

– Что дальше, что дальше… что дальше мужчины делают?

– Я не сторонник огульных обобщений, ты мне скажи, что он сделал.

– Что Вадик сделал? – Линда захлопала глазами

– Конечно, Вадик, не стол же!

Линда как-то странно развела руки:

– Вадик сделал мне предложение…

– Вадик сделал предложение, и…?

– И нацарапал «Линда + Вадик» на своем столе, но я об этом не знала, честное слово, не знала, вот только сейчас узнала от тебя. От тебя, Веня и узнала.

– Это все понятно, а с предложением-то что?

– С предложением? – Линда опять захлопала глазами.

– Да, с предложением, приняла ты его, Вадикино предложение или нет?

Линда опять стала разводить руками:

– Веня, я сначала много думала, ходила везде и думала…

– И каким, в итоге, был плод твоих раздумий, Линда?

– Плодом моих раздумий был… Я приняла Вадикино предложение.

– Что???? – Веня всплеснул руками, – ты приняла Вадикино предложение???

– Да, Веня, да! – Линда почему-то разозлилась, – я приняла Вадикино предложение и согласилась выйти за него замуж, после долгих раздумий и прогулок.

– Хорошо, дальше что было?

– А дальше, Веня, ты и сам видел, что было. Вадик стер «Линда + Вадик» со своего стола, вот что было!

– Так, так, тут, пожалуйста, поподробней!

– Что, поподробней? Ну, свадьба была, цветы… все такое… потом я его сюда привела…

– В смысле, на эту вышку?

– Ну да, на вышку, решила ему подарок сделать, свадебный…

– Так, так…

– Знаешь, Веня, он все время, пока ухаживал, называл меня «необыкновенной девушкой». Ты, говорит, такая необыкновенная девушка, такая необычная… И я решила, что раз необыкновенные девушки ему и нравятся то нужно… ну в общем я показала ему… крылья…

– Тут, на вышке?

– Именно тут, был вечер, никого нет, вот я и решила…

– А дальше?

– Он сначала обрадовался, а потом сказал, что ему срочно нужно идти…

– Дальше я знаю! – неожиданно заявил Веня.

– Ничего ты не знаешь, не знаешь! – Линда бросилась к перилам и зарыдала, – он сел в свою черную бэху и уехал, уееехал, и больше я его не видела! Ему не нравятся необыкновенные девушки, ему нужна была обыкновенная провинциальная моделька, молодая и глупаяааааа!!!!

– Нет, Линда, дальше было не так. Дальше был охранник Федодкин, которого подкупил хороший папа, чтобы его сыночек покатался на всех аттракционах, пока в парке никого нет. А ты полетела за черной бэхой и задела этого сыночка крылом.

– Так это я Жорика? – Линда перестала рыдать, – а где Жорик, Жорик где?

Жорика нигде не было.

– Где Жорик? – передразнил ее Веня, – Значит так, Линда, мы тут с тобой не случайно. Если ты хочешь, чтобы все это как-то закончилось, вести буду я, а ты ассистировать. Понятно?

– Понятно, – всхлипнула Линда, – но Жорика все равно нужно найти… Где он? Может мне за ним слетать?

Веня подошел к краю платформы и осмотрелся по сторонам:

– Жорика нам не догнать, но приманить его можно! – он осторожно погладил железную сетку перил, и она чуть слышно отозвалась вступлением к Эпиталаме из оперы Антона Рубенштейна «Нерон», именно этот кусочек играл Жорик в своей гостиной с фонтаном. Где-то вдали мелькнул белый всполох, и вот уже рядом с платформой резвился белоснежный Пегас. Жорик восседал на крылатом коне, разодетый в серебристую тунику с сенаторской пурпурной каймой, а его голову украшал лавровый венец.

– Жорик, Жорик, ты просто молодец и выглядишь улетно! – Линда захлопала в ладоши, – я так рада, что у тебя все получилось! Давай, слезай с коня, пора домой, к дедушке!

Жорик вызывающе и звонко захохотал в ответ:

– Теперь мой дом – это мой голос, ничего другого мне не надо, я остаюсь!

– Нет, Жорик, ты не остаешься, – вздохнула Линда, вынула свои спички, – слезай, говорю! Жорик слезать не собирался и смотрел на нее довольно злобно.

– Ах ты так? – Линда мастерски чиркнула спичкой, но она соскользнула и получилась осечка. Чиркнула еще раз – опять осечка. Она аж вытаращила глаза от удивления, такого с ней не разу не случалось.

Жорик возобновил свой громогласный, театральный хохот и направил коня прямо к платформе, Пегас ударил копытом о железо, выбив целый сноп белоснежных искр, Веня и Линда испуганно отскочили в сторону.

– Вы думаете, что можно вот так вот просто остановить артиста в поисках мировой гармонии? – Пегас еще раз окатил платформу великолепием искр, – Смешные вы, наивные, ვგრძნობ ბოდიში თქვენ (мне вас жаль)! – Жорик посмотрел на них с нескрываемым презрением и направил коня прочь.

– Жорик, Жорик, погоди, – взмолилась Линда, – может быть, ты все же будешь генералом, или диктатором… – Линда включила блондинку и захлопала глазами, – ты вполне диктатором можешь стать, ну, пожалустаааа!

– Генерал, диктатор? – Жорик был несколько удивлен, – Линда, да над ними все смеются, кому это теперь интересно? Прощайте!

– А если мы тебе предложим мировую гармонию, вот прямо здесь и сейчас? – неожиданно предложил Веня.

Жорик попридержал коня.

– На базе Эпиталамы из «Нерона».

– За коня? – поинтересовался Жорик

– За коня! – подтвердил Веня, хотя Линда дергала его за штанину.

Жорик спешился и вошел на платформу, блистая туникой:

– Но эта должна быть мировая гармония, по-моему, – Жорик жестко, по-мужски посмотрел Вене в глаза.

– Лады! – так же жестко ответил Веня. Линда за его спиной плавно сползала вниз, закрыв лицо руками.

Веня и Жорик ударили по рукам и отошли в сторону для совещания.

– Значит так, Веня, на вступлении луна наполовину закрыта облаком, потом лунная дорожка упирается в одинокую крылатую арфистку, парящую вон там, над тиром!

Веня вынул блокнот и записывал:

– Высоко парящая?

Жорик почесал подбородок:

– Я бы не сказал, что очень высоко, но довольно высоко…

Линда подошла к ним:

– А арфисткой я буду?

Жорик осмотрел Линду критически:

– Да, пожалуй, но только тебе надо образ поменять, а то ты выглядишь как отставная модель из Балашихи!

– Что??? – вспылила Линда, – да на мне чиносы от Abercrombie and Fitch, прямо из Америки! Да на мне…

– Послушай, Линда, – перебил ее Жорик, – я к тебе очень хорошо отношусь… Фониаторство там, прыжки с парашютом… все это очень мило, но не подходит нам по формату!

– А что подходит? – вставил Веня

Жорик задумался:

– А подходит свободная белая туника, золотой ободок, рыжеватые волосы ниже плеч, скромная небесная улыбка… Понимаешь, Веня, ее вид должен вызывать сочувствие.

– Тогда уж и диадема из белого золота! – Линда очень хотела быть «одинокой, парящей арфисткой».

– Пожалуй, – согласился Жорик, даже не взглянув на Линду, – хотя, с каких это пор диадемы из белого золота внушали сочувствие?.. Далее, оркестр, – продолжил Жорик, – тут должен быть большой симфонический оркестр, все с крыльями. Вылетают вооон оттуда, из-за американских горок. Только, пожалуйста, без лысых и бровастых виолончелистов. Все должны быть молодыми, красивыми, в белых, с золотом туниках, но без диадем, – Жорик строго посмотрел на Линду.

– Жорик, Рубинштейн написал оперу для ооооперного оркестра, потому что она была написана по заказу директора Парижской Оооооперы, Эмиля Перрина, а не для большого симфонического! – стала спорить все еще обиженная Линда.

Жорик на нее даже и не посмотрел:

– Значит так, Веня, записывай: два больших симфонических оркестра. Два! Один, с золотыми крыльями, вылетает из-за американских горок, другой, с голубыми крыльями и в серебристых туниках, вылетает со стороны водных аттракционов, иначе я забираю коня и ухожу из проекта!

– Два больших симфонических оркестра без лысых виолончелистов, я записал! – отрапортовал Веня, – может быть, фонтаны с подсветкой по краям?

– Веня, Веня, и ты туда же! – Жорик даже схватился за голову, – Причем тут фонтаны, почему я должен выслушивать от тебя эти банальности? Мы тут что, четырехзвездночный отель по турецкому образцу строим?

– Я просто хотел габариты обозначить, – стал оправдываться Веня.

– До этого я просто не дошел, Веня, ты бежишь впереди паровоза! – Жорику понравилась идея обозначить габариты, – по краям у нас будет дым, ну как бы это все происходит в кратере античного вулкана…

– Извержение в третьем куплете? – стал уточнять Веня.

– Начнется во-втором, со слов «прославлен Нерон».

– А как насчет дирижера? – Линда решила тоже участвовать в обсуждении, – можно самого маэстро Рубенштейна пригласить, у него такая интенсивная внешность!

Жорик опять схватился за голову и стал бегать по платформе:

– Какой Рубенштейн, зачем Рубенштейн, причем тут Рубенштейн? Просто все внимание на меня, вот и все. Это хоть понятно?

– Жорик, я Рубенштейна вычеркнул, ты не волнуйся, – попытался успокоить Жорика Веня, – ну что, резюмируем?

Все собрались вокруг Вениного блокнота:

– Значит так: одинокая арфистка в диадеме, парящая в лунном свете, два больших симфонических оркестра без дирижера, все происходит в кратере извергающегося вулкана. А посередине Жорик на белом коне – все внимание на него, – Веня захлопнул блокнот.

– Ну, как-то так, – успокоился Жорик, – вроде ничего лишнего. Там еще будут небольшие изменения по тексту: в оригинале – «Слава и Хвала Кризе и Нерону». Кто такая Криза не понятно, в хоровом варианте слышится «Слава и Хвала Crazy Нерону» – это не подходит.

– Может: «Слава и Хвала нашему Нерону?» – предложил Веня, мельком глянув на лавровый венок на Жориной голове.

– Пожалуй, – согласился Жорик, – для хорового варианта даже и хорошо.

– Тогда по коням? – предложил Веня.

– По коням! – Жорик ловко запрыгнул на Пегаса и взлетел, луна тут же закрылась облаком, пошел занавес.

Веня взмахнул крыльями, его фигура раздвоилась, и он полетел изображать два симфонические оркестра в кратере извергающегося вулкана. Линда, рыжеволосая и внушающая сочувствие, была уже на месте, она парила над тиром в белой тунике, обнимая гигантскую арфу из которой полилось плавное вступление.

Из темноты ночи появился всадник на крылатом коне, за которым медленно плыл рассвет. Он запел, и Голос его был прекрасен:

Пою тебе, бог Гименей,

Ты, кто соединяешь невесту с женихом,

Его Голос был столь силен, что заполнил собою все пространство. Свет усилился, и в воздушном амфитеатре появился целый сонм крылатых музыкантов, готовых поддержать Голос:

Ты любовь благословляешь,

Ты любовь благословляешь,

Оркестр вступил, зазвенел, контуры парка развлечений, оставшегося где-то внизу, стали как-то странно набухать и менять форму.

Пою тебе, бог новобрачных,

Бог Гименей, бог Гименей!

Парашютная вышка медленно накренилась и стала почти бесшумно разваливаться в воздухе на куски, из-под нее вырвался первый столб белого дыма. Голосу это не помешало, он все так же полностью покрывал собой все и вся:

Прославлен Нерон, невеста непорочна,

Как невинны очи и как светло чело!

Счастье, счастье, блаженство новобрачным!

Пою тебе, бог Гименей,

Бог Гименей, бог Гименей!

Оркестр неистовствовал, а где-то там, внизу, медленно, в тон музыки, продолжали лопаться крыши, падать здания и крошится трубы водных аттракционов. Вместо всего этого, по всему пространству парка вырывались белые стройные столбы дыма. Зрелище было бесшумным, но внушительным.

Когда вступил хор, всадник сорвался со своей высоты и помчался вдоль рядов музыкантов, из его высоко поднятой правой руки летели белоснежные искры:

Эрос, бог любви, пусть их освящает,

Венера предлагает чертоги свои

Слава и хвала нашему Нерону!

Слава и хвала нашему Нерону!

Всадник облетел весь оркестр и взмыл к центральной точке действа. Все замерло и опустело в ожидании финального акта, и вот он наступил. Конь взмахнул своими крылами, и Голос растворил все вокруг ослепительно белым светом:

Пою тебе и призываю,

Бог Гименей, бог Гименей!

Шквал аплодисментов застал Жорика в гостиной с фонтаном. Он сидел верхом на спинке белого дивана с золотыми ножками. Его руки были молитвенно подняты вверх, а глаза плотно зажмурены. Совершенство момента было абсолютным.

В соседней зале сидел дедушка Жорика и смотрел футбол по телевизору, шла пятнадцатая минута второго периода, что-то там случилось на поле, на которое высыпала куча народа, игроки окружили судью и махали руками. Кого-то бодро несли на носилках, трибуны гудели.

– Жорик, Жорик, – кричал дедушка, – я тебе третий раз говорю – выключи радио, Аршавину дали желтую карточку, его удаляют с поля! Они объясняют, а я не слышу, что они говорят! Ну выключи уже радио, я тебя умоляю и прошу.