Российская история в лицах

1.4.1. Вадим Новгородский. Первый борец за свободу?

В отечественной истории сколько-нибудь известных людей с именем Вадим нет вообще. Но во втором десятилетии XIX в. образ Вадима Новгородского был очень популярен. У декабристов, например. Вадимом интересовались и Екатерина II, и Я. Княжнин, написавший трагедию «Вадим», и А. С. Пушкин, и М. Ю. Лермонтов, оба в юном возрасте, когда тяга к романтике особенно велика.

Фигура эта действительно овеяна романтической легендой. По преданию, легендарный Вадим Храбрый возглавил восстание новгородцев против не менее легендарного Рюрика и его людей. Пришлые варяги, или кто они там были, своевольничали, Рюрик их покрывал и пытался руководить самовластно. Вольнолюбивым новгородцам показалось, что возникла угроза их былой вольности, и под руководством Вадима они выступили против правителя, который перестал им нравиться. История вполне распространенная и четко укладывается в теорию «общественного договора», разработанную в конце XVII—XVIII вв. Варягов пригласили (или избрали), с ними заключили «договор», некие «правила игры», которые одной из сторон стали нарушаться. Обиженная сторона воспротивилась и решила ликвидировать «договор». «Того же лета (836) оскорбишася Новгородцы глаголюще, яко быти нам рабом и много зла всячески пострадати от Рюрика и от раба его», – передает летопись ход событий. Однако в русской истории, как и во всей российской жизни, особенно в армии, на протяжении тысячи лет преобладает другой принцип: «Не тот прав, кто прав, а тот прав, у кого больше прав». В соответствии с этим замечательным, как его еще называют в народе, «принципом курятника» (это когда петух в отношении кур всегда прав) «того же лета уби Рюрик В. Храброго и иных многих изби Новгородцев советников его».

Не может не привлечь внимания версия историка XVIII в. В. В. Татищева, который считал, что на самом деле речь шла о заурядных «разборках» между своими. Вадим был внуком новгородского старейшины Гостомысла от старшей дочери, а Рюрик – внучок всего лишь от средней дочери, но узурпировал власть в Новгороде в обход Вадима, обладавшего большими правами на власть.

С. М. Соловьев, столп отечественной истории, подверг версию Татищева критике и высказал мнение, что никакого Вадима не существовало и словом «водим» в местных наречиях обозначали «коновода, передового, проводника», или, как бы мы сегодня сказали, заводилу сопротивления в связи с каким-то недовольством. Составители сказаний могли просто воспользоваться легендой и выдумать имена действующих лиц. Стоит вспомнить, что новгородцы добились особого статуса, особых договорных отношений с приглашаемым князем через полторы сотни лет после «выступления Вадима» и такой, пусть и полулегендарный, прецедент был очень важен при ведении переговоров с Ярославом Мудрым.

Кстати, трагедию Я. Княжнина «Вадим» по приговору Сената следовало сжечь публично «за дерзкие против самодержавной власти выражения», но приговор не был приведен в исполнение.

О Вадиме Храбром, или Вадиме Новгородском, стоило написать по одной причине. Власть, даже самая самодержавная, должна знать: на каждого Рюрика найдется свой Вадим. И не всегда победа может оказаться на стороне первого.

1.5.1. Легенда об Андрее Первозванном

Орден Св. апостола Андрея Первозванного был высшим орденом Российской империи до революции 1917 г. Сегодня орден Андрея Первозванного является высшей наградой Русской православной церкви. Флаг Российского флота в дореволюционный период представлял собой так называемый Андреевский крест, который вернулся в современный российский флот. Даже будучи убежденным научным атеистом, пройти мимо всех этих фактов не представляется возможным и приходится изложить имеющиеся версии даже в том случае, если они выглядят не слишком убедительно. Но читатели имеют право о них знать.

«Андрей Первозванный, по церковной легенде, апостол, один из первых (отсюда прозвание) и ближайших учеников Иисуса Христа. Русские летописи называли его первым проповедником христианства в Приднепровье и Приильменье. Считался покровителем страны в России и Шотландии. По преданию, распят в Греции на косом кресте – так называемом кресте Андрея Первозванного, который стал знаком ордена Андрея Первозванного, а также изображался на военно-морском Андреевском флаге», – сообщает современное энциклопедическое издание.

«Преподобный Нестор повествует, что апостол Андрей из Синопы через Корсунь или Херсон, доходил берегом Днепра до Киевских гор, благословил их и водрузил там крест, сказав: „На сих горах воссияет благодать Божия“. Оттуда он отправился на север, до берегов Волхова и озера Ильмень, а оттуда в Рим. Но в летописи Нестора не упомянуто, чтобы путешествие Первозванного Апостола оставило по себе следы на почве Киевской Руси», – кратко сообщает современное церковное издание.[9]

Андрей Первозванный считается небесным покровителем России. Он являлся ближайшим учеником и апостолом Иисуса Христа. В числе первых Андрей был призван к служению христианству, зачто его назвали Первозванным. После смерти и Воскресения Христова 12 апостолов, проповедников христианства, отправились со своей миссией по всему миру. Андрею Первозванному выпал жребий отправиться в страны Севера.

Андрей Первозванный. Картина Н. В. Нестерова.

Путешествие Андрея Первозванного впечатляет. Если русские люди использовали путь «из варяг в греки», то сподвижник Иисуса Христа двигался в обратном направлении и может считаться не только Первозванным, но и первопроходцем, возможно, впервые проложившим путь для будущей торговли будущих православных христиан. Для Русской православной церкви предание об апостоле Андрее имеет большую ценность также и потому, что подтверждает религиозную независимость Руси от греков и Византии. Получается, что русские приняли веру от того же апостола, что и Рим. «Мы получили веру при начале христианской церкви, когда Андрей, брат апостола Петра, приходил в эти страны, чтобы пройти в Рим. Таким образом, мы в Москве приняли христианскую веру в то самое время, как вы в Италии, и содержим ее ненарушимо», – объяснял Иван Грозный католику-иезуиту еще в XVI в.

Орден Св. апостола Андрея Первозванного стал первым учрежденным в России орденом (1698). Его значение было настолько велико, что человек, удостоившийся этой награды, считался также кавалером орденов Александра Невского, Белого Орла, Анны I степени и Станислава I степени. С 1740 г. каждый великий князь с рождения становился кавалером ордена Св. апостола Андрея Первозванного. Девиз ордена – «За веру и верность», лента голубая, а по торжественным случаям также надевалась цепь. Военно-морской кормовой Андреевский флаг ввел Петр I в 1699 г.

1.5.2. Антоний и Феодосии у истоков русской культуры

Принятие христианства являлось мощным фактором культурного развитиястраны. На протяжении XI—XVI вв. главными культурными центрами страны в русских землях были монастыри. Они появились в Киеве с первыми христианами.

Антоний и Феодосии, основатели Киево-Печерского монастыря.

В первые годы XI в. любечанин Антоний отыскал на лесистом днепровском холме близ Киева пещеру и стал в ней жить. Подвижник принял постриг в монашество в одном из греческих монастырей на Афоне и по благословению игумена Феоктиста вернулся на родину.

Рядом с Антонием стали рыть для себя пещеры другие иноки. Одним из первых появился Феодосии. Он был сыном тиуна – княжеского управителя, рано умершего. Феодосии дважды бежал из дома (хотел совершить паломничество в Палестину), но мать его возвращала. Он поселился рядом с Антонием. Мать не смогла уговорить Феодосия вернуться к обычной жизни и сама приняла монашество.

В 1062 г. иеромонах Феодосии заложил монастырь с кельями, куда переселились монахи из подземных пещер. Феодосии разработал и внедрил монастырский устав, по которому инокам следовало довольствоваться общей трапезой, иметь одинаковую одежду и беспрекословно подчиняться игумену. Такой устав получил название общежитийного и стал образцом для многих монастырей.

Сами Антоний и Феодосии молитвами, трудами, аскетическим образом жизни давали пример служения Богу. Питались они хлебом и водой, и лишь по праздникам ели вареный горох. Феодосии носил на голом теле власяницу, мыл только руки, спал только сидя. Игумен Феодосии полемизировал с иноверцами, устроил при монастыре один из первых странноприимных домов. Он выступил в роли посредника при заключении мира между великим князем Изяславом Ярославовичем и черниговскими князьями. Антоний Печерский (983-1073) и Феодосии Печерский (1008—1074) умерли почти одновременно. Оба похоронены в пещерах Киево-Печерской лавры. Оба впоследствии причислены к лику святых.

Киево-Печерский монастырь стал старейшей православной обителью, оказавшей огромное влияние на духовную и культурную жизнь страны. В этом монастыре работали иконописцы, составлялись «Повесть временных лет» и Киево-Печерский патерик – сборник сказаний о жизни монахов. Здесь была открыта монастырская школа, а позже – Киево-могилянская духовная академия. Словом «лавра» стали обозначать наиболее уважаемые и чтимые среди верующих обители (Троице-Сергиева лавра, Александро-Невская лавра и др.). Киево-Печерская лавра, ныне находящаяся на территории суверенного государства Украина, почитается всеми образованными русскими людьми как святыня русской духовности и культуры.

Феодосии Печерский пишет свои поучения в Печерском монастыре

1.5.3. Закон и благодать митрополита Иллариона

Митрополит Илларион был священником церкви Святых апостолов в селе Берестове – загородной резиденции Ярослава Мудрого. На месте молений Иллариона («пещерки малой») позже возник Киево-Печерский монастырь – центр восточнославянской православной культуры. Предполагают, что Илларион получил высшее образование в Византии, участвовал в посольстве во Францию. В 1051 г. по воле Ярослава Мудрого стал киевским митрополитом – высшим русским церковным иерархом.

«Слово о законе и благодати», написанное между 1037 и 1050 гг., является первым известным памятником древнерусского торжественного красноречия. Илларион впервые высказал патриотическую идею права Руси на равенство среди других христианских народов. Его представления о соотношении права и нравственности, о роли и законности полномочий верховной власти, об ответственности правителя перед народом и другие идеи на протяжении веков влияли на формирование политического сознания интеллектуальной элиты русского общества. «Слово о законе и благодати» определило направление русской средневековой богословской, философско-общественной и политико-правовой мысли, явилось отправной точкой в развитии отечественной духовной культуры.

Илларион действовал при полной поддержке великого князя Ярослава Мудрого. Ярослав всячески способствовал утверждению христианской веры, которую решил принять его отец Владимир Креститель. При Ярославе с греческого языка на славянский язык переводились рукописные книги. Он сам покупал их в больших количествах при всякой возможности. Все эти рукописи, собранные Ярославом, положили начало библиотеке общего пользования при Софийском соборе, который был построен при нем. Для распространения грамоты Ярослав велел духовенству обучать детей. В Новгороде, по позднейшим летописным данным, устроил училище на 300 мальчиков. При Ярославе приехали в Русь из Византии церковные певцы, научившие русских осьмогласному (демественному) пению.

Причины оставления своего поста Илларионом, дата смерти и место захоронения служат предметом споров. А «Слово о законе и благодати» сохранилось на протяжении тысячелетия.

1.6.1. Кирилл и кириллица

В мае гуманитарии России отмечают День славянской письменности. В этот день мы вспоминаем создателей нашей азбуки Кирилла (до принятия монашества – Константин) и Мефодия, двух братьев из города Фессалоники (Солунь). Их отец занимал высокую военную должность. Большинство ученых по этнической принадлежности считают их греками. В славянских странах, например в России, их предпочитают считать славянами.

Константин (ок. 827—869) с младенчества обнаруживал необычайные дарования. Еще не достигнув 5 лет, обучаясь в солунской школе, он в состоянии был читать глубокомысленнейшего из отцов церкви, Григория Богослова. Слух о даровитости мальчика достиг Константинополя, и его взяли ко двору императора Михаила III, в товарищи по учению к его сыну. Под руководством лучших наставников, в том числе Фотия, будущего знаменитого патриарха, Константин изучил античную литературу, философию, риторику, математику, астрономию и музыку. Он хорошо знал славянские языки, а также греческий, латынь, еврейский и арабский языки. Слабый здоровьем, проникнутый религиозным энтузиазмом и любовью к науке, Константин рано принял духовный сан и стал священником, а также библиотекарем патриарха.

По настоянию друзей он преподавал философию. «Философ» Кирилл (он получил это прозвище) участвовал в диспутах с иконоборцами (с бывшим патриархом Аннием), в богословских спорах с мусульманами. Выступления Кирилла оказывались весьма убедительными.

Мефодий, старший из восьми братьев, состоял на военной службе, был правителем некоего славянского княжества, находившегося или в Фессалии, или в той части Македонии, которая называлась Славинией. Мефодий постригся в монашество и некоторое время находился вместе с братом Кириллом на горе Олимп.

В 858 г. Кирилл получил новое поручение императора – идти вместе с Мефодием к хазарам-язычникам, просившим прислать к ним ученых мужей. Путь к хазарам лежал через Корсунь, где миссионеры остановились на время для изучения еврейского языка и открыли мощи св. Климента Римского, большую часть которых взяли с собой. Каган хазарский принял их дружелюбно. Сам не крестился, но позволил креститься всякому, кто захочет. Каган грозил смертной казнью тем грекам, которые стали бы обращаться в магометанство или иудейство. В тот период проповедь Кирилла и Мефодия коснулась славян, живших на хазарской территории. В Корсуни, как повествует житие Кирилла, он познакомился с одним «русином» и нашел евангелие и псалтырь на русском языке, писанные «русскими письменами».

По возвращении в Константинополь Кирилл возобновил свои научные занятия, а Мефодий принял игуменство в Полихрониевом монастыре. Около 861 г. последовало крещение болгарского царя Бориса, а потом и всей Болгарии.

С 862 г. начинается главное дело всей жизни святых братьев. В этом году они по просьбе моравского князя Ростислава были посланы в Моравию для наставления ее населения в истинах веры на его собственном славянском языке. В Моравию и Паннонию христианство принесли латинские миссионеры из южной Германии, совершавшие богослужение на латинском языке, из-за чего народ оставался полупросвещенным. Отправляя братьев в Моравию, византийский император говорил Кириллу: «Знаю, что ты слаб и болен, но кроме тебя некому исполнить то, о чем они просят. Вы солуняне, а все солуняне чисто говорят по-славянски». «Слаб я и болен, но рад идти пеш и бос, готов за христианскую веру умрети», – отвечал Кирилл. «Имеют ли славяне азбуку? – спросил он. – Учить без азбуки и без книг, все равно, что писать беседу на воде». Считается, что перед отъездом в Моравию Кирилл создал славянскую азбуку и вместе с Мефодием перевел на славянский язык несколько богослужебных книг.

В Моравии Кирилл и Мефодий были встречены неприязнью всего католического духовенства; но на их стороне был народ со своим князем. Они принесли с собой священные и богослужебные книги на славянском языке, стали учить народ понятной ему славянской речью, строить церкви, заводить училища. Латинские священники жаловались на них Папе Николаю I, который потребовал их на суд в Рим. Когда они прибыли туда, Николай I уже умер; его преемник Адриан II, узнав, что они несут с собой мощи св. Климента, встретил их торжественно за городом; Кирилл поднес ему Евангелие и другие книги на славянском языке, и Папа, в знак их одобрения, положил их на престол в храме Св. Марии, а затем по этим книгам было совершено богослужение в нескольких церквах Рима. Распространение славянского богослужения и славянских книг им разрешили специальным папским посланием. В Риме Кирилл тяжело заболел и умер. Перед смертью он говорил брату: «мы с тобой, как два вола, вели одну борозду. Я изнемог, но ты не подумай оставить труды учительства и снова удалиться на свою гору».

Мефодий, посвященный Папой в епископы Паннонии и снабженный буллой, в которой одобрялось богослужение на славянском языке, прибыл к Коцелу, князю той части Моравии, которая лежит за Дунаем. Латинские священники настроили против него немецкого императора. По распоряжению зальцбургского архиепископа с собором Мефодия сослали в Швабию, где он пробыл в заточении, терпя жесточайшие истязания, около трех лет. Его били, выбрасывали на мороз без одежды, влачили насильно по улицам. Особенной жестокостью отличался викарий зальцбургского архиепископа Ганнон.

Папа Иоанн VIII в 874 г. настоял на освобождении Мефодия и возвел его в сан архиепископа моравского, со званием папского легата; но вскоре его снова подвергли суду за то, что он не верует в исхождение Св. Духа «и от Сына» и будто бы не признает своей иерархической зависимости от Папы. Папа запретил ему славянское богослужение, а в 879 г. еще раз вызвал его в Рим, где Мефодий совершенно оправдался от возведенных на него обвинений и снова получил буллу, разрешавшую славянское богослужение. Тогда немецкое духовенство убедило князя Святополка сделать викарием вместо Мефодия некоего немецкого священника Викинга, который пытался настоять на отмене славянского богослужения, уверяя, что папская булла, данная Мефодию, не разрешает, а запрещает это богослужение. Мефодий предал его анафеме и жаловался на него Папе, который еще раз подтвердил право богослужения на славянском языке, под условием: при чтении евангелия по-славянски предварительно читать его по-латыни.

Около 871 г. Мефодий крестил чешского князя Боривоя и ввел в Чехии славянское богослужение. Проповедь его учеников проникла в Силезию и Польшу. Незадолго до кончины, в 881 г., Мефодий посетил Константинополь, по приглашению императора Василия. Утешенный и ободренный вниманием императора и патриарха (Фотия), Мефодий, уже престарелый и слабый, возвратился в Моравию, чтобы довершить свое великое дело – перевод на славянский язык священных книг. 6 апреля 885 г. он скончался, оставив своим преемником, архиепископом моравским, лучшего из своих учеников, Горазда, и около 200 обученных им пресвитеров-славян.

Главная заслуга великих просветителей, особенно Кирилла, заключается в том, что Кирилл и Мефодий составили для славян азбуку. Это признается всеми, хотя лингвистические источники, послужившие братьям для составления азбуки, называются разные. Время и место составления этой азбуки, а также вопрос о том, который из двух известных в настоящее время славянских алфавитов, глаголица или кириллица, изобретен Кириллом, также является предметом споров.

Под конец жизни Мефодия были переведены на славянский язык все канонические книги Св. Писания Ветхого и Нового Завета. Этот полный перевод Библии не сохранился. Но, как известно, «рукописи не горят». Во всяком случае такая огромная работа не могла пройти бесследно для многих последователей Кирилла и Мефодия. Кроме переводов, Кириллу приписывают сочинение «О правой вере» и несколько молитв, Мефодию – перевод «Номоканона» Фотия (сохранившийся в рукописи XIII в., в Румянцевском музее) и «Патерика» – кратких житий святых и восьми речей его брата, сказанных у хозар в защиту христианства против магометанства. Сверх того, с именем Кирилла и Мефодия связывают несколько произведений, подлинность которых оспаривается.

Кирилл и Мефодий не являются прямыми персонажами отечественной истории. Они действовали на исторической арене в тот момент, когда Русское государство только складывалось. Но поскольку кириллица легла в основу в том числе и русского алфавита, а русский язык представляет собой базовую структуру всей русской культуры, то не упомянуть Кирилла и Мефодия в этой книге было нельзя.

1.6.2. Нестор – первый русский летописец

Семнадцати лет от роду Нестор (годы жизни, по некоторым источникам, 1056—1110) оставил мир и пришел в Киево-Печерский монастырь. Он стал послушником, затем был посвящен в сан иеродиакона. В 1091 г. вместе с другими иноками он откопал мощи святого Феодосия и участвовал в перенесении их во вновь устроенный храм. Впоследствии он стал автором жития Феодосия Печерского, а также жития святых князя Бориса и Глеба.

Нестор-летописец. Худ. В. М. Васнецов. 1919 г.

Нестора обычно называют первым русским летописцем. Он участвовал в составлении, был одним из авторов первой редакции (первого, исходного варианта) «Повести временных лет». Этот общерусский летописный свод лег в основу большинства дошедших до нас летописных сводов, например Лаврентьевского и Ипатьевского. Нестор использовал родовые предания, повести, сказания, жития первых русских святых, произведения древнерусской литературы. «Повесть временных лет» является одним из самых насыщенных и наиболее достоверных текстов по древней истории Руси.

Еще в середине XIX в. авторство Нестора как составителя «Повести временных лет» было поставлено под сомнение. Некоторые авторы доказывали, что к «Повести временных лет» не имел отношения не только Нестор, но и вообще монахи Киево-Печерского монастыря. Защитники его основывались на приписке имени П., как составителя, в Хлебниковском своде (XV—XVI вв.) и на словах черноризца Поликарпа в его послании к киево-печерскому архимандриту Акиндину (XIII в.): «якоже блаженный Н. в летописце написа…». Труды выдающегося филолога Алексея Александровича Шахматова (1864—1920) притушили эту полемику в пользу авторства именно Нестора.

«Нестор – не поэт и не первоклассный оратор. Это только мастер своей специальности, человек, много учившийся, много знающий и умеющий структурно и литературно оформлять свои мысли. В его руках было только перо и… великий русский язык – инструмент, уже тогда достаточно совершенный, позволяющий автору просто, правдиво и находчиво изображать „земли родной минувшую судьбу“. Нестор – это ученый своего времени, историк, умевший подниматься до сознания связи мировых явлений».[10] Нестора можно назвать Геродотом отечественной историографии. Он первым рассмотрел историю Руси в контексте истории Европы и всемирной истории.

Благодаря летописному своду, составленному Нестором и дошедшему до наших дней во множестве редакций сквозь ордынское и другие лихолетья в истории нашей страны, можно представить себе жизнь далеких предков. Гробница Нестора находится в пещерах Киево-Печерской лавры.

1.6.3. О чем молился Даниил Заточник?

У произведения, которое связано с именем уроженца Переяславля Южного Даниила Заточника, есть несколько названий. Иногда этот памятник древнерусской литературы называют «Слово Даниила Заточника», чаще – «Послание и моление Даниила Заточника к великому князю Ярославу Владимировичу».

Появление этого литературного произведения связано с личной драмой конкретного исторического лица, возможно бывшего дружинника. Считают, что именно с ним связано происхождение пословицы «Как Данило бессчастный не заслужил ни хлеба мягкого, ни слова гладкого». Даниил подвергся опале, немилости князя; его сослали на озеро Лаче (Олонецкая губерния). Даниил был близким человеком к князю и считал себя несправедливо наказанным.

В XIII в. сам по себе отдельный человек значил не очень много. Далеко не все люди могли постоять за себя или, как говорят сегодня, «озвучить» свои интересы. На людей сильных, обладавших властью и находившихся вне сферы правового регулирования, можно было воздействовать, опираясь на самый высокий авторитет. Для некоторой части высшего слоя людей Древней Руси – князей – в силу различных обстоятельств имело значение мнение церкви. «Слово» Даниила Заточника представляет собой подбор изречений и пословиц из различных религиозных текстов. Тон «Слова» просительный, но в то же время и поучительный. Даниил фактически выступает с критикой современного ему общества, высказывается против лиц, угнетающих народ от лица князя, – его дурных советников. «Слово», или «Моление», Даниила Заточника в своеобразной форме выразило социальный протест слабых против сильных, против злоупотреблений наместников, против монастырских беспорядков, безнравственности.