Песчинка. Пустой мир

Глава 8

Оказывается Оливия все эти месяцы жила в своем собственном доме, и я очень завидую ее мужеству в такие-то годы. Сама, стоило выбраться из «бомбоубежища» и понять, что никого не осталось, тут же покинула, не то, что родной дом, а город в целом. В Мэдисоне не могла оставаться ни минуты, потому что там всё – вся моя жизнь, друзья, родственники, моя первая школа, мой медицинский институт… мой парень.

Мы встречались с Джошем около шести месяцев, и я даже не знаю, когда он умер и как. Помню, в ноябре заметила первые признаки странной болезни. Люди кашляли, у некоторых на коже появлялась сыпь. У Джоша высыпало всю правую руку. Мы подумали, что это аллергия, но потом я заметила эту сыпь у мамы и у брата, а еще через неделю почти вся наша группа в институте ходила с красными пятнами на разных частях тела. Никто ничего не понимал, а врачи разводили руками, пока в один прекрасный день не позвонил дедушка и не рассказал отцу, что ожидает человечество в будущем.

И вот, мы в этом самом будущем.

Оливия привела меня в свой дом, зажгла свечи, так как за окнами давно стемнело, достала из неработающего холодильника чипсы с пепси, и мы устроились на мягких диванах в гостиной.

Девочка поддерживает чистоту: я не чувствую плохих запахов, вещи все на своих местах, ничто нигде не валяется.

– Здесь нет генератора? – решаю поинтересоваться, думая, что Оливия, возможно, не знает, как его подключить.

– Он есть, но три месяца назад генератор перестал работать.

– Почему не ушла жить в другой дом?

Оливия громко хрустит чипсами, а некоторые дает Эльбрусу.

– Не хочу жить в чужих домах. Я здесь привыкла.

Смотрю на собаку, и вдруг мелькает мысль, что чипсы могут привести к каким-нибудь расстройствам. Я ничем ему не смогу помочь, потому что не ветеринар.

– У тебя есть для него специальный корм? Сейчас такое время, знаешь, что лучше не рисковать здоровьем выживших, – задумчиво смотрю на то, что мы сами едим, затем отодвигаю в сторону. – Нам тоже надо бы постараться питаться лучше.

– Корм у меня есть, – Оливия соскакивает с кресла и бежит на кухню, затем возвращается с большой миской сухого корма. – Селена, я эту собаку уже пять месяцев кормлю, и пока ничего не случилось. С нами тоже ничего не будет. Да и где мы найдем хорошую еду?

– А давай завтра прокатимся загород? Сейчас много фруктов и овощей спеют. Конечно, не во всех огородах можно будет найти что-нибудь вкусненькое, но уверена, что есть такие деревья, которые плодятся без всякого ухода. – Улыбаюсь ей самой искренней улыбкой, но Оливия не отвечает мне тем же. Я пересаживаюсь к ней ближе и беру за руки. – У нас всё получится, вот увидишь. Мы найдём других выживших и заживем одной семьей. Расскажи мне про иммунитет. Как ты узнала об этом?

И Оливия охотно соглашается ответить на этот вопрос. Я рада, что девочка не убрала рук, а оставила, позволив мне наслаждаться настоящим человеческим теплом.

– Когда люди начали болеть, мама отвела меня в больницу, потому что на моей коже не возникало сыпи, и она хотела убедиться, что я не подцепила заразу. И правда, доктора ничего не обнаружили. Потом меня начали водить по больницам, обследовали с ног до головы и выяснили, что в моём организме есть какие-то антитела.

– Антитела?

– Да. Они защищали меня от заражения. Доктор Вайбер назвал это стабильным иммунитетом.

Я хмурюсь и вспоминаю табличку на двери кабинета врача: Джон Вайбер. Так-так, кажется, я шла по правильному пути.

– И… что случилось потом? Ну, узнали они о том, что ты с иммунитетом, что же они решили?

– Стали проводить опыты. Мама согласилась, потому что хотела жить, но она умерла до начала пандемии. И не от болезни. Ее сбил мотоциклист.

Сочувствие и сожаление в нынешней ситуации уже не играют никакой роли, поэтому я просто глажу ее по волосам.

– В общем, – продолжает Оливия, теребя шнурок от кофточки, – они хотели применить мою кровь, чтобы создать лекарство, но не успели. Вирус слишком быстро распространялся. Там были и запущенные стадии, а они самые опасные. Доктор Вайбер в компании какой-то женщины психолога рассказывали, как выжить после исчезновения людей.

– Но ты же говорила, что думала, якобы это случилось только в Сан-Франциско?

– Да, я, правда, так думала. Мне никто не сказал, что пандемия – это мировая катастрофа, и человечество вымрет. Доктор Вайбер объяснил, что скоро я останусь одна в городе, учил меня добывать еду, показал, что брать в аптеке, если болит живот или возникнет простуда. Психолог готовила меня к жизни без людей. Как я уже сказала, осиротела я раньше, поэтому не противилась их указаниям.

Откидываюсь на спинку дивана, запрокидываю голову и закрываю глаза.

– Выжить такой маленькой девочке непросто, – тихо произношу.

– Мне уже двенадцать! – протестует Оливия. – А еще я девочка-скаут. В школьном лагере и не такое видели.

Из ее уст это так забавно звучит, что я начинаю смеяться.

– Девочка-скаут, – повторяю я. – А можно я буду называть тебя Скаут Оливия?

– Оригинальненько. Скаут Оливия, Скаут Селена и Скаут Эльбрус.

Теперь я уже хохочу. Оливия подхватывает мой смех, и это веселье я ни на что на свете не променяю.

Глава 9

На следующий день мы действительно едем искать огороды, решив, что здоровье превыше всего. А что мы можем есть в городе? Только сухие завтраки, печенье, готовые полуфабрикаты, наподобие готовой лапши или супов в пакетиках. К счастью, у макарон и риса хороший срок службы и иногда можно сварить что-то посущественнее. Консервы позволяют не забывать вкус мяса, рыбы и прочих подобных продуктов. Но я даже к консервам отношусь очень осторожно и стараюсь добывать их в самых холодных подвалах.

Сегодня утром мы нашли консервы из индейки и умяли почти по пять банок за раз, заедая слайсами. Эльбрус тоже полакомился с удовольствием.

Но мы не знали, что за городом нас ждет рай из столового винограда. Я и раньше находила овощи и фрукты, но сейчас осознаю, как соскучилась по этим ягодам.

Виноградник, в который нас занесло, необъятных размеров. Мы бегаем и верещим как дети, срывая грозди и лопая кисло-сладкие ягоды.

– На велосипеде я так далеко не ездила, – признается Оливия.

– А я однажды нашла целое поле морковки! – смеюсь.

Мы идем вдоль виноградника, доедая ягоды. Я скоро точно лопну!

– И что ты сделала с морковкой?

– Собрала штук шесть, а дома почистила и приготовила спагетти с морковным соусом. Тогда еще многие продукты были доступны.

– А я первый месяц объедалась шоколадом, – озорно говорит Оливия. – А потом он мне надоел.

– А доктор Вайбер чему тебя учил?

– Рассказывал про местные погреба, где можно добыть качественную еду, постоянно напоминал, что я должна проверять срок годности продуктов, особенно молочных и мясных. Просил не есть много сладкого, потому что зубного врача мне больше не найти. А еще… – она молчит с грустью глядя себе под ноги, словно вспоминая. – Доктор Вайбер за пару месяцев смог почти стать мне отцом. Он подарил мне велосипед, как напоминание… сказал, чтобы я не забывала его. В тот день у него начала чернеть рука.

В моей голове внезапно мелькает последняя картинка перед тем, как папа спрятал меня в «бомбоубежище». Его рука тоже была черная. А потом думаю о том, что видела в кабинете доктора Вайбера: его обувь и докторский халат… его пальто, которое сохранило запах парфюма.

– А как он выглядел?

– Доктор Вайбер?

– Угу.

Воздух в саду свежий и слегка бодрит, вокруг зелено и Эльбрус с удовольствием тычет носом в землю, вынюхивая себе что-нибудь интересное. Для собаки такая вылазка тоже идет на пользу. Мне так приятно за ним наблюдать. А ведь раньше я не любила животных!

Оливия срывает очередную гроздь темного винограда и с улыбкой отдается воспоминаниям.

– Доктор Вайбер был одним из тех мужчин, о котором мечтают женщины. Моя мама так говорила, – смущенно хихикает. – У меня, знаешь ли, не было папы.

– Бросил?

– Да… когда мне было три месяца. Мама не хотела о нем рассказывать. Не знаю, как выглядел папа, но доктор Вайбер был красавчиком, хоть и седой уже, но зато мужественный, стройный… Если бы не вирус, то я хотела бы видеть мою маму и доктора вместе. Он был хороший и неженатый.

Не скажу, что по рассказу Оливии я могу представить этого Доктора «Мачо», но то, что хочу залезть в его компьютер и планшет – уверена на все сто. Сейчас они как раз заряжаются в одном из магазинов, где я нашла генератор.

Я хочу задать следующий вопрос, но в этот момент Эльбрус начинает громко лаять. Мы поднимаем головы и видим, как собака прыгает около небольшого холмика и виляет хвостом.

– Эльбрус, что там? – кричит Оливия и несется к нему. Я не спешу.

Девочка подбегает к собаке и смотрит пристально куда-то вниз между листьями сухой травы.

– Селена, иди сюда!

Подхожу ближе, готовясь увидеть что-то ужасное. Сердце так и колотится в груди. В голове вновь всплывает образ почерневшего мужчины в деревне. Меня начинает тошнить.

– Их двое, – шепчет Оливия, и я понимаю, что стою с закрытыми глазами. – Селена? – смеется девочка.

Открываю один глаз, потом второй. В нас сейчас бурлит слишком много эмоций, поэтому увидев двух коричневых белок, страх сменяется безудержным смехом. Оливия тоже смеется.

– Это белки! – не верю я.

– И они живые!

Но вдруг мы обе затихаем. Белки не убегают, а испуганно смотрят на нас. И Эльбрус продолжает лаять. Беру палку и толкаю животное, оно не двигается с места. Оливия закрывает глаза, не желая видеть то, что предстает перед нашим взором, когда я разъединяю белочек.

– Черт! – рычу я неистово, затем бросаю палку, хватаю Оливию за руку и мы бежим к машине. Эльбрус от нас не отстает.

Глава 10

Остаток дня и весь следующий день мы с Оливией сидим дома. В основном спим и не желаем ни о чем разговаривать. Белки не выходят у меня из головы. Зрелище, что мы увидели, еще хуже, чем там – в деревне. Я думаю, как эти животные продержались пять месяцев. Есть предположение, что в день исчезновения, эти маленькие зверушки только появились на свет. Вирус всё равно до них добрался. Крепко закрываю глаза, не желая думать, что я тоже могу быть рано или поздно инфицированной. Оливия спокойна, потому что уверена в своем иммунитете. А я нет. Я ни в чем не могу быть уверенной.

Ближе к обеду понимаю, что проголодалась. Оливия тоже ничего не ела с вечера. Поднимаюсь с дивана, сообщаю девочке, что пойду за едой, затем захожу на кухню, чтобы накормить Эльбруса кормом, а после ухожу. Возвращаюсь через двадцать минут с консервами и слайсами. Заодно забрала компьютер с планшетом. Посмотрю, когда буду к этому готова. Не сейчас.

Едим мы молча. Вдруг замечаю маленького паучка, который медленно проделывает путь в верхний угол кухни.

– Почему они?

– Кто? – Оливия смотрит туда же, куда и я.

– Почему насекомые не подохли, как другие животные?

– Не знаю. Мама всегда говорила, что насекомые – живучие гады.

Хочу улыбнуться, но не могу.

– Должно же быть этому объяснение. – Перевожу взгляд на Эльбруса. – Почему вирус не тронул насекомых? И как Эльбрус выжил? У него тоже иммунитет?

– Думаю, да. – Оливия сосредоточенно выскребывает индейку из банки. – Он не выглядит больным. И даже не чешется. Вполне здоровый пёс.

– Да вижу. У инфицированных обычно аппетит пропадает. – Смотрю, как собака хватает последние мясные зернышки из миски. – У моей подруги была кошка. Неделю от еды отказывалась. Отнесли к ветеринару, а позже выяснили, что кошка носит этот вирус. Так мы узнали, что животным тоже грозит опасность. Через месяц в городе началось истребление кошек и собак, так как они контактировали с детьми, которые не догадывались о несущем в этих созданиях зле. А «ОК» заразен. – Скорбно вздыхаю. – Ужасное было время.

По моей щеке бежит слеза. Я не могу с собой справиться, душа разрывается на части. Хочется спросить хоть у кого-нибудь: как так? Кто это допустил?

– Селена? Пойдём прогуляемся?

Вытираю лицо и киваю. Какая хорошая мысль.

– Пешком.

– Хорошо.

Выходим на улицу. Сегодня не так жарко, как в предыдущие дни. Небо чистое, ни единой тучки, но солнце не жарит и можно дышать полной грудью.

Не знаю, куда меня ведет Оливия, но она целенаправленно двигается между улиц.

– Обычно, я брала корм для Эльбруса в супермаркетах и даже не задумывалась о специализированных магазинах, – говорит она, пока стоит на перекрестке и прикидывает в какую сторону идти. – Где же я его видела? А, точно! Туда!

Перебегаем дорогу, минуя большую груду автомобилей, и направляемся к северу вдоль сумасшедших ветвистых деревьев, которые бросают огромные тени на тротуар, защищая нашу кожу от солнечных лучей. Впереди панорама из бесконечных полуразрушенных небоскребов и гибких пальм, весело машущих своими «веерами» под прохладным бризом.

Настолько увлекательное зрелище, что забываю обо всем на свете. Раньше я бы тут же полезла за фотоаппаратом, но сейчас он мне не нужен. Показывать красоту всё равно некому.

Путь оказывается неблизким, но пешие прогулки полезны. Наконец, мы доходим до зоомагазина «Петко», и Оливия с Эльбрусом скрываются внутри. А меня ненадолго что-то останавливает. Такое всегда происходит, когда я предчувствую что-то новое. Надеюсь, хуже зрелища с белками уже не будет.

Полки магазина забиты различными кормами, шампуньками, игрушками и всякой ненужной ерундой для собак и кошек. Ошейники и поводки пугающе развешаны на стенах. Внутри пахнет плесенью и болотом. Клетки для животных пустуют. В некоторых замечаю ошейники на подстилках.

Прикрываю нос ладонью.

– Оливия, ты где?

Слышу лай Эльбруса.

– Иди сюда! – в ответ голос девочки.

Нахожу ее около аквариумов и замираю, глядя на них. Рот автоматически открывается.

– Невероятно, – шепчу я и стучу по стеклу одного из аквариумов. – Рыбки все сдохли, но они… – смотрю на девочку. – Они не исчезли.

Оливия кивает, как бы говоря: «Это я и хотела выяснить». Рыб свалил вовсе не вирус, а естественная смерть.

Глава 11

Теперь я точно не успокоюсь!

В том же зоомагазине набираю несколько пакетов корма для рыб.

– Что ты собираешься делать? – не понимает Оливия.

– Поехали к заливу! Кое-что проверим.

Далее выбегаем на улицу. Не знаю, почему тороплюсь, но ощущения странные. Хочу поскорее узнать, что мои доводы не ошибочны и рыба не истреблена. Прыгаю от одной машины к другой, пытаясь завести стартеры, но тщетно. Все машины, что простояли полгода на улице, не на ходу. Начинаю нервничать.

Затем Оливия показывает на магазин, где продавали когда-то велосипеды. Улыбаюсь ей.

– Отличная идея! Правда, я с детства не ездила на велосипедах.

– Вспомнишь, – подбадривает Оливия. – Если в детстве умела, то этот навык не забудется.

Заходим в магазин, выбираем транспорт лучших марок. У Оливии с корзиной для Эльбруса. Удивительно, но у меня получается ехать с первого раза.

Через некоторое время доезжаем до набережной, вижу яхты, и моей радости нет предела. Выбираю самую красивую под странным названием «Плохой парень», напрочь забыв о том, что не умею ею управлять. Но идею отчалить от пристани не оставляю, поэтому пробую разобраться. Нахожу ключ, поворачиваю и слышу как гудит мотор. Да! Но где руль или что там бывает у яхт? Как сдать назад? От всех этих вопросов голова идет кругом. Как плохо жить в мире без людей и… интернета.

Проходит полчаса, но никаких результатов. Отчаявшись, бросаю корм горстками за борт и жду, тоскливо вглядываясь в воду. Ни одной рыбки. Эльбрус тычет носом в ногу и скулит, наверное, чтобы успокоилась, но я не могу не злиться. Хочу понять, черт возьми! Если бы хоть одна рыбка сдохла в этом заливе, то она бы всплыла. А раз я никаких трупиков не вижу, значит, пути два: либо живут себе рыбешки дальше где-то на глубине, либо исчезли, как и все животные.

– Вот.

Оливия протягивает какую-то книжку.

– Что это?

– Нашла в другой яхте. Инструкция, как я понимаю.

Разглядываю ярко-желтую обложку с названием, которое вызывает счастье: «Управление катером и яхтой».

– Ты чудо! – радостно кричу я, подпрыгнув на месте и целую девчушку в щеку.

– Никогда не каталась на яхте, так что у самой огромное желание это сделать.

– Тогда мне нужна твоя помощь. Мотор мы уже завели, и теперь, – читаю, смотрю на схемы и диктую Оливии: – Нам надо отвязаться от причала.

На это у нас уходит минут двадцать, если не больше. Лодку качает, а у меня, похоже, морская болезнь. С трудом отыскиваю ручку, путаю задний ход с передним и с грохотом врезаюсь в бетонную стену.

– Ты в порядке? – испуганно спрашиваю у Оливии, которая упала во время удара.

– Да, не волнуйся. Кто-то говорил, что надо заботиться о выживших.

Эльбрус громко лает в подтверждение.

– Ладно, больше этого не повторится. Готовы? Держитесь! Я сдаю назад.

Задеваю соседнюю яхту, но меня это не беспокоит. Никто не накричит и не выпишет штраф. Когда отплываем от причала и берем курс, танцую и прыгаю от радости, кручу-верчу Оливию вокруг себя и не замечаю, как целую собаку в его длинный нос. Потом доходит, и я морщусь: «Фу!»

Теперь остается самое важное. Отплыв на приличное расстояние от берега, заглушив мотор, а затем, поставив яхту на якорь, мы с Оливией берем корм и рассыпаем по поверхности воды. Проходит несколько минут и приманка срабатывает. Вокруг нашей лодки собирается рыба.

– Ты тоже это видишь? – перевалившись за борт почти наполовину, спрашиваю у Оливии.

– Рыба не вымерла, как люди. Вот это да! Давай поймаем и зажарим хотя бы одну?

– Я бы рада, да как нам ее поймать?

– Очень просто, – говорит девочка, указывая на сеть в углу.

У нас уходит почти день на рыбалку, если ее вообще можно так назвать. Мы хохочем до умопомрачения, обзывая друг друга «еще те рыбачки». Но на ужин получаем жареного карпа. Для меня это теперь деликатес, так как неизвестно, когда я снова рискну так рыбачить.

Мы настолько вымотались, что сил совсем нет. Оливия засыпает за считанные минуты. Я еще некоторое время лежу, обняв подушку, и смотрю на планшет.

Там есть ответы, я чувствую. Зеваю и, прежде чем заснуть, обещаю себе завтра обязательно проверить информацию, спрятанную в компьютере и планшете доктора Вайбера.

Глава 12

В районе Юнион-сквер, на Маркет-стрит, есть отличный торгово-развлекательный центр, куда мы направляемся с утра пораньше. Идея, конечно же, принадлежит Оливии. Она отлично знает свой город и умеет найти развлечение. Я бы на ее месте просто торчала дома или лазила в чужих квартирах. Но девочка дала понять, что, раз уж мы оказались в столь невыгодном положении, нужно получать удовольствие от того, что имеем. А имеем мы немало!

Оливия считает, что после последних двух нервных дней, нам просто необходимо «оторваться по полной программе». В нашей жизни есть много минусов, но нельзя игнорировать положительные моменты. В какой бы мы ни пошли магазин – даже, если он самый дорогой, брендовый, – ни за одну вещь платить не надо!

Деньги теперь ничто.

Деньги – раскиданные по улицам бумажки, в которых мы не нуждаемся.

Оказавшись внутри элитного центра, мы заходим в лучшие бутики, выбираем и примеряем красивую одежду, обувь, украшения. Устраиваем друг другу целый показ. Сначала одеваемся красиво, а потом просто дурачимся, цепляя на себя безумные вещи, используем меха, шарфы и туфли в стиле Леди Гага. Хохочем без остановки. А когда надоедает, выбираем самые простые сарафаны, босоножки без каблука, одеваемся и идем дальше.

Больше всего мы получаем удовольствие от поездки на эскалаторе. Вверх-вниз, вниз и снова наверх. Эльбрус бегает по лестницам и громко лает. Ему нас не понять.

Чтобы запустить генератор для этого центра, мне пришлось изрядно попотеть. Для начала решила привезти новый генератор из магазина, потому что боялась, что старый уже не безопасный. Залила масло, подключила к болону с газом и запустила. За пять месяцев могу считать себя профессионалом в этом деле, потому что приходилось это проделывать миллион раз. Без электричества жить просто невозможно. Разгуливать по темному серому центру не самая большая радость.

Отыскиваем комнату, где можем включить фоновую музыку. Выбираем сборник танцевальных песен и под веселый ритм «Can't stop the feeling» выписываем всевозможные движения руками и ногами. Потом Оливия начинает громко петь, за ней и я.

Добираемся до пустой парикмахерской, и внезапно в голову приходит абсолютно бредовая идея: покрасить волосы.

– Я смогу тебя покрасить, так как не раз маме наносила… Только с условием, что ты разведешь краску, – говорит Оливия, трогая мои выгоревшие кончики волос.

– Класс! Это у меня получится!

И действительно, девочка отлично с этим справляется, нанося краску цвета темного каштана. А я, в свою очередь, мою ей голову обалденно-пахнущим шампунем и делаю красивую прическу – «Две шишки». И уже через три с половиной часа выходим просто красавицами. Эльбрус все это время спал на одном из кресел.

– Ты красивая, Селена, – говорит мне Оливия, когда мы разглядываем украшения со стразами Сваровски. Затем прикладывает к моим ушам переливающиеся всеми цветами радуги сережки и добавляет: – Ты была замужем?

– Нет, – улыбаюсь в ответ и примеряю украшения. – Но у меня был парень.