Не родись красивой...

Глава 1

– Где мой папочка?

«Очень уместный вопрос», – подумала Сара Андерсон, поправляя на носу очки в черепаховой оправе, и в который раз бросила взгляд на большие настенные часы. Занятия в частной подготовительной школе «Счастливая пора» закончились больше часа назад.

– Я уверена, что он скоро появится, Никки. Хочешь пока чего-нибудь вкусненького?

Маленькая девочка замотала головой, и ее тонкие светлые волосы разлетелись, как пух одуванчика. Нижняя губка у нее задрожала.

– Я хочу к папочке…

Сара присела на корточки и обняла одной рукой малышку за плечи. Девочка сегодня пришла в школу впервые, и Сара знала, что день тянулся для нее нескончаемо долго. Она попыталась придумать, чем ей занять ребенка, хотя бы на какое-то время.

– Твой папа уже спешит сюда, детка, можешь не сомневаться. А почему бы нам не приготовить ему сюрприз!

– Какой сюрприз?

– Коллаж.

– А что это такое?

– Картина, составленная из других картинок. Мы найдем фотографии того, чем ты сегодня занималась, вырежем их и наклеим на картон. И папа твой увидит, что ты делала в школе.

Никки глядела на нее, явно раздумывая, согласиться ей или заплакать.

Наконец она кивнула. Со вздохом облегчения Сара принесла все необходимое и усадила девочку за стол. Только она вставила в магнитофон кассету с веселой музыкой и удостоверилась, что Никки сумеет управиться с ножницами с закругленными концами, не причинив при этом себе вреда, как над входной дверью звякнул колокольчик.

Сара подняла глаза, ожидая увидеть рослого, мускулистого фермера, который сегодня утром записывал девочку в школу, но обнаружила невысокую, плотную фигуру Деборы Клостер, своей единственной подруги и делового партнера.

Сара прошла вслед за подругой в кухню, чтобы малышка не слышала их беседы.

– У тебя же выходной. Что ты здесь делаешь?

– А ты? – Дебора выразительно взглянула на часы. – Я увидела перед входом твою машину и решила узнать, почему ты не пошла на собрание общества экологов. – Дебора неодобрительно покачала седеющей головой. – Как же ты найдешь себе пару, если будешь все свое время просиживать здесь, Сара?

Сара тяжело вздохнула. Деб без конца донимала ее разговорами о поисках подходящего мужчины, и тема успела ей надоесть. Конечно, Деб просто беспокоится о ней, напомнила себе Сара, убирая с лица прядь волос и поправляя одну из заколок. Сама Деб вот уже двадцать пять лет как замужем, очень счастлива в семейной жизни и искренне хочет, чтобы и Сара испытала подобное счастье.

Вот только Сара не разделяла оптимизма старшей подруги. Прекрасно сознавая, что именно ищет в женщине большинство мужчин, она убедилась, что как раз этого лишена. Давным-давно Сара была вынуждена взглянуть правде в глаза: она некрасива. Непривлекательна, как гренок без масла. Кроме того, пытаясь в очередной раз произвести выгодное впечатление, Сара немела и заливалась краской, что мало помогало делу. Кокетничать ей было столь же трудно, как летать. К тому же Дубовая Роща – городок в штате Техас с населением менее шести тысяч человек – вовсе не изобиловала мужчинами, годившимися в мужья. Это, в частности, касалось одиноких мужчин ее возраста – тридцатилетних.

Несмотря на это, Сара все же решила последовать Дебориному совету и сходить на собрание местного общества добровольной помощи экологам. Не очень надеясь встретить там своего суженого, она рассчитывала найти занятие, которым можно будет заполнить свободные вечера и выходные дни. Счастливее всего Сара чувствовала себя, делая что-то полезное, а небольшие услуги, которые она оказывала друзьям и соседям, отнимали слишком мало времени. С тех пор как год назад умерла Сарина бабушка, почти все свое свободное время она проводила в одиночестве, что не слишком весело.

Но в данный момент Сару занимало вовсе не это. Она кивнула головой в сторону соседней комнаты, где за столом сидела девочка:

– Там наша новая ученица. Отец должен был забрать ее в пять, но до сих пор не появился. Я уже начинаю волноваться.

Дебора наморщила лоб.

– А он не оставил телефон или адрес кого-нибудь, к кому можно обратиться при необходимости?

Сара отыскала карточку, которую утром заполнял отец Никки, и взглянула через дверную арку на девочку. Из магнитофона вовсю лилась песенка о жевательной резинке, но Сара на всякий случай понизила голос.

– Нет! Он сказал, что поселился здесь недавно и никого пока не знает.

Отец-одиночка. Он купил ферму старого Мэрфи.

– Ты не пробовала набрать его домашний телефон?

– Набирала уже раз десять и все время оставляла сообщение на автоответчике.

– Как его зовут?

– Джейк Мастерс.

– Позвони в больницу, а потом в полицию, – решительно заявила Деб.

– Только не в полицию! Они заберут девочку в участок, потом передадут на попечение какой-нибудь детской организации, где она напугается до смерти.

– Уже почти семь тридцать. Хочешь не хочешь, а меры принимать надо.

Сара еще раз посмотрела на Никки, которая сосредоточенно вырезала картинку из журнала. Она не могла заставить себя передать девочку властям.

Бедняжку до половины ночи станут расспрашивать, оформлять, таскать туда-сюда. Сара тревожно наморщила лоб.

– Может быть, ее отец заболел? Или попал в аварию?

– А возможно, не слишком печется о своем ребенке. Или даже решил от него избавиться.

– О нет! Я уверена, что это не так.

Деб покачала головой.

– Ты не любишь думать о людях плохо, Сара, но поверь, такие вещи случаются. Другое дело, что в нашем городке мы с этим редко сталкиваемся.

– И слава Богу, – пробормотала Сара. Дебора одно время работала в Далласе в школе для детей неимущих родителей, и ей приходилось быть свидетелем разных драм. Сама Сара с трудом могла представить что-либо подобное, а когда ей об этом рассказывали – на ее глаза наворачивались слезы.

– Нам ничего не известно об этом человеке, – продолжала Деб. – Мы не знаем, правда ли, что он поселился здесь. И даже не можем с уверенностью сказать, его ли это ребенок.

– Это его дочка, – твердо произнесла Сара. – У них совершенно одинаковые глаза. И я убеждена, что по автоответчику звучал его голос.

Голос был запоминающийся – низкий, глубокий, мужественный, слегка протяжный. Так говорят на западе Техаса.

– Как этот субъект хотя бы выглядит?

«Восхитительно», – едва не ляпнула Сара. Сейчас не время рассказывать подруге, как поразил ее этот человек. От взгляда его карих глаз колени у нее размякли, как мороженое на солнцепеке, а уходя, он поцеловал Никки в щечку с такой нежностью, что у Сары выступили слезы на глазах. Но если она сошлется на эти впечатления, ее подруга тут же измыслит матримониальный проект. Кроме того, этот фермер не был мужчиной ее типа. «То есть у меня нет какого-то своего типа, – мысленно поправилась Сара. – Но если бы он существовал, то был бы другим».

Прежде всего он слишком красив, а у красивых мужчин, как правило, не лучший характер. Возможно, не их вина, что они склонны быть мелочными, тщеславными и поверхностными, и, наверное, для них всего лишь естественно ценить то, что ценят люди в них самих.

Но даже если красавец и обладает мало-мальскими достоинствами, мужчины с приятной наружностью привлекают многих женщин, а Сара не считала себя конкурентоспособной. Еще подростком она обнаружила, что красота имеет товарную стоимость, как деньги, и мир делится на тех, кто имеет, и тех, кто не имеет. Сара заплатила дорогую цену за то, чтобы раз и навсегда уяснить свое место. Как не могла она себе позволить иметь шикарный особняк и модный автомобиль, так же не имело смысла нацеливаться на мужчину, который создан не для нее.

К тому же Джейк Мастерс этим утром настолько был поглощен своей дочкой, что, кажется, вовсе не заметил Сару, а она руководствовалась железным правилом, которое поклялась не нарушать никогда: ни при каких обстоятельствах не позволять себе обнаружить хотя бы малейший интерес к мужчине, если тот первым не проявит явного интереса к ней. Никогда, проживи она хоть тысячу лет, Сара не позволит себе потерять голову из-за мужчины.

Никогда и ни за что!

– Что он собой представляет? – настойчиво повторила Дебора.

Сара неопределенно пожала плечами.

– Высокий. Загорелый. Волосы темные. Глаза карие. – Она еще раз заглянула в арку, проверить, все ли в порядке у девочки. – Мне показалось, что он любит дочку, Деб. А Никки его просто обожает.

– Это как водится, солнышко. Детишки обожают даже самых ужасных родителей. Сама знаешь.

Сара признала, что Деб права. Уж ей-то лучше других известно, какой обманчивой бывает видимость. Но был ли Джейк Мастерс идеальным отцом или, напротив, безответственным забулдыгой, это дела не меняло. Сара всегда питала слабость к детям, а Никки сразу заняла в ее сердце самую серединку.

Девочка была задумчивой, серьезной и ласковой, и эти свойства характера делали ее необычайно трогательной. Надо испробовать все средства, прежде чем причинять девочке ненужные страдания.

– Давай трактовать сомнения в пользу отца, – примирительно сказала Сара, – позвоним в больницу. Если его там нет, может быть, ты пока посидишь с ребенком, а я съезжу на эту ферму.

Деб неодобрительно хмыкнула.

– Не следует ехать туда одной, это небезопасно… Что, если он пьян, или сумасшедший, или занимается какой-нибудь уголовщиной. – Она покачала головой. – За своим стремлением помочь ты иногда забываешь о здравом смысле.

Дебора по возрасту годилась Саре в матери и, к Сариной досаде, частенько вела себя, словно так оно и было. А уж материнской заботы Саре хватило бы на две жизни.

– Все будет в порядке. Ты посидишь с девочкой или мне лучше вызвать Морин? – спросила она, имея в виду одну из помощниц.

Деб вздохнула.

– Останусь. Но мне все равно не по душе твоя идея отправиться туда в одиночку. Я послала бы с тобой Гарри, но он уехал до завтра в Даллас. – Она сделала паузу и с надеждой взглянула на Сару. – Может, попросишь Вилли сопровождать тебя?

Сара поморщилась. Ничего не скажешь, Вилли О'Ши – славная компания, особенно для тех, кто любит мужчин, молчаливых как столб, надоедливых, как мошкара, и у которых изо рта пахнет рыбой. Он докучал Саре приглашениями погулять вместе с тех пор, как она здесь поселилась, а Сара противилась изо всех сил. Если позвать его сейчас, он удвоит свои старания. Печальный жизненный итог: Вилли был единственным мужчиной, который приходил в голову, когда Саре требовалась помощь. В конце концов, советы Деб почаще появляться на людях, возможно, и не лишены смысла. Принц вряд ли найдется, но расширить круг друзей не помешает.

– Все будет в порядке, – повторила Сара и вошла в комнату взглянуть на девочку.

При появлении Сары Никки подняла на нее свои глаза – темные и печальные.

Ее ресницы были такие длинные, что тень от них легла на кругленькие щечки.

– Вы думаете, мой папочка пошел к маме?

Сара изумленно вскинула брови. Такая возможность ей не приходила в голову.

– Не знаю, дорогая. А где твоя мама?

– На небе. Папочка говорит, она там самый красивый ангел.

Комок сдавил Саре горло.

– Мама была королевой красоты. У нее была настоящая корона. Папочка говорит, что она была красивее всех девушек.

– Наверное, ты на нее очень похожа, – негромко и искренне произнесла Сара. Никки с ее нежным личиком, изогнутыми, как лук Купидона, губами и светлыми кудряшками словно сошла с поздравительной открытки.

– Вы тоже красивая, мисс Сара, – серьезно сказала Никки.

Сара присела перед девочкой и порывисто обняла ее.

– Спасибо тебе, Никки.

Маленькие дети обладают замечательным качеством – им свойственно путать доброту с красотой. Сара была убеждена, что никто старше десяти лет не назовет ее красивой. Лицо слишком длинное, волосы совершенно прямые, мышиного цвета, а черты напрочь лишены классической правильности.

Она могла похвастаться лишь ровными зубами, гладкой чистой кожей и аккуратными, плотно прижатыми к голове ушками, но этого едва ли достаточно, чтобы соперничать с королевой красоты.

– Вы думаете, папочка уже с мамой? – спросила Никки.

Сарину грудь пронзило острое чувство жалости и желание защитить девочку, и одновременно ее охватил гнев: лучше, если у этого папочки найдется серьезное оправдание своему опозданию.

Сара сдержала эмоции и через силу улыбнулась.

– Я думаю, что твой папа очень скоро будет здесь, наверное, у него не заводится машина, и как только он ее починит, сразу же приедет.

Придав голосу уверенность, которой вовсе не испытывала, она еще раз обняла девочку.

– Покажи-ка, что ты успела вырезать для нашего коллажа? Сейчас мы все это приклеим, а потом я познакомлю тебя с моей подругой Деб. Ты поможешь мне приготовить бутерброды с арахисовым маслом? Я что-то проголодалась, и ты, наверное, тоже.

Сорок пять минут спустя Сара ехала в своем маленьком пикапе по немощеной дороге, ведущей к ферме Мэрфи. Скоро ее фары осветили большие железные ворота, похожие на футбольные. Сверху свисал круг с буквой «М» посередине.

Джейку Мастерсу можно не менять этот знак. Интересно, подумала Сара, а все остальное соответствует натуре этого человека? Фермерский труд нелегок и часто неблагодарен. Для него требуются люди особого склада – упорные, волевые. Фермерство редко привлекало мужчин с внешностью кинозвезд. Мужчины, похожие на Джейка, как правило, тяготеют к занятиям полегче – которые позволяют им шествовать по жизни с приятной улыбкой на лице.

Сара тут же одернула себя – ее это никак не касается. Ведь она здесь только ради того, чтобы узнать, не случилось ли с отцом Никки какого-то несчастья, а вовсе не проверять его профпригодность.

Сухая корка грязи захрустела под колесами, когда Сара медленно въехала в ворота. Она сбавила скорость – частично из-за плохой дороги, частично оттого, что не вполне представляла себе дальнейшие действия. Над ее головой в ночном весеннем небе блестел серп месяца. Как она рассчитывает найти кого-нибудь ночью? Решимость ее поколебалась. Может быть, права Деб, и ее затея – чистая бессмыслица и сумасбродство?

Но Сара вспомнила о маленькой девочке с кудряшками, которую она оставила спящей на кушетке в школе, крепче сжала руль и одновременно почувствовала прилив уверенности.

Она въехала на пригорок, и ее взору открылся дом. Ни на крыльце, ни в одном из окон света не было, но у входа стоял грузовик. Сара затормозила, выключила двигатель и выбралась наружу. Звук захлопнувшейся дверцы показался ей чересчур громким в тишине ночи.

– Мистер Мастерс! – позвала она, но в ответ услышала только гудение древесных лягушек с вирджинских дубов. Предостережения Деб снова пришли ей на ум, но она набралась храбрости, поднялась по ступенькам на деревянную террасу, которая тянулась вдоль всего фасада двухэтажного дома, и постучала.

Ответа не было.

Она нерешительно взялась за ручку и невольно вздрогнула – дверь оказалась незапертой. Что, если он споткнулся на лестнице, или поскользнулся в душе, или что-то еще в этом роде? На курсах первой помощи, которые Сара прошла, чтобы получить лицензию на открытие подготовительной школы, им говорили, что большинство несчастных случаев происходит с человеком дома. Но все же трудно было представить, что высокий крепкий мужчина, которого она видела сегодня утром, потерял равновесие и упал. Он выглядел сильным, ловким, гармоничным.

Сара глубоко вдохнула и велела нервам успокоиться.

– Мистер Мастерс! – еще раз окликнула она, открывая дверь. На стене она нащупала выключатель и повернула его. В холле почти не было никакой мебели, зато повсюду стояли уже частично открытые коробки. Сара быстро прошлась по первому этажу, заглядывая в каждую комнату, потом направилась наверх.

В спальне хозяина она обнаружила два чемодана, дюжину нераспакованных коробок, бюро, комод и громадный антикварный шкаф. На полу лежал широкий тюфяк.

Прежде чем войти в последнюю на этаже спальню, Сара помедлила на пороге.

Она и здесь ожидала увидеть коробки и кое-какие предметы первой необходимости, но эта комната была полностью обставлена. У одной стены помещалась низкая кровать, закрытая покрывалом с оборками, напротив стоял небольшой комодик с зеркалом, рядом был полностью оборудованный уголок для игр с детским столиком и стульями вокруг. На стенах висели изображения разных балерин, шкаф в дальнем конце комнаты был заполнен всевозможными игрушками, детскими играми и книжками.

– Комната Никки, – пробормотала Сара. Джейк Мастерс все еще жил по-походному, но дочкину комнату он обустроил на славу. «Человек, который позаботился, чтобы его дочь чувствовала себя уютно в новом доме, не способен отнестись к ней небрежно», – убежденно подумала Сара. Но где же он тогда?

Под ложечкой у нее неприятно засосало. Она вспомнила вопрос Никки – не ушел ли ее отец к маме, и по спине у нее поползли мурашки. Если это его машина стоит в аллее, значит, он где-то здесь, на ферме.

Подгоняемая охватившим ее тревожным чувством, Сара сбежала вниз по лестнице и вышла из дома. Ниже у дороги виднелся сарай. Необходимо проверить там! Она села в машину. Если не обнаружит его в сарае, то вернется в дом и вызовет полицию, которая продолжит поиски. Возможно, ей удастся убедить полицейских позволить Никки остаться с ней, пока не найдут ее отца.

Уже рядом с сараем фары выхватили из темноты нечто, от чего Сарино сердце гулко забилось. Это была лошадь со сбитым набок седлом и волочившимися по земле поводьями…

Когда Сара подъехала поближе, животное опустило голову и ткнуло мордой что-то на траве у самой дороги. Болезненный спазм сжал Сарин желудок – она чутьем угадала, что поиск ее завершен.

«Господи, пожалуйста, не допусти, чтобы он был мертв!» – взмолилась она, круто повернула руль, осветив фарами зловещее место в траве, надавила на тормоз и распахнула дверь. Лошадь заржала и попятилась. На подгибающихся ногах Сара торопливо выбралась из машины.

– Мистер Мастерс! – Голос стал хриплым и сдавленным. Она заставила себя приблизиться. На земле рядом с грудой камней лежал человек. Он не двигался, его красивое лицо в ярком свете фар было белым и безжизненным. Сара дрожащей рукой пощупала его пульс и вздрогнула, уловив слабый стон.

Слава Богу! Он жив!

– Мистер Мастерс, вы слышите меня? – Она коснулась ладонью его щеки. Он шевельнул головой, застонал и открыл глаза.

– Где?.. Что?.. Кто? – пробормотал он.

Первое, что он увидел, был ослепительный свет и устремленные на него самые добрые и ласковые глаза, какие только ему доводилось видеть. На миг он решил, что видит ангела. Но если он умер, тогда откуда чувство, что его голова вот-вот лопнет от боли? Кроме того, ангелы обычно не носят очки в черепаховой оправе и цветные заколки в волосах.

Джейк попытался приподняться, но снова упал на траву с болезненным стоном.

– Голова… – выдавил он.

– А что-нибудь еще болит?

«Все болит».

– Нога. Плечо.

– Вы можете ими двигать?

Он осторожно пошевелился. Если бы только адская боль в голове утихла хотя бы на мгновенье. Мысли мелькали беспорядочными обрывками, он постарался соединить их в связное воспоминание. И тут одна-единственная мысль отчетливо выступила на первый план.

– Никки!

Он с трудом сел, но тут же сжал голову руками и со стоном откинулся назад.

– С ней все хорошо, – уверила его девушка. Позвольте, я осмотрю вашу голову.

– Где Никки? Кто вы?

– Я – Сара Андерсон, учительница Никки. Мы виделись сегодня утром, помните? Она сейчас в школе вместе с моей компаньонкой.

Ее рука очень осторожно коснулась его головы, но он все равно сморщился, когда она дотронулась до больного места.

– У вас глубокий порез, и большая шишка. Она легко провела ладонью по его волосам.

Этот сочувственный жест странным образом успокоил его и смягчил боль.

Джейк снова взглянул на девушку. Все-таки настоящая она или плод воображения? Не привыкший к ласковому обращению, Джейк отчетливо помнил досаду мачехи, когда он в десять лет сломал себе руку, а ей пришлось отменить партию в бридж. А реакция его жены на какие бы то ни было болезни была и вовсе лишена сочувствия: в какое раздражение пришла она, когда Никки впервые заболела!.. Джейк закрыл глаза, желая отгородиться от этого воспоминания.

Забавно, но он не помнит того, что было сегодня. Он приподнял веки и вгляделся в Сару. От боли у него мутилось в голове. Их утренняя встреча…

Да, она еще попросила его заполнить какую-то бумагу, после чего все свое внимание сосредоточила на Никки. Ему еще понравилось, что она непринужденно и ободряюще заговорила с ней, как с давней знакомой, но больше он ничего не помнил. Тогда девушка показалась ему довольно невзрачной. Неужели это она и есть? Как же он мог счесть невзрачной обладательницу подобных глаз?

– У вас плечо в крови. Разрешите, я посмотрю.

Прохладные пальчики быстро расстегнули пуговицы на его джинсовой рубашке, и он услышал, как она резко втянула в себя воздух. Джейк сжал зубы, готовясь услышать неприятное известие.

– Что, плохо дело?

– Рана кажется неглубокой, но кровоподтек достаточно большой, произнесла она как-то сдавленно, избегая глядеть ему в глаза. Джейк не был уверен, что она сказала всю правду. Она обошла кругом, и он ощутил ее руки на своей правой ноге. Приподнявшись на локте, Джейк наблюдал, как она ощупывает его лодыжку. – Это, видимо, порез. У вас разорваны джинсы, но мне придется разорвать их побольше, чтобы понять, в чем тут дело.

Девушка потянула за ткань, и он сжал зубы. Раздался громкий треск. Брови ее над стеклами очков сошлись на переносице.

– Здесь придется наложить швы. Если вы сможете снять рубашку, я забинтую ею ногу, чтобы остановить кровотечение. Потом отвезу вас в больницу.

– Поезжайте к Никки, – пробормотал Джейк. – Она будет беспокоиться.

– Никки уже спала, когда я уезжала, – ответила она. – Ваша дочка в хороших руках. У моей компаньонки тридцатилетний стаж работы с детьми. – Она склонилась над ним. – Вы сможете сесть?

С большим трудом ему это удалось. Прохладный ночной воздух овеял его грудь, когда она стянула с него рубашку. Джейк увидел, как она сложила ее, затем подсунула ему под ногу. Ему пришлось закусить губы от боли, когда она туго перевязала рану. Потом девушка тревожно всмотрелась в его лицо.

– Вы сумеете подняться? Если да, то обопритесь на меня, я доведу вас до машины.

Не в характере Джейка было опираться на кого бы то ни было, тем более на женщину. Большинство из известных ему женщин если и помогали мужчине, то только чтобы привлечь его внимание. Она приняла его колебания за неуверенность в своих силах.

– Может быть, мне лучше съездить за помощью? Отсюда до города полчаса езды, но…

– Я попробую, – выговорил он коротко.

– Сейчас я подгоню машину поближе.

Она поспешно вернулась к автомобилю и запустила двигатель. Слепящие фары приблизились и замерли в нескольких футах. Джейк зажмурился – свет был почти нестерпимым, – услышал, как хлопнула дверца, и почувствовал, что она снова рядом.

– Вы готовы? – спросила Сара.

Джейк, кряхтя, поднялся. От боли в поврежденной ноге у него подогнулись колени, но она успела положить его руку себе на плечо, а сама обхватила его за талию. Девушка была довольно высокой – примерно пять футов семь дюймов, но худенькой – он чувствовал под рукой косточки ее плеча. Однако, несмотря на хрупкое телосложение, она оказалась сильной и умудрилась дотащить его до машины.

Он перевел дыхание, пытаясь не обращать внимания на боль, отдававшуюся во всем теле, и уловил слабый запах трав, которым повеяло от ее волос.

Шелковистая прядь задела его небритую щеку, и ему пришло в голову, что он уже давно не ощущал прикосновения женских волос к своему лицу, как давно не знал объятий женских рук, не вдыхал женского запаха…

Судя по направлению, которое приняли мысли Джейка, было очевидно, что падение сказалось на его умственных способностях. Разве после истории с Клариссой он не решил, что с женщинами покончено? Не настолько же он глуп, чтобы идти на второй круг. Джейк помотал головой, пытаясь обрести ясность мысли, Но от этого движения пульсирующая боль в черепе усилилась, и он прислонился щекой к прохладной дверце автомобиля.

«Нет, – напомнил себе Джейк, – Никки должна быть избавлена от этого».

Каждая связь рано или поздно кончается, и обычно безобразными сценами. Слава Богу, что Никки была слишком мала и не понимала, во что превратился его брак с Клариссой. Некоторые люди не созданы для любви и семейной жизни, и Джейк смирился с фактом, что он один из них. Возможно, это генетическое: отцу не везло с женщинами еще больше.

– Вот сюда, – произнесла Сара, усаживая его на сиденье. Джейк в изнеможении откинулся на подголовник, чувствуя страшную усталость и желание заснуть. На миг ему почудилось, что он плывет, потом он понял, что она поднимает его ноги и укладывает их внутри автомобиля. Джейк даже не заметил, что они все еще торчали из машины. Черт возьми, он беспомощней новорожденного кролика. И все же он не хотел ни в чем полагаться на других, тем более на женщин. И особенно на эту, с ангельскими глазами, так приятно пахнущую, которая всколыхнула в нем мысли и чувства, которых он не желал воскрешать.