- -
- 100%
- +
Эта женщина была воплощением невинной соблазнительницы.
Будь у Тахира больше сил, он зааплодировал бы выбору отца. Откуда старик узнал, что образ невинности усмирит его сына быстрее уловок опытной женщины?
Выражение лица незнакомки было спокойным, но учащенный пульс выдавал ее волнение. Боится ли она его отца? Пришла ли сюда по принуждению?
Тахир скривился, подыскивая слова, чтобы расспросить ее. Но, теряя силы, он закрыл глаза и отпустил запястье женщины:
– Уходи! Пока он и тебя не обидел.
– Кто? О ком ты говоришь?
– О моем отце, конечно. – От нахлынувшей боли Тахир потерял сознание.
Аннализа прилегла на подушку. Ее колотило от ужаса.
Смотреть в эти удивительные голубые глаза было все равно что слишком долго пялиться на солнце. Даже звук его грудного голоса, едва слышимый шепот, слетавший с его растрескавшихся губ, вызывали в ней трепет. Она запоздало оглядела лагерь, догорающий костер и взглянула в сторону дюн, откуда появился этот человек.
На него напали? Если так, то это был кто-то неизвестный ему или его отец, как он говорит. Или у него разыгралось воображение после ранений головы? Помимо разбитого виска Аннализа обнаружила на его затылке шишку размером с голубиное яйцо.
Несколько часов подряд она проверяла состояние его зрачков. Получил ли он кровоизлияние в мозг? Караван верблюдов вернется только через несколько дней, а телекоммуникаций в этом отдаленном районе нет…
По ее спине побежал холодок от страха, и она вздрогнула. Всю ночь Аннализа твердила себе, что справится, давая незнакомцу питье и обтирая его прохладной водой.
Теперь ее беспокойство усилилось.
Поднявшись на ноги, она покопалась в своих вещах и достала старинный пистолет, принадлежавший отцу ее матери. Та подарила его отцу Аннализы в день их свадьбы. Традиционный подарок для человека, чтущего традиции. Все мужчины Кьюзи умеют стрелять, ездить верхом, а многие состязаются в стрельбе из лука и занимаются соколиной охотой.
Отец Аннализы никогда не применял оружие. Уважаемому доктору, ему ни разу не пришлось защищать себя или свою семью. Но, держа пистолет в руке, Аннализа почувствовала себя увереннее. Она взяла его сюда из сентиментальных соображений, вспоминая, как отец брал пистолет в дальние поездки. И снова ее охватило ощущение ужасного одиночества, лишая покоя…
А вдруг с этим незнакомцем был кто-то еще и тот человек потерялся, ранен, отчаялся? Она прикусила губу, понимая, что не может отправиться на поиски. Покинув лагерь, она оставит своего пациента одного и тем самым обречет его на гибель.
Аннализа вернулась к мужчине. Температура у него по-прежнему была очень высокой. Несмотря на царапины и ссадины на лице, темно-лиловые круги под глазами и рану на виске, он был красивым мужчиной. Темная щетина подчеркивала правильные черты худого лица. Даже его руки – большие, сильные и мощные – почему-то казались ей привлекательными.
Она вспомнила прикосновение его пальцев к своему запястью и удивилась тем ощущениям, которые испытала.
Ее взгляд скользнул по его обнаженной груди. Она сняла с него рубашку, чтобы обмыть раны и охладить тело.
В теплом свете лампы незнакомец выглядел красавцем, несмотря на кровоподтеки, покрывающие его золотистую кожу. Его грудь была широкой и мускулистой, но не казалась надутой, как у киношных героев. Его скрытая сила выглядела естественной, что ничуть не уменьшало ее достоинств. Даже черный пушок на его груди показался ей привлекательным. Аннализе захотелось прикоснуться к нему ладонью и узнать, мягкий или жесткий он на ощупь…
Она посмотрела на узкую полоску волос, спускающуюся на его живот. Ее сердце вдруг забилось чаще, жар прилил к щекам. Она застыдилась, поняв, что, как девчонка, глазеет на красавца мужчину.
Решительно отжав мокрый бинт, она вздохнула и стала обтирать незнакомца. Она старалась не обращать внимания на то, как дрожит ее рука, обводя контуры его тела; как у нее схватило живот, когда она поняла, что незнакомец, даже без сознания, выглядит намного мужественнее и привлекательнее любого известного ей мужчины.
Тахир проснулся. На этот раз пульсирующая головная боль чуть утихла.
Его губы изогнулись в унылой усмешке, которая больше походила на гримасу на спекшихся, исцарапанных губах. Пошевелившись, Тахир чуть приоткрыл глаза. Он не увидел ни тьмы, ни яркого дневного света. Свет, проникающий сквозь его ресницы, был зеленоватым и приглушенным.
Он уловил мягкое дуновение ветра, глубоко вдохнул и почувствовал неповторимый запах воздуха Кьюзи. Жара, песок и едва различимый оттенок пряного аромата, который ему никогда не удавалось определить.
– Значит, я не умер, – хрипло произнес он.
– Нет, ты не умер.
Его мускулы напряглись, когда он услышал этот голос. Мягкий, грудной, чуть хрипловатый. Голос соблазнительницы, перед которой не устоит мужчина…
Она заговорила снова:
– Похоже, ты не слишком рад этому.
Тахир пожал плечами и тут же замер, ощутив резкую боль.
– Откуда зеленый свет? Где мы? – Он не поворачивал головы, предпочитая не видеть лица обладательницы такого голоса, чтобы не потерять самоконтроль.
– Мы в оазисе Даршор, в центре пустыни Кьюзи. – Ее голос походил на журчание воды, которая словно стекала по нему, и на миг его затуманенный мозг отключился.
Но вот до него дошел смысл ее слов.
– Пустыня? – Тахир резко повернул голову и зажмурился от яростной, нестерпимой боли.
– Верно. Свет зеленый потому, что ты у меня в палатке.
«Палатка». «В пустыне». Ее слова кружились в его мозгу, но казались бессмысленными.
– Мой отец…
– Его здесь нет. – Она прервала его, не дав ему сформировать мысль. – Ты думал, что он тоже здесь, но ты что-то перепутал. Ты был… очень встревожен.
Тахир нахмурился. Что за бессмыслица! Его отец живет в городе, где имеется легкий доступ к женщинам, азартным играм, брокерским сделкам и коррупционным аферам.
– Ты считал, что тебя избили.
Тахир тут же замер. Он никогда не признался бы в этом, особенно незнакомому человеку! Даже близким друзьям.
Кто эта женщина?
Он снова заставил себя открыть глаза и утонул в теплой глубине ее светло-карих глаз. При дневном свете она оказалась еще привлекательнее, чем ему представлялось. Насколько Тахир помнил, он уже думал об этой женщине. Или она ему приснилась?
– Кто ты? – Он мельком увидел ее тщательно зачесанные назад волосы, отсутствие украшений, желтую рубашку с длинными рукавами и хлопчатобумажные бежевые брюки. Она одета не как местные женщины. Хотя разве только местные жители могут находиться в пустыне?
Вот женщина пошевелилась, и он заметил, как ткань плотно облегает ее изящные бедра. Мгновение спустя она уселась на пол рядом с ним, и он почувствовал едва уловимый аромат. Когда она наклонилась к нему, ткань ее рубашки натянулась, подчеркивая грудь.
Тахир заволновался. Похоже, он пока еще жив.
– Меня зовут Аннализа Хансен. – Она умолкла, словно ожидая его реакции. – Несколько дней назад ты попал в мой лагерь. Просто вышел из пустыни.
– Несколько дней назад?..
– Ты ранен. – Она указала рукой на его голову и бок. – Полагаю, в пустыне ты провел недолго. Когда ты оказался у меня, то был сильно обезвожен. – Она коснулась ладонью его брови. Прикосновение было прохладным и удивительно знакомым.
Тахир смутно помнил, как она прикасалась к нему ранее. Помнил о благословенной влаге и ее успокаивающих словах.
– Ты постоянно терял сознание. – Женщина отклонилась назад, убирая руку, и Тахир испытал странное желание, чтобы она вновь к нему прикоснулась. – Твой маленький друг волновался.
– Маленький друг? – Он машинально оглядел палатку.
– Не помнишь? – Она серьезно взглянула на него.
– Нет. – Тахир вовремя вспомнил, что нельзя качать головой. – Не помню.
– Не волнуйся. Ты просто сильно ударился головой, поэтому на время будешь путаться в мыслях.
– Расскажи, – тихо произнес он, стараясь унять беспокойство по поводу потерянной памяти. Тахир помнил казино и женщину, которая почти уселась к нему на колени, когда он выиграл. Он помнил яхту на переполненной пристани, вечеринку в городском пентхаусе, совещание в тихом зале заседаний. Однако лица виделись ему теперь смутно, детали были нечеткими. – Что за маленький друг?
– Ты нес козленка.
– Кого?!
Она усмехнулась и очаровательно наклонила голову, в ее карих глазах заплясали веселые огоньки.
– Маленького козленка. Должно быть, это твой друг. Он бродил в поисках пищи, но вернулся и уснул у палатки.
Козленок? Тахир ничего не помнил.
– Что еще? – тихо спросил он.
Аннализа пожала плечами, и он уловил в ее взгляде то ли печаль, то ли страх.
– Больше ничего. Ты ведь только появился. – Она молчала, но он ничего не сказал. – Так, может быть, ты мне что-нибудь расскажешь? – Она подняла руку и нервно потянула мочку уха. – Кто ты?
– Меня зовут Тахир…
– И?.. – ободряюще кивнула она.
На него нахлынуло ощущение, будто он рухнул в лифте вниз. Кровь прилила к ушам, когда он встретился с ней взглядом. Калейдоскоп расплывчатых образов проплыл в его мозгу в небытие…
– И… боюсь, это все, что я могу тебе сказать. – Он вымученно улыбнулся. – Похоже, я потерял память.
Глава 3
Аннализа увидела мимолетный шок в глазах Тахира, который он тут же спрятал. Ей хотелось утешить мужчину, но она сдержалась, инстинктивно зная, что он отвергнет ее.
За свои двадцать пять лет Аннализа повидала достаточно. Помогая отцу-доктору, она видела последствия несчастных случаев и болезней, знала, как боль или страх ломают человеческую волю. И все же этот раненый человек, испытывающий ужасающую боль, улыбался ей со спокойным безразличием. Словно он один из приятелей ее отца и они ведут беседу за чашкой сладкого чая в его кабинете. Только ни один из отцовских друзей не похож на Тахира и не пробуждает в ней таких трепетных чувств…
Аннализа вспомнила Тоби, который должен был стать ее мужем… Но то чувство не пришло к ней так внезапно и не было таким сильным.
Было в Тахире нечто, что резко выделяло его на фоне остальных людей. Что это? Какая-то внутренняя сила, когда он с насмешкой смотрел на нее потрясающими темно-голубыми глазами, игнорируя невысказанный страх перед тем, что навсегда потерял память?
«Он пришел из другого мира. Этому миру ты никогда не будешь принадлежать», – произнес кто-то на ушко Аннализе.
Внезапно ее охватила паника. А какому миру она принадлежит?
Всю жизнь она ощущала себя изгоем. Живя в Кьюзи, Аннализа вела жизнь отличную от жизни женщин этой страны. Она балансировала между двумя мирами, не принадлежа ни одному. Она была частью отцовского мира, его доверенным лицом. Но отец умер, оставил ее одну…
– Что произошло? – Низкий голос Тахира вырвал ее из грустных размышлений. – Ты в порядке?
Аннализа благодарно улыбнулась. Этот мужчина лежит весь в синяках, едва живой, потеряв память, но все равно беспокоится – о ней…
Она коснулась его руки, успокаивая. Мускулы Тахира напряглись, а его тепло словно перетекло в кончики ее пальцев и ладонь. Возникло напряжение, когда она посмотрела в его глаза. Беспечная улыбка Тахира померкла, он нахмурился.
– Ничего не произошло, – оживленно сказала Аннализа, убирая руку. От прикосновения ее ладонь покалывало. – То, что у тебя затуманена память, это нормально. Со временем она вернется. – Она изогнула губы в улыбке, как ей казалось, ободряя. – У тебя две раны на голове. Из-за них ты можешь ничего не помнить… пару дней.
«Но может быть и хуже…»
Аннализа резко отогнала пугающую мысль о том, что Тахир получил более серьезные травмы.
– Ты рассуждаешь как медик.
– Мой отец был доктором. Единственным доктором в регионе. Я много лет помогала ему. – Она отвернулась, ужасаясь тому, что воспоминания и боль снова нахлынули на нее. – У меня нет медицинского образования, но я могу лечить растяжения суставов, лихорадку.
– Почему у меня подозрение, что со мной тебе пришлось заниматься не только этим, Аннализа?
Из его уст ее имя прозвучало непривычно интимно. Она неохотно повернулась к нему и встретила его внимательный взгляд.
– Ты ведь спасла мне жизнь, – пробурчал он.
Аннализа пожала плечами, явно стесняясь его похвалы. Да, она сделала все, что могла, но мужчина по-прежнему в опасности.
– Ты выздоровеешь, дай срок! – Она тут же взмолилась, чтобы так и произошло. – Тебе лишь нужно отдыхать и постараться не волноваться. Я должна проверить твои рефлексы. – Она опустилась на колени на матрас. – Можешь пошевелить ступнями?
Тахир послушно повращал лодыжками, поднял одну ногу, затем другую.
– Отлично! – искренне обрадовалась Анализа. – Теперь я буду держать тебя за ноги. Когда скажу, дерни ногами, договорились?
– Да.
Осторожно положив его пятки себе на колени, она обхватила ладонями его обнаженные лодыжки.
У него были длинные, сильные и красивые ступни. Никогда еще Аннализа не считала ступни сексуально привлекательными. Неужели она теряет самообладание?
– Аннализа?
Его голос вернул ее в реальность. Наклонив голову, она сосредоточилась на том, чему учил ее отец.
– Пошевели ступнями, – сказала она и тут же ощутила ладонями равномерное давление. – Хорошо.
Осторожно положив его ноги на матрас, она передвинулась и наклонилась над ним, чтобы ему не пришлось поворачивать к ней лицо.
– Теперь возьми меня за руки, – весело произнесла она. Нелегко оставаться профессионалом, когда на тебя смотрят не мигая глаза цвета сапфира.
Он поднял вверх большие, покрытые шрамами руки.
Аннализа положила свои руки на его ладони.
– Сжимай, – пробормотала она.
Снова давление обеих его рук было одинаковым. Она облегченно расслабила плечи. Отстранившись назад, попыталась убрать руки, но он переплел свои длинные пальцы с ее пальцами, удерживая на месте.
Сердце Аннализы екнуло, когда их глаза встретились. Она склонялась над обнаженным торсом Тахира. В голубых глазах вспыхнул непонятный, но тревожный огонек. Она ощутила себя слабой, уязвимой, хотя раненым здесь являлся Тахир.
– Что ты проверяешь? – резко спросил он.
– Хочу убедиться, что твои рефлексы в норме. – Она спокойно посмотрела на него в упор, решив не говорить о возможном кровоизлиянии в мозг. – Они в норме. Ты выздоровеешь.
– Хорошо. А сейчас я хочу помыться. Ты сказала, что мы в оазисе?
– Да, но…
– Тогда здесь нет проблем с водой. – Он помедлил. – Мне нужен кто-нибудь из твоих помощников, чтобы подняться.
– Здесь только я. И я не думаю, что тебе можно сейчас купаться.
Его глаза потемнели от любопытства.
– Ты одна?
Она кивнула.
– Ты удивительная женщина, Аннализа Хансен. – Он отпустил ее руки. – И ты часто бываешь в пустыне одна?
Молодая женщина покачала головой:
– Одна я здесь впервые. – Ее голос дрогнул на первом слове, и она резко отвернулась.
Прошло почти шесть месяцев с того дня, как умер ее отец…
И Тахир переменил тему разговора:
– Если бы ты знала, сколько песка я наглотался, не поскупилась бы и помогла мне помыться. – Он оперся на локоть, потом приподнялся.
Не обращая внимания на ее протесты, Тахир решительно стиснул зубы и с трудом встал на колени. Наконец Аннализа сдалась и помогла ему, понимая, что ей его не остановить.
Тахир обзывал себя дураком, сидя в бассейне и позволяя воде омывать его ноющее тело. Он знал, что не следует двигаться, но и инвалидом быть не хотел.
Жаль, что его мозг не работает как положено. Чем больше Тахир хочет вспомнить, тем сильнее становится головная боль, под стать жгучей боли в ребрах. Отмахнувшись от мысли, что потерял память навсегда, он твердо решил победить физическое недомогание.
Потом он вспомнил добрые карие глаза Аннализы, ее печаль. Несмотря на внешнюю беспечность девушки, он почувствовал ее боль и сильную уязвимость. И ощутил переполняющее желание утешить.
Тахир даже осмелился подняться на ноги.
Идиот! Он чуть не упал. До воды он добрался только благодаря поддержке Аннализы. Теперь он сидит по грудь в воде, в шелковых трусах, и задается вопросом, как доберется до палатки. И сколько времени ему удастся не смотреть на женщину, которая сидит у бассейна и внимательно наблюдает за ним.
Позволив ей раздеть его, он подверг себя иной пытке. Нежные женские руки, неуклюже расстегивающие его брюки, на миг заставили его забыть о боли. При виде того, как она опустилась перед ним на колени, стягивая с него брюки, пока он опирался на ее плечо, Тахир испытал ощущения, недоступные инвалиду.
Потом она вошла в воду, поддерживая его. И конечно, она не обратила внимание на то, что ее брюки и рубашка намокли и теперь плотно облегали тело…
Закрыв глаза, Тахир по-прежнему представлял себе ее кружевной лифчик, придающий чувственным грудям чашевидную форму. Он помнил изящный изгиб ее бедра, узкую полоску трусиков в том месте, где мокрые брюки прилипли к коже…
Во рту у Тахира пересохло, и совсем не из-за жары. Ему следовало скорее вспоминать, кто он такой, а не мечтать об Аннализе! Несмотря на прохладную воду, Тахир почувствовал возбуждение, наблюдая, как она гладит козленка.
Так ли легко возбуждали его другие женщины? Он вспомнил женщину из казино. Расшитое платье, бриллианты. И больше ничего. Ни страсти, ни желания…
Тахир нахмурился. У него возникло смутное предчувствие, что ему следует обеспокоиться своей бурной реакцией на Аннализу Хансен.
Купание в бассейне оказалось огромной ошибкой. Аннализа прикусила губу, когда Тахир что-то пробурчал во сне и угрюмо нахмурил темные брови. Прошедшие несколько часов он провел беспокойно, и она опасалась за его состояние. Оставив телескоп, она присела рядом с Тахиром.
Вот он перевернулся, резко отбросив рукой одеяло и подставляя обнаженную грудь быстро остывающему ночному воздуху.
Аннализа старалась не думать о том, что Тахир спит обнаженным. После бассейна он с трудом добрался до палатки и рухнул на самодельную кровать, стягивая с себя мокрые трусы, совсем не обращая внимания на Аннализу. Она сомневалась, что он вообще осознавал ее присутствие.
– Отец! – прохрипел он, отрывая Аннализу от размышлений.
– Тсс! Все в порядке, Тахир. Ты в безопасности. – Она наклонилась, потрогав его лоб. К счастью, температура его тела была в норме.
Он резко схватил ее за запястье и притянул к себе. Аннализа потеряла равновесие и, чувствуя, что он не отпустит ее, наклонилась над ним.
Тахир продолжал тянуть ее к себе. Возмущенно охнув, она опустилась на него, стараясь не задевать локтями его ребер, а он обхватил ее рукой. Она оказалась в ловушке.
– Это он послал тебя, верно? – тихо прорычал он.
– Никто меня не посылал. – Аннализа попыталась высвободиться из его рук, но он лишь крепче прижал ее к себе.
Ощущая идущий от его напряженных мускулов жар, Аннализа замерла. С каждым вздохом она чувствовала прикосновение к его груди, бедрам и мускулистым ляжкам, которые казались стальными.
– Он знал, что делает, черт бы его побрал! – резко и сурово произнес Тахир, и его голос резонировал в ее теле.
Аннализа попробовала не обращать внимания на их близость. Даже в объятиях Тоби, когда он брал ее на руки, она не ощущала такой интимности. Тоби уважал ее целомудрие и обещал ждать. Вот только их светлое совместное будущее так и не наступило…
– Гурия, – пробормотал Тахир, и она ощутила его горячее дыхание. По спине Аннализы пробежала дрожь и распространилась в животе. – Соблазнительница…
Он ослабил объятия и погладил ее по спине. Аннализе так понравилось его прикосновение, что она с трудом сдержалась, чтобы не выгнуться, как ластящаяся кошка.
Тахир взял ее за ягодицы и прижал к себе еще крепче. Почувствовав его сильное возбуждение, она прикусила губу. Он не имеет понятия, что делает!
И кто бы мог подумать, что так приятно прижиматься к мужскому телу?..
– Нельзя… – Он так и не договорил и прекратил ласки.
От прерывистого вдоха его грудь приподнялась, упираясь в груди Аннализы. Аннализа закрыла глаза в надежде совладать с собой и не реагировать на него. Подождав несколько секунд, она попробовала высвободиться из рук Тахира. Он мгновенно прижал ее к себе и замер.
Аннализа подождала десять минут, потом попыталась высвободиться снова, но даже во сне Тахир не желал отпускать ее.
Поняв, что не имеет выбора, она решила ждать, когда Тахир полностью расслабится.
Тахира разбудил луч утреннего света. Он сразу же ощутил знакомую ломоту в мускулах, боль от ранений в теле и разбитой голове.
А еще – сексуальный восторг.
Тахир лежал на боку, обнимая Аннализу. Ее голова лежала на его плече, она подогнула колени, а он прижимался обнаженными ногами к ней сзади.
Не осмеливаясь вздохнуть, Тахир осторожно разжал пальцы и коснулся ее груди. Аннализа была полностью одета. Что бы ни произошло на этом узком матрасе, секса между ними явно не было…
Закрыв глаза, он осознал, насколько сильно возбужден. Анализа прижималась к нему чувственно-округлыми ягодицами, как будто неосознанно провоцируя.
Тахир почувствовал боль и понял, что слишком сильно стиснул зубы. Медленно выдохнув, он приказал себе пошевелиться. Не следует ему обнимать эту женщину. Но как сильно хочется держать ее в своих объятиях!
Он пролежал несколько долгих минут, напрягшись и не шевелясь. Его ладонь касалась ее груди. Не сдержавшись, он осторожно сжал пальцы вокруг ее напряженного соска.
Разве он из тех, кто пользуется слабостью спящей женщины? Женщины, которая проявляла к нему доброту, а не сексуальную заинтересованность.
Он прерывисто выдохнул, дыханием взъерошив ее распущенные волосы.
Тахир даже не знал, женат ли он. Вдруг у него где-то есть преданная женщина, которая сейчас далеко и беспокоится о нем? Мысль об этом резанула его подобно ледяному стальному клинку. Несколько мгновений спустя он осторожно отстранился от Аннализы, не желая будить ее.
Когда Аннализа проснулась, солнце стояло высоко.
Она помнила, как крепко обнимал ее Тахир. Поспешно расправив рубашку, она обнаружила, что в палатке его нет. Что ж, это хороший знак. Вероятно, он набрался достаточно сил и может обойтись без ее помощи.
Аннализа увидела Тахира сразу, как только вышла из палатки.
Он сидел, вытянув перед собой ноги, прислонившись спиной к пальме. На нем были брюки, которые она выстирала накануне. Хотя Тахир не был обнажен, как тогда, когда обнимал ее, она вздрогнула от жгучего волнения.
Вспомнив прошлую ночь и быстро усиливающееся влечение к этому человеку, Аннализа испытала чувство вины и смущение. За двадцать пять лет жизни она ни разу не реагировала так ни на одного мужчину!
С обнаженной грудью и босыми ногами, Тахир выглядел диким, несмотря на брюки превосходного пошива, – доказательство того, что он не принадлежит ее кругу. И все же, сидя под золотящим его плечи солнцем, он казался уроженцем этих мест.
Она проследила взглядом за тем, как напряглись мускулы на его груди, когда он наклонился. Аннализа тщетно старалась не обращать внимания на беспокойное еканье в животе – словно она была голодна.
– Держи. – Тахир не заметил ее. Он обращался к маленькому козленку, который пришел с ним в оазис. Козленок пытался дотянуться до тощего зеленого кустика. Тахир протянул руку и пригнул гибкую ветвь, чтобы козленок смог ее достать.
Аннализа впервые видела такого заботливого мужчину. Здесь, в Кьюзи, баловали только призовых лошадей. Несмотря на суровый облик, Тахир оказался добрым человеком.
– Ах, проснулась Спящая красавица! – Его глаза сверкнули из-под прямых темных бровей. Странное сочетание голубых глаз с черными как ночь волосами…
Никогда еще Аннализа не видела такого красивого мужчину. Вот он слабо улыбнулся, и на худой щеке появилась морщинка.
– Надеюсь, тебе не понадобилась моя помощь, – тихо сказала она. – Не могу поверить, что проспала.
– Не можешь? – Он уже улыбался ей во весь рот, и Аннализа вынуждена была ухватиться за край палатки.
Сердце у нее екнуло, а ноги стали ватными. Что с ней происходит?
Всю жизнь Аннализа отличалась рассудительностью, чувством ответственности и сознательностью. Даже собираясь замуж за Тоби, она не теряла голову в присутствии мужчины.
– Из того немногого, что я помню… Ты, наверное, измучилась, ухаживая за мной.
Сморгнув, Аннализа заставила себя отойти от палатки.
Ей кажется, что она покидает безопасную территорию? Но единственное, что ей угрожает, – ее безрассудная реакция на проницательные голубые глаза Тахира.
– Кстати, я упаковал твой телескоп.
Аннализа быстро повернулась туда, где вчера вечером стоял отцовский телескоп. Местоположение для наблюдения за звездами не было идеальным из-за огней от лагеря, но она не хотела уходить далеко, оставляя Тахира одного.