Байки PRo выборы

Чтобы агитки выглядели не так угрюмо, на них размещали лики кандидатов

В возглавляемый профессором Кемеровым университетский кружок по постмодернизму записалось полкурса. Много читали и обсуждали. Быстро и увлекательно прошёл год. Про постмодернизм никто толком ничего и не понял.

Как в анекдоте:

Политрук проводит политзанятия. Солдаты спят.

Заканчивая унылый монолог, офицер по привычке спрашивает:

– Вопросы есть?

Руку тянет рядовой Петров:

– Разрешите обратиться, товарищ капитан?

Политрук удивленно:

– Обращайся, рядовой.

– Товарищ капитан, что такое диалектический материализм?

– Как тебе попроще объяснить… – смущается политработник. – Видишь ту крышу на соседней казарме? Недавно её красили к приезду генерала. Траву ещё в зеленый цвет закатали. Помнишь?

– Так точно, товарищ капитан.

– А вон тот сарай за казармой видишь? У него крыша старая, ржавая. Вот так и люди. Рождаются, живут, умирают…

Философы оторваны от жизни. Не зря ещё древнегреческий мудрец Фалес, презрев грешную землю, заглядевшись на звезды, падал в сточную канаву. Как и их предшественники, наши преподаватели veteres iurisprudentes verba tenuerunt[18]. Следовали букве науки. Но держать форму в буквальном смысле, то есть костюм в порядке, педагогам было не по карману. Их зарплаты недалеко ушли от студенческих стипендий. Типичный доцент начала девяностых проживал в общежитии. Годами приходил на лекции в одном и том же замызганном пиджачке.

Образ типичного ученого-бессребреника разрушил молодой и перспективный аспирант Пумпянский. Его семинары по истории философии пользовались особой популярностью. Всем хотелось увидеть воочию «продвинутого» лектора, одетого по последней моде – в малиновый пиджак а ля «Versace». Особый шарм ментору придавало, как приписывала вездесущая молва, членство в уралмашевской группировке, хозяйничавшей в городе.

Действительно. На учебных парах ритор порой прерывал речь, подходил к окну удостовериться, подъехала ли за ним иномарка с персональным водителем. Такой роскошью тогда пользовались только высокопоставленные чиновники или мафиози. Кумиру учащейся молодежи было не до нас. Он спешил на «сходки», «стрелки», «базары-вокзалы». А будущим политологам так хотелось живого общения с «героями» эпохи перемен.

Как известно, свято место пусто не бывает. На него водрузили Игоря Савельева. Как и у всякого мифологического персонажа, у него фетиша была таинственная история с родословной. Нет, бароны и графы дореволюционной эпохи тут ни при чем. Ходил слух, что некие секретные технологии управления массами он унаследовал от отца – то ли полковника, то ли целого генерала генштаба. Все знают, что люди в погонах владеют технологиями манипулирования общественным сознанием. Игорь рекрутировал себе помощников. В противовес с иголочки одетому Пумпянскому новый герой в форме цвета хаки предстал у доски университетской аудитории.

«Целеполагающую деятельность можно представить так, – витязь в армейской шкуре прочертил горизонтальную линию. – Схематично избирательная кампания выглядит так же. Но меня выборы интересуют не как самоцель, а как процесс. Занимаюсь методологией».

Чем тише он говорил, тем внушительный это выглядело. Со стороны всё походило на урок массового гипноза. Это и был гипноз.

Для справки: методология как направление социально-прикладной науки – ответ интеллектуалов в СССР на навязанную «сверху» идеологию. Советская философская доктрина проста: всё придумано до нас и за нас. Маркс, Энгельс и Ленин уже про мир, общество и человека главное написали. Больше и лучше их сказать нельзя. А главное опасно. Посадить могут. Загнивающий западный мир предпринимает жалкие попытки сочинить альтернативные теории, но жестоко обламывается. Красной нитью через все лекции политэкономии и научного коммунизма проходило: «Не любомудрствуйте. Мозгов не хватит. Лучше зубрите наизусть классиков марксизма и ленинизма». Поскольку про содержание размышлять запретили, группа молодых ученых направила интеллектуальные усилия на форму.

Эти люди достаточно длительное время варились в собственном соку в рамках Московского методологического кружка. Умники тоже любят похвалу. Но себя много не нахвалишь. Для признания надо выйти из узких рамок университета в широкие массы. С целью проверки теории на практике в 1979 году под Екатеринбургом прошла премьера новой мысли. Теоретики на практике преломляли и препарировали сознание.

Предыстория такова. Один научный институт в конце года неожиданно получил заказ на разработку неких услуг народного потребления. Под это дали деньги. Директор НИИ ломал голову, как оперативно и без лишних хлопот их «освоить» и «списать». Известен принцип плановой экономики: если выделенные средства не истратить, то на следующий год ассигнования урежут. Кто-то посоветовал обратиться за помощью к перспективному молодому кандидату в доктора наук Щедровицкому. Ему предоставили карт-бланш. И закрутилось. На фоне банального «распила» бюджета родилось новое направление в социально-прикладной философии. А на базе уральского отделения НИИ прошла первая в мире организационно-деятельностная игра.

Это испытание сознания сильно отличается от привычных нам развлечений в салочки или шашки. Такой интеллектуальный спарринг проходит в отрыве от внешнего мира и в замкнутом пространстве. Обычно для этого арендуется база отдыха, где «подопытные» живут и работают. В ограниченных забором санатория и самосознанием участников рамках создается мир с особыми правилами. Отлучки не допускаются: ушедшего в «самоволку» записывают в «покойники».

Впоследствии эта забава стала для кого-то даже профессией.

Игротехники укладываются в триаду «мыслю – говорю – делаю» или, наоборот, «делаю – говорю – мыслю».

Следующий массовый взрыв мозга философы-методологи организовали в начале 90-х.

Перестройка опустошила полки в магазинах. Рабочий класс впервые за много лет столкнулся со «звериным оскалом капитализма»: гиперинфляцией, задержкой заработной платы, безработицей. Водка, сигареты, колбаса – по талонам. В конце концов пролетариат взбунтовался и вышел на несанкционированный митинг-забастовку. Возмущенный народ собрался в историческом центре Екатеринбурга, на Плотинке.

Банально разогнать участников несанкционированной акции, как это сделали бы в XXI-ом веке, чиновники тогда не решились. Сотрудники правопорядка лишь пресекали хулиганские выходки отдельных не сознательных граждан. И задерживали «для проверки документов» заводил. Ораторам не давали выступать. Милиция врубалась в толпу, скручивала и уводила в автозаки народных трибунов. Над противоборствующими сторонами повисла зловещая тишина. Атмосфера накалялась.

Вдруг к месту противостояния промаршировал необычный отряд. Наряженные в военную форму дети. Командир – от горшка два вершка – скомандовал: «Стой! Раз-два!» Отделение остановилось. Детсадовцы выполнили ещё несколько строевых упражнений.

Милиция и толпа с недоумением взирали на перестроения юнармейцев. «За мной, шаго-о-ом марш!.. Раз-два! Левой! Левой!» – скомандовал направляющий и повел отделение к реке. Многие в толпе не выдержали и, повинуясь массовому психозу, последовали за ними. «За мной!» – закричал кто-то и, не снимая одежду, бросился в воду.

Эмоционально невыдержанные последовали этому заразительному примеру. Нетрудно догадаться, это была заранее продуманная психодрама. Запроектированные коллективные неожиданности прошли по плану…

Мракобесие и мрак эпохи реакционного императора Николая I развеивали интеллектуальные кумиры. Русский публицист Герцен вспоминал: «…иногда падал, как Конгревова ракета, Белинский, выжигая кругом все, что попадало».

Игротехники, как когда-то Белинский, потом нигилисты и анархисты, напалмом выжигали традиционное мировоззрение. Подготавливали наше мышление к новому XXI веку. Как шаровые молнии, врывались в студенческие городки, будоражили умы, испытывали сознание. Как известно, плазменные образования неустойчивы. Иногда взрываются, поражая окружающих. Одна такая плазма – Василий – влетел в общежитие универа. Несколько суток «штурмовал» неокрепшие умы будущих гуманитариев. Результативно. У трех сокурсниц поехала «крыша». Латать её девчонкам пришлось на Сибирском тракте, в областной психушке…

Попросим психолога, социолога и философа дать определение «игротехника» и получим четыре различных формулировки. Все по-своему будут правильны. Чтобы не утомлять читателя скучными дефинициями, приведу аллегорию.

Представим мировоззрение в виде трехэтажного дома. В основе – цоколь, отвечающий за базовые ценности и установки. Человек на все 100 % уверен, что день – это день, а ночь – это ночь. Переубеждать его в этом бессмысленно. Второй этаж – относительные представления. Изменить их можно, но сложно. Наконец, сверху находятся наиболее уязвимые и «незакрепленные» личностные ценности. В принципе, их не сложно поменять.

Убеждены, что автомобиль – синий? Но какой у него оттенок?

Японцы схитрили. Палитру тонов заключили в оковы «аой»[19]. Синий, голубой, зеленый, лазурный – все «цвет моря».

Другое дело европейская цивилизация. Опытная итальянская швея-закройщица может отличить до 180 оттенков синего. Какой цвет лепестка чернушки посевной? Небесный, ультрамариновый, бирюзовый, еловой тени, тихоокеанский, голубичный, васильковый?. По-прежнему настаиваете, что авто «просто синий»? Появилось сомнение? Это и нужно!

Игротехник раковой опухолью внедряется в сознание подопечных. С помощью специальных техник разрушает ценностно-психологические установки индивида, постепенно поражая здоровые клетки головного мозга. В результате жертва эксперимента теряет сложившуюся и устоявшуюся картину миропонимания.

Это ваш отец? Откуда узнали? От матери?.. А если столько времени от вас скрывали правду? Стало не по себе? Продолжим…

Мир рушится на ваших глазах. Чем объект моложе, ближе к интеллектуальной среде, тем больше шансов на успех у экспериментатора. Сломав старую картину мировоззрения, необходимо на её месте построить новую. Иначе пациенту потребуется квалифицированная медицинская помощь.

Условно игротехники делились на «чёрных» и «белых».

«Чёрные», как воины Чингисхана брали приступом города, штурмовали неокрепшее сознание студентов. Передавали их в крепкие руки медбратьев из дурдома. «Белые» действовали деликатней. Не затрагивали базовые ценностно-психологические установки подопытных. По завершении сеанса помогали им вернуться на грешную землю.

В зависимости от квалификации, образования, опыта экспериментаторы подразделялись на:

1) учеников (постигающих);

2) подмастерьев (частично прозревших);

3) мастеров (просветленных, дарящих свет знания).

Увлекаться психологией, НЛП-программированием, гештальт-терапией, «теорией бессознательного» и т. п. на рубеже веков для студента-гуманитария ad extra [20]обязательно.

Ваш покорный слуга ходил в подмастерьях. Однажды проводил игру. Не рассчитал эффект. Подшефный слишком увлекся. Внезапно перегнулся через перила балкона 22-го этажа здания областного правительства. Пытался рукой потрогать машинки на стоянке внизу. Пришлось в спешном порядке на высоте под вой ветра собирать его утраченное сознание…

Белых дел мастер Савельев генерировал мысли. Его нескончаемая энергия формировала новые модели работы: Свердловского горсовета, кандидатов в депутаты.

«Главная цель кандидата – избираться. Наша – собрать команду единомышленников. Необходимые векторы деятельности всех участников процесса выстроились в одном направлении». – Игорь с видом японского сенсея каллиграфии старательно вычерчивает магические иероглифы на ватмане. Кандидаты с почтением слушают и щедро расплачиваются с гуру за консультации. Свита из учеников следует за Учителем по пятам. Внимают, стенографируют.

На заказчиков этот магистр политологии действовал, как удав на кроликов. За его уверенной методичной речью завороженно следили многие будущие нардепы. Помогало!

Примечания