Опалённые любовью

Уроки

Для меня Турция стала огромным ресурсом, местом, наполненным солнцем и дружелюбными людьми, местом, о котором я вспоминаю с теплом.

Мужчины, которые мне там встречались, учили меня быть в моменте, осознавать свои малейшие желания и чувства, говорить о них немедленно, учили радоваться жизни. Когда ты на курорте, с тобой постоянно знакомятся. Например, присела я как-то, изможденная жарой, на скамеечку на пирсе, чуть посидеть, напитаться солнышком, сквозь полуопущенные ресницы и солнцезащитные очки вижу, как какой-то турок машет мне с корабля рукой, пытаясь привлечь мое внимание. Делаю вид, что не вижу. Тогда он останавливает мимо проходящего человека и просит его мне передать его приглашение выпить чаю, я благодарю, но отказываюсь, тот идет и передает ему мои слова. Турок с корабля не довольствуется моим отказом, сходит на берег и подсаживается ко мне с повторным приглашением. Достойно принимает отказ.

Другой раз мы были в городском хамаме, одному из парильщиков, который делал пенный массаж, я понравилась, и пока он укутывал меня пеной, он попытался пригласить меня на свидание. Также достойно перенес отказ, но он научил меня, что особо настойчивым надо говорить, что я замужем и что муж ждет меня в гостинице.

В одной из поездок мы с мамой и сестрой останавливались в маленьком семейном отеле. Там я очень понравилась то ли сыну, то ли племяннику владельца. Каждый раз, как он меня видел, он не сводил с меня глаз. И вот одним вечером он попросил передать официанта, что он влюблен в меня. Совершенно обескураживающее признание. Не зная, что ответить, я попросила у этого официанта совета. Он жил какое-то время в России, имел большой жизненный опыт, мы с ним частенько болтали все вместе по душам. Его ответ: «Скажи спасибо». Да, он прав, даже если не разделяешь чьи-то чувства, важно выразить тепло и признательность человеку за то, что ему хватило смелости тебе признаться и ничего не ждать взамен.

С Эрсином я познакомилась в свой первый вечер на море. Купила поездку на кораблике и решила до ужина прогуляться посмотреть, далеко ли пирс. Посидела на рифе, полюбовалась брызгами, которые от ударов волн о скалы разлетались во все стороны как бриллианты. Пошла обратно. Со мной попытался познакомиться местный фотограф, я вежливо отказалась и пошла дальше. Только потом я поняла, что прошла мимо входа на территорию своего отеля, и подумала, что он фотографирует людей там, куда мне надо вернуться, и что ладно, так и быть, я познакомлюсь с ним, если снова подойдет. И действительно, они расположились на фотосессию как раз у входа в мой отель. Эрсин сразу же подбежал ко мне, чтобы снова заговорить. Было забавно: я стояла по щиколотку в воде, он пытался подойти ко мне поближе, и в итоге все время подпрыгивал на месте, пытаясь сохранить кроссовки сухими – не вышло. Пытался говорить по-русски, очень обрадовался, когда я предложила ему перейти на английский.

Мы встретились вечером, посидели в кафе. Оказалось, что он всю жизнь прожил с семьей в Амстердаме, учился в гостиничном бизнесе, а в Турцию приезжал к родственникам на лето и на практику. В нем тогда удивительным образом сочеталось лучшее из европейского наследия и лучшее из мусульманской культуры. Мы проболтали весь вечер – говорили о наших семьях, учебе, работе. Нашелся общий момент – я ушла накануне свадьбы, а он недавно расстался со своей невестой, с которой был обручен несколько лет. Еще мы выяснили, что он будет на корабле, на котором я собралась в Аланью на экскурсию. Так что мы бы точно познакомились. Потом он спросил, чем я хочу заниматься во время поездки. Я ответила, что хочу увидеть Аланью и пиратскую крепость. Он посадил меня на скутер и повез смотреть крепость. Мы побывали в самых романтичных местах Аланьи в ту ночь, и ни слова, ни намека на секс, за что я ему очень благодарна.

Мы встречались какое-то время. Он был очень романтичным. Как-то раз вечером мы пошли в кафе. Иду и издалека вижу, что один из столиков покрыт лепестками цветов, подумала: «Какую красоту для кого-то сделали». Оказалось, для меня.

Он умел признавать свои косяки и извиняться за них. Умение людей признавать свои ошибки и просить за них прощения – это про силу их духа, за которую я им признательна и за которую уважаю.

Но чем больше он находился в Турции, тем меньше европейского в нем оставалось, и он быстро превратился в обычного турка, охочего до курортных романов.

С другим интересным турком я познакомилась в магазине, пока разговаривала с русской продавщицей. Развлечения ради ездила с ним потом на деловые переговоры в Анталью. Но почему-то ему не доверяла, и на свидания с ним я брала все свое семейство – маму и сестру.

Еще одного турка, Озана, я вспоминаю с особым теплом. С подружкой мы поехали осматривать крепость в Аланье. Болтали, фоткались, устроили небольшой пикник в тени деревьев. В это время там были два турка, которые подозрительно долго там гуляли. Я посмеялась и сказала, что они точно по нашу душу. Ведь турки не ходят по экскурсиям, не осматривают достопримечательности, а эти как приклеились к крепости. Один из них попросил мою подругу их сфотографировать. Мы никуда не спешили и вышли из крепости еще через час, наверное. Видим, эти двое стоят на смотровой площадке. Идем себе по дороге, весело болтаем. Вдруг со свистом тормозов мимо нас пролетает кабриолет с открытым верхом, там эти двое ребят. Идем дальше, вдруг видим тропинку, которая позволит нам заметно срезать, спускаемся по ней, снова идем по дороге в поисках новой тропинки вниз, кабриолет вновь пролетает на всех парах, с визгом и пылью останавливается, из нее выбегает парень и бежит назад к нам.

Подбегает ко мне и, заикаясь от волнения, знакомится со мной. В нем было столько естественности, что я разрешила им подвезти нас до отеля. Мы договорились встретиться вечером.

Оказалось, он из Анкары, здесь отдыхает с двоюродным братом. Вот почему они вели себя так не похоже на курортных турок. Он казался милым и открытым человеком. Однажды он решил мне показать все лучшие места Аланьи. Он водил меня по лучшим клубам, ресторанам – везде быстро сходился с людьми и завоевывал их расположение. В каком-то ресторане минут через 10 зазнакомился с официантами и договорился с ними станцевать для меня национальный танец. В ту ночь мы поехали еще в один клуб. Не знаю, каким образом, но персонал всегда предлагал ему лучшие столики, лучшие места. Он был из богатой семьи, представитель золотой молодежи, но совершенно не чванливый, а наоборот, простой и открытый в общении.

Нас посадили за столик, несмотря на то что в этом одном клубе в ту ночь яблоку было негде упасть. Мы разговаривали, когда мимо нас прошел мальчик с ведром роз и предложил ему купить для меня цветок. Он отослал его немедленно, но тут же посмотрел на меня и сказал:

– Я не прав, мне нужно было спросить тебя.

– Да, так и есть.

– Я не люблю покупать цветы, когда их вот так предлагают. Но я должен был спросить тебя.

– Да, ты прав. Я терпеть не могу, когда мужчинам напоминают про цветы таким образом. Если мужчина хочет порадовать, купит сам. Если бы ты меня спросил, я бы однозначно отказалась.

– Я понял, – сказал Озан и попросил персонал найти того мальчика с ведром.

Однако его не могли найти. Чем дольше его не было, тем больше Озан нервничал.

– Сколько ты хочешь?

– Много, – ответила я.

– Я понял, – сказал Озан и купил все розы, которые были у того мальчика.

Самое любопытное, что покупка этих роз обрадовала его намного больше, чем меня. Он просто светился от счастья, потому что так исправил косяк. А я впервые в жизни увидела, как может быть счастлив мужчина оттого, что смог порадовать женщину. И мне было приятно видеть его таким счастливым.

Тогда я переживала тяжелый разрыв, и мне казалось, что мое кровоточащее сердце просто отравит своей еще непрожитой болью его сердце. Я не посмела дальше идти в эти отношения.

Как-то он отвозил меня после свидания в отель. Ночная дорога вдоль берега моря, кабриолет с открытым верхом, влажный и томный запах ночного моря. Романтика. А он едет со скоростью километров 30–40, не больше. Позвонил брату и явно спрашивал его совета, что делать, как меня поцеловать. Моего турецкого было достаточно, чтобы понять содержание их беседы. Заехал на какую-то неосвещенную дорогу, тут я, само собой, испугалась – ведь сама же села в его машину. Он заговорил что-то о поцелуе. Мне хватило самообладания в этом разговоре. Отвез меня в отель.

Но он явно на меня обиделся, пропал на следующий день. А я подумала, может, я не права, ведь он был со мной внимательным, заботливым и чутким, делал все, чтобы меня порадовать, и, может, стоит дать ему шанс. Если бы ему достало терпения, может, и получилось бы что-то. Он долго еще потом мне писал, звонил, хотел встретиться. Но остался лишь теплым воспоминанием.

Знаю, что для многих общение с турками не бывает таким радужным и ресурсным, но мне эта земля подарила заботу и тепло, которое проявила через людей.

Sevgilim[1]

Первое теплое море, на котором я побывала, – это Средиземное море. С Черным как-то не сложилось ни до, ни после.

С бывшим мы никуда, кроме Украины, не ездили. То ли он боялся ездить за границу, то ли действительно считал, что мы недостаточно зарабатываем. Я всегда много работала, поэтому через год после расставания решила подарить себе за год усердной работы поездку на Средиземное море. Я была ограничена по датам, поэтому выбирать, куда я поеду, мне долго не пришлось. Я купила тур по системе Bingo. По этой системе ты покупаешь только звездность отеля, но узнаешь, в какой отель тебя отвезут, только в аэропорту. Я решила, что раз я в Турции не была, знание отеля мне ничем не поможет, поэтому решилась на такой эксперимент – и купила «пятерку».

В Турцию летел большой чартер – какой-то ИЛ со следами ржавчины на корпусе. В 2007 году авиакомпания «Россия» еще не успела заменить весь свой флот на новые самолеты. Я садилась на борт и думала, сможем ли мы вообще взлететь. Рейс был очень ранним, поэтому в аэропорту Антальи мы садились около 7–8 утра. Температура за бортом была около 15 градусов, тогда как в Питере в те дни стояла жара. Все пассажиры в один голос зароптали и предлагали друг другу угнать самолет и улететь куда-нибудь в другое место.

На борту находились двое мужчин, которые к концу рейса были уже в сильном подпитии, они комментировали посадку, досаждали пассажирам, вели себя вызывающе. Естественно, из всех многочисленных автобусов эта парочка оказалась в моем. Но и это еще не все, мы втроем, как оказалось, ехали в один отель.

Отель свежеотремонтированный, на первой линии, пляж находится в тихой бухте, имеет «Голубой флаг». Как выяснилось позже, двум мужчинам среднего возраста выделили номер с одной двуспальной кроватью, а мне одной – с большой двуспальной и дополнительной односпальной, с большим и удобным балконом. Первый урок усвоила – за улыбку, дружелюбие и открытость турки найдут, чем тебя порадовать. Причем, мальчика на ресепшн я даже не запомнила, а он ничем мне свое расположение не выказал.

Эти ребята – совладельцы маленького свечного заводика, приехали отдохнуть. Один искал себе приключений – много пил, цеплял других гостей, явно искал себе спутниц на ночь. В итоге, через сутки из-за его поведения их выселили в другой отель. Другой был более адекватным, спокойным и рассудительным – пока я приводила себя в порядок после перелета, они изучили территорию отеля. Взяли надо мной шефство, показали мне все. Тот, что адекватнее, сходил со мной купить тур на кораблике в Аланью и даже поучил меня держаться на воде.

Море было спокойным с легкой рябью. Можно было лечь на воду, отдаться волнам и позволить им себя баюкать. Не знаю, сколько я так пролежала, но, когда вставала, поняла, что меня укачало. Море показалось мне живым, очень ласковым и нежным.

Средиземное море турки называют Akdeniz, что значит «Белое море». Да-да, у них свое Белое море. Как я слышала, оно получило свое название из-за частой белесой дымки, по утрам застилающей морской горизонт.

В этой морской прогулке были предусмотрены короткие остановки на поплавать в море. Во время одной из таких остановок была возможность не только прыгнуть в море и побарахтаться на глубине, но и сплавать на берег, чтобы осмотреть пещеры Клеопатры и намазаться «омолаживающей» глиной. Я плохо плаваю, жутко боюсь глубины, но устоять перед искушением, перед соблазном поплавать в чистейшей морской воде, где на глубине четырех-пяти метров видно дно, я не могла. Мне было боязно, поэтому я прыгала в воду прямо в жилете. Меня предупредили, что из-за прибоя мне будет сложно доплыть до корабля. Но что делать, когда тебе не дает сидеть на месте любопытство, с которым ты родилась в один день.

Какой-то женщине в возрасте тоже страшно, но хочется в пещеры. Я ее подбадриваю, и она прыгает в воду вместе со мной. Она плывет, просто придерживая жилет рукой. А я застегнута по всем правилам. Когда ты в жилете, ты точно пробка от шампанского – болтаешься на поверхности, ни вперед, ни назад. Сколько бы я ни старалась, я оставалась на месте – прибой удерживал меня на одном месте, как будто меня держал якорь. Все давным-давно выплыли, даже та женщина уже добралась до берега. А я все торчу на одном месте – посередине между кораблем и берегом.

Я опустила голову к самой воде так, что губами почти касалась водной глади, и тихонько прошептала морю: «Пусти меня на берег». Ничего такого не случилось, но через пару минут я благополучно вышла из воды. Обратно я плыла вместе со всеми.

Я вернулась на Средиземное море через пару месяцев, на этот раз с подругой. Мы прилетели поздно, встретились с друзьями. Пока мы сидели в кафе и болтали, меня так и подмывало побежать на берег моря, чтобы с ним поздороваться. Наконец-то мы вышли на улицу и направились к морю.

Была тихая безветренная ночь. Море безмятежно шептало сказки у моих ног. Я сняла обувь и зашла по щиколотку в воду, что-то нежное прошептала воде, опустила туда руку, погладила ее. Выпрямилась, разговаривая с друзьями. Непонятно, каким образом, ведь был абсолютный штиль, море ласково обняло мои ноги – волна поднялась до нижнего белья, насквозь вымочив подкладку юбки. Объятие было стремительным и страстным, но таким нежным, что сама юбка не намокла.

Средиземное море как мой давний друг и возлюбленный – кто-то, кто давно и очень хорошо меня знает и очень-очень любит.

Во время поездок в Турцию я часто приходила на берег моря поздними вечерами – посидеть, подумать и пообщаться с ним. Вечер на берегу дарил мне больше осознаний, чем полгода привычной жизни, вносил ясность, дарил успокоение моей мятущейся душе.

Одним таким вечером я пришла на берег – посидеть, послушать рокот прибоя. Турки, с которыми меня сводила жизнь, даже на пару минут, даже незнакомые, всегда были радушными и заботливыми. В отеле видели, что я пошла на берег одна, и спустя минут 20 там забеспокоились, прислали за мной официанта, чтобы убедиться, что я в порядке.

Какой прекрасный был вечер. Я была на берегу одна – в то время шел чемпионат по футболу, поэтому все, и турки, и туристы, были прикованы к экранам телевизоров. В том месте пляжи песчаные, ровные и длинные, расстилаются на многие сотни метров. В тот день было полнолуние, на воде была видна не лунная дорожка, а лунный хайвэй – широкая дорога отраженного солнечного света. Было настолько светло, что на песке можно было увидеть даже тени.

Сижу, наслаждаюсь общением с морем. Вдруг ко мне подходит кто-то из местных – его также встревожила моя одинокая фигура на берегу. Ему где-то за 50, по-английски он говорит еще хуже, чем я по-турецки. Я поняла, что он беспокоится обо мне, спрашивает, не нужно ли мне что, даже спросил про мою работу. Посидел со мной немного, полюбовался на море, ушел, но почти сразу вернулся и принес мне букет олеандров. Боже мой, как это было мило. Потом тотчас ушел, чтобы досмотреть матч – в тот вечер играла турецкая сборная.

Чувствую, что готова возвращаться в отель, но тут мое внимание привлекает что-то, плещущееся у кромки воды. Надо отметить, что море в Турции отменно чистое – прозрачное, без мусора, поэтому появление в воде чего-то наподобие перевернутого котелка меня сильно удивило. Это нечто безраздельно завладело моим вниманием. Неожиданно понимаю, что этот котелок не просто вынесло волнами на берег – ума не приложу, как только?

Это нечто двигается! Я во все глаза смотрю на это нечто, а сижу я метрах в трех-четырех от воды. Этот медленно ползущий котелок двигается прямо на меня. И тут я понимаю, что ко мне ползет черепаха. Черепахи выползают на берег за одним – отложить яйца. И почему это чудо выползло на огромном пляже прямо к моим ногам?

Она ползет медленно, ей явно тяжело, а может быть, еще и больно. Она ползет на меня, а я не смею шелохнуться. Мне и страшно ее напугать – все-таки ей сейчас рожать. И страшно, что она, испугаясь меня, может проявить агрессию – опять же, ей рожать. Она продолжает ползти на меня, а я только подгибаю пальчики ног. Вдруг она останавливается, видимо, осознает присутствие живого существа, поднимает голову и смотрит долго мне в глаза. Пытается понять, не угроза ли я для нее?

Как она нашла мои глаза? Смотрела долго и пронзительно. Я не удивилась бы, если бы она заговорила со мной, таким говорящим был ее взгляд. Скорее я удивилась тому, что она ничего не произнесла.

Она опустила голову и продолжила тяжело ползти по песку. Я не шевелилась, боялась ей помешать или напугать. Она отползла пару метров за моей спиной и начала копать яму передними конечностями. Только тогда я осмелилась повернуться и подползти к ней. Хотела ей сначала помочь – из женской солидарности, но заметила, что от моего вмешательства стенки ямы, которую она роет, только сыплются, поэтому прекратила и просто села рядом. Ощущение было, что я должна, именно должна, была остаться до самого конца.

Через какое-то время ко мне присоединился тот турок, что подарил цветы. В такую лунную ночь пляж хорошо просматривался, он увидел черепаху рядом со мной и подошел к нам. Именно он показал мне на молодого турка, который примостился на лежаке и наблюдал за черепахой, он объяснил, что тот хочет поймать черепаху, и что нужно остаться здесь до самого конца – пока черепаха не вернется в море. Он радовался тому, что видел, также, как я. Наверное, он не часто был свидетелем такого волшебства, если вообще видел такое своими глазами. Привел свою соседку, его ровесницу, с ее взрослым сыном. Сыну было как-то индифферентно, поэтому он ушел сразу же. А мы втроем стали свидетелями этого таинства – рождения новой жизни. Так и сидели вокруг ямы на коленках, подперши ладонями головы, не смея лишний раз пошевелиться.

Черепахе было больно – я видела ее слезы. Когда она закончила откладывать яйца, она неожиданно быстро закопала яму и устремилась к воде так молниеносно, что мне едва удалось прикоснуться к ее панцирю – он был холодный и еще мокрый.

Мы разровняли песок, чтобы не дать никому шанса найти и разорить ее гнездо.

Я чувствовала себя крестной матерью маленьких черепашек. Надеюсь, они благополучно вылупились и добрались до моря.

Средиземное море подарило мне волшебный опыт.

Спустя несколько лет цикл замкнулся. Я была на Закинфе, греческом острове в Ионическом море. Гуляла вечером по пляжу, думала о чем-то своем по обыкновению. Вдруг увидела толпу суетящихся людей на пляже, не сразу поняла, в чем дело. Оказывается, в этот момент вылупились черепашки и устремились к морю. Я была несказанно рада, что мне довелось увидеть и это.

Akdeniz отвечает мне. Как-то я отчаянии спросила его, буду ли я счастлива когда-нибудь в партнерских отношениях. Ответ пришел незамедлительно – в небольшой набежавшей на берег волне мелькнули две достаточно больших рыбы, устремленных в одном направлении. Больше никогда я такого не видела.

Вода Средиземного моря манит меня, зовет в свои объятия. На северной стороне Закинфа есть причал, к нему ведет длинная лестница. Глубина там, чувствуется, огромная. Мощь моря ощущается в каждом движении на воде. Завораживает. А внутри одна мысль – «как я хочу резвиться в этих волнах». Через мгновение в голове слышится ответ: «Тебе сейчас нельзя, в этом теле ты здесь погибнешь».

Искья, остров в Тирренском море. Вечерний прилив, сижу на камушке, что в воде неподалеку от берега, жмурюсь на солнце кошкой. Вода потихоньку, почти незаметно, прибывает, но сила, с которой вода налетает на камень, постепенно увеличивается. Вдруг набегает небольшая, но довольно сильная волна, подхватывает мои ноги и протаскивает немного по камню. Я говорю морю: «Больше так не делай». Странно, что волны, набегавшие на берег, из-за прилива продолжали усиливаться, но как только они подходили к камню, где я сидела, они словно стихали, облизывали нежно камень, мои ноги, а потом с шумом продолжали свой бег на берег.

Я очень скучаю по Средиземному морю. Когда узнаю, что кто-то из друзей едет туда, прошу их передать ему от меня привет – подойти к воде, опустить руку и поздороваться от моего имени. Любая вода помогает мне набраться сил, энергии, восстановиться в трудной ситуации, найти решение, но нигде больше я не чувствую такого общения, настолько похожего на человеческое.

Uno, dos, tres, cuatro[2]

Одно время были популярны вечеринки в стиле латина, они устраивались по несколько раз в неделю в разных местах. И вот как-то подруга уговорила меня сходить на одну такую. Решительным доводом был мастер-класс по сальсе. Мне нравятся латиноамериканские танцы, хотелось бы уметь хоть что-то танцевать. А танго – это моя давняя мечта.

Мы отправились втроем – я, подруга и ее одноклассница, с которой они все детство отходили на хореографию. Приехали. Народу – не протолкнуться. Танцуют пары. Русские пары танцуют очень технично, каждое движение отточено, но нет в них страсти, выглядит пусть и красиво, но безжизненно, как зазубренный урок. Латиноамериканские пары танцуют так, что от них не отвести взгляда – каждое движение наполнено жизнью.

Любуюсь парами и окончательно уверяюсь, что весь вечер или даже ночь я просижу на стульчике. Ждем мастер-класса, он то ли в час ночи, то ли в два. Хочется дождаться.

Начинается мастер-класс, вернее десятиминутка каких-то быстрых движений. Для меня, кому надо понять сначала, что нужно сделать, а потом уже сделать, это было мучительной пыткой. На занятиях верховой ездой происходит ровно тоже самое – мне надо понятным языком объяснять, полагаться на то, что само собой как-нибудь получится, не приходится. После парочки стремительно продемонстрированных движений сальсы я в отчаянии села.

Ну что же – уезжать сейчас на такси или подождать девчонок и поехать с ними вместе? Пока я размышляла, ко мне подошел латиноамериканец и пригласил на танец. Я отказалась. Не помню точно, он уговорил меня пойти с ним танцевать сразу же или подходил еще раз. Я тотчас сообщила ему, что танцевать никогда не танцевала, мне нужно будет помогать. Он – окей, я буду тебе считать: uno, dos, tres, cuatro. Я согласилась, он бережно вел меня в танце и все время считал, что помогало мне не сбиться с ритма. Потом усомнился в том, что я никогда прежде не танцевала. Добавил, что я двигаюсь как латиноамериканка. Я была убеждена, что это просто пикап. Когда я уставала, он отводил меня посидеть и перевести дух, а потом возвращался за мной.

В один из таких перерывов ко мне подошел русский и пригласил на сальсу. Я отказала, сославшись на то, что не умею танцевать. По его лицу было видно, что он мне не поверил, даже обиделся, но продолжал настаивать на танце. Думаю, ладно, пойдем танцевать. Согласилась.

Мы начали танцевать, он совершено не чувствовал меня как партнершу в танце, он танцевал сам, а я была для него элементом декораций на сцене, но, уверена, он этого даже не подозревал. Он танцевал, делал какие-то правильные движения, совершенно не сознавая, что я не могу даже за ним повторить. И тут в определенный момент он делает движение рукой и отправляет меня куда-то в сторону, предполагая, видимо, что я исполню какие-то элементы соло. А у меня ни малейшей идеи, что делать, не было. Кое-как мы дотанцевали, он довел меня до моего места, а потом боялся даже в мою сторону смотреть.

А я подумала, наверное, латиноамериканец мне все-таки не льстил по поводу того, как я двигаюсь.

В ту ночь я, неумеющая танцевать, натанцевалась всласть до приятной усталости в мышцах.

Пианино

Обожаю музыку: она волнует чувства, создает настроение, дарит восторг и упоение. Всегда мечтала петь, но мама с детства говорила, что у меня ни слуха, ни голоса. Дети принимают все слова родителей как непреложную истину. В результате, если я и пела, то только для себя или в машине вместе с сестрой. Мне очень хотелось научиться петь – ведь это так прекрасно.