Дорогой, я нашла твоих бандитов

Глава 5

— О ком вы спрашиваете?

— Вы знаете.

Артем Воронцов не подошел. Остался за столом, и я была ему за это благодарна: рядом с дверью чувствовала себя чуть увереннее.

— Мне сообщили, вы хотите обсудить Лазарева и восемь миллионов. Расскажите.

Я открыла фотографию. Пока шла к столу, экран погас. Пришлось разблокировать телефон. Палец соскальзывал, и Воронцов все это время ждал, не пытаясь помочь.

— Вот. Вы написали, что до понедельника.

Он взял телефон только после моего кивка. Рассматривал снимок долго, затем пролистал сообщения.

— Мы вашего мужа не похищали.

Я смотрела на него. Не понимала, как следует отвечать на такую фразу.

— Тогда кто?

— Пока не знаю.

— Там ваша фамилия.

— Вижу.

— Если мало денег, я найду остальное. Помещение стоит дороже, мне просто нужно время.

Он поднял глаза.

— Какое помещение?

— Мастерская. Я продаю. За восемь. Больше у меня ничего нет.

Мне вдруг стало невыносимо, что он сидит. Я стояла перед ним со всеми своими деньгами, отцовским наследством, жизнью мужа, а он мог откинуться на спинку кресла. Хотелось схватить его за рукав и заставить встать.

— Послушайте меня внимательно, — сказал он. — Я этих сообщений не писал. Никто из моих людей выкупа у вас не требует.

— Ваши люди могут вам не все говорить.

— Могут, — согласился он.

От этого простого признания я запуталась еще сильнее.

Воронцов положил телефон на край стола, ближе ко мне. Снова открыл фотографию.

— Когда получен снимок?

— В ночь на пятницу.

Он увеличил край кадра. За спиной Ильи виднелась серая панель с желтой полосой и обрывком надписи.

— Похоже на старое помещение подрядчика. У нас там принимали машины. Но по одной фотографии я вам ничего не скажу.

Я снова почувствовала пол под ногами. Помещение существовало. Его можно было найти.

— Поедем туда.

— Нет.

— Я сама поеду. Дайте адрес.

Воронцов нажал кнопку на столе. Я отступила к двери раньше, чем успела подумать. Он заметил движение и убрал руку.

— Павел, зайди с ноутбуком.

Вошедший помощник увидел меня у стены, посмотрел на начальника. Тот велел установить, когда и кому передавали площадку на Южной промзоне. Назвал номер бокса.

Мне захотелось сесть. Я выбрала стул поближе к двери.

— Могу я получить копии сообщений? — спросил Воронцов.

— Полиция уже получила.

Павел перестал печатать. Я посмотрела на него, потом на Воронцова. Тот кивнул.

— Правильно.

Я не ожидала этого слова и начала плакать. Тихо, почти беззвучно. Слезы падали на куртку, и я сердилась на себя, потому что нужно было спрашивать, торговаться, что-то делать.

На стол рядом со мной поставили коробку салфеток. Воронцов отошел к окну, Павел вышел. Несколько минут мне дали побыть без чужого взгляда.

— Я не знаю, что с вашим мужем, — сказал Артем, когда я смогла поднять голову. — Узнаю про помещение, свяжусь. Можете передать этот номер своему следователю.

Он протянул визитку. На обороте от руки написал телефон.

— Вы понимаете, что я на все согласна? — спросила я. — Мне нужно, чтобы он вернулся. Скажите цену.

Воронцов посмотрел прямо на меня.

— Вера, уберите это из разговора. Я понял вас с первого раза.

На улице Нина ждала у машины. Увидела меня, бросила недопитый кофе в урну.

— Что?

Я показала визитку.

— Говорит, его у них нет.

— Ты веришь?

Я обернулась. Окна на третьем этаже отражали низкое октябрьское небо.

— Я больше не знаю, как это делают.

Глава 6

После встречи два часа ничего не происходило. Я сидела у Нины на кухне, смотрела на телефон и ожидала наказания за свой визит.

Нина стирала белье. Она жила одна и все время делала что-нибудь привычное: развешивала наволочки, чистила слив, перекладывала крупу в банку. Я поняла, что это ради меня, когда она принялась мыть уже чистую плиту.

— Сядь, — попросила я.

Она послушно села. Через минуту снова встала.

Я позвонила Кругловой и пересказала разговор. Та уточнила, не обещал ли Воронцов отпустить мужа при каких-либо условиях.

— Он вообще ничего не обещал.

— Это тоже информация. Сейчас проверяем помещение.

К вечеру от неизвестного номера пришел вопрос: «Документы готовишь?»

Я ответила, как договорилась со следователем: «Покупатель ждет юриста. Хочу поговорить с мужем».

«Завтра».

В этом слове было столько власти надо мной, что я положила телефон экраном вниз. Через несколько секунд перевернула обратно.

Дома я открыла Ильину тумбочку. Там были наушники, мелочь, гарантия на электробритву. Нашла театральные билеты за апрель. Тогда он сам выбрал спектакль и всю вторую часть держал мою ладонь в своей. Я помнила тяжелое запястье на подлокотнике, теплый палец на косточке.

Потом достала из шкафа запасное постельное белье. Делать это было незачем, но нужно было чем-то занять руки. В пододеяльнике лежал конверт. Внутри — копии моих документов на мастерскую, выписка, несколько листов с планом помещения.

Илья брал их весной: обещал узнать, нельзя ли снизить налог. Ничего особенного. Я даже обрадовалась, что не придется искать оригиналы для юриста.

Весенний разговор я помнила отчетливо. Мы сидели здесь же, на полу, разбирали старые папки после протечки у соседей. Илья находил квитанции, разглаживал их на колене и сердился, что я храню ненужное, а нужное ищу полдня.

— Давай я сделаю нормально, — предложил он. — По файлам, по годам. Ты в этом все равно не любишь копаться.

Я согласилась с облегчением. У него получались таблицы, у меня — работа руками. Разделить дела казалось естественным. Он даже подписал для меня папки крупным маркером, чтобы я без очков находила нужное.

Рядом с бельем стояли те самые папки. Я смотрела на его почерк: «Помещение», «Банк», «Страховка». В слове «помещение» он пропустил букву, потом втиснул ее сверху. Маленькая смешная ошибка, которую я собиралась показать ему, когда вернется.

Я достала оригиналы и положила отдельно. Телефон лежал рядом, на ковре. Страшно было на несколько секунд выпускать его из виду, а еще страшнее — понять, что я вполне способна заняться бумагами, пока муж неизвестно где.

Я несколько раз ловила себя на этом: делаю что-то полезное и стыжусь, что получилось сосредоточиться. Будто любовь можно измерить количеством минут, в которые не отвлекаешься от чужого несчастья.

Между листами лежала распечатка нашей рабочей переписки с заказчиком. Письмо, в котором я объясняла крупную предоплату. Зачем оно понадобилось Илье, я не поняла.

В половине десятого позвонил Артем.

— Вы дома?

Я застыла с конвертом в руке.

— Почему вы спрашиваете?

— Хочу понять, удобно ли говорить.

— Да.

Он сообщил, что бокс на фотографии принадлежит компании «Рейс». Илья работал там финансовым управляющим. Еще летом часть машин перевели на другую базу, старые помещения продолжали использовать под хранение.

— Там кто-нибудь был?

— Сегодня пусто. Сведения переданы Кругловой. Дальше она разберется в рамках дела.

— Но его могли вывезти.

— Могли.

— А вы можете не соглашаться со всем подряд?

Я услышала свое дыхание. В трубке он молчал, и я приготовилась извиняться.

— Могу, — ответил он наконец. — Ваш муж оформил несколько переводов с нарушением внутреннего порядка. Люди, чьи это деньги, спрашивали с него. По нашим сведениям, до четверга он был на связи.

— Вы ему угрожали?

— Я с ним не встречался. Борис Климов, мой партнер, требовал отчета. Разговор у них был неприятный.

— Насколько?

— Это придется выяснять.

Я положила конверт на стол и села на пол возле шкафа. Мне представились люди, которые сидят за столом и спокойно обсуждают, насколько неприятно они разговаривали с моим мужем.

— Вы понимаете, что я даже не знаю, во что он одет сейчас?

Артем ответил не сразу.

— Понимаю, что вы не знаете.

В его голосе не было обещания. Я прижала телефон к уху крепче.

— Мне завтра дадут с ним поговорить.

— Сообщите следователю до звонка. И спросите что-нибудь, что важно вам. Не ограничивайтесь тем, что от вас требуют.

После разговора я долго сидела у шкафа. Потом написала на листке: «Ты ел? Где болит? Какие лекарства нужны?»

Посмотрела на вопросы и поняла, что все равно буду спрашивать именно это.

Глава 7

Илья позвонил в воскресенье в шесть сорок утра.

Я ответила прежде, чем окончательно проснулась. С вечера положила телефон на подушку, и теперь на щеке остался прямоугольный след.

— Верунь.

Я закрыла глаза. Одного слова хватило, чтобы вернулись все семь лет: его ноги под одеялом, мокрая щетка в стакане, голос из ванной.

— Илья. Ты где? Ты живой?

Он странно усмехнулся.

— Живой пока. Слушай, у меня мало времени.

— Тебя били? На фотографии кровь. У тебя губа…

— Ничего. Ты деньги собираешь?

— Да. Денис нашел покупателя.

— Хорошо. С Денисом делай, он знает. Бумаги у тебя все?

Я потянулась за листком с вопросами и не нашла его. Подушка съехала на пол.

— Ты ел? У тебя таблетки есть? Я могу передать.

— Вер, какие таблетки. Помещение. Ты согласна продавать?

— Конечно. Все продам. Только скажи им, документы в выходные не сделать. Им же нужны деньги, правильно? Они подождут?

— Если не будешь тянуть. И никуда больше не ходи. Хуже делаешь.

Я села.

— Ты знаешь, что я ходила?

Короткая пауза.

— Они знают. Мне сказали.

— Илюш, пожалуйста, ты только держись. Я…

— В понедельник Денису позвони с утра. Не проспи. Все, давай.

— Я люблю тебя.

В трубке щелкнуло.

Я еще немного сидела, держа телефон у уха. Потом позвонила Кругловой. Пересказала разговор, стараясь не упустить ни слова. Она спросила, мог ли рядом кто-то стоять, слышала ли я посторонний голос.

— Нет. Но он все время торопился.

— Точное время звонка сохранилось?

Я продиктовала. После разговора пошла умыться и увидела в зеркале, что улыбаюсь. Он живой. Говорил со мной. За это «пока» я старалась не цепляться.

Денис ответил бодро, будто тоже ждал утра.

— Ну вот, видишь! Значит, все решим. Завтра в девять Корнеев будет готов.

— Мне нужен юрист.

— Приглашай. Только чтобы без недельной экспертизы каждой запятой.

Нина приехала к восьми, привезла чистую кофту и свои лекарства от головы. Села у стола, положила перед собой маленькую таблетку.

— Он хоть объяснил, откуда долги?

— Ему некогда было.

— Я слышала, что некогда.

Она потерла виски. Я вдруг поняла, что ей уже надоело ждать рядом со мной, и обиделась. На нее, на кофту, на то, что у нее обычная головная боль, а у меня…

— Не надо на него так смотреть, — сказала я.

— Я его не вижу, Вер.

— Ты понимаешь, о чем я.

Нина отодвинула стакан.

— Я вижу, как тебе плохо. И не понимаю, почему он до сих пор не сказал, что случилось. Даже двумя словами.

— Потому что его там убить могут!

Я закричала, сама испугалась громкости. Нина вздрогнула. Подняла на меня глаза, бледная, с припухшими веками. Я хотела немедленно извиниться и не могла: тогда пришлось бы признать, что злюсь не на того человека.

Она встала, надела куртку.

— Я схожу за хлебом.

На хлебнице лежала почти целая буханка. Мы обе ее видели. Нина вышла. Я осталась на кухне и вытерла стол, потом еще раз. Через пятнадцать минут написала: «Прости. Возьми себе что-нибудь сладкое».

Она прислала фотографию пакетика с пончиками: «Уже».

Вернулась, откусила пончик, второй протянула мне. Мы ели молча, сахарная пудра падала на свежевытертый стол. Перед уходом я сказала, что она может не ехать со мной к юристу, если устанет. Она кивнула: «Знаю». На этот раз я поверила, что ее присутствие не нужно оплачивать безупречным поведением.

Нина нашла Марину Юрьевну Белову через свою старшую сестру. Та согласилась встретиться вечером в кофейне возле дома. Я пришла с конвертом, рассказала историю. Марина слушала, изредка задавая короткие вопросы, и почти не касалась кофе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.