Открытый Заговор

Мы только сейчас начинаем понимать природу этих изменений, находить для них слова и фразы, подбирать им определения. Сначала эти изменения шли незамеченными, и лишь затем мы их осознали. Теперь мы начинаем видеть, как эти изменения связаны друг с другом, и можем оценить масштаб их последствий. Мы уже настолько прояснили себе суть этих перемен, что скоро сможем продемонстрировать их и объяснить их детям в наших школах. Пока мы этого не делаем. Мы не даем нашим детям шанс осознать как открытие то, что они живут в мире всеобщих перемен.

Каковы же основные направления изменений условий жизни человечества?

Удобнее всего будет рассматривать эти изменения в том порядке, в котором мы стали их ясно видеть и осознавать, нежели в порядке их возникновения или в их логической последовательности. Все они являются более или менее взаимозависимыми; пересекаются и взаимодействуют друг с другом.

Только в начале ХХ века люди стали осознавать реальное значение того аспекта изменяющихся условий жизни, который был обозначен фразой «исчезновение расстояния». В течение всего предыдущего столетия происходило постоянное увеличение скорости и безопасности путешествий и перевозок, простоты и быстроты передачи сообщений, но, как представляется, это ускорение не было делом первостепенной важности. Начали проявляться различные последствия развития железных дорог, пароходного и телеграфного сообщения; города разрастались и сливались с окружающими их деревнями, прежде труднодоступные земли превратились в зоны быстрого заселения и культивации, индустриальные центры стали жить за счет импортируемого продовольствия, новости из дальних краев утратили временной лаг и стали приходить почти без задержки, но никто и не думал восхвалять эти вещи как что-то большее, чем просто «улучшение» существующих условий. Их не сочли за начало глубокой революции в жизни человечества. Они не привлекли к себе внимание молодых людей; не делалось никакой попытки адаптации социальных и политических институтов к этому ползучему увеличению масштабов.

Вплоть до самого конца XIX века не появилось осознания реального положения дел. Затем несколько наблюдательных людей начали довольно осторожно, в манере комментария, привлекать внимание к происходящему. Они, по-видимому, не преследовали идею того, что с этим нужно что-то делать; просто они ярко и умно комментировали происходившее вокруг. А затем пришли к пониманию того, что «исчезновение расстояния» было только одним из аспектов последствий, идущих гораздо дальше.

Люди быстрее стали передвигаться по миру, мгновенно обмениваться сообщениями, что было обусловлено прогрессирующим завоеванием сил природы и материи. Улучшение транспорта стало только одним из зловещих последствий этого завоевания; первым из наводящих на подозрения и заставляющих задуматься, но, возможно, не первым по важности. Их осенило, что за последние сто лет был достигнут выдающийся прогресс в получении и использовании механической энергии и повышении эффективности механизмов, повлекший за собой огромное расширение субстанций, доступных человеку для его нужд: от вулканической резины до современной стали, от нефти и маргарина до вольфрама и алюминия. Вначале умы человечества были склонны расценивать эти вещи как счастливые «находки», удачные случайные открытия. Не было осознания того, что этот поток открытий систематичен и непрерывен. Популярные авторы рассказывали об этих вещах, но говорили о них сначала как о «чудесах» – таких как египетские пирамиды, Колосс Родосский или Великая Китайская стена. Мало кто понимал, насколько эти вещи превосходили любые «чудеса». Семь чудес света не лишали людей свободы жить, трудиться, жениться и умирать так, как они привыкли с незапамятных времен. Если бы даже семь чудес света совсем исчезли или умножились трехкратно, это не изменило бы образа жизни сколь-нибудь значительного числа человеческих существ. Но эти новые силы и субстанции модифицировали и трансформировали – ненавязчиво, неуклонно и безжалостно – саму ткань повседневной жизни человечества.

Они увеличили объемы производства и улучшили его методы. Они вызвали к жизни большой бизнес, вытеснивший мелкого производителя и мелкого посредника с рынка. Они смели с лица земли старые фабрики и возвели новые. Они изменили облик полей. Они привнесли в обычную жизнь одно за другим, день за днем – электрический свет и отопление, яркое ночное освещение городов, улучшенную вентиляцию, новые виды одежды, чистоту и свежесть. Они превратили мир, в котором никогда не было достатка, в мир потенциального изобилия, в мир чрезмерного изобилия. После того как интеллектуалы осознали «исчезновение расстояния», до них дошло, что и нехватка поставщиков уже в прошлом, и утомительный труд уже не необходим для производства всего материального, что может потребоваться человеку. Но только в последние лет десять этот факт наконец проник в умы более или менее широкого круга людей. Большинству из них еще предстоит продвинуться на шаг вперед и увидеть, насколько полной и завершенной является революция в характере повседневной жизни, в которую встроены эти явления.

Но есть и другие перемены, помимо этого грандиозного ускорения темпа и усиления мощи материальной жизни. Биологические науки претерпели соответствующее преобразование. Медицинское искусство достигло нового уровня эффективности, так что во всех модернизирующихся мировых сообществах средняя продолжительность жизни увеличилась и, несмотря на значительное снижение рождаемости, стал наблюдаться устойчивый, тревожный прирост мирового населения. Доля взрослого населения сегодня выше, чем когда-либо прежде. Все меньше и меньше человеческих существ умирают в молодом возрасте. Это изменило социальную атмосферу в обществе. Трагедия жизней, оборванных в самом начале и закончившихся преждевременно, выходит за рамки повседневного опыта. Здоровье становится нормой жизни. Постоянные зубные боли, головные боли, ревматизм, невралгии, кашель, простуда, расстройства желудка, которые мучили наших дедушек и бабушек на протяжении большей части их и так короткой жизни, становятся делом прошлого. Все мы теперь можем жить, как обнаруживается, без какого-либо бремени страха, в здравии и изобилии до тех пор, пока в нас жива тяга к жизни.

Но мы этого не делаем. Вся эта ставшая доступной свобода передвижения, это могущество и изобилие остаются для большинства из нас не более чем возможностью. Существует ощущение глубокой нестабильности в отношении этих достижений нашей расы. Даже те, кто наслаждаются ими, наслаждаются, не чувствуя себя в безопасности, а для огромной части человечества нет ни легкости, ни изобилия, ни свободы. Тяжелый труд, отсутствие достатка и нескончаемые заботы о деньгах – все еще обычные спутники жизни. Над всем человечеством нависает угроза такой войны, которой человек никогда прежде не знал и которая будет снабжена и подкреплена всей мощью и открытиями современной науки.

Когда мы задаемся вопросом, почему овладение силами природы оборачивается бедствием и опасностью в наших руках, мы получаем совершенно неудовлетворительный ответ. Любимая банальность политика, ищущего себе оправдание за тщетность своих занятий, заключается в том, что «моральный прогресс не поспевает за материальным прогрессом». Кажется, такое объяснение полностью его удовлетворяет, но не может удовлетворить ни одного думающего человека. Он произносит слово «мораль». Он оставляет это слово без объяснения. По всей видимости, он хочет переложить ответственность на наших религиозных учителей. В лучшем случае он наводит туман, не зная, что ответить. И все же мы рассматриваем этот ответ милостиво и сочувственно: в нем, похоже, есть зародыш истины.

Что означает «мораль»? Mores означает «нравы и обычаи». Мораль – это то, как мы ведем себя в жизни. Это то, как мы проявляем себя в социальной жизни. Это то, как мы поступаем по отношению к своим собратьям. И сейчас, кажется, имеется гораздо большее противоречие, чем было, скажем, пару сотен лет назад, между превалирующими идеями о том, как подобает проводить жизнь, и возможностями и опасностями настоящего времени. Мы начинаем все более ясно видеть, что определенные сложившиеся традиции, которые веками составляли основу человеческих отношений, уже не просто не столь удобны, как раньше, но уже определенно вредны и опасны. И все же мы не знаем, как стряхнуть с себя эти традиции, эти привычки социального поведения, управляющие нами. Но также мы не способны продекларировать, а тем более ввести в обиход новые концепции социального поведения и социальных обязательств, которые должны их заменить.

Например, общее управление человеческими делами в мире до сих пор распределялось среди определенного числа суверенных государств – в настоящее время их около семидесяти – и до недавнего времени это была вполне сносная конструкция, в которую можно было вписать общий для всех образ жизни. По нашим нынешним стандартам уровень жизни, возможно, не был высоким, но социальная стабильность и уверенность в будущем были выше. Молодых учили быть лояльными, законопослушными, патриотичными, а сложившаяся система наказаний за преступления и правонарушения в виде репрессий и штрафов поддерживала целостность социального организма. Каждого учили истории, прославляющей его собственное государство, и патриотизм был главным среди добродетелей. Теперь же, когда стремительно произошло это «исчезновение расстояния», все мы стали соседями по улице. Государства, когда-то бывшие отдельными, социальные и экономические системы, прежде бывшие далекими друг от друга, теперь с раздражением толкают и теснят друг друга. Торговля в новых условиях постоянно нарушает национальные границы и совершает воинственные набеги на экономическую жизнь других стран. Это обостряет патриотизм, на котором все мы воспитаны и которым все мы, за редким исключением, пресыщены. Между тем война, которая когда-то была сравнительно вялой потасовкой на переднем фланге, превратилась в войну в трех измерениях; она затрагивает невоюющего почти так же, как воюющего, она приобрела вооружения колоссальной жестокости и разрушительности. В настоящее время не существует выхода из этой парадоксальной ситуации. Наше воспитание и наши традиции постоянно подталкивают нас к антагонизму и конфликтам, которые приведут к обнищанию, голоду и уничтожению как наших антагонистов, так и нас самих. Мы все научены не доверять иностранцам и ненавидеть их, салютовать своему флагу, послушно застывать, деревенея, при исполнении национального гимна и быть готовыми следовать за нашими маленькими собратьями в шпорах и перьях, изображающими из себя глав наших государств, в пекло самого ужасного тотального разрушения. Наши политические и экономические идеи устроения жизни устарели, и мы сталкиваемся с большими трудностями в их адаптации и реконструировании, с тем чтобы они начали соответствовать колоссальным требованиям нового времени. Вот что на самом деле имеют в виду наши граммофонные политики, выражающиеся в своем обычном туманном стиле, когда они вновь и вновь ставят эту заезженную пластинку о том, что «моральный прогресс не поспевает за научно-техническим прогрессом».

В социальном и политическом плане мы хотим пересмотра системы представлений о нормах поведения, обновленного взгляда на социальную и политическую жизнь. Мы попусту тратим нашу жизнь, мы дрейфуем, нас обманывают, надувают и вводят в заблуждение те, кто эксплуатирует старые традиции в своих корыстных целях. Нелепо то, что все продолжают навязывать нам войны, облагают нас новыми налогами для их финансирования, угрожают телесными увечьями и ограничением прав и свобод ради никому не нужного выживания старой модели разъединенного мира донаучной эры. И дело не только в том, что наш политический образ жизни сегодня ничем не лучше унаследованного образа жизни с его дефектами и пороками развития, но и в том, что наша повседневная жизнь, еда и питье, одежда и жилье, и все наши занятия также стеснены, расстроены и находятся в упадке из-за того, что мы не знаем, как стряхнуть с себя старый уклад жизни и приспособить нашу жизнь к новым возможностям. Напряжение принимает форму возрастающей безработицы и дисбаланса покупательной способности. Мы уже не знаем, тратить ли нам или экономить. Толпы людей оказываются необоснованно выброшенными с рынка труда. Несправедливо, иррационально. Колоссальные преобразования бизнеса осуществляются для увеличения производства и накопления прибыли, а между тем число потребителей с покупательной способностью все уменьшается и совсем исчезает. Машина экономики скрипит и подает все признаки остановки, и эта остановка будет означать всеобщую нужду и голод. Экономика не должна встать. Должно произойти преобразование, перенастройка. Но что за перенастройка?

Хотя никто из нас еще не знает, каким именно образом эта великая перенастройка должна будет осуществиться, во всем мире сейчас ощущается, что нам предстоит то ли перенастройка, то ли глобальная катастрофа. Все больше людей чувствуют, что этот переход от старого к новому не пройдет гладко и без потерь. В пределах жизни одного поколения человечество перешло от того состояния дел, которое нам сейчас кажется медленным, скучным, плохо обеспеченным и ограниченным, но, по крайней мере, колоритным и безмятежным, к новой фазе волнений, провокаций, угроз, безотлагательности, реальных или потенциальных бедствий. Наши жизни переплетены, мы являемся частями друг друга. Мы не можем уйти от этого. Мы – объекты в социальной массе. Что нам делать с нашей жизнью?