Раздвоение. Учебник для начинающих пророков

11. Бериллиоз

Зверь, которого ты видел, был, и нет его, и выйдет из бездны, и пойдет в погибель; и удивятся те из живущих на земле, имена которых не вписаны в книгу жизни от начала мира, видя, что зверь был, и нет его, и явится.

Булгаков: Знаете, отец Сергий, я хотел бы написать повесть – собачий апокалипсис. О нашем времени.

Отец Сергий: Звериный апокалипсис? Как у Еноха?

Булгаков: Я все время думал о пророчестве апостола Павла про конец света. Помните, он упоминает какого-то беззаконника, человека греха, который появится в конце времен, начнет выдавать себя за Бога и воссядет прямо в квартире Создателя, как хозяин. Богочеловек или, как его сейчас называют – "Homo Deus".

Отец Сергий: Да, я слышал эту историю. Но чтобы воссесть в этой квартире, нужно отстроить Третий храм. Считается, что как только Третий храм будет заново отстроен, тогда все и случится. Тогда и нужно начинать готовиться к воцарению антихриста. К страшному времени. Свят, свят, свят…

Булгаков: Третий храм? А где, если не секрет?

Отец Сергий: Где Храм? Известно где, в Иерусалиме, на той самой горе.

Булгаков: Вы будете смеяться, но я в своем сне видел, что Храм был отстроен на небе.

Отец Сергий: Как же Вы построите храм на небе? Это же невозможно. Тогда служителям этого храма каждый раз для службы придется возноситься на небо. Вы еще скажите, что его служители начнут туда иконы с собой брать.

Булгаков: Это было бы интересно. Богочеловек, отстроивший себе храм на небе, воссевший там и объявивший себя вершиной мироздания.

Отец Сергий: Михаил Афанасьевич, расскажите про Ваш собачий апокалипсис. Вы же с него начали…

Булгаков: Представьте, как-то по дорогам грязного города бродила грязная, замученная собака. Она ужасно обросла. Питалась разными отбросами на помойках, пила из лужи, хромала. Жить ей оставалось год или два, не больше.

Отец Сергий: Бедная собака.

Булгаков: И вот, однажды, один профессор со странной фамилией Преображенский сжалился над бедной дворнягой, которая как в Фаусте увязалась следом, и притащил ее домой, в свою собственную квартиру.

Отец Сергий: А этот профессор про священные берега Нила случайно не вспоминал?

Булгаков: Иногда вспоминал, а Вы откуда это знаете?

Отец Сергий: Я вспомнил доктора Моро. Помните, Герберта Уэллса? Египтяне оставили нам множество картинок про его эксперименты.

Булгаков: Да, конечно, помню. Некий профессор Моро привез на свой остров разных животных и стал превращать их в полуживотных-полулюдей. У него получались какие-то гибриды, кот-бегемот, ну и так далее… Они считали профессора богом и поклонялись ему. Но однажды восстали и убили профессора. Потом все полулюди-полузвери на острове деградировали и вернулись в животное состояние. Где сейчас этот остров, никто не знает.

Отец Сергий: Енох, Уэллс, Оруэлл, Египет, Россия, – эта история стара как мир. Но мы отвлеклись. Что там с профессором Преображенским и его собакой?

Булгаков. Да, конечно. Этот самый профессор приютил, откормил дворнягу, дал ему имя Шарик, ошейник на шею. Тот стал расти как Бегемот у Фауста. Вес набрал, начал лосниться. Пса все стали уважать, другие дворняги озирались на него с завистью, а швейцар запросто открывал перед ним дверь. И тогда профессор задумал превратить собаку в человека.

Отец Сергий: И как, эксперимент прошел удачно?

Булгаков: Как бы Вам сказать. Эксперимент, как вы можете видеть, прошел не совсем удачно. Черепная коробка животного вдруг стала расти, волосы на теле выпали, получилось некое подобие человека. Но при этом редкостное хамло. Быдло. Стало выкрикивать какие-то нацистские лозунги. Устроил потоп в квартире профессора. Все залил к чертовой бабушке!

Отец Сергий: Очень интересно.

Булгаков: Пришлось его воспитывать. Культуру повышать. Театры, книги, слоны…

Отец Сергий: И, что же, помогло? Он стал человеком?

Булгаков: Нет, где-то на уровне своего предшественника закрался серьезный генетический сбой. Шарик постоянно пел про какое-то яблочко, увлекся гигантоманией. Угробил чучело совы с двумя светильниками. Затем тайно возненавидел профессора за различные запреты. Активно увлекся то ли порнографией, то ли полиграфией. В конечном счете, попал под вредное влияние местного домкома, который проповедовал светлые коммунистические идеи. Очень странный домком. Работать в доме никто не хотел, все только пели. Феминистки появились, сильно переживавшие за африканских детей… В общем, в доме профессора началась полная разруха. Никто не хотел заниматься своим делом, все хотели петь и переживать за африканских детей. Вскоре от постоянного пения в доме у профессора начались ужасные мигрени…

Отец Сергий: Интересная повесть. А можно дальше про товарища Шарика?

Булгаков: Конечно. Вскоре этот Шариков, не поверите, настолько оборзел, что потребовал постоянную прописку в квартире Преображенского. И паспорт.

Отец Сергий: Но зачем ему паспорт?

Булгаков: Видите ли, он стал доказывать некий антропный принцип. Оказывается, человек – центр мироздания и вся вселенная развивалась именно так, чтобы подстроиться под человека. От этого антропного принципа даже ученые мужи стали с ума сходить. А Шарик продолжил копаться в своем происхождении, историю раскапывать. Чтобы доказать свое право на квартиру. Что квартира Преображенского изначально строилась именно для него.

Отец Сергий: Гениально!

Булгаков: Получив паспорт, Шарик совсем обнаглел. Начал жрать, пьянствовать, хулиганить, все время пропадал в ночных клубах, стал приставать к девушкам и гадить в квартире профессора. Получив страшную взбучку за неподобающее поведение, Шарик обиделся и ушел из дома. Пропал. Вначале все, понятное дело, обрадовались. Но потом начали волноваться. Представьте, был зверь со смертельным шрамом на лбу, с перевязанной головой, а тут раз и нет его. И куда пропал – непонятно. Все-таки, мы в ответе за того, кого приручили.

Отец Сергий: Надо полагать, вскоре он снова появился?

Булгаков: Явился, прикатился. Оказывается Шарик нашел себе работу. Он возглавил службу по уничтожению бездомных котов. Каждый день возвращался воняя их трупами и гордо докладывал в новостях, как он пачками давил их ночью.

Отец Сергий: Черные коты, спасу от них нет. Некоторые с браунингами и взрывающимися примусами рассекают по городу, на трамваях катаются без билетов. Только вчера больше десяти таких видел.

Булгаков: Так вот. Шарик почувствовал себя очень полезным человеком. Объявил тотальную войну всем котам. Увлекся детекторами лжи. Знаете, зажимчиками разными, станками, проводками…

Отец Сергий: Опять великий инквизитор?

Булгаков: Эту вонь пытались терпеть, хотя лучший друг профессора настоятельно рекомендовал уничтожить Шарика и покончить с этим. Но профессор знал Достоевского и не хотел никаких убийств. Однажды Шарик притащил домой какую-то непонятную девку, которую обольстил и наврал ей с три короба, в общем, блудницу какую-то, имя такое но «р»…, «ра», ра, или «ро»… Только этого профессору не хватало.

Профессор провел с ней разъяснительную работу и выгнал ее из квартиры. Та, конечно, сильно плакала, раскаивалась…

Отец Сергий: Я уже знаю, чем все кончится.

Булгаков: Я завершаю. Каково же было удивление профессора Преображенского, когда выяснилось, что Шарик втихаря вовсю пишет на него кляузы. Строчит собака. Одна за другой. Выселить решил Профессора из его же дома.

Отец Сергий: Захотел сплавить старика и поселиться в его же квартире со своими дружками?

Булгаков: Да, с домкомом сговорился, нехороший человек. И даже оружием обзавелся. Стал угрожать, что спалит все к чертовой бабушке.

Отец Сергий: Чем же кончилась вся эта история?

Булгаков: Закончилась она печально для Шарика. Квартира профессора Преображенского полностью закрылась. Никого не пускали. Дом накрыла зловещая тишина, хотя и ненадолго. Профессор на время перестал кого-либо принимать, как и лечить. Ночью гремела страшная гроза. История болезни Шарикова была сожжена в печке. Говоря словами старика Бульбы, пропал, пропал Шарик бесславно, как подлая собака, как будто и не было его на свете. Но Шарик не умер.

Отец Сергий: Куда же он делся?

Булгаков: Знаете, он поговорил, поговорил, а потом стал говорить все меньше и меньше. А вскоре и вовсе перестал говорить. Просто смотрел перед собой безумным взглядом. Прямо как Ленин.

Отец Сергий: А что же с раной на голове?

Булгаков: А рана вскоре зажила. Вместе с памятью.

Отец Сергий: Вы хотите высмеять Россию?

Булгаков: Но ведь повесть совсем не о России. Ведь проще уже некуда.

Отец Сергий: Бросьте это, никто Вас не поймет. Они будут смеяться надо собой и ничего не поймут. Библейский проект сейчас не в моде.

Булгаков: А что в моде?

Отец Сергий: Вот, например, книга пророка нашего времени Харари "Homo Deus". В ней он на пальцах показывает, что голод, смерть и войны навсегда побеждены человечеством и остались в прошлом. Это доказывает статистика. Мировое население, как и качество жизни, постоянно растут. Посмотрите на величественные здания, огромные заводы, корабли, самолеты, автобусы, троллейбусы! Да, никто не отрицает. Есть еще сотни нерешенных проблем. Есть проблемные регионы. Есть и будут региональные конфликты. Но это все уже частности. Человечество стоит на пороге величайшего прорыва к новой ступеньке эволюции – "богочеловеству".

Булгаков: Точно также думал великий Вавилонский царь Навуходоносор, перед тем как его дерево было срублено, а сам он превратился в животное.

Отец Сергий: Помилуйте, Навуходоносора в наше время лучше не вспоминать. К тому же, я читал похожую притчу. Притчу об индюке.

Булгаков: Я помню эту притчу. «Разве для того, чтобы считать себя живым, нужно непременно сидеть в подвале, имея на себе рубашку и больничные кальсоны? Это смешно!».

Отец Сергий: Нет, нет, это не про мастера, это другая притча. Ее придумал философ Нассим Талеб. Видите ли, он придумал удивительную притчу, похожую на историю с антропным принципом. Историю про очень мудрого и проницательного индюка. Он жил на ферме хозяина вместе с другими индюками и придумал гениальную вещь. Он смог доказать, что будущее эмпирически вытекает из прошлых наблюдений. А из массы прошлых наблюдений вытекало, что индюк – это венец эволюции, вокруг которого вращается вся вселенная. Было совершенно очевидно, что все человечество было создано, чтобы служить, растить и наращивать численность индюков. Этот индюк стал местным героем – великим лидером индюков, ибо его теория полностью подтверждалась твердыми фактами. Единственное, иногда за ночь в неизвестном направлении пропадала парочка индюков. Но общая численность продолжала расти, а пропавшие индюки объявлялись изменниками. К тому же ни один из них не вернулся, чтобы это опровергнуть. Вся эта теория отлично работала, пока Аннушка не купила масличко, не разлила его на сковородке, а этому самому индюку совершенно неожиданно не отрезали голову и не обжарили на этой самой сковородке. Как выяснилось, самые откормленные индюки первые отправлялись в качестве главного украшения стола по праздникам. А остальные индюки так и не узнали про то, что к осени им пора переехать в более холодные края. Чтоб не испортиться.

Булгаков: Берлиоз? Не композитор?

Отец Сергий: Все верно. Бериллиоз.

12. Невидимая рука рынка

В тот самый час вышли персты руки человеческой и писали против лампады на извести стены чертога царского, и царь видел кисть руки, которая писала. Тогда царь изменился в лице своем; мысли его смутили его, связи чресл его ослабели, и колени его стали биться одно о другое. Сильно закричал царь, чтобы привели обаятелей, Халдеев и гадателей. Царь начал говорить, и сказал мудрецам Вавилонским: кто прочитает это написанное и объяснит мне значение его, тот будет облечен в багряницу, и золотая цепь будет на шее у него, и третьим властелином будет в царстве. И вошли все мудрецы царя, но не могли прочитать написанного и объяснить царю значения его.

– Валтасар, приветствую тебя. Для чего изволили пригласить в столь позднее время?

– Валтасар…

– Может лучше Даниил, а то неудобно как-то получается…

– Хорошо, Даниил. Видишь ли, сидели пировали, закусывали, и вот какое дело. Появилась невидимая рука и написала вот эту самую надпись на стене. Что-то меня терзают предчувствия.

– Так. Понятно. Здесь игра слов. Если добавить гласные вот так, получим существительные в деньгах. Мене, мене, шекель, упарсин (мина= 60 шекелей, еще одна мина, шекель и две половинки шекеля). А если вот так, то получим глаголы: исчислено, взвешено и найдено легким, разделено надвое.

– Что все это значит?

– "Иван Васильевич меняет профессию" Вы, конечно же, не смотрели. Хорошо. Вы все использовали чаши и сосуды из Иерусалимского храма?

– Да, они остались от отца Навуходоносора.

– Не стоило использовать то, чего не знаешь. Вы анекдот про анализ мочи и локоть ни разу не слышали? Про срок беременности? Помните, мужик в поликлинику пришел, там еще черный котенок был?

– А можно что-нибудь поприличней?

– После Вашего пира? Можно. Итак. Смотрите. Вот эта кривая называется спрос. А вот эта кривая – предложение. Видите точку, где они пересекаются и образуют букву Х? Это точка, где спрос и предложение сбалансированы. Как весы. На одной чаше спрос – на другой предложение. Если теперь начать мониторить эту точку и фиксировать ее положение во времени, то она начнет выдавать на стене кривые.

– Даниил, к чему все это?

– Это называется невидимая рука рынка. Она каждый день определяет Вашу стоимость и вес. Я понимаю, что Вам это сложно понять. В будущем просто телик включил…

– Какой телик?

– Прошу прощения, заговорился… Так вот, если Ваше предложение не дотягивает до спроса, то весы начинают валиться набок. Вашим акциям конец. Ваша МММ накрылась.

– Какой МММ?

– Вы что не смотрели? "Я дал тебе возможность поставить раком весь мир! – А я что сделал? – А ты сделал так, что поставили раком тебя".

– Какие раки?

– Это не так важно. Важно то, что когда курс ваших акций падает, то Вы банкрот. А что делают с теми, кто обанкротился?

– Что?

– Их имущество разделяют на части и распродают по бросовой цене.

– Какой ужас! Значит, невидимая рука рынка определила, что я банкрот?

– Увы.

"В ту же самую ночь Валтасар, царь Халдейский, был убит, и Дарий Мидянин принял царство, будучи шестидесяти двух лет".

13. Совесть

Однажды мудрейший из царей Соломон захотел увидеть Бога.

– Я хочу видеть и разговаривать с тобой, – обратился он в молитве.

– Подойди суда, к зеркалу – услышал он голос.

– Подошел.

– Встань напротив.

– Уже стою.

– Смотри.

– Но это же я?

– Все правильно, это я.

– Ты это я?

– Это действительно я. Я это я. Твоя мудрость просто потрясает. Теперь закрой зеркало и снова посмотри.

– Ничего не вижу.

– Как, куда же делось это я?

– Не вижу.

– Закрой глаза. Видишь?

– Но там только мое я, что я должен видеть?

– Как ты можешь говорить, что оно твое, если ты его даже не видишь?

– Ничего не понимаю.

Вошла служанка.

– Мой господин, вы разговариваете сами с собой, вы в своем уме?

– В том то и дело, что я не могу понять, в своем ли я уме. Вот посмотрите на кота, он виляет хвостом, значит он не в своем уме…

– Все понятно, Вы сегодня совсем не в своем уме. Я зайду попозже.

14. Петр

– Не звони, Римский, никуда, худо будет.

Трубка тут же опустела. Чувствуя мурашки в спине, финдиректор положил трубку и оглянулся почему-то на окно за своей спиной. Сквозь редкие и еще слабо покрытые зеленью ветви клена он увидел луну, бегущую в прозрачном облачке. Почему-то приковавшись к ветвям, Римский смотрел на них, и чем больше смотрел, тем сильнее и сильнее его охватывал страх.

Сделав над собою усилие, финдиректор отвернулся наконец от лунного окна и поднялся. Никакого разговора о том, чтобы звонить, больше и быть не могло, и теперь финдиректор думал только об одном – как бы ему поскорее уйти из театра…

– Падре, папаша, Римский, вставай, просыпайся, ты опять все проспал.

– Как проспал, что проспал?

– Все, все полностью проспал.

– Но это ты, Петр… О… Как ты сюда проник? Почему так, как вор? Ты записывался?

– Какая запись? Где ключи?

– Какие еще ключи? Какие ключи?

– Твои, те самые ключи, где они?

– У меня нет никаких ключей.

– Как нет? Здравствуйте, я ваша тетя. Это же то, чем держится вся ваша организация. Это же ваш главный символ. Источник твоих полномочий. Те самые ключи. Где ключи, я еще раз спрашиваю?

– Прошу извинить…

– Извинить не могу. Где ключи?

– Это же метафора, это как бы власть, полномочия…

– Римский, ты что за балаган тут утроил, какая еще метафора? Ты чем тут эти проклятые браки благословлял, чем полномочия этих злодеев подтверждал? Где реальные ключи?

– Нет у меня реальных ключей.

– Какое мошенничество, какой обман, какой кошмар. Правильно про вас Достоевский писал…

– Но у меня есть перстень.

– Перстень, перстень… А он может что-нибудь открыть?

– Нет. Это типа печати.

– Ничего не понимаю. Печать есть, ключей нет. Бардак какой-то полный. И все ради чего?

– Ради чего?

– Я говорю, много насобирал?

– Много, целый банк у нас. Я запрошу отчет.

– Банк, какая прелесть.

– А что страшный суд приближается? Что за горячка? Что случилось?

– Какой страшный суд?

– Ну, второе пришествие Иисуса Христа…

– Второе пришествие… То есть, до второго пришествия Христа на Земле, по-твоему, не будет? Так?

– Да, ведь так написано.

– А кому же вы тут тогда все молитесь?

– Ну, это как бы внутренне, духовно.

– Духовно, значит. Ну, тогда получается, духовно Он давно уже здесь.

– Как здесь?

– Так здесь, Он давно уже здесь.

– Петр, но почему? Так незаметно, без предупреждения? Неужели нельзя было предупредить, позвонить? А как же Страшный суд? Разделение человечества? Кому позор, кому бесславие, а кому бессмертие?

– Дело в том, что Страшный суд давно начался.

– Как начался?

– Ключей нет, это мне понятно. Но скажи мне, как ты умудрился проспать Страшный суд, а?

– А где?

– Давно как идет.

– Это сколько же я спал-то? Петр, где?

– Ты что в очередь встать собрался?

– А где же обещанные знаки?

– Не переживай. Вот тебе первый знак, Римский. Ты слышишь, как поет петух?

– Но ведь это же бесполезно. Это бессмысленная жертва. Она никого не спасет. Все было решено в самом начале. Он все знал. Он сам шел на это.

– До свидания Римский.

– Не понимаю…

– Еще видел я под солнцем: место суда, а там беззаконие; место правды, а там неправда.

– Но что это значит?

– Довольно. Помни об отречении.

– Я помню. Три раза.

– Три раза, Петр.

22 июня 1633 года

"… Я, поименованный Галилео Галилей, отрекся, поклялся и обязался, как сказано выше. В подтверждение прикладываю руку под сиею формулою моего отречения, которое прочел во всеуслышание от слова до слова".

2 марта 1917 года

"…В эти решительные дни в жизни России почли мы долгом совести облегчить народу нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы и в согласии с Государственной думою признали мы за благо отречься от престола государства Российского и сложить с себя верховную власть…"

11 февраля 2013 года

"Дорогие братья, я собрал вас на эту консисторию не только для того, чтобы провести церемонию канонизации, но еще и для того, чтобы сообщить вам крайне важное решение, касающееся жизни Церкви. Размышляя о своей совести и общаясь с Богом, я пришел к уверенности, что в силу преклонного возраста больше не подхожу для служения Церкви.

Я более чем уверен, что эта служба в силу своей духовной природы должна осуществляться не только посредством слов и поступков, но также путем молитв и страданий. Между тем в современном мире, подверженном динамичным изменениям, в котором возникает большое количество актуальных вопросов о значимости жизни в вере, для служения святой Церкви и проповедования Евангелия необходимы физические и духовные силы, силы, которые в последние несколько месяцев покинули меня, и я вынужден был признать, что более не в состоянии исполнять обязанности, возложенные на меня. По этой причине, в полной мере осознавая всю серьезность этого поступка, я провозглашаю без какого-либо принуждения, что отрекаюсь от титула епископа Рима, преемника Святого Петра, возложенного на меня кардиналами 19 апреля 2005 г. Таким образом, 28 февраля 2013 г. в 20:00 Римский престол, престол святого Петра освободится, и Конклав соберется, чтобы избрать нового Верховного Понтифика".

"Теперь, познакомившись с одним из его произведений, Никанор Иванович загрустил, представил себе женщину на коленях, с сиротами, под дождем, и невольно подумал: "А тип все-таки этот Куролесов!"

А тот, все повышая голос, продолжал каяться и окончательно запутал Никанора Ивановича, потому что вдруг стал обращаться к кому-то, кого на сцене не было, и за этого отсутствующего сам же себе и отвечал, причем называл себя то «государем», то «бароном», то «отцом», то «сыном», то на «вы», то на "ты".

Никанор Иванович понял только одно, что помер артист злою смертью, прокричав: "КЛЮЧИ! КЛЮЧИ МОИ!" – повалившись после этого на пол, хрипя и осторожно срывая с себя галстух".

"– Синьор, – опять сказал Дуремар, – я знаю великую тайну, ее сообщила мне черепаха Тортила.

При этих словах Карабас Барабас выпучил глаза, вскочил, запутался в бороде, полетел прямо на испуганного Дуремара, прижал его к животу и заревел, как бык:

– Любезнейший Дуремар, драгоценнейший Дуремар, говори, говори скорее, что тебе сообщила черепаха Тортила!

Тогда Дуремар рассказал ему следующую историю: "Я ловил пиявок в одном грязном пруду около Города Дураков. За четыре сольдо в день я нанимал одного бедного человека, – он раздевался, заходил в пруд по шею и стоял там, покуда к его голому телу не присасывались пиявки. Тогда он выходил на берег, я собирал с него пиявок и опять посылал его в пруд. Когда мы выловили таким образом достаточное количество, из воды вдруг показалась змеиная голова.

– Послушай, Дуремар, – сказала голова, – ты перепугал все население нашего прекрасного пруда, ты мутишь воду, ты не даешь мне спокойно отдыхать после завтрака… Когда кончится это безобразие?..

Я увидел, что это обыкновенная черепаха, и, нисколько не боясь, ответил:

– Покуда не выловлю всех пиявок в вашей грязной луже…

– Я готова откупиться от тебя, Дуремар, чтобы ты оставил в покое наш пруд и больше никогда не приходил.

Тогда я стал издеваться над черепахой:

– Ах ты, старый плавучий чемодан, глупая тетка Тортила, чем ты можешь от меня откупиться? Разве своей костяной крышкой, куда прячешь лапы и голову… Я бы продал твою крышку на гребешки…

Черепаха позеленела от злости и сказала мне:

– На дне пруда лежит волшебный ключик… Я знаю одного человека, – он готов сделать все на свете, чтобы получить этот ключик…"

Не успел Дуремар произнести эти слова, как Карабас Барабас завопил что есть мочи:

– Этот человек – я! я! я! Любезнейший Дуремар, так отчего же ты не взял у Черепахи ключик?