Мама сказала, что я все выдумала
- -
- 100%
- +
Я кивнула ей, чтобы пройти. Уже на улице поняла, что кивнула.
Рита ответила после второго гудка.
— Ты где?
— Во дворе у мамы. Можно к тебе?
— Конечно. Я до шести в мастерской. Приходи сюда, потом домой поедем.
Я хотела добавить, что только на одну ночь, что денег на гостиницу у меня хватит, что это неудобно. Рита назвала адрес мастерской, хотя я его знала, и попросила по пути купить хлеб.
В магазине я выбрала нарезной батон. Держала его в руке, стояла у кассы. Впереди мужчина искал в карманах мелочь, кассирша терпеливо ждала. Ничего не происходило, что требовало бы от меня быстрого решения. Я могла подождать.
Сестра позвонила, когда я вышла.
— Почему ты ушла?
— Он вернулся.
— Я ему сейчас позвоню.
— Не надо.
— Вер, я правда не знала. Он обещал.
Я поставила сумку на скамейку у магазина.
— Я тебе верю.
На другом конце стало тихо.
— Тогда почему ты так говоришь?
— Как?
— Будто все. Будто теперь я виновата.
Я посмотрела на батон в прозрачном пакете. За день это была третья вещь, которую я несла кому-то, и единственная, которую мне хотелось принести.
— Ань, я не обвиняю тебя. Но оставаться с ним не буду.
— Что мне делать с поездкой?
— Решать самой. Я не останусь там с ним.
Аня резко выдохнула. Я слышала, как она идет: удары каблуков, ветер у микрофона.
— Ладно. Я заеду к ней вечером.
— Позвони, если надо купить что-то. Привезу, когда его не будет.
Она сказала «хорошо», но уже без прежней легкости.
В мастерской Рита сидела за машинкой. На подставке у стены висели пять пар брюк, все с бумажными бирками. Увидев меня, она закончила строчку, выключила машинку и вытерла руки о джинсы, хотя они были чистыми.
— Хлеб принесла?
Я подняла пакет.
— Тогда чай. Рассказывать можешь потом.
Она освободила стул, поставила на стол две чашки. Я села. Рита подвинула ко мне ножницы, которые мешали локтю. Впервые за этот день мне не пришлось проверять, где находится дверь.
Глава 4. Девятнадцать
В девятнадцать лет я собиралась снимать комнату у женщины, которая держала трех кошек и брала деньги за электричество отдельно. Комната была проходная, через нее попадали на балкон. Хозяйка уверяла, что зимой на балкон не ходит, а летом я все равно буду на работе.
Мне нравилось, что в комнате стоял свой стол. Простой письменный стол с пятном от кружки. Я уже представляла, как поставлю на него машинку, разложу выкройки и буду ужинать, отодвинув ткань. До этого всю жизнь работала на кухне, освобождая место к приходу остальных.
Рита сказала, что проходная комната за такие деньги — грабеж. Мы все равно внесли хозяйке небольшой задаток. Я рассчитывала получить оплату за три выпускных платья и переехать через неделю.
Мама тогда еще работала. Пила вечерами, иногда по выходным с утра, но на фабрику приходила вовремя и считала это достаточным доказательством, что никаких проблем у нее нет. Олег жил у нас около двух лет. За это время он сменил смеситель, повесил полки в ванной и приучил нас спрашивать, можно ли включить стиральную машину: его раздражал шум.
Вечером, когда я рассказала про комнату, мама сидела у окна и чистила яблоко одним длинным витком. Кожура свешивалась к коленям.
— Это у кого? — спросила она.
Я назвала улицу.
— Знаю я этот дом. Там подъезды страшные.
— В нашем тоже не дворец.
— У себя ты под присмотром.
Слово «присмотр» тогда показалось мне смешным. Я училась, работала по вечерам в ателье, покупала продукты, если мама задерживалась, проверяла у Ани уроки. Сестре было тринадцать, и она могла часами рисовать одежду на полях тетрадей, а потом получить двойку, потому что под рисунками не оставалось места для решения.
Олег прибавил звук телевизора.
— Пусть идет, — сказал он. — Взрослая. Надо ей самостоятельности.
Мама сердито взглянула на него, потом на меня.
— Деньги закончишь — обратно прибежишь.
Я ответила, что деньги еще сначала нужно получить. Мне казалось, это прозвучало уверенно.
За два дня до переезда Рита позвонила и сообщила, что ее мать зовет меня на ужин. Я отказалась: нужно было закончить рукав, а хозяйка одного платья обещала утром приехать на примерку. Аня ушла к подруге, мама была на смене. Я осталась дома с работой.
В тот вечер Олег изнасиловал меня.
Долгое время я говорила «он пристал». Рите, потом Илье. Слово «изнасиловал» застревало; мне казалось, произнесу его — и придется рассказывать все. Теперь я могу назвать то, что произошло. Подробности рассказывать не хочу.
Я помню утро. На кухонном столе лежал рукав, который так и остался недошитым. В стакане стояла ложка. Мама пришла с работы, поставила пакет с хлебом рядом с тканью и спросила, почему я не сплю.
Я сказала, что мне нужно ей кое-что рассказать.
Она достала хлеб из пакета.
— Подожди, руки вымою.
Я ждала у стола. Из ванной шла вода. Потом щелкнул выключатель, мама вышла и села. На ней была коричневая кофта с маленькой дырочкой у манжеты. Я столько раз потом видела эту кофту на фотографиях, что однажды попросила Аню не присылать мне старые снимки без предупреждения.
Я рассказала коротко, с самого начала назвав Олега. Мама слушала, глядя на хлеб. Не перебивала. Это ее молчание я в первые секунды приняла за внимание.
— Ты понимаешь, что говоришь? — спросила она наконец.
Я сказала, что понимаю.
— Такие вещи просто так не говорят.
Я повторила. Уже подробнее, хотя каждое добавленное слово давалось с трудом. Мне казалось, в первый раз я могла пропустить то, от чего зависело ее доверие.
Мама встала, налила себе чай, вернулась с чашкой.
— Он мне вчера говорил, что ты нервная. Что у тебя с переездом не получается.
— Получается.
— Я сейчас не про это.
Я смотрела на ее чашку. На боку было написано «Любимой маме». Мы с Аней купили ее на рынке, сложившись подаренными на Новый год деньгами. Тогда я считала такие надписи красивыми.
Мама сказала:
— Ты все выдумала.
Я не сразу поняла, что разговор закончился. Еще пыталась вернуться к началу, уточнить время, сказать, почему я не позвонила сразу. Мама сердилась все сильнее. Она спрашивала, чего я хочу, как нам теперь жить, зачем я порчу человеку жизнь. К концу разговора я уже отвечала на вопросы, которые не имели отношения к тому, что произошло.
— Ты его всегда не любила.
Это было правдой: я его не любила. Маме хватило этой правды, чтобы отвергнуть другую.
Аня вышла из маленькой комнаты. Я не слышала, когда она вернулась от подруги. Она стояла в носках, прижимая к груди школьную толстовку, и спросила, что случилось.
— Ничего, — ответила мама. — Иди одевайся.
Я увидела, как сестра смотрит на меня. Взгляд был испуганный, настороженный. Она ждала, что я тоже объясню ей мир одним простым словом. Я отвернулась.
Потом пришел Олег. Он принес из магазина сметану и положил ее в холодильник. Мама заговорила с ним о сломанном выключателе в коридоре. Я сидела на краю дивана и слушала разговор о выключателе. Олег спросил, купили ли новый. Мама ответила, что не успела.
Я позвонила Рите. Сначала сказала только:
— Можно я к тебе приду?
— Конечно. Что такое?
— Я потом.
Она не стала ждать. Пришла сама. Постучала в дверь, хотя обычно звонила в звонок, и я до сих пор помню, как осторожно она сказала маме «здравствуйте».
Мы собрали мои вещи в спортивную сумку. Мама стояла в коридоре и повторяла, что цирк нужно заканчивать. Рита молчала. Сама понесла сумку, а мне отдала свою легкую куртку.
На улице я рассказала ей. Мы дошли до остановки, сели на скамейку. Рита спросила, хочу ли я в больницу, нужно ли кого-то позвать. Я отвечала «не знаю» на каждый вопрос. Она купила воды и позвонила матери. Сказала, что мы сейчас придем и что мне нужно остаться.
В их квартире мне дали полотенце и постелили в Ритиной комнате. Ее мать не расспрашивала, только спросила, хочу ли я закрыть дверь. Я сказала «да». Она отдала мне ключ, который висел на гвозде над выключателем.
На следующий день хозяйка одного платья приехала за заказом. Рита встретилась с ней у нашего дома, забрала пакет у Ани и принесла мне. Я дошила рукав, сидя на раскладушке. Женщина на примерке крутилась перед зеркалом, хвалила аккуратность, говорила, что у меня легкая рука. Я старалась не слушать слова и смотрела, ровно ли лежит ткань на плече.
Комнату с кошками я так и сняла. Хозяйка заявила, что задаток не возвращается, даже если обстоятельства изменились. Тогда эта жесткость неожиданно помогла: существовало действие, которое следовало довести до конца. Я перевезла машинку, кружку и книги. Рита пришла вечером с кастрюлей пельменей. Мы ели за моим столом, отодвинув ткань. Через несколько дней одна из кошек украла из коробки катушку и закатила под диван.
Мама позвонила через неделю. Я увидела ее имя и долго ждала, прежде чем ответить.
— Ну что, нагулялась? — спросила она.
Я сказала, что живу в комнате.
— Вижу, принципиальная. Аня из-за тебя плачет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.