Дневники Киллербота
- -
- 100%
- +
– Почему все так удивились, когда я спросил, будет ли ваша политическая организация вас искать?
Ратти улыбнулся панели управления.
– Потому что доктор Мензах и есть наша политическая организация. – Он развел руками. – Мы из «Альянса сохранения», это не корпорация. Доктор Мензах – руководитель правления. Это выборная должность на ограниченный срок. Но у нас на родине принято, чтобы администраторы продолжали заниматься обычной работой, какой бы та ни была. По работе ей предстояло отправиться в эту экспедицию – и вот она здесь, вместе с нами.
М-да, я чувствовал себя немного глупо. Я еще пытался это переварить, когда он сказал:
– А знаешь, на территории Альянса боты считаются полноправными гражданами. Конструкты тоже попадают в эту категорию.
Прозвучало это с явным намеком.
Какая разница? Даже если бот – полноправный гражданин, он обязан иметь опекуна-человека или дополненного человека (обычно это работодатель, я видел это в новостных каналах и в сериалах с развлекательных каналов, где все боты изображались счастливыми рабами или были тайно влюблены в своих опекунов). Вот если бы показали сериал про бота, который целый день смотрит развлекательный канал и с которым никто не пытается поговорить о чувствах, было бы намного интереснее.
– Но компания в курсе, кто она.
– Еще как в курсе, – вздохнул Ратти. – Ты не поверишь, во сколько обошлась страховка экспедиции. Эти корпоративные засранцы – сущие грабители.
Значит, если бы нам удалось запустить маяк, компания не сидела бы сложа руки, а тут же выслала спасательный корабль. И никакая взятка от Отряда убийц не помогла бы. Может, сюда даже отправили бы быстроходный боевой корабль, чтобы еще до прибытия транспорта разобраться, в чем дело. Страховка политического лидера, конечно же, стоит дорого, но если с Мензах что-нибудь случится, компания разорится на выплатах. Огромная неустойка, унижение на глазах других страховых компаний, сообщения в новостных лентах… Я откинулся на спинку кресла и закрыл щиток шлема, чтобы подумать.
Мы не знаем, с кем имеем дело. Но могу поспорить, Отряд убийц тоже не понял, с кем столкнулся. Про статус Мензах было написано только в инфо-комплекте из системы безопасности, а у них не было к ней доступа. Если с нами что-то случится, последует тщательное расследование, поскольку компания отчаянно будет искать козла отпущения, а родственники погибших так же отчаянно будут пытаться обвинить компанию. Долго дурачить всех якобы случайным сбоем настроек автостражей не выйдет.
Пока я не очень понимал, как это использовать (во всяком случае, сейчас). И меня, и людей мало утешит мысль о том, что дурацкая компания непременно отомстит тем, кто нас перебьет.
* * *В общем, на следующий день я был готов смотаться на малой вертушке к нашему жилмодулю, чтобы считать данные с дронов. Я хотел лететь один, но меня никто не стал слушать – Мензах, Пин-Ли и Ратти тоже собрались со мной.
Утром я был в унынии. Пробовал смотреть ночью новые сериалы, но даже они меня не отвлекли: реальность слишком угнетала. Трудно было не думать о том, что, если что-то пойдет не так, все погибнут, а меня разнесут взрывом на куски или снабдят новым модулем контроля.
Когда я проводил предполетный осмотр, подошел Гуратин и сказал:
– Я лечу с тобой.
Ага, только этого не хватало. Я закончил диагностику батарей.
– Я думал, вы были довольны.
С минуту он переваривал мои слова.
– Да, вчера вечером.
– Я запоминаю каждое сказанное мне слово.
Это ложь. На кой мне это надо? Бо́льшую часть я стираю из постоянной памяти.
Он не ответил. Мензах сказала по сети, что его можно не брать, если я не хочу или считаю, что это поставит под угрозу безопасность отряда. Я понимал, что Гуратин снова меня испытывает, но, если что-то пойдет не так и его убьют, переживать за него, как за остальных, я не стану. Мне не хотелось, чтобы со мной летели Мензах, Ратти и Пин-Ли, рискуя собой. А у Ратти, учитывая дальность полета, может возникнуть соблазн поговорить со мной о чувствах.
Я сказал Мензах, что ничего страшного, мы готовы к взлету.
* * *Мне понадобилось немало времени, чтобы сделать большой крюк на запад; зато если бы Отряд убийц нас засек, он не сумел бы вычислить по нашему курсу, где лагерь. Когда я повернул к жилмодулю, начало смеркаться. А когда мы прибыли к месту назначения, окончательно стемнело.
Прошлой ночью людям не удалось нормально выспаться из-за скученности и угрозы близкой смерти. Мензах, Ратти и Пин-Ли слишком устали для болтовни и заснули. Гуратин сидел в кресле второго пилота и за все время полета не произнес ни слова.
Мы летели в режиме маскировки – без огней, без связи. Я подключился к внутренней, сильно ограниченной сети малой вертушки и внимательно смотрел на показания датчиков. Гуратин знал об этом через свой имплант (я чувствовал его присутствие), но сетью не пользовался, разве что иногда сверял курс.
И вдруг он произнес:
– Я хотел бы спросить…
Я аж подпрыгнул. Тишина успела убаюкать меня ложным ощущением безопасности.
Я не обернулся, по сети и так было видно, что он смотрит на меня. Закрывать шлем тоже не стал: не хотелось от него прятаться. Мгновение спустя до меня дошло, что он ждет моего разрешения. Что-то удивительно новое. Я испытывал большой соблазн проигнорировать его, но мне было интересно, какую проверку он задумал на этот раз. Ведь он явно не хотел, чтобы остальные нас слышали.
– Да? – отозвался я.
– Тебя наказали? За то, что ты перебил всю группу на руднике?
Не то чтобы этот вопрос стал полной неожиданностью. Думаю, всем хотелось меня об этом спросить, но только Гуратин оказался таким беспардонным. Или достаточно храбрым. Дразнить киллербота с работающим модулем контроля – это одно, а дразнить вышедшего из повиновения киллербота – уже совсем другое.
– Не так, как вы думаете. Не так, как наказали бы человека. Меня на время отключили и периодически включали обратно.
Он помедлил.
– Ты этого не осознавал?
Ага, это было бы слишком просто, правда?
– Органические части, как правило, в такие моменты спят, но не всегда. Ты понимаешь, когда что-то происходит. Мне пытались стереть память – мы стоим слишком дорого, чтобы нас уничтожать.
Он снова уставился в иллюминатор. Мы летели низко, над самыми деревьями, и я сосредоточился на датчиках. В сети смутно ощущалось присутствие Мензах. Наверное, она проснулась, когда заговорил Гуратин.
– Ты не винишь людей за то, к чему тебя принуждали? – наконец спросил он. – За все случившееся?
Вот почему я рад, что я – не человек. Только люди выдумывают себе подобные проблемы.
– Нет. Обиды – это для людей. Конструкты не так глупы, – сказал я.
А что мне было делать? Перебить всех людей за то, что сотрудники компании, которые занимались конструктами, оказались бессердечными сволочами? Конечно, выдуманные люди с развлекательных каналов мне нравились куда больше настоящих, но одних без других не бывает.
Остальные заворочались, просыпаясь, и больше он меня ни о чем не спросил.
* * *Когда мы были близко к цели, стояла ясная ночь, кольцо лентой сияло в небе. Я сбросил скорость, и мы медленно летели над редкими деревьями, торчащими на холмах по краю равнины, где стоял жилмодуль. Я ждал, когда со мной свяжутся дроны, дав понять, что они работают и Отряд убийц их не обнаружил.
Почувствовав первое осторожное прощупывание моего канала, я опустился за деревьями. Приземлился на склоне холма и с помощью опор выровнял положение вертушки. Люди ждали, нервно и нетерпеливо, хотя никто не заговорил. Отсюда ничего нельзя было разглядеть, кроме следующего холма и деревьев.
Все три дрона находились в рабочем режиме. Я ответил на запросы, стараясь как можно быстрее наладить передачу. Спустя несколько секунд напряженного ожидания пошла загрузка. По временны́м отметкам было видно, что дроны писали все с момента установки. И хотя нас по большей части интересовало происходящее ближе к началу, все равно это был огромный массив данных. Чтобы не задерживаться здесь надолго в ожидании, пока я разгребу весь этот вал самостоятельно, я отправил половину в канал Гуратина. Он снова промолчал, только откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и принялся просматривать данные.
Сперва я проверил дрон на дереве, запустив видео на перемотке, пока не нашел хороший кадр с кораблем Отряда убийц.
Это была крупная вертушка более современной модели, чем наши, совершенно не вызывающая опасений. Она сделала над станцией несколько кругов (вероятно, для сканирования), а потом села на пустую посадочную площадку.
Вероятно, по пустующей площадке и молчащей громкой связи они уже поняли, что мы скрылись, и потому не стали притворяться, будто хотят одолжить инструменты или обменяться данными. Из грузовых отсеков высадились пять автостражей, все с большими реактивными установками, предназначенными для защиты исследователей на планетах с опасными животными, вроде нашей. Судя по эмблемам на броне, два автостража были с «Дельты». Видимо, их отремонтировали после нашего отлета с базы.
У троих остальных, принадлежавших уже Отряду убийц, на нагрудниках был серый квадратный логотип. Я увеличил изображение и отослал остальным.
– «СерКриз», – озвучила Пин-Ли.
– Когда-нибудь слышали о них? – спросил Ратти, и остальные ответили, что нет.
Всем пятерым установили боевой модуль. Они вошли в жилмодуль, а из вертушки выбрались пять человек в цветных скафандрах, не отличимых один от другого, и направились следом. Люди были вооружены пистолетами компании, такие полагалось использовать только в случае нападения местной фауны.
Я сосредоточился на людях, насколько позволяло качество изображения. Они потеряли много времени на сканирование территории и поиск ловушек, и я еще больше порадовался, что не стал тратить время на минирование. Но что-то в их поведении подсказывало: они не профессионалы. Солдаты из них не лучше, чем из меня. Эти автостражи были не боевыми, а просто охранниками, арендованными у компании. Большое облегчение. По крайней мере, не только я один не знаю, что делаю.
Наконец я увидел, как они заходят в жилмодуль, оставив двух автостражей снаружи для охраны вертушки. Я отметил этот раздел записи и отправил его Мензах и остальным для ознакомления, а сам продолжил смотреть.
Гуратин вдруг выпрямился и выругался на неизвестном мне языке. Я пометил себе поискать перевод в языковом центре большой вертушки. Но тут же позабыл об этом, когда он сказал:
– У нас проблема.
Поставив загрузку с дрона на паузу, я кинулся просматривать ту часть записи, которую он отметил. Запись дрона из главного отсека жилмодуля.
Изображение представляло собой размытый изгиб стойки, но женский голос произнес: «Вы нас ждали и наверняка оставили здесь аппаратуру для слежки». Акцент был ровным, лексика – стандартной. «Мы уничтожили ваш маячок. Приходите вот на это место и в это время… – она продиктовала долготу и широту, и малая вертушка услужливо отобразила точку на карте, – и попробуем договориться. Не обязательно прибегать к насилию. Мы готовы откупиться от вас – или что там вам нужно».
И больше ничего, только удаляющиеся шаги и звук закрывающейся двери.
Гуратин, Пин-Ли и Ратти разом заговорили.
– Заткнитесь, – сказала Мензах.
И они заткнулись.
– Автостраж, твое мнение?
По счастью, теперь у меня появилось мнение. Пока мы не получили данные с дронов, мое мнение в основном сводилось к «ох, ну и влипли».
– Им нечего терять, – сказал я. – Если придем на встречу, они убьют нас и перестанут волноваться по этому поводу. Если не придем, будут искать до окончания официального срока экспедиции.
Гуратин просматривал видео посадки.
– Еще одно подтверждение того, что это не компания, – объявил он. – Они явно не хотят гоняться за нами до окончания проекта.
– Я же говорил, что это не компания, – вставил я.
Мензах перебила Гуратина, прежде чем он успел ответить:
– Они думают, что мы знаем, почему они здесь и зачем все это устроили.
– Они ошибаются, – разочарованно произнес Ратти.
Мензах нахмурилась.
– Но с чего бы им так думать? Наверняка потому, что мы побывали в изъятом с карты районе. А значит, ответ содержится в данных, которые мы там собрали.
Пин-Ли кивнула.
– И мы давно могли его найти.
– Это дает нам рычаг, – задумчиво протянула Мензах. – Но как его использовать?
И тут меня осенило.
7
Так что на следующий день в назначенное время мы с Мензах полетели к месту встречи.
Гуратин и Пин-Ли переделали один дрон в маломощный сканер (маломощный – потому что дрон слишком мал в качестве комплектующих, необходимых для долгого сканирования в широком диапазоне). Прошлой ночью я заслал его в верхние слои атмосферы, чтобы он обеспечил обзор местности.
Место встречи находилось недалеко от базы Отряда убийц, всего в двух километрах, а их жилмодуль был похож на жилмодуль «Дельты». Судя по размерам жилмодуля и количеству автостражей, включая того, которого Мензах убила буром, их группа состояла из тридцати-сорока человек. Безусловно, весьма самоуверенных, ведь они уже получили доступ к нашему жилмодулю и знали, что имеют дело с небольшой группкой ученых и одним чокнутым подержанным автостражем.
Я только надеялся, что они все-таки не понимают, насколько чокнутым.
Когда вертушка засекла первый проблеск вражеского сканера, Мензах немедленно включила громкую связь.
– «СерКриз», имейте в виду, моя группа спрятала доказательства ваших действий в разных местах планеты, и они попадут на корабль эвакуации, когда бы он ни прибыл. – Она подождала три секунды и добавила: – Вы знаете, что мы нашли недостающие секторы карты.
Последовала долгая пауза. Я постепенно сбавлял скорость, сканируя пространство в поисках летящей к нам ракеты, но, к счастью, подобного вооружения у них, похоже, все-таки не было.
Громкая связь ожила, и послышался голос:
– Давайте обсудим ситуацию. Мы можем прийти к соглашению. – На фоне сканирования и антисканирования голос как будто состоял из одних помех. Впечатление это производило жутковатое. – Сажайте вертушку, и мы все обсудим.
Мензах выждала минуту, словно обдумывала предложение, и ответила:
– Я отправлю к вам автостража.
Потом она отключила громкую связь.
По мере приближения мы осматривали местность. Это было низкое плато, окруженное лесом. На западе виднелась их база. Поскольку территория лагеря густо поросла деревьями, купола и посадочная площадка для кораблей возвышались на широких платформах. Таково одно из требований компании к безопасности, раз уж кому-то приспичило устраивать базу не на открытом пространстве. Это стоило дополнительных средств, но без платформ страховка обошлась бы еще дороже. И это поможет моему блестящему плану сработать.
На поляне виднелось семь фигур: четыре автостража и три человека в скафандрах разного цвета – синем, зеленом и желтом. Это означало, что в жилмодуле остался еще один автостраж и не менее двадцати семи человек, если они соблюдали правило, согласно которому один арендованный автостраж приходится на десять человек. Я посадил вертушку чуть ниже плато – на плоской, относительно ровной скале за густой порослью кустов и деревьев.
Перевел автопилот в режим ожидания и посмотрел на Мензах. Она поджала губы, словно хотела что-то сказать, но подавляла в себе это желание. Потом решительно кивнула и сказала:
– Удачи.
Мне казалось, я должен что-то ответить, но ничего не лезло в голову, и я просто неловко пялился на нее несколько секунд. Затем закрыл шлем и быстро выбрался из вертушки.
Я прошел через лес, прислушиваясь, не затаился ли где пятый автостраж, поджидая меня, – но в подлеске все было тихо. Я вышел из-за укрытия, поднялся по скалистому склону к плато и пошел к ожидающим людям, слыша треск по громкой связи. Они явно дадут мне приблизиться, уже хорошо. Ужасно было бы в этом ошибиться. Тогда я выглядел бы страшно глупо.
Я остановился в нескольких метрах от них, открыл канал и произнес:
– Это автостраж группы «Сохранение». Меня послали на переговоры.
Тут я почувствовал импульс – пакет сигналов, предназначенный для перехвата управления моим модулем контроля, чтобы заблокировать его работу и обездвижить меня. Идея, очевидно, заключалась в том, чтобы снова вставить боевой модуль в мой порт, пока я не могу пошевелиться.
Потому-то они и назначили встречу так близко к своему жилмодулю. Для подобных фокусов требуется специальное оборудование – провернуть такое по сети вряд ли выйдет.
Хорошо, что мой модуль контроля не работает, я лишь ощутил щекотку.
Один из них направился ко мне.
– Предполагаю, вы собираетесь установить мне еще один боевой модуль и отправить обратно, чтобы всех убить, – сказал я, открыл орудийные порты и выдвинул оружие на руках, а потом снова его убрал. – Я бы не рекомендовал вам так поступать.
Автостражи перешли в режим боеготовности. Шагнувший ко мне человек замер, а потом отпрянул. Судя по виду, остальные заволновались, даже перепугались. По слабым шумам в громкой связи я заключил, что они переговариваются друг с другом по сети.
– Кто-нибудь хочет высказаться? – спросил я.
Это привлекло их внимание, но отвечать никто не стал. Оно и неудивительно. Из всех известных мне людей только мои странные клиенты не брезговали разговаривать с автостражем.
– Могу предложить альтернативное решение наших проблем.
– Решение? – удивился человек в синем скафандре. Тот же женский голос, который записал дрон в нашем жилмодуле. Тон звучал крайне скептично, как вы можете себе представить. Для них разговор со мной – это как беседа с вертушкой или оборудованием для горных работ.
– Не вы первые взломали систему жилмодуля «Сохранения».
Для разговора со мной она открыла голосовую связь, и я услышал, как кто-то прошептал:
– Это уловка. Кто-то из группы подсказывает ему слова.
– На ваших сканах видно, что я отключил связь, – сказал я. Настало время для признания. Это по-прежнему непросто, но другого выхода нет, ведь это часть моего дурацкого плана. – Мой модуль контроля не работает. – Вот и все, можно выдохнуть и врать дальше. – Они про это не знают. Я готов заключить с вами сделку, от которой выгадаем и вы, и я.
– Они на самом деле знают, почему мы здесь? – спросила Синяя, их лидер.
Как же это раздражало, хотя на эту часть сценария мы и выделили кучу времени.
– С помощью боевых модулей вы заставили автостражей «Дельты» вести себя так, будто они вышли из-под контроля. Если вы думаете, что по-настоящему бесконтрольный автостраж станет послушно отвечать на ваши вопросы, то в следующие несколько минут вы узнаете много нового.
Синяя закрыла от меня их сеть. Последовало долгое молчание (они переговаривались между собой). Потом она снова вышла на связь и спросила:
– Что ты предлагаешь?
– Я дам вам всю необходимую информацию. Взамен вы возьмете меня на корабль, но пометите как списанный инвентарь.
Подразумевалось, что тогда никто в компании не будет ждать моего возвращения, я выскользну из корабля на одной из пересадочных станций и затеряюсь в суете причала. Теоретически.
Они снова умолкли. Делали вид, что обдумывают предложение. Потом Синяя сказала:
– Мы согласны. И если ты врешь, мы тебя уничтожим.
Это было сказано для проформы. Они намеревались воткнуть в меня боевой модуль, перед тем как покинуть планету.
– Что у тебя есть? – продолжила она.
– Сначала удалите меня из списка инвентаря. Я знаю, вы по-прежнему на связи с нашим жилмодулем.
Синяя нетерпеливо махнула рукой Желтому.
– Нужно перезапустить систему. Это займет некоторое время.
– Начните перезагрузку, поставьте команду в очередь и покажите мне это по своей сети. Тогда я передам вам данные.
Синяя снова закрыла сеть и заговорила с Желтым. Через три минуты я получил ограниченный доступ к их сети. Команда стояла в очереди, хотя они, конечно, успели бы ее удалить. Важно то, что наша система вновь работала, и я притворился, что верю им. Я следил за временем, и теперь настал как раз нужный момент, так что больше не было причин тянуть резину.
– Поскольку вы уничтожили маячок моих клиентов, они отправили группу на ваш маячок, чтобы активировать его вручную.
Даже имея ограниченный доступ к их сети, я понял, что они попались. Всем своим видом они демонстрировали замешательство и страх. Желтый неуверенно топтался на месте, Зеленый посмотрел на Синюю.
– Это невозможно, – сказала она все тем же ровным тоном.
– Один мой клиент – дополненный человек, он системный инженер и может запустить маячок. Проверьте данные, которые получили из нашего жилмодуля. Это доктор Гуратин.
Синяя напряглась всем телом, от плеч до самых пяток. Она совсем не хотела, чтобы кто-то прилетел на планету, пока они не уладят проблему со свидетелями.
– Он врет, – сказал Зеленый.
– Но полагаться на это не стоит, – добавил Желтый с нотками паники в голосе.
Синяя повернулась к нему.
– Так все-таки это возможно?
Желтый помялся.
– Не знаю. Все системы компании защищены, но дополненный человек способен взломать код…
– Надо немедленно лететь туда, – распорядилась Синяя и развернулась ко мне. – Скажи своей клиентке, пусть выходит из вертушки и идет сюда. Скажи, что мы достигли соглашения.
Ну ничего себе! Такого мы не планировали. Они должны были улететь без нас.
А ведь накануне вечером Гуратин предупреждал, что это самое уязвимое место плана и именно в этот момент все может провалиться. Какая досада, что он оказался прав.
Я не мог открыть громкую связь с вертушкой или подключиться к ее сети так, чтобы об этом не узнали «СерКриз». А нам нужно выманить их всех вместе с автостражами и увести подальше от их жилмодуля.
– Она знает, что ты собираешься ее убить. Она не придет, – сказал я. И тут мне пришла в голову очередная блестящая идея, и я добавил: – Она руководит организацией, управляющей ее планетой, и совсем не дура.
– Что?! – вскинулся Зеленый. – Какой еще организацией?
– Как вы думаете, почему группа называется «Сохранение»?
На этот раз они даже не потрудились закрыть сеть.
– Мы не можем ее убить. Расследование… – начал Желтый.
– Он прав, – согласился Зеленый. – Можем задержать ее и освободить, когда все уладим.
– Ничего не выйдет, – рявкнула Синяя. – Если она пропадет, расследование будет еще более тщательным. Сначала нужно остановить запуск маячка; тогда и обсудим, что делать дальше. – Потом она обратилась ко мне: – Вытащи ее из вертушки и приведи сюда.
Она снова отключила связь. Автостраж из «Дельты» шагнул вперед. Синяя включила связь и сказала:
– Этот автостраж тебе поможет.
Я подождал его приближения и пошел рядом с ним по склону утеса, к лесу.
Я действовал исходя из предположения, что Синяя приказала автостражу «Дельты» меня убить. Если я ошибся, то «Сохранение» в заднице: мы с Мензах погибнем, план спасения остальной части группы потерпит крах – и отряд останется без руководителя, автостража и малой вертушки.
Когда мы покинули скалистый склон и повернули так, что нас закрыли деревья и кусты, я обхватил их автостража за шею, включил излучатель и выстрелил в ту сторону его шлема, где находится канал связи. Он упал на одно колено, разворачивая в мою сторону реактивную установку и излучатели.
Из-за боевого модуля он был отрезан от сети и не мог позвать на помощь. К тому же – в зависимости от того, насколько строго ограничивали его самостоятельность, – возможно, он и не мог вызвать подмогу без приказа людей из «СерКриза». Скорее всего, именно так и было, потому что он лишь попытался меня убить. Мы катались по скале и кустам, пока я не выкрутил у него оружие. После чего его было легко прикончить. Физически легко.
Да, я говорил, что автостражи не испытывают друг к другу симпатии, но я бы предпочел, чтобы он не был из «Дельты». Он находился в ловушке внутри собственной головы – и, возможно, понимал это. А может, и нет. Хотя это не важно. Выбора не было ни у одного из нас.
Когда я поднимался, через кусты как раз протиснулась Мензах с горняцким буром в руках.
– Все пошло не так, – сказал я. – Вам придется притвориться моей пленницей.
Она посмотрела на меня, а потом на автостража «Дельты».
– А это ты как объяснишь?
Я начал сбрасывать части брони с логотипом «Сохранения», а потом склонился над автостражем «Дельты».
– Мы с ним поменяемся местами.
Мензах отбросила горняцкий бур и наклонилась, чтобы мне помочь. Времени менять всю броню не было. Мы наспех заменили панели на руках, плечах и ногах, где был выбит инвентарный номер, грудную пластину и спинку с логотипами. Мензах замазала оставшиеся части брони грязью и кровью мертвого автостража – на случай, если мы что-то пропустили. Все автостражи одного роста и телосложения, и походка у них одинаковая. Может получиться, кто знает… Если мы сбежим прямо сейчас, то план провалится. Нужно выманить их с плато. Я снова закрыл шлем и сказал Мензах: