Отмена 012, или Инструкция для Демиурга
- -
- 100%
- +
Сергей достал из двух биореакторов и станций SLIC и MoClo все нужные ему образцы и перенёс их к микроскопу, в лабораторный столик которого были встроены микроманипуляторы. При этом на паре подложек он вырастил из самосборных пептидных наноматериалов модульную платформу адресной прицельной доставки его «химер» внутрь организма. Фактически это были наносферы и нанокристаллы, которые обеспечивали доставку частей его «химер» внутрь клеток, их последующую самосборку и взаимодействие с соответствующими молекулами уже внутри клеток путем точной настройки аминокислот в определенной последовательности. Важным параметром созданного средства доставки было также то, что можно было регулировать не только эффективность проникновения в клетки, а и такие параметры, как биоразлагаемость и биосовместимость. Обеспечивая попадание «боеголовок» с частями «химер» в клетки только нужных органов. Сергей в качестве «мишеней-хранилищ» для своего детища выбрал легкие и печень. А средством введения созданных «контейнеров» с частями «химер» в свой организм Сергей взял кремниевые нанотрубки. И сейчас под микроскопом с помощью микроманипуляторов он наполнял эти «наношприцы». При этом для руководства данный этап его работы был аргументирован как «поиск средств ускоренной доставки модификатора в организм-репликант».
Наполнив три «шприца», Сергей аккуратно подвёл первый к перчатке. Эти действия увидеть в видеокамере было невозможно. А то, что он оперировал рукой в поле зрения микроскопа, было вполне обосновано работой с микроманипуляторами и юстировочными винтами предметного стелка самого микроскопа. И вот сейчас Сергей проколол «наноиглой» перчатку, плотно прижав к ней поверхность руки. Он ничего не почувствовал, т. к. прокол кожи трубкой такой толщины был неощутим. И оставалось только надеяться, что попавшие в кожу или в кровь «средства доставки» стали активно продвигаться в поисках тканей, заданных им в качестве «мишеней». Для гарантии Сергей проделал эту же процедуру ещё три раза, проколов перчатку в трёх разных местах. После чего уничтожил нанотрубки с частями «химер», сохранив лишь пептидные наносферы и нанокристаллы с образцами той биосистемы, которую он создавал в рамках своей части работ по проекту «Оборотень». Сняв их с предметного стола и поместив в микроконтейнеры, он встал и снова подошёл к боксу, в котором хранились образцы произведённых в лаборатории «изделий». На сей раз он дождался, когда из стенки бокса выдвинется пустой лоток, положил на него контейнеры и дождался сигнала о том, что контейнеры попали в приёмное устройство внутри бокса. После чего включил видеокамеру и с помощью манипуляторов положил контейнеры в тот раздел бокса, где хранились продукты его работы.
Завершив все свои труды, Сергей задал программы стерилизации и обнуления всех биореакторов и использованных им тест-систем. Пока программы работали, он сделал записи в компьютерную базу данных и в хранящийся в специальном стерилизуемом боксе лабораторном журнале (руководство БОССа обязывало дублировать основные результаты исследований на бумаге). Когда он завершал отчёт о сегодняшних работах, как раз один за другим прозвучали сигналы о том, что оборудование стерилизовано и пригодно для начала новых исследований. Убрав раскрытый на странице с последней записью журнал в бокс, в котором сразу после закрытия автоматически включились системы стерилизации, Сергей отключил оборудование и прошёл к выходу.
Спустя три с половиной часа он уже ехал домой. Завтра у него был выходной, а послезавтра он в составе делегации БОСС вылетал на одну из конференций по безопасности исследований в синтетической и молекулярной биологии, которая проводилась в Лос-Анджелесе. Если ему таки удалось буквально в себе вынести свою разработку и дальше всё пойдёт так, как он запланировал, то в США он рассчитывал суметь на некотоое время скрыться от наблюдения обязательно входящих в состав любой делегации СССР штатных и внештатных сексотов КГБ и купить в магазинах медтехники оборудование, которое позволит ему создать много активной культуры разработанного им «модификатора человечества». Которую и распылить в аэропортах Лос-Анджелеса, Франкфурта-на-Майне и Москвы. Благо созданная им биосистема могла передаваться как воздушно-капельным путём, так и через кровь, пищу, одежду, и при половом контакте.
Спустя три дня Сергей вышел из своего номера и через запасной выход покинул отель. Пройдя пару улиц, он на одной из станций аренды взял напрокат черно-зеленый велосипед и уже на нём доехал до первого магазина, в котором купил набор микропипеток и сделанный из веб-камеры USB-микроскоп с достаточно длинным фокусным расстоянием[58]. В другом магазине он купил термостат и «качалку». А в третьем набор для взятия бактериологических анализов т. н. «промывных вод» бронхов и крови.
Вернувшись в отель, он также через запасной выход вернулся в свой номер, где, используя местную анестезию, проделал весьма неприятную процедуру взятия «промывных вод», а также взял у себя кровь из вены. Сделав посев «промывных вод» на культуральную среду, Сергей поместил кювету с пробой в термостат, который поставил на «качалку». А из крови сделал несколько мазков на предметные стёкла, быстро собрал USB-микроскоп и стал искать следы своих «химер» в крови. Спустя два часа он выключил микроскоп, собрал все пробирки и реактивы и, убрав их в пакет для мусора, затолкал тот в рюкзак. После чего лёг спать.
Утром Сергей выключил «качалку», снял с неё термостат, достал из него микрокюветы с образцами и убрал их в стоящий в номере сейф. Туда же он убрал и разобранный USB-микроскоп. А «качалку» и термостат убрал в рюкзак, с которым спустился в холл и пошёл на завтрак.
После завтрака, пользуясь тем, что сегодня он должен был посетить только вторую пленарную сессию, Сергей вышел на улицу, взял такси и доехал до заранее выбранного молла[59]. В котором зашёл в несколько магазинов подарков, обуви и парфюмерии, купил несколько безделушек, три флакона с одеколоном и пару ботинок. Всё это он убирал в рюкзак. После чего, зайдя в туалет, Сергей избивился от «качалки» и термостата. Погуляв ещё некоторое время и перекусив в одной из закусочных, Сергей снова зашёл в уже другой туалет, где избавился от пакета с пробирками и реактивами. Выйдя из торгового центра, он поймал такси и поехал в Калифорнийский университет, в кампусе которого проходила конференция.
Вечером, вернувшись после конференции, культурной программы и ужина с коллегами, Сергей, войдя в свой номер, открыл сейф, достал и собрал USB-микроскоп и микрокюветы с образцами и приступил к анализам. И спустя полчаса он знал, что его задумка удалась – в пробах была активная культура его «химеры», при том, что во взятых им вчера у себя пробах крови никаких следов этих патогенов не было. А значит их обнаружение требовало специальных тестов, которые делают только в случае возникновения симптомов. Которых у заразившихся не будет в течение двух лет – именно таков был инкубационный период развития его «детища» в организме человека. И за это время он никак себя не проявлял, постепенно внедряясь в ткани всех жизненно важных органов, включая кожу, мозг, ликвор, сердце, лёгкие, печень, почки, железы внутренней секреции, лимфоузлы, синовиальную жидкость, матку у женщин и простату у мужчин и активно передаваясь через воздух, прикосновения, пищу и половым путём. Сразу после попадания в организм «химера» встраивала в геном любого заразившегося организма своего рода «статический анализатор кода», который при оплодотворении приостанавливал зачатие до момента, когда станет ясно, что в результате спаривания не возникнет комбинаций кодонов, присущих суперанималам или суггесторам. И если такие сочетания могли возникнуть, то зачатие прерывалось. А если «химера» обнаруживала в заразившемся организме признаки генома суперанималов или суггесторов, то встроенный в детище Сергея «модификатор» сразу изменял геном так, что заразившееся существо становилось бесплодным. Произведя эти изменения, «модификатор» исчезал из репродуктивной системы и желез внутренней секреции, «окукливался» в тканях других органов, так что обнаружить его можно было только путём массовой биопсии. Да и то если знать, что именно искать. А спустя два года после попадания в организм «модификатор» уже не просто определял, а считал в геноме заражённого организма пространственных количество конфигураций нуклеотидных последовательностей и изоморфов, присущих или суперанималам и суггесторам, или неоантропам – и в зависимости от этого включал или программу трансформации или тотального уничтожения для суперанималов и суггесторов, или максимального оздоровления и раскрытия возможностей организма для неоантропов. Программа трансформации срабатывала в случае, если в ДНК и РНК заразившегося организма содержало не более 25 % кодонов, присущих суперанималам и суггеторам – в этом случае была возможна перестройка их генома в геном неоантропов или хотя бы диффузников. Кстати, если трансформация завершалась успешно, то преобразившийся снова мог оставлять потомство. В случае же, если геном заразившегося содержал более 25 % признаков хищных ветвей человечества, включалась программа уничтожения. Она вызывала быстрое отключение всех систем иммунитета, обострение всех имеющихся в организме патологий и хронических болезней, отключала работу жизненно важных органов, вызывала отёк мозга и легких, некроз всех типов тканей и масштабную интоксикацию организма, а также начавшие активно размножаться компоненты «модификатора» вырабатывали огромное количество микробных токсинов и модифицировали клетки, делая их сродни раковым. В результате заражённый организм погибал буквально в течение трёх-четырёх суток. При этом поскольку Сергей был гуманистом, то первое, что делал его «модификатор» при включении программы уничтожения – это вызывал выплеск огромного числа эндогенных каннабиноидов и опиатов, а также отключал периферийные нервные окончания. Поэтому никаких болей умирающие не чувствовали и их последние часы проходили в состоянии эйфории.
Определив, что его разработка завершилась успехом, Сергей взял содержимое кювет и развёл его в двух заранее купленных двухлитровых бутылках питьевой воды. После чего разобрал купленные флаконы с одеколоном и тщательно их промыл с жидким мылом. Несколько раз прополоскав пузырьки, он аккуратно влил в них воду из одной из бутылок. После чего, снова накрутив пульверизаторы, обрызгал из них всё содержимое номера и свой чемодан. Сняв колпачки пульверизаторов, снова наполнил флаконы и, навернув пульверизаторы, обрызгал всю свою одежду, в которой собирался завтра идти на конференцию. Потом снова наполнил флаконы и убрал их в сумку. Разобрал USB-микроскоп и сложил все детали в пакет из-под мусора, отправив туда же микрокюветы. После чего пакет тоже положил в сумку. Поставил будильник, принял душ, почистил зубы и отправился спать.
Следующим утром Сергей в кампусе зашёл в кафе, в туалете которого выкинул пакет с деталями микроскопа и микрокюветами. После чего направился на конференцию. Перед которой всегда устраивалось что-то типа кофе-брейка. Там он незаметно распылил содержимое одного из своих флаконов. Второй он распылил, идя по залу от самого заднего входа к первым рядам, поскольку сегодня он был докладчиком. Последние капли он распылил на свою правую руку. И, подойдя к своему месту, пожал руки возглавлявших делегацию руководителей БОССа, а также руководителей управлений сразу трёх министерств и одному из зам. министров, который был главой делегации. Сев на место, доставая из сумки папку с докладом, он снова опрыскал себе руку из третьего пузырька. И спустя полтора часа уже на сцене перед докладом и после него пожал руки членам оргкомитета конференции, многие из которых занимали весьма высокие положения в своих странах. Теперь Сергей был уверен, что его «химера» спустя некоторое время обязательно дойдёт даже до лидеров этих стран, включая СССР, Всеамериканские Соединённые Штаты и Восточно-Азиатский Альянс. А во время обеда Сергей распылил содержимое третьего флакона, проходя мимо столов, с которых участники конференции забирали пищу.
Вернувшись в отель, Сергей снова заправил флаконы и опрыскал из них всю ту одежду, в которой собирался лететь. А также он набрал воду из большой бутылки в три маленьких бутылочки из-под виски и водки, которые он взял из мини-бара, безжалостно вылив их содержимое в унитаз. Три бутылочки отправились в рюкзак вместе с флаконами из-под одеколона. Туда же отправились и обе большие бутылки.
Следующим утром Сергей в туалете аэропорта, дождавшись, когда там не останется людей, разлил треть содержимого одной из больших бутылок на полу несколких кабинок и опрыскал из из флакона обе сушилки для рук. После чего снова наполнил флакон. Потом он производил распыления стоя в очереди на регистрацию и перед паспортным контролем, после чего в туалете снова заправил все флаконы и произвёл распыление в зоне досмотра. Там его заставили сдать большие бутылки с водой. Зато все маленькие бутылочки и флаконы ему оставили. Что позволило ему произвести распыление уже на борту самолёта после взлёта, когда он через весь салон шёл в туалет.
Похожие действия он повторил в аэропорту Франкфурта-на-Майне, на рейсе в Москву и после приземления в аэропорту Шереметьево. Теперь оставалось только ждать, когда его «химера» распространится по всем миру и заразит всё человечество. И именно для этого Сергей сделал таким длительным инкубационный период своего детища, а также столь тщательно защитил его от обнаружения и уничтожения – чтобы заразившийся человек, который будет лечиться от каких-то других болезней, случайно не «засветил» и его «химеру».
Спустя два с половиной года
Сергей сидел у телефизора и смотрел программу «Время», в которой диктор сообщал о том, что не смотря на все усилия органов здравоохранения развитых стран, так и не удалось остановить пандемию странной болезни, из-за которой умерли практически все ведущие политики, военные и бизнесмены, многие спортсмены, некоторые артисты и учёные, и которая буквально выкосила всех заключённых, а также их охранников и большинство сотрудников силовых служб во всех странах. И которая сильно проредила население целого ряда стран. Диктор подчеркнул, что смертность среди обычных людей в разных странах различалась весьма существенно, а вот процент умерших среди властьимущих, военных, сотрудников силовых структур и заключённых во всех странах мира была практичсеки везде одинаковой и близкой к 100 %. Такая странная избирательность болезни даже стала причиной того, что почти все конфессии всех мировых религий назвали её «бич Божий». Хотя, как отметил диктор, умерло достаточно много и иерархов самих церквей. И поэтому скорее уж, как полагали некоторые учёные, эта болезнь была чем-то сродни «иммунному ответу» планеты на действия человечества. И хотя удалось выделить её возбудителя, он оказался настолько изменчив и устойчив ко всем известным средствам лечения, что найти средства для борьбы с ним не удалось. К тому же пандемия явно пошла на спад, поскольку большая – и как полагали некоторые, лучшая – часть человечества оказалась устойчива к поразвишему человечеству заболеванию. И поскольку число смертей за последний месяц явно пошло на убыль, то активность и государственных, и частных лабораторий тоже снизилась. Тем более, что у занявших места умерших политиков «новой волны» хватало забот и помимо внезапно возникшей и так же внезапно прекращающейся пандемии. Ведь фактически речь шла о создании нового мира. Поскольку буквально все оставшиеся в живых ощущали, что они все более настроены на сотрудничество, чем те, кого выкосила болезнь. И что у них появился шанс построить новый, более благополучный и счастливый мир.
Слушая диктора, Сергей принял таблетку из числа тех, которые сам же и приготовил, чтобы снимать спонтанно возникающие приступы. Он был рад, что дожил до момента своего триумфа, и надеялся, что увидит и расцвет новой цивилизации. И боролся за это. Потому что когда он заражал сам себя, то знал, что в его собственном геноме число кодонов, присущих виду «суггестор», равно 25 % плюс-минус возможное отклонение в 0,5 %. И поэтому запуская своё детище в мир, он был готов к тому, что может оказаться одной из жертв своего же проекта. Поскольку он не знал, как поведёт себя его «химера» в случае, если в геноме заразившегося окажется ровно 25 % последовательностей и пространственных форм, присущих суггестору или суперанималу. Теперь он это знал – «химера» действовала наверняка, запустив в организме сразу обе программы – модификации и уничтожения. И теперь вопрос заключался лишь в том, что произойдёт быстрее – организм погибнет или программа модификации успеет преобразовать его геном до уровня, когда «химера» выключит процессы уничтожения, а часть «модификатора», направленная на развитие генома неоантропа, разбудит резервы самоисцеления. А пока Сергей лишь пичкал себя заранее приготовленным «коктейлем» из средств, усиливающих очищение межклеточного пространства, разлагающих токины, снимающих аллергические реакции и поддерживающими иммунитет за счёт введения в организм синтетических внешних иммунных тел. Самым забавным было то, что все эти средства он разработал совершенно легально, когда полгода назад руководство БОССа поручило всем сотрудникам бросить все остальные проекты и начать искать средство от болезни, поразившей большую часть топ-менеджеров и владельцев фирмы. Правда, найти лекарство не смогли и все заболевшие скоро умерли. Но спустя всего месяц БОСС вместе со всеми другими биотехнологическими лабораториями получил срочный секретный госзаказ на разработку средства лечения от странной болезни, начавшей поражать уже чиновников правительства, военных, спортсменов, артистов, некоторых учёных, а также вызвавшей повальный мор в зонах заключения как среди арестантов, так и среди персонала. При этом поскольку средства от самой болезни сразу разработать не удалось, то в надежде (впоследствии так и не оправдавшейся) на то, что его удастся создать позже, все лаборатории получили также заказ создавать средства, хотя бы тормозящие развитие заболевания. И здесь некоторые успехи были достигнуты и у некоторых высокопоставленных пациентов течение болезни удалось в той или иной степени замедлить. При этом Сергей, в отличие от коллег, точно знал, что это означало – у тех, развитие болезни которых удалось замедлить, в геноме пограничное, как и у него самого, количество генетических признаков суперанималов или суггесторов и значительная – более трети, доля генома неоантропов. Поэтому он искренне всеми силами разрабатывал комбинации препаратов и воздействий, способные дать шанс тем, кто имел шансы стать человеком новой формации.
«Подключение» сознания Дмитрия к сознанию Сергея прервалось ровно в тот момент, когда Сергей собирался идти на разработанный им самим аппарат комбинированной биорезонансной терапии, который, насколько успел Дмитрий «подсмотреть» в сознании Сергея, представлял из себя некую комбинацию известных Дмитрию систем БРТ, производимых центром ИМЕДИС, с широкополосными генераторами Ройяла Рэймонда Райфа и системами воздействий для создания т. н. «браслетов жизни»[60]. И когда Сергей, выключив телевизор, направился к установленному в другой комнате генератору, сознание Дмитрия покинуло его и снова оказалось в НИГДЕ И НИКОГДА рядом с тем, кого Дмитрий ОШУЩАЛ как БОГА или ТВОРЦА как минимум всей той Реальности, в которой возникла ПервоСущность Дмитрия.
– Интересно, что первой твоей мыслью при возвращении была «А я бы так смог?» – с некоторой иронией в «ментальном голосе» произнёс ОН. – Что, впечатлила самоотверженность человека в преданности его идее повышения общего блага?
– Да, – ответил Дмитрий. Он и вправду думал, а смог бы он сам поступить вот так же, как Сергей? Ведь тот знал, что может обречь себя на смерть и, поскольку будет самым первым заражённым, то высока вероятность, что он даже не успеет увидеть результатов своих действий. И тем не менее сделал это!
– Воистину, сила веры велика, – произнёс ОН. – Однако не только самоотверженность и самопожертвование могут быть платой за реализацию своих стремлений. Бывает и так, что нужно научиться жить с осознанием того, что ты совершил очень страшные вещи. И не сломаться в самом начале, а довести свои действия до логического конца. И это может оказаться пострашнее ощущения собственной смерти. Особенно в случае, если ты знаешь, что никто кроме тебя не сможет сделать того, что ты задумал. И никто не сможет завершить начатого тобой. Впрочем, смотри сам. И сознание Дмитрия снова «наложилось» на сознание жителя ещё одной «параллельной» Земли.
Александр. Реальность Земли-11 (бывшей 111, переместившейся по Иерархии Света после действий Александра). Обитель Истока
Александру уже вторую ночь подряд снился один и тот же сон, в котором его словно тщательно РАССМАТРИВАЛ некто ОГРОМНЫЙ И ВСЕСИЛЬНЫЙ. Или скорее даже не рассматривал, а изучал – всесторонне и тщательно. Самым удивительным было то, что это не было страшно и не вызывало никаких неприятных ощущений, словно ты микроб на предметном стекле микроскопа. Скорее ощущение было сродни тому, которое возникает, когда после долгой разлуки с мамой она расспрашивает тебя о твоём здоровье и о том, как твои дела. Только в этом странном сне не надо было ничего рассказывать – ИЗУЧАЮЩИЙ читал мысли и переживал чувства так, словно был тобою. Впрочем, сегодня сон немного отличался – неведомый НЕКТО не только изучал Александра, а словно ПОГЛОЩАЛ, ВТЯГИВАЛ ЕГО В СЕБЯ. И это тоже воспринималось не как нечто ужасное, а скорее как то, что тебя помещают в что-то типа домика хоббита – безопасного и уютного, и там заботливо сажают в кресло у камина, накрывают пледом и дают в руки чашку с глинтвейном.
Проснувшись, Александр не сразу встал, а некоторое время лежал, вспоминая странный сон. Но поскольку никаких мыслей о том, чтобы это могло значить, в голову не пришло, Саша таки со вздохом откинул простыню (летом одеяло было излишне) и встал. Жена была в отпуске с подругой в Испании, сын укатил с друзьями на неделю в Питер, а ему надо было идти на работу. Сделав три обязательных утренних упражнения, приняв душ и позавтракав овсянкой (которую он ел по утрам на протяжении уже многих лет), Саша взял с тумбочки папку с рабочими бумагами, поставил квартиру на сигнализацию, вышел, закрыл дверь на замок, повернулся, сделал шаг в сторону лифта – и оказался в кресле, стоящем на какой-то светло-голубой или светло-серебристой (цвет непрерывно менялся, плавно перетекая от оттенка к оттенку) поверхности. Оглянувшись вокруг, он увидел, что находится словно посреди бесконечной площади и до горизонта нет ничего кроме некоего серебристо-голубого света. При этом горизонта не было – потому что условное небо имело тот же самый цвет, что и поверхность, на которой стояло кресло с сидящим в нём Александром. Он ещё не успел испугаться, когда РАЗДАЛСЯ ГОЛОС. Он шёл отовсюду и ниоткуда и был не громким и в то же время внушительным, что ли.
– Приветствую тебя, Указающий и Формирующий!
Ещё не пришедший в себя от удивления Александр в ответ смог вымолвить лишь два, как ему показалось, важных вопроса:
– Кто ты? И где я?
– В твоём языке нет точных терминов, чтобы ответить на оба твои вопроса. Для начала успокою тебя, сказав, что ты сейчас находишься вне того, что на твоей планете обозначают термином «время». Поэтому не переживай – сколько бы мы не пообщались, ты вернёшься в тот же момент твоего движения, из которого ты попал сюда. А чтобы ответить на оба твои вопроса, мне придётся рассказать тебе некоторые вещи, связанные с рождением Вселенной.
Удивлённый Александр лишь молча кивнул, хотя уже и начал думать, что общающийся с ним Некто не нуждается в его словах и умеет читать его мысли.
– Слушай. Когда ПервоТворец создал эту Реальность, в которой мы сейчас находимся, то вместе с материей, энергией, полями и т. п. ОН создал ПервоСтруктуры, которые для простоты можно назвать Истоками. Это были осознающие себя Сущности, которые являлись одновременно и Зёрнами, и Садовниками. Они состояли из Структур ПервоИдей, Перво Смыслов.
– Чем они являлись – полевыми, энергетическими структурами? – поинтересовался Александр, который, будучи по первому образованию физиком, продолжал интересоваться открытиями в области естественных наук.
– Ваши науки ещё не создали терминов и разделов математики, которые позволяли бы дать точное описание того, что представляли собой Истоки. Наиболее близко будет назвать их Законами. Одушевлёнными и Осознающими Себя Законами.
– Мыслящие законы? А они могли изменять сами Себя или же их структуры были жёстко заданы Творцом? И что таки было физическими носителями их Сути, Души, Сознания?
– Отвечу сначала на последний вопрос – в качестве локальных носителей своих Сущностей Истоки могли использовать любые формы полей, материи и энергии, включая те, которые наука твоей планеты именует темными. При этом они могли существовать и в чисто внематериальной форме. Но тебе сейчас трудно это представить, поэтому просто поверь, что возможна и такая формы бытия Разума и Осознания – своего рода Пространство Чистых Смыслов, Протообразов Идей. И в этом смысле Истоки были частицами ПервоТворца. Представь себе такую аналогию – есть океан, по которому и в котором возникают и движутся волны, с поверхности которых срываются брызги. Истоки были волнами, их Зёрна были брызгами, а их Посевы снова были волнами. Т. е. Истоки как бы рождали своего рода «вторичные волны в океане» ПервоТворца. И эти вторичные волны уже содержали зародыши способных к самоосознаию разумов. Точнее описать тебе суть Истоков и то, как они развивались и развивали Реальность, я не смогу – среди доступных тебе сейчас понятий и способов описании Реальности просто нет нужных терминов и образов или формул.