Братство Хроникёров. Адваллор

– Так, что там ещё, – прошептал человек и начал перечислять. – Три свечи. Надеюсь, что воск с углём сойдут за чёрные свечи. Есть. Ага, отмечаем, – мужчина аккуратно поставил галочку напротив соответствующего пункта и продолжил. – Чаша с жертвенной кровью. Есть. Ничего личного, петушок. Ты просто был нужного цвета, ну и бульон, конечно же. Ох, уж этот цвет… Фигурка, кхм... Демона… прости, Господи! Теперь нужна ещё шпага. Шпаги у меня нет, но есть трёхгранный стилет. Ну… ма-а-аленькая шпага, значит. Так, а шпагу как класть? В ножнах или без, или отдельно ножны, отдельно шпагу? Пусть будет… ну… скажем… наполовину вытащенная из ножен. Из этих безумно красивых, позолоченных ножен. Фух... Надеюсь, что всё правильно. Или сойдёт, или мне конец.

Мужчина принялся спешно рыться в складках одежды.

– Где… где… – сердце его бешено заколотилось. – Я же не мог забыть. А… в рукав сползло! Слава тебе, Господи! Прости меня! Всё во славу Твою! Ибо всё промысел Твой! Дай мне сил противостоять проискам зла! Всё во славу Твою!

Мужчина зажёг свечи и, развернув сложенную вдвое бумажку, принялся нараспев читать текст. После первого же слова одна из подтаявших свечей, печально склонившись, уткнулась горящим фитилём в край деревянной миски. Трижды повторив написанный на бумажке текст, человек нахмурился:

– Что, всё? Это же язык Священных текстов. Просто три раза сказать «Приди ко мне, Властелин» и всё? Ересь какая-то! Надо мной, должно быть, подшутили. Я так надеялся быть полезным тебе, Господи! Я пожертвовал всем! Я изучал этот гадкий оккультизм! Я хотел подчинить Твоего извечного врага! Я так хотел избавить Тебя от этого исчадия… – запричитал мужчина, и слёзы закапали из его глаз.

– А можно? – послышался голос с едва заметным немецким акцентом.

– Не мешай! – в сердцах махнул рукой мужчина, сквозь слёзы глядя на огромного чёрного пса.

– Ну, я тогда у края круга посижу, мне дальше нельзя. По этикету.

– А! – вскрикнул мужчина, начиная понимать, что с ним разговаривает собака. – Как там дальше? – судорожно начал вертеть бумажку человек. – Когда придёт пёс, надо сказать, ага... ага... Если ты посланник Властелина, то дай мне знак, подтверждающий это!

– Ну, допустим… Гаф, – сказало животное и облизнуло нос.

– И всё? Просто – «гаф»? – искренне удивился мужчина.

– Ну... Гррр, – лениво прорычал кобель, после чего глаза его сверкнули красным светом. – Так пойдёт? Dummkopf5…

– А-а-а! Исчадье! – вскричал человек и метнул свёрнутый в трубочку свиток в сторону пса. – Господи!

– Пе-ре-лёт, – вздохнул тот и уныло поплёлся в сторону свитка, упавшего в двух метрах позади него. – Scheiße6!

– Вот договор, – вскрикнул мужчина и, ухватившись за колпак двумя руками, скрючился, пряча лицо в коленях.

– Явно не баранья нога, – пробормотал пёс перед тем, как ухватить свиток.

– Попавол окъюсён, – издал он.

– Чего? – переспросил мужчина и застыл, глядя на то, как свиток медленно исчезает в глотке зверя.

Животное тяжело вздохнуло несколько раз и внимательно посмотрело на человека.

– Договор заключён, говорю. Теперь всё.

– Что всё? Ты меня тоже проглотишь, как свиток? – вскрикнул мужчина и снова спрятал лицо, рыдая и бормоча что-то похожее на молитву.

Пёс повертел головой и, почесав за ухом, деловито направился в сторону человека. Обойдя вдоль круга, он с удовольствием отметил, что левая нога мужчины вышла за пределы защитного барьера, и от души, медленно, с наслаждением, лизнул его в пятку. Не ожидавший такого развития событий, мужчина взвизгнул и попытался сгруппироваться в круге ещё компактнее, что уже удавалось с трудом.

– Ты откуда такой? – спросил пёс.

– Из Ге́льна, – всхлипнул мужчина.

– Понятно. А что делаешь там?

– Уже ничего, я там родился, – мужчина приподнялся, начиная успокаиваться и понимая, что никто не собирается его съесть. – Я сейчас в То́ле преподаю. Я доктор Слова Господня, – сообщил он, размазывая слёзы. – Вот так.

– И ты вызвал меня? – кобель вскинул брови, если так можно было назвать то умильное движение мимических мышц.

– Да, – шмыгнул носом человек.

– И мы оба ночью на перекрёстке… Какая жаркая ночь, душно-то как, – вздохнул пёс и, высунув язык, часто задышал. – Есть попить?

– Ну… только кровь петуха, – ответил мужчина, грустно глядя на тлеющие огоньки, появившиеся от пламени свечи на краю тарелки.

– Ну, давай кровь петуха, – вздохнул зверь. – Теперь ты мой хозяин. Долой этикет. Можешь подумать, какое имя ты мне дашь. Только не думай долго. Я пока похлебаю этой жижи.

– Я даже не знаю, – задумался человек, отодвигаясь от ящика с тарелкой и остальными предметами для вызова Властелина. – А какое ты хотел бы?

– Подвинься, – пёс несильно боднул человека головой, резко выдохнул через нос, потушив горящие свечи, после чего, погрузив морду в тарелку, стал шумно лакать.

– Может Зозо́7?

– Что, серьёзно? – кобель повернул окровавленную морду, и глаза снова сверкнули красным светом. – Я тебе что, пудель? Blödsinn8!

– Прости-прости, – выставил перед собой руки мужчина. – Как насчёт Ха́рди? Не́ймлесс? Фюрст9– тебе подошло бы!

– Fürst, – словно пробуя кличку на вкус, повторил пёс. – Фюрст, Фюрст. Ну, смысл понятен, мне нравится. Правда, похоже на звук, который издаёт испуганный пудель. Но тебе решать, конечно. Просто не хотелось бы отзываться на глупое имя. Вот тебя как зовут?

– Гви́нсент Корне́лий, – представился человек.

– Ничего, красиво, – покивал зверь. – Я тоже хочу красиво.

– А что если, – задумался мужчина, – я буду звать тебя – Месье́?

– Я не против, – булькнул кобель, не вынимая морды из тарелки.

– Тогда решено. Рад знакомству, Месье, – слегка наклонил голову человек.

– Рад знакомству, Гвинсент, – ответил пёс».

Докладчик зашуршал бумагами, но никто из хроникёров не проронил ни слова. Бритоголовый поджал губы, прищурился, глядя на несколько листов, и, покивав, продолжил.

«Наступило утро, и яркое солнце озарило всё вокруг, лаская лучами траву и деревья. Восход светила всегда приносил радость и людям, и зверям, и птицам, но больше всего этому радовались дети. Проснувшись, они сразу стремились сбежать к реке, чтобы до полудня плескаться и играть. Заботливые родители на ходу пытались впихнуть дорогим чадам утренних пирожков или, на худой конец, кусок хлеба. Своим восходом солнце показывало любовь ко всему живому. Оно хотело обогреть каждого. Но при всём желании и добрых намерениях не могло подарить тепла и любви одному человеку, жившему в мрачной пещере, вход в которую стерегли две каменные фигуры горгулий. Человек тот жил один, не считая огромного чёрного мастифа по кличке Месье́ и во́рона по имени Ариве́рас.

Жители посёлка, недалеко от которого находилось пристанище отшельника, старательно обходили его обитель стороной. Они даже не знали – жив он или нет, – но сердобольные старушки рассказывали, что булочки, оставленные ими перед каменными изваяниями вечером, наутро исчезали, а в каждой пустой тарелке появлялось по одной золотой монете. Те немногие храбрецы, которые находили силы зайти в пещеру, поговаривали, что один только вид отшельника наводил ужас. Всегда в длинных чёрных одеждах, с огромным вороном на плече, исподлобья смотрел он провалами глаз, пронизывающими насквозь. Этот взгляд был настолько пугающим, что даже самые бесстрашные бросались наутёк, боясь остаться в том жутком месте на веки вечные.

Несмотря ни на что, в пещере всегда было прибрано, а все книги аккуратно сложены на массивном дубовом столе, стоявшем в углу единственной комнаты. Рядом с ним обосновалась кованая подставка, которую венчала огромная толстая свеча, – единственный источник света – и крепкий стул. Напротив стола, в противоположном углу, расположилась просторная кровать. На ней лежал человек. Мужчина не спал. Улыбаясь и весело шепча слова заклинания, он направил невесть откуда взявшийся солнечный зайчик прямо в глаз ворону, безмятежно дремавшему на спинке стула. Птица недовольно открыла глаза и крепко зажмурилась. Отшельник продолжал улыбаться.

– Хорошо! – грассируя, произнёс ворон на французский манер. – Зачем ты занимаешься ерундой, cher ami10, раз уж проснулся? Ты должен работать и искупать свою вину перед Господом.

– А причём тут «хорошо»? – поинтересовался человек.

– Хорошо, что ты уже не спишь, – ответил ворон. – В остальном: отвратительно! Mon Dieu11…

Птица взмахнула крыльями, поднялась в воздух и, покружив под потолком, улетела. Отшельник тряхнул рукой. Солнечный зайчик исчез.

– Ладно, пора заниматься делами, а то ворон меня заклюёт, – позёвывая, сказал он и потянулся.

Мужчина встал с кровати, взметнул руку в сторону. Раздался негромкий хлопок. Короткая вспышка света на мгновение озарила сумрак пещеры. В руке человек держал посох из красного дерева. Тот был вполне обычным, не считая того, что ближе к верхушке начинал виться, как штопор, и заканчивался небольшим голубым кристаллом. Человек направил посох на стул и что-то прошептал. Кристалл заполнился тёмно-синим светом, вспыхнул и залил пещеру мягким светло-голубым. Из самого его верха абсолютно бесшумно вылетела тонкая молния, оставившая от стула лишь горсть щепок.

– Ну-у-у , – протянул человек, – на то он и договор с Вла… Ладно, не до этого.

Достав из складок мантии чёрное перо, мужчина приложил его к кристаллу посоха и быстро зашептал слова заклинания. Останки стула поднялись в воздух, закружились в маленьком вихре, постепенно разрастаясь, а затем соединяясь в единое целое.

– Достаточно... Размялся и хватит пока… – снова зевнул человек.

Посох и перо исчезли.

– Месье! Где ты?

Под кроватью послышалась возня.

Пёс сонным голосом произнёс:

– Я пока не догнал того зайца, я ещё бегу-у-у …

– Соня! – проворчал человек. – Какая скукота. Может… стоит сходить погулять, пока этой вороны нет?

Отшельник щёлкнул пальцами. У его ног появилось маленькое зеркальце. Мужчина пристально посмотрел на возникший предмет и, еле шевеля губами, щёлкнул ещё раз. Некоторое время в пещере царила тишина, затем раздался постепенно нарастающий протяжный гул. Зеркальце засияло зелёным светом. Из него медленно выросла бесформенная фигура. Как только она сровнялась с отшельником по росту, тут же приняла его черты. Свет истончился и пропал. Безжизненное зеркало лежало на полу…

– Ты будешь работать ровно четыре часа. Потом вернёшься туда, откуда пришла, – приказал маг своей точной копии.

Двойник сел за стол и замер в ожидании. Отшельник небрежно кинул стопку бумаги перед магической копией, подвинул перо с чернилами, указал на самую толстую книгу в стопке. Копия послушно взяла рукопись и снова замерла.

– Ты будешь аккуратно, предельно разборчиво переписывать всё, что я ранее выделил красными чернилами, – снова приказал маг. – Работай! Если старая ворчливая ворона вернётся раньше меня, игнорируй её! Сошлись на то, что у тебя… болит голова, например.

Копия, послушно повинуясь приказу, незамедлительно принялась за дело. Маг довольно улыбнулся.

– Месье, ты ничего не видел и не слышал, – мужчина пригрозил пальцем псу, с интересом наблюдавшим за его действиями.

– Тогда гулять! – радостно выдал мастиф, выползая из-под кровати. – Идём гулять. Зеркало не забудь.

– Спасибо, что напомнил, – вздохнул маг, поднимая зеркало. – Пойдём! Теперь от тебя не отвяжешься.

Пока маг собирался на тайную прогулку, Ариверас парил в небе, выслеживая добычу. Внимание его привлекла полёвка, сновавшая среди травы. Ворон спикировал и погнался за ней, прыгая по земле и хлопая крыльями. Уже предчувствуя скорую добычу, Ариверас лишь в последний момент заметил, что глаза мыши злобно заблестели. Совершенно неожиданно полёвка превратилась в рыжую рысь. Лапы, ставшие человеческими руками, сжали ворона так, что он даже побоялся шелохнуться.

– Пога-а-аная пти-и-ица, – прошипела рысь, принюхиваясь. – Ты кто-о-о? Сиде́-е-ен? Ниари́-и-ил? Сожра-а-ать? Отпусти-и-ить?

Рысь задумчиво рассматривала Аривераса. Продолжив держать птицу в левой руке, животное щёлкнуло пальцами правой, создав на ладони небольшой язычок пламени.

– Зажа-а-арить пти-и-ицу! – зашёлся хохотом зверь, нервно дёргая коротеньким хвостом. – И съе-е-есть! Крыло-о-о? Лапку-у-у? Могу-у-у осуши-и-ить! – рысь оскалилась и внезапно перестала шипеть. – Страшно?

– Очень! – признался ворон.

– Тогда я обожгу тебе лапки, чтобы это стало тебе уроком… чтобы ты больше не нападала на маленьких мышек, птица!

– Только не лапки, – взмолился Ариверас. – Только не лапки! Merde12!

Рысь злобно рассмеялась и снова зашипела. Не сложно догадаться, что произошло бы дальше, но в тот момент, когда огонь уже был так близок к лапкам Аривераса, всё вокруг утонуло в ослепительно-белом свете».

– Я воздержусь от комментариев, братья! Спасибо за внимание! – дрожащим голосом произнёс докладчик, стряхивая навернувшиеся слёзы быстрым движением руки.

– Судя по тишине в зале, вам или понравилось, или вы осознали всю серьёзность, – сказал Верховный хроникёр. – Теперь сотрудник ОКБ представит вам имеющуюся информацию и ответит на вопросы.

На сцену вышел некто, наглухо закованный в чёрную матовую броню, отдалённо напоминающую рыцарские доспехи.

– Здравствуйте, уважаемые коллеги! Для начала я представлюсь. Моё имя Тэ́нсон. Я один из старших инженеров ОКБ. Простите, но я не могу снять шлем. Этот защитный костюм – одна из наших последних разработок. Более того, является опытным образцом и, как выяснилось, некоторые механизмы работают нестабильно. Хорошо, что на мне, – рассмеялся мужчина. – На то мы и Опытно-Конструкторское Бюро, собственно говоря! Теперь к делу!

Уже не секрет, что несколько миров погибло. Нам до сих пор продолжают приходить новые данные. Сейчас ОКБ работает в сверхавральном режиме. Мы были вынуждены заморозить проведение некоторых испытаний.

Пути и методы получения нами информации немного отличаются от принятых у вас. Полезной информации мало – только один эпизод, имевший место на одном из объектов. Планета искусственная, разбита на множество биомов, изолированных друг от друга, для чистоты экспериментов. Внимание на экран. Вот данные по планете:

«Мир: Индекс Клю́та;

Планета группы ОКБ: ИКС-300/458-91:14;

Тип Вселенной: Нон плюс Ультра13;

Статус: Уничтожена.

Восстановление не требуется. Данные получены».

– Доклад будет представлен фильмом с видом от первого лица. Рассказчик – сотрудник нашего Бюро. Закадровый голос – его мысли. Подопытный – смертный, которому временно изменили память. В данном эксперименте мы использовали сложный двунаправленный нейроинтерфейс и рекуррентную нейронную сеть ОКБ. Не переживайте, всё по добровольному согласию, – иначе мы не работаем. Сам сотрудник находится в капсуле под надзором специалистов. На полигоне биологический механизм. Оригинал видит происходящее глазами дубля. Действиями дубля управляет оригинал.

Данное видео является фиксацией последствий нашего исследования о влиянии на действия субъекта внушённого стойкого убеждения в том, что он не простой человек, а Избранный Спаситель Миров.

Видеозапись короткая. Фиксация только начиналась. Эксперимент спорный, но для наших нужд необходимый. Некоторые моменты могут показаться вам излишне гипертрофированными или наивными, но это тоже часть исследования. Если вы заметите что-то интересное, прошу после собрания связаться со мной. Мы всегда рады сотрудничеству с Братством Хроникёров. А пока я опробую альтернативный вариант использования силового поля. Надеюсь, не упаду, – снова рассмеялся Тэнсон.

Старший инженер потыкал пальцем правой руки в запястье левой и уверенно сел в пустоту под многоголосое оханье зала. Паря в воздухе, будто бы развалившись в кресле, Тэнсон удовлетворённо агакнул и совершил полный оборот вокруг оси.

– Работает! – радостно воскликнул он. – Всё для блага смертных! Запускайте видео!

Мгновение спустя на экране появилось изображение голубого неба без облаков. Приятный мужской голос начал рассказ:

«Я, как всегда, стоял на смотровой вышке, напряжённо всматриваясь в небо. Это была работа, о которой многие только мечтали.

Я – Созерцатель!

Каждый раз находясь наверху, мне с трудом верилось, что происходящее реально. Но, сжимая руками каменные перила вышки, я всякий раз убеждался в этом. Всё существует не в моём воображении. Всё так же реально, как земля, небо, воздух, вода, как взрыватель в кобуре. Как то, что я был Сальвадо́ром Ви́го.

Началом всему стал тот странный день, когда верх совершенства человеческой технологической мысли – Великий Назначатель – сообщил мне, кем я должен стать. От его ответа все были в шоке. Я никак не мог поверить в то обстоятельство, что Госпожа Фортуна изволила повернуться ко мне своим прекрасным лицом. Глядя на меня, толпа застыла, не зная, чего ждать. Я был поражён. Не отдавая себе отчёта, я радостно тряс в ответ руки других людей, улыбался и желал им такой же удачи. Мне смущённо улыбались, меня благодарили, зная, что в будущем не будет возможности вот так запросто пожать руку Созерцателю Поднебесья. Каждый знал, что Созерцатель – один из миллиона. Как оказалось, мне несказанно повезло. Великий Назначатель позже добавил, что я последний из Созерцателей и подобных больше не будет.

Я ждал Великого Управителя народа Уф-Уф. Эта встреча должна была изменить наши миры. Вскоре передо мной зависла призрачная тень.

– Здравствуй, Сальвадор, – прозвучал голос в моей голове. – Ты нужен нам. Пора отправиться в наш мир.

– Как я могу помочь? – искренне удивился я.

– Нам нужны твои качества: упорство, искренность, изобретательность. Ни у одного представителя нашего народа нет таких, – в голосе Управителя чувствовались нотки грусти. – Иначе и не было бы этого разговора с тобой.

– Разве один я буду в силах помочь вам?

– Порой достаточно и одного. Ты же лучше других разбираешься в механизмах, Сальвадор, – похожее на огромную амёбу, прозрачное существо задрожало.

– Да. Я даже пересобрал и улучшил личный взрыватель.

– Ты нужен нам, Сальвадор. Ты должен разобраться в наших Древних схемах управления Великой Машиной Измерений и починить её.

– Что это за машина?

– Ты даже не в силах представить себе, насколько она важна. Это устройство держит наши измерения изолированными друг от друга, оставляя лишь несколько проходов. Если машина перестанет работать, то наши миры соединятся, и произойдёт катастрофа. Всё будет разрушено.

– Отчего же вы сами не можете починить эту машину?

– О, Сальвадор. Это устройство из тех немногих предметов нашего мира, которые существуют на отличном от нас плане. Оно полностью соответствует плану вашего мира, и только люди смогут открыть старые книги, прикоснуться к схемам и самому устройству.

– Может быть, на это способен любой другой человек?

– Только вы, Созерцатели Поднебесья, способны видеть нас, Сальвадор. Только вы способны пройти через пелену измерений! У нашего народа есть легенда. В ней говорится о Спасителе! Когда неотвратимая катастрофа нависнет над Двумя Мирами, из другого Мира появится человек. Последний в своём роде. Придёт Спаситель! Это ты, Сальвадор!

– Чем важен этот человек?

– Легенда гласит, что сам прародитель наших миров Бог Тот, создал эту машину и ушёл в небытие, дабы смотреть на нас из своего Божественного Дома. В час беды сам Тот спустится в один из миров. Ты согласен идти за мной, Сальвадор?

– Да. Я знал: без меня не обойтись. Я простился со всеми.

– Протяни ко мне руки. Я беру тебя с собой.

Я выполнил просьбу Великого Управителя. Я наблюдал за тем, как две крохотные ручки появились напротив моих. Ладони защекотало, я почувствовал приятное покалывание и лёгкое головокружение. Веки мои сомкнулись – и сознание отключилось от внешнего мира. Я ничего не слышал и не чувствовал. Я засыпал…

Сознание вернулось ко мне после обжигающего мозг прикосновения. Прикосновения изнутри. Будто чьи-то невидимые горячие руки, минуя барьер из черепной коробки, коснулись напрямую моего мозга. Моего спящего мозга. Я не смог открыть глаза и продолжал лежать. Налившиеся свинцовой тяжестью веки не хотели повиноваться, и я обратился в слух.

Ждать пришлось недолго, хотя я не сразу осознал, что три голоса уже вовсю «беседовали» в моей голове.

– Как ты думаешь, он жив? – спросил первый.

– Думаю, что да. Он же не может так запросто умереть. Он же Бог. Если это, действительно, Тот. И если он тот, кем мы его считаем, то нам нечего за него бояться, – ответил второй. – Если это, действительно, тот Тот.

– Ты не веришь Управителю? – удивился третий.

– Я верю, – ответил первый.

– Я тоже, – ответил второй. – Но мало ли…

– Получается, ты сомневаешься в словах Управителя? – снова спросил третий.

– Я думаю, возможен вариант, что Управителя ввели в заблуждение, – невозмутимо ответил второй.

– Например, Старейшины? – вклинился четвёртый голос. – Так они не причём. От Управителя им уже столько информации поступило про это предание, что больше шансов Управителю ввести их в заблуждение, чем наоборот.

Острая боль пронзила мой мозг, и я неожиданно для себя вскрикнул.

– Ты жив? – спросил первый.

– Кажется. Только глаза открыть не могу, – ответил я.

– Это хорошо. Возможно, ты и тот Тот, – сказал второй. – Называть ли мне его Тот?

– Подождём Управителя, – произнёс третий.

– А что такое глаза? Это вот эти два шарика рядом с тобой, с зелёными кружочками? – спросил четвёртый и, видимо, почувствовав панику внутри меня, поспешно добавил. – Шучу-шучу. Потерпи чуть-чуть и откроешь.

Он оказался прав, скоро я смог приоткрыть веки и взглянуть на этот мир…

Небо цвета красной меди и серебристая трава. Изумрудная кора деревьев и листья, словно покрытые хромом. Я чувствовал себя так, будто был на другой планете. Немного отойдя от увиденного, я попытался разглядеть обладателей голосов. Несмотря на то, что их народ назывался Уф-Уф, сами себя они зачастую называли Ж-существа. Если в нашем мире они были похожи на метровых амёб с крошечными, почти детскими ручками, то в своём они были ещё меньше. Они парили в воздухе: золотистые, полупрозрачные, с шестью небольшими, по два в три ряда, мелко подрагивающими крылышками. Полуметровые сферы взирали на меня вполне человеческими глазами. Так мы и смотрели бы друг на друга, если бы что-то не упало рядом со мной. Я не успел понять, что происходит, как почувствовал удар в живот, а после…

Что-то удивительное, обжигающе-холодное коснулось моих губ.

– И-и-и, да! Ты тут! – услышал я голос.

Я с удивлением смотрел на человека – его обладателя, спокойно сидевшего на моём животе, упираясь мне руками в грудь. Вернее, на ту!

– Привет, я Управитель, – весело улыбнулась девушка и помахала мне рукой».

Звук оборвался. Пейзаж на заднем плане будто таял. Кадр застыл, и вспышка яркого света заняла весь экран.

– Очень символично получилось, – сказал Тэнсон. – Последний из созерцателей. Это конец записи и предположительно последние секунды жизни дублей наших сотрудников и наших инженерных дронов.

Конструктор коснулся рукой шлема.

– Как мне только что сообщили, появился ещё один материал. С этой же планеты. К сожалению, только звукозапись – дневник нашего специалиста, работавшего под прикрытием. Э́рсон – очень толковый смертный. Жаль его. Мы сочли данные потенциально полезными для собрания по той причине, что происходящее было в соседнем биоме. Но, есть один момент. Материал придётся слушать целиком. Он ещё не обработан. В исходнике много длительных пауз из-за серьёзного повреждения оборудования. При работе со смертными мы вынуждены пользоваться технологиями, которые они в состоянии освоить. Но мои помощники постараются, чтобы вы услышали звукозапись почти одним куском.

Это последняя информация на сегодня, после чего мы перейдём к более насущным проблемам и вопросам. Дополнительные данные мы отправим всем заинтересованным сотрудникам Братства в ближайшие дни. Итак! Будете слушать много и сейчас или меньше и потом?

– Ставьте запись! – раздался бас Аелиоха.

– Пусть это решают сами хроникёры, – не согласился Тэнсон. – Если не захотят, у меня ещё полно дел. Миллионы погибших сотрудников и тысячи загубленных проектов.

– Ставьте! – неожиданно выкрикнул оживившийся Демпси. – Может что-то интересное будет, а нет – так вздремну.

– Да! Ставьте! – вторили другие хроникёры.

– Хорошо, – развёл руками старший инженер. – Тогда начали!

Сначала было тихо, потом раздался звук, напоминавший шипение, и все услышали тяжёлое дыхание, будто кто-то пытался отдышаться:

«Запись!

Ну, вот и всё! Сейчас я выхожу из пещеры алого ящера. Раны ужасно болят и кровоточат. Голова кружится, противоядие помогло, но, видимо, уровень яда в крови ещё высок.