- -
- 100%
- +
Крелл довольно хрюкнул, и монах понял, что тот не замечает происходящего. Паслен взял игру в свои руки. Пешка сделала ход сама.
Бегая между фигурами, кендер пересек доску и кинулся прямо на черного рыцаря, схватил синего дракона за лапы и побежал дальше.
Пешка и рыцарь скатились с доски.
– Что такое? – строго спросил Крелл. – Это против правил.
Рис не видел фигур, но слышал, как они упали на пол – одна со стуком, другая с воплем.
Рыцарь Смерти яростно зарычал, глядя на монаха пылающими глазами.
Схватив эммиду обеими руками. Рис поднялся со своего места и изо всех сил ударил Лорда Азрика по шлему, прямо между глаз.
Он надеялся, что удар отвлечет Крелла, нарушит его координацию на некоторое время, чтобы можно было успеть найти Паслена и Лорда Ариакана, и вовсе не собирался причинять Рыцарю Смерти серьезные повреждения.
Но палка была священной, благословленной самим Маджере – его последний дар своей заблудшей овце.
Действуя по собственной воле, эммида выскользнула из рук Риса. Пораженный монах недоверчиво воззрился на нее, а палка изменила форму и превратилась в огромного богомола – священное насекомое Бога Маджере.
Огромный десятифутовый богомол навис над Креллом хитиновым телом, посмотрел на него выпуклыми глазами и схватил Рыцаря Смерти за голову длинными колючими лапами. Подтянув извивающегося Крелла к движущимся жвалам, насекомое принялось поедать его, вгрызаясь в доспехи, чтобы добраться до спрятавшейся отвратительной душонки.
Схваченный гигантским богомолом, Крелл заверещал от ужаса, его трусливое сердце съежилось от страха.
Рис быстро прошептал благодарность Богу, а затем мягко опустился на колени, чтобы найти фигурку рыцаря и кендера. Это оказалось легким делом, поскольку Паслен прыгал на месте, махал ручками и отчаянно вопил. Монах поднял друга.
– Он не хочет, чтобы его спасали! – закричал кендер.
Рис спрятал Паслена в кожаный мешок, затем взял в руку черного рыцаря. Тот на ощупь казался таким горячим, словно его только что вытащили из огня.
Монах посмотрел на Крелла и понял, что жаждущая отмщения душа Ариакана еще долго будет привязана к этому миру.
Но теперь это было заботой Зебоим. Рис сунул рыцаря в котомку и услышал крик обжегшегося Паслена, но помогать кендеру времени не было, Крелл немного пришел в себя и принялся отбиваться от богомола, молотя кулаками по зеленому телу насекомого, лягая его и изо всех сил пытаясь вырваться. Монаху представилась отличная возможность бежать, пока Рыцарь Смерти сражается с богомолом. Рис надеялся, что богомол одолеет Крелла, но не посмел остаться, чтобы посмотреть, чем все закончится.
Он сумел выбраться во двор крепости, сделал несколько шагов и сообразил, что далеко не уйдет, – слишком ослаб.
Рис пошатнулся, едва дыша от накатившей дурноты, ноги монаха задрожали, он запнулся об одну из плит, которыми был вымощен двор, лежащую неровно, и упал на четвереньки, но все равно пытался продвигаться вперед. Однако даже ползти Рису удавалось с трудом. Ему было так плохо, он чувствовал себя таким измученным, что хотел только одного – лечь и умереть. За спиной монах услышал звук тяжелых шагов Крелла и его яростный рев.
Он посмотрел вверх, в звездное небо, и закричал прерывающимся голосом:
– Зебоим! Твой сын у меня! Теперь все зависит от тебя!
Море вздыбилось. Свинцовые облака, сбившиеся в кучу на горизонте, только и ждали приказа к атаке. Рис тоже ждал, уверенный, что в любой момент Богиня унесет их с острова.
Огромная молния соединила небо и землю. Ударив в вершину башни, она отколола огромный кусок кладки. Вдали прогремел гром. Монах замер во внутренний дворе, кендер и фигура рыцаря находились в его котомке.
А тяжелые шаги Рыцаря Смерти все приближались и приближались.
Атака богомола страшно напугала Крелла. Ни один смертный не мог причинить ему боль, но к Богам это правило не относилось, и Лорд Азрик познал настоящий ужас, когда жвала насекомого стали вгрызаться в доспехи, а выпученные глаза отразили пустоту его существования. Крелл всегда ненавидел насекомых. Обезумев от страха, он несколько раз ударил богомола, и этого оказалось достаточно. Рыцарь Смерти выхватил из ножен меч и вонзил в тело насекомого. Брызнула зеленая кровь. Жвала богомола страшно щелкнули, колючие лапы снова потянулись к Креллу.
Азрик наносил удары снова и снова. Он не видел, куда вонзает меч, желая только одного – убить, убить, убить ужасное насекомое. Спустя какое-то время рыцарь понял, что пронзает воздух.
Крелл остановился, а затем в страхе огляделся. Богомол исчез. На полу лежала только палка монаха. Рыцарь Смерти занес ногу, готовый растоптать ее в мелкие щепки, но неожиданно замер: а вдруг насекомое появится снова? Крелл медленно опустил ногу и отодвинулся в сторону. Держась подальше от эммиды, насколько это было возможно, Азрик обошел страшное оружие и заглянул под стол. Фигурок рыцаря и кендера там не было.
Крелл посмотрел на доску. Второй черный рыцарь стоял, как и раньше, на своем шестиугольнике. Крелл схватил фигуру, с надеждой взглянул на нее, а затем отшвырнул и разразился страшными проклятиями.
Раньше Рыцарь Смерти не заметил пропажи – его внимание отвлекло нападение богомола, пытавшегося откусить ему голову, но быстро понял, что произошло. Он бросился за монахом, подстегиваемый ужасными мыслями, что сделает с ним Чемош за потерю души Ариакана.
Крелл выбежал во двор и увидел Риса. Но его взору предстали также и грозные, свинцовые, штормовые тучи, собиравшиеся на небе. Молния ударила в одну из башен, и Азрик почувствовал, что следующая настигнет его.
– Не трогай меня, Зебоим! – вскричал Крелл, отчаянно пытаясь убедительно солгать. – Монах украл не ту фигуру! Твой сын все еще у меня! Если ты поможешь бежать этому вору. Чемош уничтожит твоего сына, а его душу предаст забвению!
Молнии мелькали среди туч, глухо ворчал гром. Поднялся ветер, небеса становились все темнее и темнее. На скалы упало несколько капель дождя. И все.
Крелл усмехнулся и, потирая руки, пошел за монахом.
Рис слышал, что сказал Крелл, и его сердце упало.
– Зебоим! – выкрикнул монах. – Он лжет! Твой сын у меня! Забери нас отсюда!
Молния сверкнула в последний раз, гром утих, облака клубились над головой, словно растерялись. Рыцарь Смерти бежал по плацу, его кулаки были сжаты, красные глазки яростно пылали. Он неуклонно приближался к своей жертве, мечтая сотворить нечто более страшное, чем сломать монаху пальцы.
– Моя Королева, – взмолился Рис, – мы рисковали жизнями ради тебя. Теперь время тебе рисковать ради нас.
Закапал дождь. Ветер вздохнул и успокоился. Тучи начали отступать.
– Очень хорошо, госпожа, – произнес монах и отвязал котомку от пояса. – Прости, но у меня нет другого выбора.
Схватив мешок здоровой рукой, Рис огляделся, прикидывая расстояние, и бросился бежать, зная, что это его последний поступок, на который потребуются все оставшиеся силы.
Небеса разверзлись. Дождь усилился. Монах не обратил внимания на предупреждение Богини. Она могла неистовствовать и угрожать сколько угодно, но не смела причинять Рису больший вред, поскольку Ариакан мог находиться и у него.
Зебоим попыталась сбить его с ног, но Рис поднялся и снова побежал. Она швыряла ему в лицо осколки камней – он поднял руку, чтобы защитить глаза, и бежал дальше.
Крелл следовал за ним. Шаги Рыцаря Смерти сотрясали землю.
Рис поскользнулся и упал, силы покидали его. Далеко убежать он не мог. От моря плац отделял только ряд больших валунов.
Крелл заметил опасность и слегка замедлил шаг.
– Останови его, Зебоим! – злобно прокричал он. – Если не сделаешь этого, то очень пожалеешь.
Монах сунул мешок с кендером и фигурой рыцаря за пазуху и принялся карабкаться по мокрым и скользким от дождя валунам, снова поскользнулся, ухватился обеими руками, чтобы не упасть, и застонал от боли, которую ему причиняли сломанные пальцы.
Рис слышал шипящее дыхание Крелла, чувствовал его ярость и понимал, что останавливаться нельзя.
К тому времени, когда он добрался до берега, силы окончательно покинули его. Однако монах в них больше не нуждался. Ему требовалось сделать только один шаг, а это совсем немного.
Рис посмотрел вниз. Он стоял на краю отвесной скалы. Под ним вздымалось, кипело и бурлило. Ярость и гнев Богини осветили ночь, стало светло как днем. Монах заметил, что пена и зеленые водоросли, плавающие на поверхности, напоминают волосы утопленника.
Крелл добежал до валунов и, размахивая мечом, с проклятиями начал пробираться по ним.
Двигаясь очень осторожно, Рис вскарабкался на скальный выступ, нависший над кипящей пучиной. Он остановился, ощущая, как спокойствие вливается в растревоженную душу.
– Держись, Паслен, – произнес монах. – Будет немного больно.
– Рис! – испуганно закричал кендер. – Что ты делаешь? Я ничего не вижу!
– Ничего особенного.
Рис поднял лицо к небу:
– Зебоим, мы в твоей власти.
Он стоял так спокойно, находился на зеленом холме, вокруг бродили овцы, а Атта стояла рядом, смотрела ему в лицо и виляла хвостом, ожидая приказание.
– Атта, уходи! – велел монах и прыгнул.
Глава 11
Ночь, словно чернила, растеклась по глубинам Кровавого моря, медленно поднимаясь к поверхности. Мина посмотрела вверх, наблюдая за последним отблеском солнечного света. Затем он исчез, и девушка оказалась в кромешной тьме.
На протяжении долгих часов они ждали и наблюдали за Башней в Кровавом море, но ни она, ни Чемош не заметили никого, кто бы входил или выходил оттуда. Морские обитатели проплывали мимо хрустальных стен так беспечно, словно это были коралловые рифы или мачты затонувшего корабля. Рыбы тянулись к гладкой поверхности стен, привлеченные либо едой, либо собственным отражением. Казалось, никто не боится Башни, хотя Мина заметила, что жители моря избегают странного круга на ее вершине, а к темному провалу в центре не приближался никто.
С наступлением ночи Чемош решил посмотреть, не зажгутся ли в Башне огни.
– Там есть окна, – объяснил он, – хотя днем их увидеть нельзя – только гладкие прозрачные стены. Однако когда наступала ночь, чародеи в своих покоях зажигали лампадки. Тогда Башня начинала светиться. Жители Истара говорили, что маги пленили звезды и принесли их в город ради славы и величия.
– Должно быть, в Башне никого нет, мой господин, – сказала Мина. Она на ощупь нашла в темноте его руку и обрадовалась, почувствовав его прикосновение и слыша его голос. Тьма была слишком плотной, и девушка начала сомневаться, что она на самом деле существует. Ей хотелось быть уверенной, что Повелитель Смерти рядом. – И кажется, в ней нет ничего зловещего. Рыбы безбоязненно плавают рядом.
– Рыбы умом не отличаются, и не важно, что говорит Хаббакук. Но все же, как ты говоришь, мы никого здесь не видели. Давай все разузнаем. – Чемош высвободился из ее объятий и пошел вперед.
– Мой господин! – воскликнула Мина, настигая его. – В такой темноте мои глаза смертного просто слепы. Я не вижу тебя. Я не вижу себя! Более того, я не вижу, куда иду. Можно ли каким-нибудь образом осветить мне путь?
– Если ты будешь видеть, то и тебя увидят, – ответил Бог. – Я предпочитаю оставаться под покровом тьмы.
– Тогда ты должен вести меня, господин, как собака ведет слепого бродягу.
Чемош схватил ее за руку и мягко потянул за собой. Вода омывала тело девушки. Ее руки коснулись чьи-то щупальца, и Мина дернулась в сторону, но существо не стало ее преследовать. Возможно, девушка оказалась не очень приятной на вкус. Если бы Чемош заметил существо, то обязательно обратил бы на него внимание. Но он продолжал двигаться вперед, сгорая от нетерпения.
Как только они подошли к Башне, Мина увидела, что хрустальные стены излучают зелено-голубой мертвенный свет, отчего Башня приобретала призрачный вид.
– Жди меня здесь! – приказал Бог, отпуская ее руку.
Девушка осталась в темноте и смотрела, как он идет к Башне. Чемош погладил гладкие стены, а затем прильнул к ним, стараясь заглянуть внутрь.
Хрусталь показал только его собственное отражение.
Повелитель Смерти посмотрел наверх, вниз и вокруг, затем покачал головой. Он выглядел смущенным.
– Здесь нет окон, – сказал Бог Мине. – Нет дверей. Но вход должен быть – просто он спрятан.
Чемош двинулся вдоль стен, всё внимательно осматривая и ощупывая. Девушка видела его силуэт, выделяющийся темным пятном на фоне зеленой мерцающей поверхности. Она наблюдала за своим господином, пока он не скрылся из виду, завернув за угол здания.
Мина осталась совсем одна, словно стояла на краю Хаоса.
Ее терзал голод, мучила жажда. И если к голоду девушка была привычна – ей вместе с армией неделями приходилось обходиться без куска хлеба, – то с жаждой справиться не могла. Она не понимала, как можно хотеть пить, если рот полон воды, потому что не учитывала, что вода соленая.
Мина не знала, сколько еще продержится и когда признается Чемошу, что больше не может мучиться. Придется еще раз напомнить ему, что она смертная.
Чемош вернулся внезапно, буквально вынырнув из темноты:
– Признаюсь, прошло много столетий с тех пор, как я в последний раз видел Башню, поэтому только сейчас понял, что в ней изменилось. Она на треть занесена песком – и вход тоже. В Башню вела всего одна дверь, и сейчас она засыпана, а другого входа я найти не могу… – Бог замолчал и взглянул на девушку. – Ты меня понимаешь?
– Да, Повелитель, – ответила Мина. – Но я не могу поверить в это.
Внезапно в глубине Башни блеснул огонек. Сначала один. Затем к нему присоединился второй. Маленькие точки бело-голубого света появились на разных уровнях – некоторые наверху, некоторые внизу. Иные лампадки светились из глубины, другие – близко к хрустальным стенам.
– Насколько я помню, – произнес Чемош, – это плененные звезды.
Свет лампадок напоминал свечение звезд – такой же колючий и холодный. Они ничего не освещали, не давали тепла. Мина внимательно посмотрела на одну:
– Взгляни туда, Повелитель.
– Что там? – спросил Чемош.
– Одна из звездочек ушла, а затем вернулась, – объяснила девушка. – Как будто что-то или кто-то там ходит.
– Где?
– Наверху, Мой господин, – добавила Мина, – ты можешь зайти в Башню. Ты – Бог. Эти стены, не важно, плотные они или всего лишь иллюзия, не могут тебя остановить.
– Да, – согласился Чемош. – Но ты туда войти не можешь.
– Иди один, – отозвалась Мина. – Я буду ждать тебя снаружи. Когда найдешь вход, придешь за мной.
– Я не хочу оставлять тебя одну, – возразил Повелитель Смерти, борясь с искушением.
– Я позову, если понадобится помощь.
– Я приду, даже если буду на другом конце вселенной. Жди меня здесь, я скоро вернусь.
Бог поплыл к хрустальным стенам и прошел сквозь них. Теплая, душная тьма придавила девушку своей тяжестью.
Мина продолжала смотреть на огоньки, похожие на звезды, стараясь не думать о невыносимой жажде. Она насчитала восемь огоньков, на одном этаже – если там были этажи – горела только одна лампадка. Свет больше не мигал.
Девушка тосковала по Чемошу, тосковала по его голосу. В темноте тишина казалась плотной и осязаемой. Внезапно, совсем рядом с ней, вспыхнул девятый огонек.
Он отличался от остальных – был желтым и казался намного теплее и ярче.
– Я могу остаться здесь, думая только о невыносимой тишине и вкусе холодной воды во рту, а могу узнать источник этого света, – сказала себе Мина, оттолкнулась от дна и, отчасти шагая, отчасти плывя, медленно направилась к странному огоньку.
Когда девушка приблизилась, то увидела, что это не одна точка, как она сначала предположила, а целое скопление, как будто зажгли охапку свечей. Мина поняла, что свет кажется другим, теплым и ярким, потому что находится вне стен. Она видела, как огоньки отражаются в хрустальной поверхности. Охваченная любопытством, девушка подобралась еще ближе.
Огоньки висели в воде, словно кто-то связал веревкой небольшие факелы. Они располагались в ряд, свет неровно мерцал и мягко покачивался.
– Странно, – произнесла Мина. – Похоже на сеть…
В этот момент она осознала опасность и попыталась уплыть, но под водой ее движения стали медленными и неловкими. Огоньки быстро настигли девушку, ослепили ее, лишили чувства ориентации. Прежде чем Мина успела убежать, ее обхватили прочные тяжелые веревки.
Она отчаянно пыталась высвободиться из объятий сети, упавшей на голову и плечи, обхватившей руки и пленившей ноги, поднять ее, откинуть в сторону, но огни светили так ярко, что девушка не видела, что делает.
Сеть обхватывала ее все плотнее и плотнее, пока руки не оказались прижатыми к груди, а ноги стянутыми так, что нельзя было пошевелиться.
Мина почувствовала, как сеть быстро тянут к хрустальным стенам, испугалась, что сейчас ударится о хрусталь, и крепко зажмурилась, но почувствовала только страшный холод, словно упала в ледяную воду. Тяжело дыша, девушка открыла глаза и увидела, что прошла через нечто напоминающее амбразуру, которая раскрылась, чтобы впустить ее, а затем замкнулась.
Сеть слегка ослабла. Мина повисла в воде. Все еще опутанная веревкой, девушка не могла свободно повернуть голову и видела только то, что было перед глазами, но сумела понять, что находится в хорошо освещенной комнате, наполненной морской водой.
Сквозь хрустальную стену на нее смотрели два лица.
«Рыбаки, – внезапно догадалась Мина, вспоминая, как жители Шэлси использовали ночью огни, чтобы заманить рыбу в сети. – И я их добыча».
Девушка не успела рассмотреть своих тюремщиков – сеть начала поворачиваться, и она то и дело теряла их из виду. Эти двое, по всей видимости, так же не ожидали увидеть ее, как и она их. Они стали переговариваться: Мина видела, как открываются их рты, но не слышала слов.
Тогда она заметила, что вода над ее головой зарябила. Посмотрев наверх, девушка увидела, что ее становится все меньше. Рыболовы выпускали воду из комнаты и впускали воздух.
«Вода для тебя станет как воздух… а воздух – как вода».
Мина вспомнила предупреждение Чемоша относительно заклинания, наложенного на нее, – предупреждение, к которому она тогда не отнеслась серьезно, поскольку не представляла себе, что им придется расстаться на некоторое время.
Уровень воды стремительно падал.
Мина забила руками и ногами, отчаянно пытаясь высвободиться. Однако ее попытки оказались бесполезны – сеть только плотнее затягивалась.
Девушка старалась привлечь внимание тех, кто ее поймал, качая головой, указывая наверх.
Рыбаки наблюдали за ее борьбой с явным интересом, но либо не понимали ее, либо им было все равно.
Мина не забыла, что Чемош велел звать его, если она попадет в беду, но, когда ее поймали, сначала растерялась, а потом была слишком занята, пытаясь освободиться. Кроме того, девушка была гордой. Бог постоянно напоминал ей, что она слаба, как и все смертные, а Мина хотела доказать ему, что она сильная, как доказала это в Башне Бурь. Здравый смысл подсказывал, что пора звать на помощь, однако Мина решила не выкрикивать в панике имя Повелителя Смерти. Ей было легче умереть, чем просить о помощи.
– Чемош! – прошептала девушка, вспомнив его темные глаза и обжигающие прикосновения. – Чемош, ты мне нужен. Обитатели этой Башни поймали меня в какую-то сеть.
Макушка Мины уже коснулась поверхности воды, и через минуту ее голова должна была оказаться на воздухе.
– Чемош! – тихо взмолилась она. Уровень воды продолжал падать, – Если ты не придешь ко мне, я умру. Они лишают меня воды, которой я дышу.
Мине ответила тишина. Если Бог и слышал ее, то не откликнулся.
Вода опустилась до плеч. Девушка не решалась вдохнуть. Она держала воду в легких, пока они не заболели, словно там разлился огонь. Когда боль стала невыносимой. Мина открыла рот. По подбородку стекла вода. Девушка попыталась дышать, но была в том же положении, что и рыба, выброшенная на берег. Она хваталась за жизнь; ее рот то открывался, то закрывался.
– Чемош, – произнесла Мина, когда свет стал меркнуть перед ее взором, – я иду к тебе. Я не боюсь. Я встречаю смерть с распростертыми объятиями. Теперь я перестану быть смертной…
Сеть и ее жертва ударились о пол. Два чародея нетерпеливо повернули ручку, открыли дверь и поспешили внутрь, подолы их черных мантий намокли от воды, достигающей щиколоток. Они склонились, чтобы лучше рассмотреть свою добычу.
На полу лежала женщина, опутанная сетью, ее глаза и рот были широко открыты, губы посинели, руки и ноги дергались в агонии.
– Ты оказался прав, – деловито сказал один маг другому. – Она задохнулась на воздухе.
Глава 12
Скользнув сквозь хрустальные стены Башни, Чемош обнаружил, что находится в комнате, которую, наверное, собирались в будущем использовать в качестве библиотеки. В ней царил беспорядок, но полки, протянувшиеся вдоль стен, несомненно, предназначались для книг. В центре комнаты стояли сундуки для хранения свитков, несколько письменных столов, деревянные стулья и множество сдвинутых вместе кожаных кресел с высокими спинками. На полках стояло несколько книг, но большинство находилось в ящиках и корзинах.
– Кажется, я пришел, когда собираются переезжать, – заметил Чемош.
Подойдя к полке, он взял один из пыльных томов. Книга была переплетена в черную кожу, но названия на ней не было. Лишь на корешке переплета виднелись какие-то руны, по крайней мере, так показалось Чемошу. Он не мог прочесть знаки, да они его и не интересовали. Главное, Бог понял, что это такое, – слова магического языка.
– Так… – пробормотал он. – Все, как я и ожидал.
Швырнув книгу на пол, он оглянулся в поисках чего-нибудь, обо что можно вытереть руки.
Повелитель Смерти продолжал смотреть по сторонам, заглядывать в корзины, поднимать крышки ящиков, однако ничего интересного для себя не нашел и покинул библиотеку,
Выйдя через дверь в дальнем конце комнаты, Чемош оказался в узком коридоре. Он посмотрел в одну сторону, затем в другую, но ничего не обнаружил и пошел направо, заглядывая мимоходом в открытые двери. Он увидел пустые комнаты, предназначенные либо для спален, либо для классов. Опять ничего интересного, особенно для того, кто явно ожидал увидеть толпы людей.
Повелитель Смерти никогда раньше не ходил по Башне Высшего Волшебства. Башни являлись домом для магов и их лабораториями, их книги заклятий и артефакты – все это ревниво охранялось, и посторонние не имели к ним доступа. Даже Боги.
Особенно Боги.
Раньше, во время процветания Истара, у Чемоша не возникало желания войти в одну из Башен, и чародеи могли спокойно оберегать свои маленькие тайны. Пока они не вмешивались в дела жрецов, жрецы не интересовались ими. Затем к власти пришел Король-Жрец, и внезапно мир, как и небеса, изменился.
Когда Король-Жрец выкинул из Истара магов, а затем заполнил Башню священными артефактами, украденными из руин разрушенных Храмов, Боги возмутились. Некоторые, особенно воинственно настроенные, включая Чемоша, предложили наслать бурю на Башню Истара и силой вернуть собственные артефакты. Предложение обсудили и отказались от него, решив, что подобное действие попирает добрую волю созданных ими существ. Смертные обязаны иметь дело только с себе подобными, и Боги не должны вмешиваться до тех пор, пока не станет ясно, что основе вселенной что-то угрожает. Чемош очень хотел вернуть себе то, что принадлежало ему, но уничтожения Короля-Жреца жаждал больше, поэтому согласился с остальными. Он решил подождать и посмотреть, что будет дальше.
Но смертные совершили ошибку. Они согласились со Жрецом и поддержали его. Вселенная оказалась в опасности, и Боги были вынуждены действовать.
Они наслали на мир разруху. Жрецы исчезли. Начался Век Отчаяния. Боги держались в стороне и ждали, когда люди снова к ним вернутся. Чемош тогда мог спасти свои артефакты, но он в обстановке полной секретности готовился к возвращению в мир Королевы Такхизис и не посмел делать ничего такого, что могло бы привлечь внимание к их планам. Когда началась Война Копья и остальные Боги были очень заняты, Повелитель Смерти отправился в Кровавое море, чтобы найти Башню, но она исчезла, погребенная под наносами песка.
Теперь Башню восстановили, и он не сомневался, что его артефакты и артефакты других Богов находятся где-то внутри. Их не уничтожили. Чемош чувствовал силу, исходящую от предметов, которые он сам заговорил, а некоторые – и сам создал. Его сущность в этих реликвиях выражалась не настолько сильно, чтобы помочь хозяину найти их, но Бог ясно чувствовал дуновение смерти среди роз.
Чемош раздраженно смахнул с рукава пыль. Он думал, что ему делать дальше и стоит ли продолжать поиски.
Тишину нарушил негромкий голос, он звучал мягко, но в нем сквозила злая угроза:
– Что ты делаешь в моей Башне, Повелитель Смерти?