Международный гражданский процесс

§ 1. Место международного гражданского процесса в системе российского права

В современной России в процессе расширения внешнеэкономических связей, миграции населения, а также в силу ряда других политических и экономических причин значение гражданско-процессуальных отношений с иностранным элементом резко возрастает. Увеличивается и количество дел в судах Российской Федерации. В первую очередь это касается дел, вытекающих из семейных и трудовых правоотношений. Практики уже довольно длительное время задаются вопросами и требуют разъяснений по проблемам, возникающим в связи с участием в гражданском деле иностранных лиц. С такими проблемами, требующими соответствующих подходов и правил их разрешения, основанных на общих принципах гражданского судопроизводства, приходится сталкиваться довольно часто. Это – установление правового статуса иностранных лиц; извещение лиц, проживающих за границей, о судебном разбирательстве; необходимость проведения за границей, судебного осмотра; выбор закона, подлежащего применению, – российского или иностранного и т. д.[1]

Вопросы защиты прав иностранных физических и юридических лиц в суде рассматриваются в рамках международного гражданского процесса.

Прежде чем перейти к исследованию возникающих в теории и практике вопросов по участию иностранцев и иностранных юридических лиц в гражданском деле, следует разобраться в сущности гражданского процессуального права и международного гражданского процессуального права.

Гражданское процессуальное право представляет собой самостоятельную отрасль права, устанавливающую порядок разбирательства и разрешения судом гражданских дел, а также порядок исполнения постановлений судов и некоторых других органов.[2]

Совокупность норм, регламентирующих особенности рассмотрения дел с иностранным элементом, именуется международным гражданским процессуальным правом.[3]

Вопрос о сущности международного гражданского процессуального права долгое время оставался без внимания. На определенном этапе, в начале развития процессуальных отношений с иностранными лицами, данный вопрос теоретики включили в рамки международного частного права, и их последователи, приняв данную позицию, оставили ее без дальнейшей проработки.

В настоящее время наблюдается оживление дискуссии по поводу места международного гражданского процессуального права в науке.

По этому поводу было высказано несколько точек зрения. Одни авторы полагают, что международный гражданский процесс является частью международного частного права; другие утверждают, что международный гражданский процесс является составной частью гражданского процессуального права; по мнению третьих, международное гражданское процессуальное право является отдельной самостоятельной отраслью права.

Совершенно верной представляется точка зрения, высказанная Н. И. Марышевой, которая заметила, что совокупность норм, регулирующих рассмотрение судами, в том числе арбитражными, гражданских дел по правоотношениям с иностранным элементом, относится по существу к гражданскому и арбитражному процессу, хотя они и носят достаточно обособленный характер. Однако в науке они традиционно изучаются вместе с международным частным правом, поскольку их сближает иностранная характеристика правоотношений, значительная роль международных договоров, влияние категорий международного права.[4]

Наиболее острой представляется проблема отграничения международного гражданского процесса от международного частного права, так как большинство ученых относят международный гражданский процесс к науке международного частного права. Это и подтверждает представленная позиция Н. И. Марышевой.

Аналогичного подхода придерживается и Т. Н. Нешатаева, полагая, что международный гражданский процесс – это комплекс международных и внутригосударственных норм, являющийся институтом международного частного права и регламентирующий взаимосвязь и взаимодействие национальных и международных органов правосудия (других правоохранительных органов), которые осуществляют производство по гражданским делам с целью определения и защиты нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов личности и общества.[5]

Общее у международного гражданского процесса и международного частного права, конечно же, есть. Но почти во всех случаях общее – это то, что все вопросы международного гражданского процесса «следует отнести к науке международного частного права (как ее особого подраздела), ибо все они тесно связаны с другими вопросами регулирования гражданских, семейных и трудовых отношений, содержащих иностранный элемент и возникающих в условиях международной жизни».[6]

Следует заметить, что во многих случаях общее предопределяет совместное рассмотрение вопросов международного частного права и международного гражданского процесса и состоит в том, что они регулируют отношения с «иностранным элементом»; именно в этом смысле следует в данном случае понимать термин «международный».

В общем контексте вопросы международного гражданского процесса традиционно рассматриваются в учебной литературе по гражданскому процессуальному праву, а нормы, регулирующие данные вопросы, закреплены в гражданских процессуальных кодексах каждого государства. Однако в некоторых странах нормы международного гражданского процесса включаются в гражданские кодексы (это имеет место, например, в кодексах Квебека, Перу).

Согласно другой позиции, международный гражданский процесс входит в состав внутригосударственного гражданского процессуального права, являясь его частью. Так, Л. А. Лунц, в частности, утверждает: «Проблемы международного гражданского процесса относятся к гражданскому процессу как к отрасли права, регулирующей деятельность судов юстиции по гражданским делам, но это… само по себе еще не предрешает ответа на вопрос о том, к какой отрасли правоведения надо отнести обсуждаемые проблемы».[7]

А. Н. Минаков в своей рецензии на работу Л. А. Лунца отметил, что автор относит проблемы международного гражданского процесса к гражданскому процессу как к отрасли права, регулирующей деятельность органов юстиции по гражданским делам, и к международному частному праву как к отрасли правоведения, поскольку эти проблемы тесно связаны с вопросами регулирования гражданских, семейных и трудовых отношений, содержащих иностранный элемент и возникающих в условиях международной жизни.[8]

В итоге нечеткая грань между науками международного гражданского процесса и международного частного права может пагубно отразиться на коллизиях в законе, а также разночтении и смешении понятий в международном процессуальном и материальном праве.

А. Ф. Воронов также считает, что международный гражданский процесс не является составной частью международного частного права, при этом международный гражданский процесс, по его мнению, есть межсистемный комплекс норм, содержащихся во внутреннем праве государства и в международных договорах с участием этого государства, регулирующий гражданские процессуальные отношения с иностранным элементом. Обосновывая свою точку зрения, он утверждает, что если международные договоры – это источники международного публичного права, а оно представляет собой самостоятельную систему, отличную от внутригосударственного права, то международный гражданский процесс является межсистемным комплексом.[9]

С последним утверждением трудно согласиться, так как ст. 2 ГПК РФ гласит: «Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила гражданского судопроизводства, чем те, которые предусмотрены законом, применяются правила международного договора». Отсюда следует вывод: международные договоры становятся источниками гражданского процессуального права в отношении тех вопросов, по которым международным договором с участием РФ установлены иные правила, чем предусмотренные гражданским процессуальным законодательством.

Таким образом, международные договоры как источники гражданского процессуального права не входят в систему норм правовых актов и не являются формой выражения внутригосударственных норм права, занимая обособленное положение. Вместе с тем они состоят в тесной связи и взаимодействии с нормами внутригосударственного права.[10]

Точка зрения немецкого ученого Х. Шака также основывается на том, что международный гражданский процесс некорректно рассматривать как часть международного частного права. Свою позицию он комментирует так: «Распространенным является представление, что в случае с международным гражданским процессом речь идет о неотъемлемом элементе международного частного права. Однако международный гражданский процесс ни в коем случае не является придатком международного частного права. Скорее, наоборот, первый чаще обладает преимуществом в том смысле, что применению подлежит международное частное право лишь того государства, суды которого обладают международной подсудностью… международный гражданский процесс и международное частное право являются, таким образом, не приложением, а дополнением друг к другу».[11]

Из последних работ, посвященных месту международного гражданского процесса в системе права, выделяется работа Л. П. Ануфриевой, которая безапелляционно утверждает, что международный гражданский процесс является частью международного частного права.

Выдвинутые ею основные аргументы, такие, как: нелогичность и необъяснимость отнесения международного гражданского процесса к гражданскому процессуальному праву как к отрасли права по причине невозможности изучать вопросы международного гражданского процесса обеими науками; неготовность правоприменительных органов иметь дело с процессом правоприменения, если в деле участвует иностранное физическое или юридическое лицо, так как не всегда обладают необходимыми знаниями в области международного частного права; нецелесообразность отнесения международного гражданского процесса к гражданскому процессуальному праву в связи с обособлением указанных вопросов по критерию «связь с делами, возникающими в условиях международного оборота», являются, может быть, отчасти и верными, но это не те признаки, по которым следует или не следует относить международный гражданский процесс к той или иной отрасли права.[12]

Еще одна точка зрения основывается на том, что о международном гражданском процессе можно говорить как о самостоятельной отрасли права. Так, П. Е. Недбайло указывает, что «в систему юридических наук входят не только отраслевые юридические науки. В процессе развития на основе изменения и развития общественных отношений во взаимоотношениях и взаимодействии отраслей права возникают связи и переходы, которые представляют собой новые явления, нередко столь специфичные, что изучение их требует отдельной и самостоятельной науки. Все это обусловливает возникновение и развитие межотраслевых или, иначе, стыковых юридических наук».[13] Можно предположить, что в дальнейшем данная позиция будет достаточно активно разрабатываться.

Так что же такое международный гражданский процесс и какое место он занимает в российском праве?

Итак, в настоящий момент четко определились две неоднозначные позиции. Представители первой утверждают, что международный гражданский процесс является частью международного частного права. С этим трудно согласиться.

Международное частное право – самостоятельная отрасль права и, как любая самостоятельная система, имеет свои специфические признаки: предмет и метод правового регулирования, принципы, составляющие нормативно установленные основополагающие начала, субъектный состав. Соответственно специфичными должны быть и источники. Если рассматривать международный гражданский процесс как часть международного частного права, то на него также должны распространяться все перечисленные признаки родового понятия.

Первый признак, определяющий самостоятельность системы, – предмет правового регулирования. В российской доктрине, как правило, указывается, что нормы международного частного права регулируют гражданско-правовые, семейные и трудовые отношения с иностранным элементом.

В научной литературе представлена также другая позиция, согласно которой предмет правового регулирования международного частного права составляют международные немежгосударственные отношения невластного характера.[14]

Предметом международного гражданского процесса является определение подсудности по делам с иностранным элементом, возникающие в связи с рассмотрением по таким делам проблемы вручения судебных документов, выполнения отдельных процессуальных действий, исполнения поручения иностранных судов, применения и установления содержания иностранного права и другие вопросы, регулирующие процессуальные правоотношения с участием иностранного элемента.

В литературе не раз предлагалось ограничить предмет международного частного права коллизионными нормами. С позиции строгой отраслевой классификации это предложение, в принципе, не может вызвать возражений. Однако с методической точки зрения вопросы правоспособности иностранцев и вопросы международного гражданского процесса удобнее исследовать (и преподавать) в комплексе с коллизионными нормами.[15]

Действительно, исходным методом правового регулирования в сфере международного частного права является коллизионный метод. В частности, в коллизионном праве регулирование в целом и каждая коллизионная норма в отдельности направлены на выбор между правом страны суда и правом, действующим в иностранном государстве.

При исследовании вопроса о месте международного гражданского процесса в системе российского права нельзя оставить без внимания такую правовую категорию, как принцип. Без помощи принципов невозможно представить модель права или его отдельной отрасли, так как именно они придают целостность правовой системе, начиная с соответствия друг другу отдельных норм и через гармонизацию внутриотраслевых и межотраслевых институтов. Связь же принципов между собой в этой модели обусловлена прежде всего тем, что все они являются категориями одной отрасли, звеньями одной правовой системы, направлены на достижение общей цели специальными методами.[16]

К исходным началам международного частного права отечественная наука традиционно относит принципы международного публичного права. Среди них – принципы суверенного равенства государств, мирного разрешения международных споров, невмешательства во внутренние дела, всеобщего уважения прав человека, сотрудничества, добросовестного выполнения международных обязательств.

Проведенный анализ специальной учебной литературы показывает, что авторы либо вообще не затрагивают принципы международного частного права, либо упоминают о них вскользь. Такой подход позволяет сделать вывод об отсутствии общепризнанных специальных принципов в науке международного частного права.

Процессуальное регулирование, осуществляемое на основе норм, относимых к международному гражданскому процессу, использует принцип lex fori (принцип закона места судебного разбирательства) в качестве единственного правового принципа процессуального права.[17] Преимущественное применение данного принципа обосновывается тем, что знакомое процессуальное право будет применено грамотнее, быстрее и увереннее.

Принцип lex fori содержится во многих международных договорах. По принципу закона места судебного разбирательства суд руководствуется лишь собственным законом судопроизводства. Как исключение из этого правила следует отметить положение ч. 1 ст. 399 ГПК РФ об определении гражданской процессуальной правоспособности и дееспособности иностранных граждан и лиц без гражданства по их личному закону, а также норму, закрепленную ч. 3 ст. 409 ГПК РФ, регламентирующую порядок признания и исполнения решений иностранных судов и устанавливающую срок в три года для предъявления решения иностранного суда к принудительному исполнению со дня вступления в законную силу решения иностранного суда, что решается по закону соответствующего иностранного государства.

Х. Шак выделяет в качестве специальных принципов международного гражданского процесса также принцип взаимности, состоящий в осуществлении правосудия на основе взаимных начал, и принцип равенства.[18]

Итак, рассмотрев природу международного частного права по основным признакам, определяющим самостоятельность отрасли права, в результате сопоставления и проецирования их на международный гражданский процесс как составную часть международного частного права, следует сделать вывод о том, что данный подход нельзя признать правильным, так как определяющие признаки отрасли международного частного права в большинстве своем не соотносятся и не распространяются на международный гражданский процесс.

Если же внимательно исследовать и проанализировать позицию об отнесении международного гражданского процесса к гражданскому процессуальному праву, то необходимо отметить следующее.

Предметом гражданского процессуального права является гражданское судопроизводство, т. е. деятельность суда и других его участников по рассмотрению и разрешению гражданского дела, а также в определенной степени деятельность органов исполнения судебных актов. Необходимо отметить, что предмет международного гражданского процесса в основном совпадает с предметом регулирования национального гражданского процессуального права, отличаясь только наличием сочетания «иностранный элемент».

Анализируя следующий признак, важно отметить, что методом гражданского процессуального права как способом воздействия на регулируемые данной отраслью отношения является императивно-диспозитивный метод. При этом императивность проявляется в том, что гражданские процессуальные отношения выступают отношениями власти и подчинения в силу специфики субъектов гражданско-процессуальных правоотношений – участия в них суда как органа государства, уполномоченного на осуществление правосудия и наделенного властными полномочиями. Диспозитивность метода заключается в свободной реализации предоставленных прав и обязанностей применительно к одному и тому же виду субъектов.

Безусловно, для международного гражданского процесса характерен гражданско-процессуальный метод регулирования. Вне зависимости от того, кто участвует в процессе – резидент или нерезидент, суд по отношению к ним всегда обладает властными полномочиями.