Преступления против жизни
- -
- 100%
- +
6. Во времена правления Екатерины II дважды создавались комиссии (в 1754 и 1766 гг.) для подготовки Уголовного уложения. В основе работы этих комиссий лежали положения Наказа (большого) для руководства при составлении нового Уложения, который считался «одним из наиболее популярных законодательных памятников».[50] Комиссиями были подготовлены проекты Уголовного уложения, которое, однако, не было введено в действие. В проектах Уложения содержались и нормы, относящиеся к преступлениям против жизни. Предусматривалось: 1) умышленное убийство как волевое деяние, совершенное нарочно и без нужды; 2) неосторожное убийство, совершенное ненарочно и не по умыслу, но когда убийца виновен в том, что оно по неосторожности произошло; 3) случайное убийство – весьма неумышленное и ненарочное убийство, при котором никакой вины не усматривается. В последнем случае ответственность не должна была наступать. Помимо квалифицированных видов убийства, предусмотренных в Уложении 1649 г. и в упомянутом законодательстве Петра I, особое внимание уделялось защите личности помещика: когда человек, который ему служит, или дворовый человек, или крестьянин умышленно убьет своего помещика, или когда такой человек вынет оружие, желая убить помещика, он подлежит смертной казни. Если же помещик, «непомерно наказывая», убьет своего крепостного или того, кто ему служит, умысла на убийство в действиях помещика не признавалось.
Наказание за убийство дифференцировалось. Умышленное убийство наказывалось смертной казнью, которая приводилась в исполнение путем отсечения головы или колесования. За неосторожное убийство назначались плети, батоги, арест в тюрьме или денежный штраф в зависимости от социального положения виновного. Предлагалось «знатных» за неосторожное убийство держать две недели под арестом, прочих, состоящих в классах (чиновников), помещиков и купцов держать месяц в тюрьме и подвергать церковному покаянию, а «подлых» (т. е. всех остальных) сечь плетьми, чтобы и другие с большей осторожностью поступали. Несовершеннолетние (до 15 лет) от смертной казни освобождались, их заключали в монастыри на определенный срок, а тех, кто не исправлялся – навечно.[51]
7. Свод законов уголовных 1832 г. вступил в силу с 1 января 1835 г. Он состоял из двух книг: 1) «О преступлениях и наказаниях вообще»; 2) «О судопроизводстве по преступлениям». Книга первая – это фактически первый Уголовный кодекс России, в котором были систематически изложены положения общей и особенной частей. В главе второй «О смертоубийстве» раздела шестого «О преступлениях против безопасности жизни» предусматривалась ответственность за преступления против жизни: умышленное убийство, неосторожное убийство, убийство в драке, детоубийство, самоубийство или покушение на него.
В Своде предпринята попытка дать определение понятия убийства, а именно: «Насильственная смерть, причиненная другому человеку нанесением ран, ушиба или отравления, почитается смертоубийством» (ст. 330).
К умышленному убийству при отягчающих обстоятельствах (к «особенным смертоубийствам») относились: 1. Убийство отца или матери; чадоубийство (сына или дочери); детоубийство (убийство малолетнего); братоубийство (сестры или брата); убийство прочих родственников. 2. Убийство начальника подчиненным и «обратно». 3. Убийство господ слугами и «обратно». 4. Убийство лиц при отправлении ими должностей, а также убийство в чреве матери (аборт) шарлатаном или другими лицами, не имеющими на это права (ст. 343). Убийство при отягчающих обстоятельствах наказывалось каторжными работами без срока или на срок. Повивальная бабка, виновная в умерщвлении плода, наказывалась кнутом и каторжной работой (ст. 346). Лицо, совершившее убийство отца или матери, содержалось на каторге до конца жизни, несмотря на дряхлость. Осужденным на каторгу ставилось клеймо на лоб и щеки протертым порохом. Смертная казнь допускалась за посягательство на особу императора или членов его семьи, а также за убийства, связанные с военной службой или нарушением карантинных правил при эпидемиях. Вид смертной казни определялся судом. За убийство при совершении воинских и карантинных преступлений во всех случаях применялся расстрел.
Предусматривалась ответственность за неосторожное убийство. Различались два вида неосторожности: во-первых, когда лицо совершило действия, не запрещенные законом, но должно было при осмотрительности или могло предвидеть преступные последствия. Неосторожное убийство наказывалось «по степени неосторожности» тюремным заключением, или штрафом, или телесной экзекуцией, и во всех случаях виновный подвергался церковному покаянию (ст. 336).
Выделялись: убийство в драке, которое расценивалось как неосторожное, если не был установлен умысел (ст. 337); причинение смерти вследствие применения ненадлежащего лекарства аптекарем или лекарем, которое также относилось к убийству по неосторожности (ст. 344).
Убийство случайное, без намерения, при отсутствии малейшей неосторожности не наказывалось (ст. 340). Убийство также не вменялось в вину: 1) если стража убивала человека, пытавшегося убежать или скрыться из-под надзора; 2) если таможенная стража убивала человека, при условии, что она действовала по правилам; 3) если часовой, караул или патруль убивал человека, нападавшего с применением силы; 4) если убийство совершалось в состоянии необходимой обороны (ст. 331).[52]
Все соучастники убийства назывались сообщниками, среди которых выделялись исполнители, зачинщики и помощники. Главный виновник умышленного убийства (им мог быть как исполнитель, так и зачинщик) подлежал лишению всех прав состояния, а также наказывался поркой кнутом и каторжной работой. Указывалось, что все сообщники убийства подлежали равному или меньшему наказанию в зависимости от степени их вины. Недоносители об убийстве подвергались меньшему наказанию, чем сообщники (ст. 332, 334, 335).
К преступлениям против жизни относились самоубийство и покушение на самоубийство (ст. 347, 348). Первое «наказывалось» лишением христианского погребения. Тот же, кто был изобличен в намерении лишить себя жизни (при отсутствии уважительных причин, например, умопомешательства), наказывался как за покушение на убийство.
Таким образом, в Своде законов, наряду с очевидными новеллами, в значительной степени суммировались нормы об ответственности за преступления против жизни по законодательству предшествующих периодов. Это особенно видно при сопоставлении норм Свода с нормами Уложения 1649 г. и Воинского артикула 1715 г. И все же Свод законов уголовных был казуистичен и не отличался высоким уровнем законодательной техники. Вероятно, именно поэтому вскоре после его утверждения началась работа над проектом нового уголовного законодательства.
§ 2. Законодательство России о преступлениях против жизни в 1845–1917 годах
1. Данный период охватывает действие двух кодифицированных уголовных законов: Уложения о наказаниях уголовных и исправительных[53] и Уголовного уложения. Уложение о наказаниях было утверждено 15 мая 1845 г. и введено в действие с 1 мая 1846 г., а Уголовное уложение было утверждено 22 марта 1903 г., но полностью так и не было введено в действие. В каждом из этих законодательных актов в числе других были систематизированы и кодифицированы нормы о преступлениях против жизни.
Уложение о наказаниях в значительной степени унаследовало нормы о преступлениях против жизни, содержавшиеся в Своде законов уголовных, но были внесены и существенные изменения в структуру, содержание и подходы к оценке этих преступлений.
Как Уложение о наказаниях, так и Уголовное уложение нами рассматриваются не только как этапы развития законодательства о преступлениях против жизни, но и как исходный законодательный материал и база для развития демократической юридической мысли, институтов уголовно-правовой охраны человеческой жизни, как материал для сравнения с УК РФ в исследуемой области.
С учетом того, что Уложение о наказаниях рассматривало преступления против жизни более детально и в более широком плане, чем Уголовное уложение, для анализа нами взяты за основу нормы Уложения о наказаниях, а далее исследованы и соответствующие нормы Уголовного уложения. Такой подход обусловлен также тем, что Уложение о наказаниях фактически действовало до 1917 г. При этом мы принимаем во внимание, что Уложение о наказаниях в 1885 г.[54] было введено в действие в новой редакции, которая учитывала прогрессивные нововведения судебной реформы 1861–1864 гг.
2. В Уложении о наказаниях (ст. 1449–1471) убийства (смертоубийства) располагались по степени уменьшения их тяжести – от наиболее тяжких преступлений до деяний, хотя и направленных против жизни, но считавшихся невиновными и ненаказуемыми.
Наиболее тяжким признавалось умышленное убийство отца и матери, которое наказывалось лишением прав состояния и пожизненной (без срока) каторгой. Указывалось, что дряхлость не является основанием для освобождения из острога.
Общим основополагающим признаком ряда тяжких убийств являлся предумышленный (заранее задуманный) характер преступления. Подчеркнем, что для квалификации убийства отца или матери по ст. 1449 Уложения о наказаниях предумышленность не требовалась, достаточно было умысла на убийство.
К тяжким предумышленным убийствам относились: совершенные повторно; жены или мужа, сына или дочери либо любого родственника по восходящей или нисходящей линии; начальника, господина, хозяина либо члена семьи названных лиц; беременной женщины; совершенное путем поджога, взрыва или иным способом, когда опасности подвергалось несколько лиц; совершенное из засады; с целью ограбления или получения наследства; посредством отравления. Эти виды убийства наказывались лишением всех прав состояния и каторжными работами (первые три вида – пожизненно, остальные на срок от пятнадцати до двадцати лет – ст. 1451–1453).
Предумышленное убийство без перечисленных признаков, отягчающих вину, наказывалось лишением всех прав состояния и ссылкой на каторгу сроком от пятнадцати до двадцати лет. Такому же наказанию подвергались виновные в предумышленном убийстве, совершенном группой, но зачинщику (организатору или подстрекателю) суд вправе был назначить каторжные работы пожизненно (ст. 1454).
Умышленное убийство без заранее обдуманного намерения наказывалось лишением всех прав состояния и каторгой от двенадцати до пятнадцати лет (ст. 1455).
В Уголовном уложении фактически были повторены квалифицирующие признаки убийства, однако был исключен общий квалифицирующий признак – предумышленность убийства, а также включены дополнительно два отягчающих ответственность признака: убийство священнослужителя во время службы, а также члена караула, охраняющего императора, либо часового военного караула. Повторным признавалось убийство, если оно было совершено в течение пяти лет после отбывания наказания за убийство без смягчающих обстоятельств. Была введена новая норма об ответственности за убийство главы иностранного государства, которое наказывалось каторгой без срока (ст. 453–456).
Уложение о наказаниях предусматривало детоубийство, совершенное из стыда или страха при рождении ребенка, которое наказывалось заключением в тюрьме до двух лет или ссылкой на поселение. Сокрытие мертворожденного ребенка наказывалось заключением в тюрьме на срок от четырех до восьми месяцев (ст. 1460).
По-разному в Уложении о наказаниях и в Уголовном уложении решался вопрос об убийстве в состоянии сильного душевного волнения.
В ст. 1455 Уложения о наказаниях говорилось: если убийство было совершено не случайно, но в запальчивости или раздражении, и особенно, когда оно было вызвано насилием или тяжким оскорблением со стороны убитого, виновный наказывался каторжными работами на срок от восьми до двенадцати или от четырех до восьми лет со ссылкой на поселение (ст. 1455). Когда потерпевшими оказывались жена, муж, сын, дочь и другие лица, упомянутые в ст. 1451, суд вправе был применить более строгое наказание, чем предусмотренное этой статьей. Систематический анализ Уложения показывает, что при умышленном убийстве отца или матери ст. 1455 (убийство в состоянии запальчивости и раздражении) не подлежала применению.
В ст. 458 Уголовного уложения была предложена другая конструкция. В ч. 1 речь шла об убийстве, задуманном и выполненном под влиянием сильного душевного волнения (наказание – каторжные работы на срок не свыше восьми лет), а в ч. 2 говорилось об убийстве в состоянии сильного душевного волнения, вызванного противозаконным насилием или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего (наказание более мягкое – заключение в тюрьме до одного года). Как нам кажется, в ч. 1 предлагалось смягчить ответственность за убийство на почве мести, возникшей под влиянием сильного душевного волнения. С этим можно было бы согласиться, если оговорить, что действия потерпевшего являлись, например, провокационными.
В Уголовном уложении представляет интерес формулировка убийства, совершенного с косвенным умыслом: когда в результате предпринимаемого действия может быть причинена смерть одному или нескольким лицам, хотя прямого умысла совершить убийство нет, либо когда «по роду действий лицо не могло не предвидеть в большей или меньшей степени причинение смерти», убийство наказывалось лишением всех прав состояния и ссылкой на каторгу сроком от восьми до двенадцати или от двенадцати до пятнадцати лет.
В ст. 1465 Уложения о наказаниях в качестве самостоятельного состава преступления выделялось убийство в драке без намерения его совершить. Предусматривалось два варианта: 1) когда известно, кем нанесены удары, повлекшие смерть, – убийство наказывалось заключением в тюрьме на срок от восьми месяцев до одного года и четырех месяцев и 2) когда неизвестно, кем нанесены удары; в этом случае убийство наказывалось заключением в тюрьму на срок от четырех до восьми месяцев. Для христиан полагалось также церковное покаяние.
Уголовное уложение специальной статьи о квалификации убийства в драке не содержало. Но в нем появился новый состав убийства при смягчающих обстоятельствах – убийство по настоянию потерпевшего или из сострадания. Оно наказывалось заключением в крепости сроком до трех лет (ст. 460).
В Уложении о наказаниях предусматривалось наказание в виде заключения в тюрьме на срок от четырех до восьми месяцев для тех, кто при личной обороне переходил полагаемые необходимостью пределы обороны и без нужды после исчезновения опасности причинял смерть нападавшему (ст. 1467). Несколько иначе решался вопрос о необходимой обороне в Уголовном уложении: виновный в убийстве при превышении пределов необходимой обороны, если убийство последовало не для защиты от посягательства на жизнь, от изнасилования, наказывался заключением в крепость на срок от одного года до шести лет (ст. 459). Из этого следует, что в случае посягательства на жизнь или изнасилования причинение смерти нападавшему признавалось правомерным при установлении данных обстоятельств.
В Уложении о наказаниях предусматривались различные варианты деяний и ответственности за причинение смерти по неосторожности: нанесение побоев без умысла на убийство, повлекшее смерть потерпевшего, наказывалось заключением в тюрьме на срок от восьми месяцев до двух лет; совершение не запрещенного законом действия, от которого нельзя ожидать последствий, но которое является явно неосторожным, повлекшим смерть потерпевшего, наказывалось заключением в тюрьме на срок от двух до четырех лет или арестом на срок от трех дней до трех месяцев; совершение действия, повлекшего неожиданную смерть потерпевшего, наказывалось заключением в тюрьме на срок от двух до четырех месяцев. За каждое из трех приведенных деяний христианам полагалось церковное покаяние (ст. 1464, 1465, 1468).
Предусматривалась в Уложении о наказаниях и дифференцированная ответственность за приготовление к убийству, когда не доказано, что лицо было удержано от реализации умысла (заключение в тюрьме на срок от восьми месяцев до одного года и четырех месяцев), и когда доказано, что ему помешали выполнить умысел – лишение всех прав состояния и ссылка в Сибирь на поселение (ст. 1457).
В ст. 457 Уголовного уложения приготовление к убийству, предусмотренному ст. 453–456 (без смягчающих обстоятельств), наказывалось заключением в тюрьме сроком до одного года; здесь уже не было дифференциации ответственности, как это предусматривалось в Уложении о наказаниях.
В последнем специально оговаривалось, что причинение смерти по ошибке не тому лицу, которое предполагалось лишить жизни, а другому влечет то же наказание по направленности умысла (ст. 1456).
Было предусмотрено освобождение от уголовно ответственности, когда смерть причинена: случайно (без умысла и неосторожности); в состоянии необходимой обороны; при побеге потерпевшего из карантина; таможенником или лесничим в рамках законных полномочий при пресечении преступления; при нападении на пост или дозор; солдатом при оказании помощи гражданским властям, если действия точно соответствовали воинскому уставу.
Как в Уложении о наказаниях, так и в Уголовном уложении изгнание плода (аборт) рассматривалось как посягательство на жизнь человека. За изгнание плода женщина наказывалась по Уложению о наказаниях ссылкой в Сибирь, по Уголовному уложению заключением в исправительном доме на срок до трех лет. В качестве отягчающих обстоятельств признавались наступление смерти потерпевшей при производстве аборта посторонним лицом или совершение аборта без согласия самой беременной женщины. Эти действия по Уложению о наказаниях наказывались каторжными работами на срок до десяти лет (ст. 1461), по Уголовному уложению – до восьми лет (ст. 466).
В главе «О самоубийстве» (ст. 1472–1476 Уложения о наказаниях) не только давалась отрицательная оценка самоубийства, но и определялись санкции в отношении покушавшихся на это деяние и лиц, так или иначе причастных к самоубийству.
Было установлено, что лицо, лишившее себя жизни не в безумии, теряет право на завещание, а христианин – также право на христианское погребение (ст. 1472). Покушение на самоубийство, совершенное не в безумии, когда оно предотвращено посторонним лицом, для христианина влекло церковное покаяние (ст. 1473).
Преступлением считалось склонение к самоубийству путем предоставления каких-либо средств или иным образом, либо участие в его совершении. Эти действия наказывались как пособничество в убийстве с обдуманным намерением или умыслом.
Для родителей, опекунов и других лиц, облеченных властью, которые жестоким обращением доведут до самоубийства, предусматривалось наказание в виде заключения в тюрьму на срок от восьми месяцев до одного года и четырех месяцев, а также церковное покаяние для лиц христианского вероисповедания (ст. 1476). Если самоубийство или покушение на него совершено «по великодушному патриотизму» или женщиной с целью избежать изнасилования или надругательства, то оно не наказывалось.
3. Сравнивая новый УК РФ с Уложением о наказаниях и Уголовным уложением, мы может отметить, что принципиальных расхождений в классификации преступлений против жизни нет: убийство при отягчающих обстоятельствах, убийство без отягчающих и без смягчающих обстоятельств, убийство матерью новорожденного ребенка, убийство в состоянии сильного душевного волнения, убийство при превышении пределов необходимой обороны, лишение жизни по неосторожности, доведение до самоубийства. Вполне понятно, однако, что далеко не все совпадает. В связи с этим есть основания выделить две группы вопросов: а) решение представляется более обоснованным в новом УК РФ; б) решение, по нашему мнению, оказывается предпочтительным в Уложении о наказаниях или в Уголовном уложении.
3.1. В первой группе отметим отнесение изгнания плода человека к преступлениям против жизни. Как уже указывалось, начиная со Свода законов уголовных 1832 г. аборт признавался убийством. Эта позиция объяснялась стремлением защитить жизнь человека с момента ее зачатия. Однако такой подход, с позиции доктрины уголовного права, не выдерживает критики. Убийство человека можно считать таковыми только при наличии самого человека, способного к жизни на момент совершения этого преступления. После зачатия и до рождения человека как субъекта общественных отношений еще нет. Вполне возможно, что жизнь его и не состоится в связи со смертью или болезнью матери и по многим другим причинам. Н. С. Таганцев, рассматривая данный вопрос, справедливо отмечал, что убийством изгнание плода можно было бы считать только при наличии гарантий его жизнеспособности. Поскольку таких гарантий нет, поскольку в подобных случаях нет и убийства.[55]
В качестве квалифицирующего, отягчающего ответственность обстоятельства Уложением о наказаниях чаще всего называется предумышленность убийства. На первый взгляд, предумышленность свидетельствует о «более злой воле» субъекта по сравнению с волей того, кто заранее не намеревался совершить убийство. Но это, с нашей точки зрения, был бы умозрительный вывод. Дело в том, что предумышленность свидетельствует прежде всего о наличии прямого умысла на убийство. Следовательно, в действительности речь идет о большей степени опасности прямого умысла по сравнению с косвенным. Но многолетняя судебная практика показывает, что это характерно далеко не для всех убийств. Совершенные с косвенным умыслом убийства могут быть более тяжкими и опасными, чем убийства с прямым умыслом, поэтому полагаем, что нет достаточных оснований для такого четкого разграничения и выделения предумышленности в качестве квалифицирующего обстоятельства, отягчающего умышленное убийство. В тех же случаях, когда преднамеренность может отягчать убийство, у суда есть возможность в пределах санкции назначить более строгое наказание.
Вряд ли имеются основания для включения в УК в настоящее время таких деяний, как сокрытие мертворожденного ребенка, самоубийство, которое по Уложению о наказания влекло недействительность завещания, покушение на самоубийство. Субъекты этих деяний так или иначе сами оказываются потерпевшими. Здесь нет состава преступления, и уголовный закон не должен к ним иметь какое-либо касательство. В Уложении о наказаниях проведена излишняя детализация, например, убийство по неосторожности при незаконном освобождении из-под стражи, убийство урода.
3.2. Во вторую группу включены вопросы, разрешение которых в Уложении о наказаниях или в Уголовном уложении представляется предпочтительным по сравнению с УК РФ. Эти вопросы, с нашей точки зрения, нуждаются в обсуждении и соответствующем дополнительном решении в Кодексе.
Прежде всего следует признать более высокую степень разработанности в Уложении о наказаниях положений, относящихся к преступлениям против жизни. Это относится к регламентации: приготовления к убийству; ошибки в личности потерпевшего; убийства в драке, тех конкретных обстоятельств и условий, когда причинение смерти не признается преступлением. Новый УК, как и законодательство советского периода, оставил эти вопросы за рамками уголовного закона, на усмотрение судебной практики и ведомственных инструкций.
В Уложении о наказаниях и в Уголовном уложении убийство отца или матери и иные «родственные» убийства, как мы видели, признавались наиболее тяжкими преступлениями против жизни. Это полностью соответствовало сложившей в России системе ценностей. Сейчас положение изменилось, чему способствовало внедрение «классового подхода», в том числе поощрение доносительства на близких родственников и обязанность под страхом наказания свидетельствовать в суде против своих родственников и близких. Науськивание близких людей друг на друга в значительной степени извратило отношения в обществе. Между тем почитание отца и матери, давших жизнь человеку, должно сохраняться в любых условиях. Это характерно для менталитета подавляющего большинства народов, находящихся на любых ступенях цивилизации, включая и народы России. Поэтому мы полагаем, что убийство отца и матери должно быть включено в число отягчающих обстоятельств убийства. Такая попытка предпринималась в одном из проектов УК.[56] Однако остатки «пролетарского» правосознания у большинства разработчиков проекта, вероятно, не позволили довести дело до логического конца.
С учетом того, что церковь занимает сейчас место, которое ей отведено историей России, следовало бы также в число отягчающих обстоятельств включить убийство священнослужителя во время службы и при отправлении религиозных обрядов. Как и в Уголовном уложении, это должно распространяться на священнослужителей любых конфессий.
Не оказалось в новом УК и статьи об убийстве из сострадания, хотя в проекте она содержалась.[57] По нашему мнению, есть убедительные доводы для того, чтобы в УК была статья об ответственности за такое преступление.[58] Наиболее удачно она была сформулирована в Уголовном уложении.
Нет в УК и статьи, предусматривающей ответственность за склонение к самоубийству, хотя после первого чтения проекта УК в Государственной Думе такая статья в нем имелась.[59]