Гавани солнца

– Если бы мы не улетели вперед и не нашли тот мох на причале, он уже высох бы к тому времени, как сюда доберутся остальные. И некому было бы рассказать нам о втором корабле хианцев и обмене. – Утес прищурился и посмотрел вдаль. – Я не хочу рисковать и упустить что-то еще.

Лун вытащил бурдюки и начал наполнять их чистой водой из лужи.

– Нужно оставить остальным хианский мох. Можем положить его вместе со мхом, по которому они ищут нас, и спрятать в дыре, где мы спали. Должно получиться. – Он сел на корточки и огляделся. – Пометим верхушку статуи, чтобы помочь им нас найти. Чем-нибудь, что не привлечет внимания, если это увидит другая летающая лодка, а наши поймут, что метку оставили мы. Писать нельзя, иначе увидят скверны. И то, что может унести ветром, тоже не подойдет…

– Говоришь прямо как арбор, – буркнул Утес.

Лун понимал, что Утес затевает ссору, чтобы снять напряжение. Он тряхнул шипами, зная, что это вызовет больше раздражения, чем любые слова.

Арборы обожали болтать и разбираться в сути вещей, из-за чего зачастую их любимым времяпрепровождением становился анализ всех аспектов ситуации со всех точек зрения. И значит, они прекрасно умели находить решения проблем. Именно поэтому Ежевика и Толк с Делином, а под конец и Звон сумели найти способ войти в город строителей фундаментов.

– Нарисуй летающую лодку, – попросил Утес, столкнувшись с нежеланием Луна препираться.

Что ж… вполне сгодится. Лун закрыл последний бурдюк с водой и выудил из сумки чернила и бумагу. Он передал их Утесу, чтобы тот написал сообщение. После пары циклов редких занятий Лун неплохо читал на языке раксура, но писал просто отвратительно. Чтобы нацарапать рисунок на голове статуи, понадобится несколько камней. Лун пытался не думать, как отреагирует Нефрита, когда узнает, что они не только улетели вперед вместо того, чтобы ждать, но и что за ними следовал кетель из стаи королевы-полукровки.

Когда Лун вернулся с камнем, способным оставить достаточно темную царапину на статуе, Утес уже заполнил страницу изящными удлиненными буквами раксура. Он завернул письмо и мох в водонепроницаемую ткань, пропитанную соком дерева-горы, и спустился, чтобы спрятать сверток в пещере. Рисовать Лун умел ненамного лучше, чем писать, но все же приступил к делу.

– Думаешь, Ежевика и Толк… – сказал Лун, когда вернулся Утес, и умолк, не зная, как закончить фразу.

Хианцы взяли обоих в заложники, но Лун боялся, как бы те не решили избавиться от Ежевики, раз у них есть Толк. А еще он боялся, что Ежевика выйдет из себя, попробует убить хианцев и погибнет. Или нужно будет проверить, действительно ли то оружие убивает сквернов, и хианцы используют его против Ежевики или Толка, или обоих. Так много всего страшного может произойти, что Лун даже не мог выбрать что-то одно.

– Ежевика умна, – сказал Утес, подавая Луну новый камень. – Если ей никогда раньше не приходилось манипулировать хианцами, это еще не значит, что она не справится.

– Манипулировать, – задумчиво протянул Лун. Вендоин, предводительница хианцев, планировавшая все это с того дня, как покинула Хиа-Исеру и направилась к Кедмару, чтобы работать с Каллумкалом, была умелым манипулятором. Как сказал Калам, она знала их с отцом много циклов, с тех пор как Калам был еще ребенком. Но они жандеры, а Ежевика – раксура. И более того, она арбора.

– Вендоин никогда не считала нас умными, верно?

– Да. Она держит нас за разумных зверушек. – Утес встал, чтобы осмотреть произведение Луна. – Это что? – указал он на рисунок большим пальцем ноги.

«Это» было веерообразным парусом на центральной мачте ветряного корабля, но, к сожалению, изображение сильно отличалось от образа в голове Луна, и он понятия не имел, как улучшить рисунок.