Он нанял меня няней и не узнал свою дочь

— Значит, завтра будете искать другой способ.

Никита представил нас. Варя помахала в камеру, после чего спросила, можно ли ей вернуться к крыше. Анна разрешила так серьезно, словно это был ее дом и ее стол.

Когда дети ушли в гостиную, Максим кратко рассказал сестре об ошибке в документах. Он не назвал виноватого и не преувеличил риск. Я отметила это про себя.

— Сергей Павлович прислал уточнение, — сказал он. — До снимка два костыля, нагрузка не больше четверти веса, без лестниц и улицы, если дорожка мокрая. Алина предлагает сначала вернуть контроль над движением и убрать страх, а не увеличивать расстояние.

Анна посмотрела на меня.

— Вы можете обещать, что через три месяца он будет ходить нормально?

— Нет.

Максим повернул голову. Видимо, другая кандидатка обещала.

— Могу обещать, что программа будет опираться на назначения врача и реакцию Никиты, — продолжила я. — Через девять дней будет снимок. После него цели уточнятся. Сейчас реалистично научить его безопасно двигаться в разрешенных пределах, уменьшить лишнее напряжение и вернуть ему участие в решениях.

— А если он откажется?

— Будем выяснять, от чего именно. От конкретного упражнения, боли, усталости или от того, что его не спросили. Отказ — это информация, а не конец работы.

Анна провела ладонью по коротким волосам.

— До аварии он занимался плаванием. Тренер говорил, что у Никиты хорошая техника. Теперь он спрашивает, сможет ли вернуться в бассейн, а я не знаю, что отвечать.

— Отвечайте честно: вы тоже пока не знаете. После следующего снимка зададим этот вопрос врачу и запишем этапы возвращения. Ребенку легче выдерживать неопределенность, когда взрослые не подменяют ее обещанием.

Она помолчала.

— Мне подходит.

— Анна, — вмешался Максим, — сначала нужно обсудить условия.

— Обсуждайте. Но специалиста выбираю я вместе с Никитой. Ты сам так сказал.

— Я помню.

— Тогда позови его.

Никита вернулся с полоской картона в руке.

— Мам, если ты про Алину, пусть остается. Она не врет, что больно не будет.

На этом мое второе собеседование закончилось.

Максим проводил детей на террасу и закрыл стеклянную дверь. Дождь прекратился, дорожки блестели, поэтому Никита остался в кресле у выхода, а Варя собирала с края клумбы мелкие камешки для фундамента.

Мы с Максимом сели друг напротив друга. Он положил между нами проект договора.

— Три месяца, начиная с понедельника. Пять рабочих дней, но вы живете здесь постоянно. В выходные за Никиту отвечаю я или сменная сиделка. Если понадобится ваша помощь сверх графика, она оплачивается отдельно и только с вашего согласия.

— Ночные вызовы?

— Не входят. В экстренной ситуации вы, разумеется, вызовете помощь, как любой взрослый в доме. Но дежурить возле его кровати не обязаны.

— Сопровождение к врачу?

— В рабочее время входит. Машина с водителем или я.

Сумма была выше той, на которую я рассчитывала. Не настолько, чтобы выглядеть попыткой купить мое согласие, но достаточно, чтобы к осени снять квартиру и спокойно дождаться первой зарплаты в новом центре.

Я перечитала пункт о проживании.

— Здесь указана одна комната.

— Стандартная форма агентства. Для вас подготовят две смежные комнаты и ванную на первом этаже. Питание включено. Варя может пользоваться садом и общей гостиной. Если понадобится няня на ваши рабочие часы, расходы беру на себя.

— Няню выбираю я.

— Хорошо.

— И оплачивать ее буду сама. Варя находится здесь из-за моих обстоятельств, а не ради Никиты.

— Это условие контракта с проживанием. Я оплачиваю жилье специалиста. Если у специалиста есть ребенок, его безопасное пребывание тоже входит в расходы.

Он говорил как руководитель, а не как мужчина, с которым я когда-то делила маленькую квартиру у метро. Тогда мы спорили, кто купит продукты, и Максим умудрялся переводить мне половину суммы даже за булку хлеба. Деньгами он всегда обозначал, за что отвечает.

— Пусть агентство впишет фиксированную сумму на присмотр за Варей, — предложила я. — Я выберу человека, вы оплатите по счету. Никаких наличных и личных договоренностей.

— Принимается.

Он сделал пометку.

— Еще мне нужны полномочия отменять занятие, если состояние Никиты изменилось, — сказала я. — Без вашего предварительного согласия. С уведомлением вас, Анны и врача, если это медицински значимо.

— Отменять легко. Мне нужен результат.

— Тогда наймите тренера, который будет считать повторы. Я отвечаю за безопасное восстановление, а не за красивую таблицу.

— Вы уже отменили сегодняшнюю прогулку.

— Ее отменил лечащий врач. Я нашла несоответствие.

— Если Никита скажет, что устал, вы каждый раз будете заканчивать?

— Нет. Спрошу, где болит, когда началось и что изменилось. Иногда предложу другое упражнение. Иногда дам перерыв. Иногда закончу. Решение зависит не от одного слова, а от состояния ребенка.

Максим постучал ручкой по полю договора.

— Я хочу видеть план на неделю.

— Увидите. С целями и допустимой нагрузкой. Но ежедневный порядок может меняться.

— Насколько?

— Настолько, насколько потребуется, чтобы не работать против лечения.

— Очень удобная формулировка.

— Поэтому вы нанимаете специалиста с рекомендациями, а не удобной формулировкой.

За стеклом Варя подняла горсть мокрых камней. Никита что-то сказал, она высыпала половину обратно и выбрала два самых плоских.

Максим проследил за моим взглядом.

— Вы всегда спорите с работодателями на собеседовании?

— Только по вопросам, за которые потом отвечаю.

— А по остальным?

— По остальным могу подождать первого рабочего дня.

Он усмехнулся. Впервые за день по-настоящему.

— Агентство подготовит новую редакцию к утру. Подпишем электронно. Переехать можете в воскресенье.

— После того как увижу окончательный договор.

— Разумеется.

Я собрала бумаги, но Максим не открыл дверь на террасу.

— Есть личное условие, — сказал он.

Я напряглась.

— Какое?

— Наше прошлое не должно влиять на работу. Ни на Никиту, ни на Анну, ни на Варю.

Последнее имя прозвучало спокойно. Он включил мою дочь в список людей, которых собирался защитить от неудобства, и не представлял, насколько поздно ставит это условие.

— Согласна.

— Если поймете, что не справляетесь, скажете сразу.

— То же относится к вам.

— Я не ваш сотрудник.

— Зато вы человек, который может сделать работу невозможной.

Максим откинулся на спинку стула.

— Вы думаете, я стану вспоминать старые обиды?

— Я не знаю, каким вы стали.

— А я, видимо, знаю, какой стали вы.

— По одному дню?

— По тому, как вы разговариваете со мной.

— Сегодня я разговаривала с работодателем.

— Вот именно.

Я не стала спрашивать, что он имел в виду. В двадцать пять лет я была уверена, что близость дает право угадывать чужие мысли. Теперь предпочитала прямые слова.

Мы вышли на террасу. Никита сидел у стола, вытянув ногу. Картонная дверь держалась на двух полосках ткани.

— Это Варя придумала, — сообщил он. — Бумага рвалась.

— Ткань прочнее на сгибе, — сказала я.

— Я тоже помогал.

— Вижу. Ровно приклеено.

Он посмотрел на меня с подозрением, проверяя, не является ли это похвалой ради похвалы.

— Ты будешь здесь жить? — спросил он.

— Если подпишем договор.

— А Варя?

— Тоже.

— Можно поставить дом в моей комнате?

Варя первой покачала головой.

— Мы еще мебель не сделали.

— Значит, закончите в понедельник, — решил Никита.

— В понедельник я буду работать, — напомнила я. — Варя не обязана помогать тебе весь день.

— Я знаю. После работы.

— После моей работы, — уточнила Варя. — Я тоже занята.

— Чем?

— Каникулы начинаются. Это очень много дел.

Никита принял этот ответ без возражений.

Перед отъездом я попросила его оценить боль по шкале от нуля до десяти и показать, где именно она возникает. Он назвал шесть при вставании и три в покое. Мы записали цифры, время и то, что накануне он ходил с одним костылем. Не ради отчета, а чтобы сравнить завтра.

Максим стоял рядом.

— Если ночью станет сильнее?

— Следуйте памятке врача. Там указаны признаки, при которых нужно обращаться за срочной помощью. Если боль просто усилится, но этих признаков не будет, позвоните дежурному в клинику. И не обещайте Никите, что точно никуда не поедете. Обещайте объяснять.

— Вы повторяетесь.

— Потому что это важно.

В машине Варя пристегнулась и сразу спросила:

— Мы переезжаем сюда?

— Возможно.

— Здесь далеко от Леры.

Лера была ее подругой из подготовительной группы и жила через два подъезда от нас.

— Я буду возить тебя. И вы сможете созваниваться.

— А наша квартира?

— Ее все равно продают. Помнишь, я говорила?

— Помню. А в новом доме у меня будет своя комната?

— Да. Небольшая.

— А у Никиты мама вернется?

— Когда врачи разрешат ей закончить лечение дома.

Варя посмотрела в окно. Дом Максима виднелся за деревьями.

— Он строгий.

— Никита?

— Максим.

— Иногда.

— Ты его боишься?

Я завела двигатель, но не тронулась.

— Нет. Я боюсь ошибиться. Это другое.

— Ты хорошо работаешь.

— Ошибиться можно не только в работе.

Она приняла ответ, потому что пока не знала, какой вопрос нужно задать дальше.

Ночью я почти не спала. Перечитывала договор, считала расходы, искала квартиру, которую смогла бы снять без этой работы, и каждый раз возвращалась к одной цифре. Даже самое дешевое подходящее жилье требовало залога и оплаты за первый месяц. После этого у нас не оставалось запаса.

В половине второго пришло сообщение от Максима.

«Боль в покое — два. Уснул. Врач подтвердил прежние инструкции. Новая программа утром».

Следом появилось второе.

«Договор отправлен».

Я открыла файл. Агентство внесло наши условия: мои профессиональные полномочия, отдельную оплату няни, рабочие часы, право на выходные и две комнаты. В конце стояла электронная подпись Максима.

Мне оставалось поставить свою.

Я посмотрела на Варю. Она спала поперек кровати, сбросив одеяло. На тумбочке лежал картонный шаблон двери, который Никита отдал ей на память.

Семь лет назад я приняла решение за Максима, уверенная, что уже знаю его ответ. Теперь собиралась войти в его дом по договору, где каждое право было прописано отдельно.

Я нажала «Подписать».

Три месяца под одной крышей начались с документа, в котором не было ни слова о том, что Максим Орлов — отец моей дочери.

Глава 3. Допустимый риск

За первую неделю в доме Максима мы установили три правила.

Первое: Никита сообщал о боли до занятия, во время и через час после него. Не для того, чтобы немедленно все отменить, а чтобы видеть связь между нагрузкой и состоянием.

Второе: Максим не входил в комнату со словами «почему вы еще не начали».

Третье появилось благодаря Варе: никто не трогал картонный кинотеатр без разрешения его создателей.

В будни на четыре часа приходила выбранная мной няня. В остальное время Варя оставалась со мной или ездила к маме. Она не была частью программы Никиты и дружила с ним только тогда, когда сама хотела.

Картонный дом, начатый в первый день, быстро перестал быть домом. Никита предложил снять крышу, Варя вырезала широкий экран, а потом они решили построить зал на террасе. Коробки принесла помощница по дому Ольга, старую простыню разрешила взять я, проектор Максим нашел в кладовой. Каждый взрослый внес что-то практическое, но дети считали кинотеатр своей работой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.