Эмиграция и репатриация советских евреев в 1960-1970-е гг. и отражение этих процессов в прессе

Как известно, многочисленные еврейские общины появились в Российской империи во второй половине XVIII в., после раздела Польши. Современные историки призывают весьма взвешенно подходить к вопросу о положении евреев в дореволюционной России. Так, один из крупнейших специалистов по данной проблеме, И. Барталь, прямо призывает «бросить вызов коллективной памяти евреев» как весьма устойчивому понятию, используемому в исследованиях. Он критически относится к этой памяти, считая ее ничем иным, как «смесью устаревших идеологий, литературных дискуссий и поверхностных образчиков фольклора». «Еврейская память Восточной Европы, – пишет И. Барталь, – это не одномерная коллективная память, а конгломерат множества памятей». Такие суждения позволяют еще раз задуматься о том, что формирование еврейской идентичности, в том числе в России, представляет собой многомерное явление, предопределившее развитие самых различных идей, традиций и обычаев, которые оказались присущими самосознанию народа. 43

Государственная политика Российской империи в «еврейском вопросе» пережила разные периоды и отнюдь не сводилась лишь к дискриминации. В конце XVIII – первой четверти XIX вв. российские евреи пользовались достаточно широким набором прав (избирать в органы городского самоуправления, иметь особые раввинские суды, собирать общинные налоги и др.). Даже эпоха Николая I, вошедшая в историю России как период контрреформ, затронувших и национальную политику, оставила после себя государственную систему еврейских школ. Подчеркивая значение этой системы, Дж. Клиер указывал: «Едва ли можно найти светского еврейского интеллектуала или общественного лидера второй половины XIX в., который не был бы связан с системой государственных еврейских школ». 44

Период царствования Александра II, как известно, был ознаменован развитием либерально-ориентированной традиции, время от времени возрождавшейся в России и определявшей формирование духовных и политических свобод по сравнению с «обычным» временем. Классик истории российского еврейства С. М. Дубнов отмечал в связи с этим на то, что российская власть в середине XIX в. в определенной степени «облегчила немного и тяжелую участь евреев». «Не вступая на путь коренных преобразований, – писал он, – правительство нашло необходимым постепенно отменять наиболее тяжелые правовые ограничения». 45 46

Это предопределило активное развитие в России Гаскалы (Хаскалы или, в переводе на русский язык, Еврейского Просвещения). Само понятие означало стремление европейских образованных иудеев, начиная с первой половины XVIII в., приобщить себя и все еврейское население к ценностям западноевропейской культуры. Либерализация общественной жизни в России в середине XIX в. дала возможность включить в программу хедеров (еврейских школ) светские дисциплины и обозначила стремление части иудеев к тому, чтобы их дети овладевали общими знаниями. 47

Представители российского еврейства стремились занять полноценное место в культурной и образовательной жизни страны. Среди них был, в частности, А. Пумпянский, издававший в Риге журнал «Еврейские записки». Периодика, акцентирующая внимание на еврейской теме, была во второй половине XIX в. распространенным явлением в России. Можно вспомнить такие издания, как «Рассвет», «Сион», «День, «Восход» и др., выходившие в Одессе и Петербурге. Их существование подтверждало стремление многих представителей еврейского сообщества позиционировать свои интересы в русскоязычной среде. Большую популярность в ту пору получил писатель Соломон Рабинович, куда более известный читательской публике как Шолом-Алейхем. И хотя все созданное им поначалу вышло на идише, многое было переведено на русский язык и получило доступ к российскому читателю. Во второй половине XIX в. в России были известны и такие авторы, как Осип Рабинович и Илья Оршанский, изображавшие в своих рассказах и публицистических статьях на русском языке тогдашнюю жизнь евреев и отстаивавшие идеи их равноправия в российском обществе, недопустимости развития антисемитских настроений. 48

Именно в культурно-политических условиях второй половины XIX в. шло активное формирование еврейской интеллигенции, сложившейся под влиянием русской культуры и различных политических течений. 49

«Оттепель», однако, оказалась недолгой. Дискриминация еврейского населения отчетливо проявила себя в эпоху правления Александра III (1881—1894). Поначалу, правда, ничего не предвещало ее развития. В начале 1883 г. была учреждена Верховная комиссия по пересмотру законов о евреях под председательством графа К. И. Палена. В последующие несколько лет она собирала материалы и выслушивала показания экспертов, и, в конце концов, пришла к заключению о необходимости постепенного расширения прав евреев с целью приравнивания их к другим жителям государства. Однако царь отклонил это предложение и за ненадобностью попросту распустил комиссию. 50

Вся политика в отношении евреев в России того времени пошла по знакомому сценарию. Это выразилось в их исключении из местного сельского управления, в закрытии единственного в империи ремесленного училища для евреев и многих других мерах. Тогда же, в 1883 г., была установлена пятипроцентная норма для евреев в Горном институте в Петербурге; в 1884 г. – в Институте инженеров путей сообщения, а потом и в других вузах. Власти отказались от политики ассимиляции евреев при помощи русской школы. В 1883 г. одесский генерал-губернатор И. В. Гурко в докладе царю предложил сократить долю евреев в гимназиях до 15 проц. от общего числа учеников. Александр III написал на докладе: «Я разделяю это убеждение». 51

Именно с этим временем связано такое явление, как погромы, которые были широко распространены в России. «Погромы лишили надежды даже многих евреев-социалистов, полагавших до той поры, что революция, которая уничтожит самодержавие и освободит русский народ, принесет равенство и евреям. Теперь они убедились: народ ненавидит евреев и виновен в их трагедии не меньше, чем власти». Участившиеся в то время погромы, в свою очередь, послужили толчком к формированию сионистских организаций в России и формированию политической активности евреев. 52 53

Вместе с тем, как отмечает И. Барталь, многие исследователи восточноевропейского еврейства не видели связи погромов с процессами модернизации в еврейской общине. «Даже после погромов 1881—1882 гг. некоторые слои еврейского общества все еще пытались найти пути интеграции в культуру империи», – пишет он, считая, что решающим фактором в «глубоком потрясении, постигшем еврейское общество», стал все-таки «распад феодальной системы», который предшествовал погромам. В свою очередь германский историк Х.—Д. Леве подчеркивает, что правительство Александра III не потворствовало погромам 1881—1884 гг. 54 55

Так или иначе, но погромы во многом предопределили судьбу восточноевропейского еврейства. Желание евреев выйти из того состояния духа и быта, в котором они жили веками, значительно усилилось. И хотя их массовая эмиграция из Восточной Европы на Запад началась еще в 1870-е гг. из-за голода, впоследствии она стала прочно ассоциироваться именно с новой волной антисемитизма. Погромы действительно продолжались на протяжении всех 1880-х гг. В это время «русская почва оказалась еще более благодатной для [становления] рассадников юдофобии и человеконенавистничества», – писал Мозес Шалит. 56 57

Вместе с тем и другие факторы – наличие «черты оседлости» и квоты, касавшиеся поступления евреев в вузы, – болезненно воспринимались еврейским населением империи и способствовали его массовому отъезду с мест проживания. В 1888—1914 гг. около 4 млн. чел. всех национальностей покинули Россию, и общее число евреев в этой волне оказалось весьма велико – 2 млн. чел. Правда, в Палестину прибыли тогда лишь немногие от общего числа эмигрантов – лишь несколько десятков тысяч, в то время, как значительно большее число людей отправились в США и европейские страны. Вместе с тем погромы способствовали не только отъезду евреев с насиженных мест, но и возникновению и развитию устойчивого сионистского движения в России (деятельность «Хиббат-Цион», Одесского комитета, съезды и конференции российских сионистов и др.) 58 59 60 61

Эпоха революционных потрясений в России в начале 1900-х гг. сопровождалась новой чередой зверских по жестокости погромов, и в их организации значительную роль сыграли правые экстремисты – черносотенцы. Это привело к дальнейшему развитию сионистских настроений в самой Российской империи. Именно в этот период здесь возникли организации сионистов-социалистов (позднее объединившиеся в Еврейскую социал-демократическую рабочую партию «Поалей-Цион»), которые поддерживали проекты возрождения еврейского государства в Палестине. Именно поэтому левые идеи были весьма популярны в израильском обществе и в первые десятилетия его существования. Достаточно вспомнить влиятельную Рабочую партию Израиля (Мапай) и другие подобные ей структуры. 62 63 64

В свою очередь, в годы гражданской войны (1918—1922) евреев толкали к отъезду за рубеж голод и все те же бесчинства, проявляемые по отношению к ним со стороны белых, красных и националистов на территориях бывшей Российской империи (прежде всего, на Украине). При этом многие погромы носили стихийный характер, в них активно участвовали социальные низы российского общества. «Мало того, что евреев убивали и грабили деникинцы и бандиты, мирное население тоже не оставалось в стороне, – отмечает Я. Мартынова. – Евреев обвиняли в спекуляции, называли врагами Христовыми, осквернителями, отравителями и т. д.» Главным, как считали преимущественно крестьяне, был пункт, что все коммунисты – это непременно евреи, которые стремятся захватить власть, чтобы уничтожить христианское население. «Еврейское население поэтому постоянно находилось в ожидании погромов». В свою очередь А. Замойский утверждает, что погромы периода гражданской войны обернулись для еврейского населения Белоруссии «катастрофой». По неполным данным, они прошли здесь в 177 населенных пунктах. 65 66

Все это, безусловно, повлияло на то, что из двух с лишним миллионов людей, покинувших Россию в первые постреволюционные годы, около 200 тысяч были евреями. Это намного превышает тогдашнее соотношение между основными национальностями и евреями, представленными в России того времени. Судьбы евреев-эмигрантов из России сложились по-разному. Многие из них осели в европейских странах. Так, еврейская интеллигенция внесла немалый вклад в возникновение феномена знаменитого Русского Парижа 1920-х – 1930-х гг. Существенное влияние она оказала на развитие культурной жизни Чехословакии, Германии и других стран. Некоторые представители бывшего российского еврейства со временем перебрались в США. С середины 1930-х гг. этот процесс стал еще заметнее, что было связано с упрочением в Германии нацизма. Вместе с тем немало евреев уже в первой половине 1920-х гг. уехали в Палестину, положив начало репатриации, получившей активное развитие во второй половине 1960-х гг. 67 68 69 70 71

Процесс отъезда евреев из СССР советское руководство пыталось использовать в своих политических целях. «Эмиграция из СССР никогда не была свободной, но иногда выборочно разрешалась из прагматических соображений», – характеризовал эту ситуацию преподаватель Еврейского университета в Иерусалиме М. Бейзер. 72 73

Присутствие в Палестине русскоязычного населения всегда разыгрывалось Советским Союзом в качестве «козырной карты» – в ходе проведения его ближневосточной политики. Именно компартия Израиля (КПИ) оказалась наиболее близкой СССР в идеологическом отношении. Заметим, что она была создана в марте 1919 г. как Социалистическая рабочая партия и стала членом Коминтерна с 1924 г. Однако симпатии руководства СССР к арабским националистам ослабляли позиции коммунистов в израильском обществе, вели к череде расколов внутри КПИ. Поэтому советские лидеры (и в первую очередь И. В. Сталин) рассчитывали на то, что изначальная духовная и политическая связь теоретиков сионизма З. Жаботинского, Б. Борохова и ряда других, а также первых руководителей Израиля Д. Бен-Гуриона, Я. Чертока и Г. Меир с дореволюционной Россией поможет укрепить в Палестине советские внешнеполитические интересы. Посредством этого Кремль стремился создать на этой территории плацдарм и для реализации своих экономических интересов. Однако этого не случилось ни до появления Израиля (1948), ни позже.

За период 1923—1937 гг. из СССР эмигрировало около 70 тыс. евреев, в том числе 32 тыс. в США и около 25 тыс. в Палестину. Основное число таких отъездов пришлось на 1920-е гг., когда в СССР осуществлялась новая экономическая политика (НЭП), и его границы еще не были окончательно закрыты. В 1920-е гг. в СССР даже существовали левое крыло «Поалей-Цион» и «Гехалуц» – организаций, ратовавших за еврейское переселение в Эрец Исраэль, деятельность которых допускалась властями. Однако к концу 1920-х гг. и они были ликвидированы. 74

По мере ужесточения внутренней политики процессы эмиграции и репатриации сталкивались со все большими препятствиями. Представители подпольного «Гехалуца», действовавшего до 1934 г., занимались «контрабандной отправкой» членов своей организации в Палестину, но даже при этом евреям приходилось в буквальном смысле вырываться из СССР. Если в 1925—1926 гг. в Палестину уехало более 21 тыс. чел., то за 1927—1930 гг. – лишь немногим более 1 тыс. В 1931—1936 гг. эта цифра составила в общей сложности примерно 1800 чел. 75 76

В условиях массовых репрессий евреям иногда удавалось добиться права уехать в Палестину вместо ожидаемой ссылки. Как отмечает активист сионистского движения в Советской России Дж. Шехтман, чаще всего разрешение на это выдавалось благодаря личному ходатайству известного пианиста профессора Давида Шора, неоднократно игравшего в Кремле для членов Совнаркома. 77

Практически полностью отъезд евреев прекратился в конце 1930-х гг., когда усилиями Кремля был окончательно возведен «железный занавес» между СССР и всем остальным миром. Возможность смены страны проживания как для евреев, так и для представителей всех остальных национальностей, живших на территории СССР, отныне полностью исключалась.

Вместе с тем исследователи подчеркивают противоречивый характер советской национальной политики 1920-1940-х гг., в том числе и в отношении евреев. Были периоды, когда сталинское руководство пыталось использовать «еврейский фактор» в своих политических целях, допуская появление идеологически окрашенной печатной продукции на идише. Именно этот язык занимал центральное место в жизни советского еврейства. Что же касается иврита, то он был запрещен в СССР. Как справедливо указывал израильский писатель и одновременно научный сотрудник Тель-Авивского университета И. Гильбоа, уже в первые годы после революции этот язык рассматривался исключительно как «язык раввинов и клерикальной реакции, как орудие сионизма – прислужника британского империализма». 78 79

По мнению преподавателя еврейской истории университетского колледжа Лондона Ш. Абрамского, весьма противоречивым был и Биробиджанский проект, нацеленный на переселение евреев на Дальний Восток и создание там полноценного места их проживания. К концу 1930-х гг. затея завершилась полным провалом: евреи не хотели селиться на другом конце страны. По данным переписи 1959 г., только 8,88% населения Еврейской автономной области принадлежали к титульной нации. 80

Антисемитские тенденции были заметны в этот период в общественной жизни и государственной политике не только Советского Союза, но и других стран (в том числе тех, которые позднее были присоединены к СССР). Так, латвийский исследователь Л. Дрибинс показывает, что данная проблема существовала и в независимой Латвии. После присоединения Латвии к СССР некоторые еврейские общественные деятели стали жертвами сталинских репрессий. Этот процесс продолжился и после Второй мировой войны. 81 82 83

Переломным моментом в истории еврейского народа стало образование государства Израиль (1948). Это оказалось отправной точкой для начала периода массовой алии: только за первые три года в страну прибыло со всего мира около 690 тыс. человек. К слову, СССР стал первой страной, признавшей на дипломатическом уровне рождение нового государства. Однако быстро обозначившееся стремление Израиля быть ближе к США и другим западным странам привело к тому, что уже во второй половине 1949 г. СССР прекратил с Израилем все торговые отношения, а спустя четыре года и дипломатические. 84 85

Как отмечал М. Бейзер, создание государства Израиль вызвало в еврейской среде «бурю энтузиазма». Недавние участники Великой Отечественной войны обращались в органы власти и в Еврейский антифашистский комитет с просьбой отправить их добровольцами для защиты молодого еврейского государства. Предпринимались попытки сбора средств в помощь Израилю. Многие поверили, что теперь им разрешат репатриацию. Но у И. В. Сталина были иные планы. Он отчетливо понимал, что массовая репатриация будет свидетельствовать о разочаровании советских евреев жизнью в СССР, что противоречило активно создаваемым здесь представлениям об облике страны-победителя фашизма. В результате надежды тогдашних советских евреев на репатриацию так и не сбылись. 86

Более того, рубеж 1940-1950-х гг. вошел в историю как период новой волны репрессий, в значительной степени затронувшей именно евреев. Отмечая, что евреи не были единственным народом, права которого были урезаны при Сталине, публицист Р. Эйнштейн подчеркивал: «…В отличие от других национальностей, которые пострадали в этот период, права советских евреев были еще более ущемлены благодаря тому, что Сталин воспользовался традиционными антисемитскими предрассудками». 87 88

Вопрос о том, был ли И. В. Сталин антисемитом, на протяжении уже многих лет затрагивается в научных и публицистических работах. Сам он, естественно, отрицательным образом отвечал на этот вопрос. Очевидно, однако, что решение «еврейского вопроса» в стране всякий раз ставилось Сталиным в зависимость от его личных целей и государственных интересов – ровно в той степени, разумеется, как он их понимал. Это определило и поддержку Сталиным идеи создания государства Израиль, и репрессии по отношению к деятелям еврейской культуры. Последняя тенденция ярко проявилась в конце 1940-х – начале 1950-х гг., в период борьбы с «безродным космополитизмом». Обозначенная тема выходит за рамки нашего исследования, но именно тогда в Советском Союзе было покончено с еврейской сценической культурой: закрыты Московский государственный еврейский театр (ГОСЕТ), Белорусский, Украинский и Биробиджанский еврейские театры. В последние годы правления Сталина было арестовано и большинство еврейских писателей, живших в СССР. 89 90 91

Проблема положения советских евреев привлекла внимание Израиля. Уже в первые годы его существования в стране были созданы специальные организации (в частности, «Натив»), которые устанавливали связи с евреями в СССР. Впоследствии внутри «Натива» появилось агентство «Бар», отвечавшее за информационную деятельность за пределами Израиля. Оно, в частности, размещало в западной печати статьи о положении советских евреев. Как указывает известный израильский историк Я. Рои, уже практически с первых дней своего существования и в дальнейшем, в ходе дипломатических контактов с Советским Союзом, Израиль «при каждом удобном случае настаивал на предоставлении советским евреям права на репатриацию». 92

После смерти И. В. Сталина процесс отъезда евреев из СССР все-таки начался: в 1954 г. уехало 53 чел., год спустя 106 чел., в 1956 г. – 753 чел. В данном случае, как уже отмечалось, следует говорить о репатриации, а не эмиграции, поскольку конечным пунктом путешествия этих людей был Израиль. Масштабы происходящего были незначительными: общее число уехавших в 1955—1967 гг. составило чуть более 12 тысяч чел. Практически все репатрианты (в основном пожилые люди) имели родственников на Земле обетованной, что и определило возможность получения ими разрешения на отъезд из СССР. Многие из них длительное время готовились к перемене страны: изучали иврит, историю иудаизма (как правило, скрытно, в подпольных условиях). Это в дальнейшем позволило им более или менее успешно абсорбироваться в Израиле. 93 94

Приезд израильской делегации на Московский фестиваль молодежи и студентов 1957 г. вызвал настоящий ажиотаж среди советских евреев. Многие искали личных встреч с израильтянами, говорили о своем желании репатриироваться. Однако власть ответила на это новыми запретами, что во многом стало катализатором формирования во второй половине 1950-х гг. в СССР феномена еврейского самиздата. В 1960-е гг. в Ленинграде, Одессе, Риге стали возникать подпольные сионистские группы. 95

Вместе с тем процесс «еврейского возрождения» в СССР в условиях «оттепели» не следует преувеличивать. Далеко не все еврейские интеллектуалы интересовались темами, связанными со спецификой национальной культуры. Молодому поколению тогдашних советских нонконформистов еврейская тематика была тоже не очень близка. Так, художники обращали более пристальный взгляд не на Ближний Восток, а на Запад, исследуя, а то и заимствуя оттуда идеи и настроения первого русского авангарда, «тоже в значительной степени прозападного». Идея космополитизма превалировала у них над национальной идеей. 96

Несмотря на различные постановления, как будто бы призванные обеспечить право получения образования на родном языке, в СССР к этому времени уже отсутствовали школы с преподаванием идиша. Запреты не ограничивались языком, но затрагивали все, что было связано с еврейской культурой. В СССР было крайне трудно формировать у подрастающего поколения еврейское самосознание, определяемое национальными традициями. Уже упомянутый нами Н. Щаранский, активный участник движения за выезд евреев на свою историческую родину, вспоминал впоследствии: «Я рос в коммунистической России, и история еврейского народа была мне почти неизвестна. Это было неслучайно: коммунистический режим десятилетиями вел войну против всевозможных форм еврейского самосознания». Существовали и негласные нормы приема евреев в вузы и на работу. 97 98 99

Всплеск национального самосознания советских евреев и последовавшие за этим их эмиграция и репатриация приходятся, как уже отмечалось, на вторую половину 1960-х – первую половину 1970-х гг. Это было связано с успехами Израиля в ходе Шестидневной войны 1967 г. и последовавшей за этим эпохой «разрядки» международных отношений. 100

Поражение в Шестидневной войне арабских стран (Египта, Иордании, Сирии и Ирака) разрушили упорно транслируемый советской пропагандой миф о том, что масштабная техническая и финансовая помощь со стороны СССР обеспечит им возможность покончить с Израилем «одним ударом». Этого не случилось. Израиль, будучи союзником США на Ближнем Востоке, стал после своей победы в войне еще большей «костью в горле» для тогдашнего СССР, что помешало полному упрочению советских политических интересов в регионе. Фактически эта ситуация продолжалась потом ни одно десятилетие.

Как отмечает британский историк М. Гилберт, в 1985—1986 гг. занимавший пост представителя советских евреев в Комиссии по правам человека в Женеве, в июне 1967 г. настроение еврейского населения СССР стремительно перешло из фазы отчаяния в состояние эйфории. Сначала советские евреи были «травмированы» угрозой, нависшей над Израилем (тем более, что советские СМИ чуть ли не каждодневно трубили о его неминуемом поражении). Но очень скоро к евреям прорвалась весть о том, что Израиль «не только уцелел, но и нанес сокрушительный удар своим врагам». В результате «за всплеском ужаса последовал всплеск гордости». 101

Те шесть июньских дней показали полное несоответствие арабских притязаний уровню ведения современной войны. Несостоятельной оказалась и советская идеологическая кампания, предрекавшая безоговорочный триумф арабов. Военная победа укрепила в евреях чувство справедливости и гордости за свою историческую родину. Как отмечал Н. Щаранский, клич из Иерусалима о том, что «Храмовая гора в наших руках!», проник сквозь «железный занавес» и установил почти мистическую связь Израиля с советскими евреями. 102 103

Желание многих евреев покинуть Советский Союз лишь подтвердило эти настроения. Активисты движения заявляли о своем желании совершить такой шаг ввиду частых проявлений антисемитизма, к распространению которого советская власть относилась весьма равнодушно. Именно эта идея главенствовала в содержании анонимной листовки «Почему я сионист?», появившейся в 1968 г. В ней отмечалось что сионистские идеи родились в силу неразрешенности базовой потребности еврейского народа – ощущать себя живущим на своей исторической родине. Анонимность листовки была продиктована невозможностью для многих советских евреев свободно репатриироваться в Израиль. 104 105

После разгрома Израилем в 1967 г. армий арабских государств дипломатические связи между СССР и еврейским государством были разорваны на двадцать лет. Примечательно, однако, что уже в июне 1968 г. в ЦК КПСС поступило совместное письмо за подписями тогдашнего министра иностранных дел СССР А. А. Громыко и председателя КГБ СССР Ю. В. Андропова. В нем высказывалась необычайно революционная по тем временам идея: разрешить советским евреям уехать из страны. Это было продиктовано не изменившимся восприятием «еврейского вопроса» со стороны руководства страны, но большим желанием Москвы создать экономические и торговые преференции в отношениях между СССР и западным миром. С конца 1960-х гг. политика Советского Союза в отношении Израиля действительно смягчается. 106