Эксперимент. Книга 3. Эхо чужого разума

Взору присутствующих открылся вышитый золотой нитью терновник, обвивающий такой же вышитый крест, что сразу же дало исчерпывающую информацию о том, кто сейчас сидит во главе стола. И реакция не заставила себя ждать. Все четверо недоуменно переглянулись, глазами спрашивая друг друга: зачем сюда пожаловал целый глава ведомников? И, судя по еще более помрачневшим лицам, тучи над Оплотом сгустились еще чернее, чем им представлялось до этого.

Но вот лицо Илария являлось противоположностью мрачным лицам сидевших за столом. Оно просто лучилось безмятежностью и добротой и от этого пугало еще больше.

– Старград в осаде, – начал Иларий и, поочередно заглядывая каждому в глаза, продолжил: – Вои гибнут на стенах, а внутри умирают от голода и заразы. А у вас тут, как я успел убедиться, изобилие, спокойствие, слышен детский смех, и, не знал бы я, где нахожусь, подумал бы, что в раю.

– Нам это не с неба свалилось, – язвительно бросила Вараня.

Иларий коротко посмотрел на нее и сделал вид, что ничего не слышал.

– Когда Собор узнал, что за пределами Беловодья есть островок веры, то счел это проведением Господним и послал меня сюда, чтобы разобраться, почему христиане не помогают своим братьям по вере, посмотреть, не творится ли здесь чего богомерзкого, и понять, чем вы сможете искупить свои грехи. Но главное, конечно, – это вернуть заблудшие души в лоно Церкви, – он обвел взглядом присутствующих. – Надеюсь, ваша вера в Господа нашего и Церковь, – Иларий перекрестился и недоуменно уставился на свою руку, а потом, видимо, вспомнив, где находится, продолжил, – не позволит вам натворить глупостей.

Епископ поднялся и направился на выход, но вдруг обернулся.

– А да, чуть не забыл. Сегодня же вечером жду вас в храме на исповедь. Там и решим, какую епитимью заслужил каждый из вас.

– Даже я? – спросил Воледар и Иларий задержал на нем взгляд, будто решая говорить или нет, но затем кивнул.

– Да. За прошедший год погибло много христиан, – епископ вновь осенил себя крестом, приговаривая: – Спаси и сохрани, Господь, их души. – Иларий опустил руку и вцепился взглядом в Воледара. – Церковь не желает разбрасываться ни единой живой душой, даже таким отступником, как ты, святорок. Твой грех можно искупить, и цену мы определим вечером, после исповеди.

Иларий вновь попытался уйти, но в этот раз его окликнул Коготь:

– Где князь Воеводин?

Епископ изобразил на лице непонимание и в таком же тоне ответил:

– Насколько я знаю, сыновей у князя Воеводина не было. А самозванец, который решил опорочить его имя, сейчас находится в Старграде. Он пришел по собственной воле и сейчас денно и нощно отмаливает свои грехи. Вместе со своим духовником.

Когда Иларий потянул на себя дверь, Аньяра едва успела отпрянуть, а Никфор просто сделал шаг назад, отойдя в сторону. Епископ вышел в коридор и остановился, не ожидая увидеть тут еще кого-нибудь. Он с легким любопытством мазнул взглядом по девушке, которая стояла, опустив голову, а затем посмотрел на молодого воя, изображавшего статую, ничем не отличавшуюся от еще двоих, которые стояли здесь же. Ничего не сказав, Иларий двинулся дальше по коридору.

Аньяра медленно выпустила воздух через зубы, хваля себя за то, что не показала главе ведомников своего лица, потому что сейчас оно выражало чувство, далекое от смирения и покорности. Но больше всего она испугалась за Никфора. Тот тоже слышал разговор и сейчас едва сдерживался, скрежеща зубами.

Как только глава ведомников скрылся за поворотом, Аньяра с Никфором ворвались внутрь, не спросив разрешения. И первым на их появление отреагировал вскочивший Кирим.

– Дочка?! Что ты здесь делаешь?

На Аньяру было страшно смотреть: бледная кожа, впалые веки, вокруг которых появились темные пятна, и хорошо выделяющаяся избыточная худоба. А еще из покрасневших глаз по щекам стекали две влажные дорожки.

– Что вы собираетесь делать? – проигнорировав вопрос отца, спросила девушка.

Воледар со стыдом на лице отвел взгляд от Аньяры и уставился в стол.

– А что мы можем сделать? Пойти против Церкви? Даже если и решимся, то кто нас поддержит?

Аньяра перевела свой непонимающий взгляд на отца, и тот, так же опустив голову, сел обратно. То же самое повторилось с Вараней и Когтем. В этот момент Никфор шагнул вперед и хотел уже что-то сказать, но девушка выставила перед ним руку, и тот просто захлопнул уже открывшийся рот. Еще несколько секунд она рассматривала присутствующих, поражаясь их покорности, а затем тихо спросила:

– Вы кто такие?

Все четверо разом подняли на нее взгляд, а девушка переспросила, но уже громче:

– Вы кто такие?! Неужели Дамитар был прав, когда не хотел становиться князем? Только он думал, что сам недостоин, а оказывается, что это вы его недостойны. Дамитар давал клятву вам, взваливая на себя ответственность за жизни всех людей Оплота и, не жалея себя, подарил вам надежду. Кто-нибудь из вас смог бы сделать то же самое? – Аньяра запнулась на пару секунд, а затем наотмашь махнула рукой. – Оглянитесь, все это построил он! И где бы вы сейчас были, если бы не его воля?!

– Дочка, – с тревогой в голосе попытался вклиниться Кирим.

– Нет, батюшка, – отмахнулась Аньяра. – Я больше не буду сидеть и ждать. Наш князь сейчас нуждается в нас, как мы нуждались в нем. Он сейчас там, в Старграде! – она указала куда-то за спину. – А вы сидите здесь, поджав свои хвосты!

Неожиданно Воледар вскочил и уставился на девушку налившимися кровью глазами, на его скулах перекатывались желваки, а кулаки периодически сжимались. Но Аньяра выдержала его взгляд и, глядя Воледару прямо в глаза, спокойно продолжила:

– Так кто вы такие, княжьи люди или голь перекатная? Для того чтобы идти за князем, не нужно идти против Церкви. Поддержат ли вас люди? – Аньяра сделала паузу и срывающимся на плач голосом добавила: – А вы у них спросили? – После чего прикрыла ладонями лицо и в голос разрыдалась.

Кирим не выдержал и бросился к девушке, прижав ту к груди, а затем обернулся и окинул всех таким взглядом, которого у него никогда не было. И в нем отчетливо читалась мысль, что он готов сам бежать за князем с чародином на перевес, лишь бы унять слезы дочери.

Воледар, видя эту картину, мгновенно лишился воинственного настроя и снова присел, чтобы через секунду со всего маху грохнуть обеими руками по столу.

– Она права. Нужно идти в Старград, – решительно заявил он.

– Вчетвером? – Вараня с намеком глазами указала на Аньяру, проигнорировав еще одного участника разговора.

– Впятером, – шагнул вперед Никфор, гордо задрав подбородок.

– Кто бы сомневался, – проворчала Вараня.

До этого молчавший Коготь вдруг наклонился вперед и сказал:

– Я, конечно, не уверен, но думаю, что роту воев соберу, которые также возжелают освободить князя.

И, под тихое всхлипывание Аньяры, разговор как-то сам собой превратился в планирование похода.

– И как пойдем с таким количеством народу? Под землей? Может, лучше, – Вараня неодобрительно посмотрела на Никфора, – впятером?

Но у Воледара уже горели глаза от пришедшей ему идеи.

– Нет, впятером, как тати нечистые, мы не пойдем. Мы пойдем поверху, по прямой, в лоб пробивая себе путь. Брать Старград никто не собирается, а поэтому, – Воледар снова стукнул кулаком по столу, – только демонстрация силы может помочь князю. А ее он дал нам немало.

– Согласен, – кивнул Коготь. – Только если мы пойдем поверху, то что делать с воздушными машинами? Мы практически беззащитны против них.

– Ну, это как посмотреть, – вдруг подал голос Никфор, обращая на себя всеобщее внимание. – Я наблюдал, как Дамитар работал над оружием и защитой против летающих машин, – и немного притихшим и неуверенным голосом продолжил: – Только не закончил он. – Никфор замолчал, колеблясь, а затем дернул головой и решительно заявил: – Но я смогу. Там делов-то на день, ну и еще столько же, чтобы наделать нужное количество.

Коготь улыбнулся юному сержанту и кивнул, перевел взгляд на Воледара и тот тоже одобрил кивком головы.

– То, что все здесь готовы голову сложить за князя, – это похвально, – заявила Вараня с иронией. – Но давайте не будем так торопиться и поспрошаем людей. Глядишь, и не одна рота наберется.

Но специально спрашивать у жителей Оплота не пришлось. Никфор с Аньярой так торопились ворваться на совет, что не удосужились прикрыть плотно двери, и двое караульных, что стояли за ней, прекрасно слышали весь разговор. Они с трудом выстояли свою смену и, после того как их сменили, умчались прямиком в свои посады.

Содержание состоявшегося разговора разлетелось по всему Оплоту за считаные часы, и уже к утру весь город гудел, обсуждая подробности. Но, как обычно это бывает, пересказываемая из уст в уста беседа обрастала все новыми деталями, а какие-то и вовсе исчезали. Так что к концу следующего дня, пройдя народную фильтрацию, суть свелась к тому, что Церкви нужно доказательство благочестивости Князя.

И кто, как не его люди, могут это доказать? Поэтому нужно идти к Старграду, и чем больше отправится, тем лучше. А то, что придется пробиваться с боем через захваченные железодеями земли, никто особо не принял во внимание. Вон недавно наподдали этим дьявольским отродьям, устали на кучи стаскивать железки, и тут справятся.

Так что еще через день к Когтю и Воледару потянулись ходаки, от командиров подразделений до старших мастеров, озвучивая желание остальных: сидеть, сложа руки, они не собираются. И готовы отправиться хоть на край света, если это поможет вернуть князя. Но были и те, кто не разделял рвение большинства, поэтому о готовящемся походе епископ Иларий узнал чуть ли не один из первых.

Старград. В то же время.

– Ты говоришь, что на Землю пролился огонь с небес? – голос ведомника звучал спокойно, даже убаюкивающе. – Опиши, как это было?

Сколько меня здесь держат, я не понимал. Чувство времени давно улетучилось, как и ясность ума. Я пробирался через свои мысли и образы, как через туман, не понимая, куда иду.

– Они вышли на орбиту, я видел, не мог не видеть, – бубнил я хриплым голосом, еле шевеля пересохшими губами. – Тысячи огненных росчерков на небе. Ослепительные вспышки, от которых слепли люди. Ветер и огонь, повсюду ветер и огонь. А еще мертвецы, целые города мертвецов. Я видел, я там был.

То, что со мной творили, было пыткой, очень изощренной пыткой. Громкие песнопения сменялись абсолютной тишиной, когда слышен только стук собственного сердца. А яркий свет менялся на кромешную тьму, причем все это происходило в разной комбинации и с непредсказуемой длительностью. Постоянный голод, а когда все же доводилось есть, то наверняка вместе с не очень сытной пищей я проглатывал и что-нибудь психотропное. И еще эти разговоры, в которых я уже терял нить.

– Он творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю перед людьми! – ведомник поднял руку вверх, и теперь его голос звучал громогласно, будто он произносит речь. – Он обманывает всех, кто живет на земле, этими знамениями, которые ему дано было делать перед зверем! – священнослужитель замер, медленно опустил руку и утвердительно добавил: – Ты видел знамение пришествия Антихриста!

Может, я отключился или потерял чувство реальности, но ведомник вдруг исчез. Снова тишина и свет, очень яркий, до боли в глазах. Но это продлилось недолго, хотя я не знаю, сколько. Послышались шаги, а затем и звук открывающейся решетки.

Мне кажется, я не спал уже почти вечность, и от этого все плывет перед глазами. И я не в силах не то что разглядеть, кто пришел, но даже сфокусировать взгляд. Хотя запах еды однозначно говорил, что меня пришли кормить.

– Отвечай! – рявкнул ведомник.

– Нет, никакой это не Антихрист. Это всего лишь роботы, железодеи, пришедшие уничтожить Землю.

Снова тишина и свет или тьма. Не чувствую вкус пищи, будто жую пенопласт. Но странность не в этом, а в том, что меня уже кормили пять минут назад. Или нет?

– Ты говорил о внешней угрозе. Об иных. Опиши их, – спокойно сказал ведомник, и послышался скрип карандаша.

Песнопения резонируют с каждой клеткой организма. Это так громко, что хочется прикрыть уши руками, но они привязаны к стулу, а может, у меня их нет?

– Отвечай!

– Они… другие. Не люди. Их технологии… корабли… они создали железодеев. И здесь, обломок… это их корабль. ИскИн… он все еще активен… порождает новых…

Ведомник наклонился над книгой и стал записывать, проговаривая.

– …И узрел он во тьме народ падший, что отверг лик Божий и создал себе кумиров железных… И пала с неба звезда-гордыня их, и изрыгает она из чрева своего исчадий железных…

Остатками здравого смысла я понимал, что мне ломают психику, но сопротивляться этому не было сил.

– Нет… – замотал я головой. – Это не…

И снова громогласный крик ведомника эхом разнесся в моей тюрьме.

– А как еще описать твоих иных, как не падшими ангелами, что восстали на Бога?! А их творения – железодеи – разве не суть исчадия ада, бесы в металлических ризах?! Твое знание, Дамитар, не отменяет Истину! Оно лишь подтверждает Писание! Ты был там?! Ты видел битву?! Опиши ее!

– Вот ты где, а я думаю, куда ты запропастился, – сказал ухмыляющийся капитан Тейлор в выглаженной без единой складочки форме.

Он подошел ближе и мазнул указательным пальцем по моему плечу, затем поднес его к лицу и потер большим пальцем. Видимо, удовлетворившись увиденным, капитан похлопал ладонями, стряхивая несуществующую пыль, и посмотрел наверх, туда, откуда бил свет. После чего обошел меня сзади и, облокотившись на спинку стула, прильнув к моему уху, прошептал:

– А ты хорошо тут устроился. Но знаешь, я могу тебя отсюда вытащить. Ты только скажи, что согласен.

Я максимально набрал воздух в легкие и крикнул:

– Да пошел ты! – и уже более спокойно продолжил: – Никто меня не заставит, ни ты, ни они. Я лучше здесь сдохну.

– Ну-ну, – похлопал Тейлор меня по плечу. – Я подожду.

– Отвечай! – крикнул ведомник, от чего я дернулся.

– Да… мы… мы сражались, сражаемся. Не я, другие… Тысячи… тысячи жертвовали собой.

Мне кажется, я кричал, когда уже не было сил слушать песнопения. А в голове была одна мысль: когда это все прекратится?

– Значит, ты был воем в Великой Брани на Небесах! – распалялся ведомник. – Ты сражался с воинством Сатаны! – и уже спокойно продолжил: – Твое место здесь не случайно. Он привел тебя сюда, дабы ты завершил свою войну здесь.

– Нет… нет… крушение. Выжил… выжил только я.

В голове все мешалось в кучу: военные корабли превращались в огненные колесницы, а элемийские роботы – в демонов. Я поел, но в животе по-прежнему пусто, может, еда уже плод моего воображения.

– Ты уверен, что он был разрушен, твой корабль? – тихая речь ведомника вновь перешла на крик. – Может, он был низвергнут за твою гордыню?!

– Нет… нет, – мотал я головой. – Я больше так не могу.

– Не могу, это голос твоего тела, дай мне голос твоей души! Разве ты не понимаешь?! Разве ты не видишь замысел Его?!

И вдруг все как-то разом прекратилось. И, с трудом соображая, я уставился красными глазами на сидевшего за столом ведомника.

– Я больше не могу тебе помочь, Дамитар, – заявил он, даже скорчив участливую мину. – Твои грехи слишком тяжелы. Я пытался их отговорить, но люди просят твоей казни, и решение уже принято.

Ведомник перекрестился и, поднявшись, собрал свои вещи, после чего исчез в темном проеме коридора. А в следующее мгновение из темноты допросной появились две фигуры, которые споро отстегнули меня от стула и бросили на пол. После чего взяли меня за ноги и куда-то потащили.

Не чувствуя, как моя голова подергивается от каждого камешка или трещины в полу, я, глядя в едва различимый потолок, улыбался. Мне было все равно, что за люди меня приговорили и за что. Я радовался тому, что сейчас все эти мучения прекратятся, потому что терпеть уже не было сил. А еще потому, что меня так и не сломали.

Продолжая путешествовать по коридору с безвольно раскинутыми назад руками, я вдруг увидел ее. Аньяра шла рядом, протягивая ко мне руки и улыбаясь. Я хотел прикоснуться к ней, но руки совсем не слушались. А затем к ней присоединился Никфор, Воледар, да все провожали меня в последний путь, даже Васимир. И я прошептал лишь одними губами:

– Спасибо.

А в следующее мгновение меня вновь подхватили и куда-то зашвырнули, а позади послышался звук закрывающейся решетки. Шмякнувшись об пол, секунд десять так и лежал, пока вновь не послышалась возня и скрип ненавистной решетки.

Меня подхватили и тут же усадили на массивный деревянный стул, не забыв защелкнуть металлические браслеты на руках и ногах. А передо мной сидел, так же с зависшим над книгой карандашом, совсем другой ведомник.

– Как звать? Кто ты? И сколько лет отроду? – произнес он равнодушным голосом.