90-е. Три жизни. Сохраниться нельзя

До жизни в общаге я не был любителем пива, но полюбил его после вот такой истории:

Как то принёс Саша Федотов, мы с ним жили в одной комнате на втором курсе, три литра разливного пива. Саша был очень предприимчивым человеком. Он постоянно где то работал или что то где то покупал. Высокий, в очках и всё время готовый пошутить.

Достал сушёной рыбки. Ну и предлагает:

– Давай попьём пива.

А в это время ни кого в комнате не было. И кроме меня, ему не кому было предложить. Я отвечаю:

– Что так много? Мы же столько не выпьем.

В моём понимании пить пиво – если жарко или если очень хочется пить. А Саша смеётся и уговаривает меня.

– Давай выпьем по паре стаканчиков. Потом скажешь много или ещё нужно.

Выпили по паре стаканчиков, едим рыбку, разговариваем. И со временем пришло не опьянение, а какое то тепло. Стало комфортно и уютно. Музыка играет, собеседник рассказывает интересные истории. И три литра незаметно закончились. Мы с ним не напились, а время прошло очень хорошо. С тех пор этот напиток у меня ассоциируется с хорошим времяпровождением.

А вот поход за разливным пивом, это каждый раз отдельная история. Вспоминается один случай:

Пиво привозилось с пивзавода на торговую точку один раз в день и разбиралось за два три часа. Потому как купить второй раз его было невозможно, мы взяли с собой всю тару которую была. Подходим к павильону: а там толпа со всех сторон. Все с банками, канистрами, кто то даже на саночках привёз сорокалитровую флягу. Надо было что то делать. Но нас было несколько человек. Мы выстроились клином и пошли на приступ. Потихоньку, расталкивая народ, добрались до прилавка. Залили все ёмкости, которые взяли с собой. Уже в общаге, сидя в комнате за столом, подсчитали сколько купили пива. Оказалось – 80 литров. Хотя это было на несколько человек, но ни кто не ожидал такого результата. В то время всё нужно было брать про запас.

Был случай когда мы заработали пиво на торговой базе. К нам в общежитие приезжали коммерсанты и организовывали бригады на разгрузку вагонов и фур. Попасть в бригаду можно было лишь через своих людей. И я нашёл «своих».

Поехали мы на разгрузку. Там объявили: если быстро разгрузим, то получим премию. Конечно постарались всё сделать в срок и даже раньше. После окончания работ сразу получили денежный расчёт и премию – ящик пива. Пиво называлось «Исетское». Очень вкусное. После того случая, такого пива я больше не пробовал.

Позднее, уже на третьем или четвертом курсе, когда попадались работы по разгрузке, мы старались не пропускать.

Помню, как то работали мы в одной фирме. Пришли к ним в офис. Офисом им служило здание детской библиотеки. Здание поделили пополам. В одной половине расположились остатки библиотеки, в другой офис. Вышел представитель и начался торг по расценкам на наши услуги. Мы сообщили свои условия. Он назвал цену, ниже чем мы просили, и сказал:

– Пока подумайте. Посовещайтесь.

И вышел. Представитель сам был в прошлом студент. Знал, что нам нужны деньги. А на эти места была даже очередь. Делать нечего, мы согласились. Загрузили нас в будку «Москвич» шиньон. Семь человек. Повезли на железнодорожный тупик. Разгружать нужно было вино и фрукты. Вино и водка в то время было основным объектом перепродажи.

Разгрузили. И чтобы компенсировать свою урезанную зарплату, «случайно» развалили ящик с какими то продуктами. Все это высыпалось к нам в пакеты и сумки. Ибо «не фиг». За скупость работодателей мы всегда находили способы компенсации своих не полученных доходов.

Но обещанные деньги выплатили сразу после окончания разгрузки. Поэтому к этому работодателю мы всегда приезжали по первой же просьбе.

Работая после занятий, до темна или даже в ночь, мы получали деньги на руки сразу. Для студентов это было более чем кстати. Потому как цены в магазинах начали потихоньку расти. А в комиссионных магазинах даже очень быстро.

Глава 6

Где купить "фирмУ"

Комиссионные магазины были началом свободной торговли. Каждый человек имел возможность через них заниматься перепродажей любых товаров, кроме продуктов питания.

Я когда ездил домой в деревню, обязательно заезжал в районный центр. Снабжение магазинов было ещё по инерции государственным, от Министерства обороны и других структур, и там можно было купить дефицитные товары. Как говорил мой дядька: «у одних снабжение военное, а других ещё военнее». Пробежав по всем магазинам можно было что то найти для перепродажи. Денег было немного, но их можно было увеличить в два и больше раз. Привозил в город и сдавал в «комиссионку». Хотя, если это была одежда, можно было продать в общаге или институте. Забирали сразу. А если было что то фирменное, то еще и аукцион был.

Однажды я пришел на занятия в фирменной футболке. Вроде ничего особенного, футболка как футболка. Я прошёл вдоль ряда и сел за последний стол. Вижу – на меня смотрит большинство моей группы. Оказывается ярлык вылез из за ворота, а на нём была надпись «Montana». Ко мне тут же подсела одна девушка. Начались вопросы:

– Где купил? Сколько стоит? А мне можешь такую же достать?

Приобрёл я её в нашем районном центре. Мне казалось, что ничего в ней такого особенного нет. Но ярлык придавал ей большую ценность.

В следующий раз, когда поехал домой, я купил ещё одну футболку. Но этой девушке продал уже с небольшой наценкой.

Были ещё случаи с моими обновками. В деревне снабжение магазинов было ещё централизованное и поэтому иногда в торговлю попадали качественные вещи из-за границы. В то время у меня были зимние финские сапоги, кроссовки из Югославии. Брюки из Болгарии. В институте всегда приходилось отвечать на вопрос:

– Где взял? Есть ли ещё?

В том году мать купила мне куртку на осень. Куртка была произведена в Китайской народной республике. Прошита была хорошо. Изготовлена на фабрике. На этикетке было написано: наполнение – пух птицы гаги. Ну пух так пух. Думаю, осенью не замерзну. Осень относил и на зиму переоделся в шубу из искусственного меха. А в институте меня ребята начали спрашивать:

– Почему куртку не носишь?

Я говорю:

– В шубе то теплее.

Я и не знал, предназначение этой куртки. А это был пуховик, которые сейчас носят все. Только через год, когда у других студентов стали появляться такие куртки, я стал носить его зимой. И пуховик, как оказалось позже, очень тёплый. Так что хорошие вещи, при желании, можно было приобрести.

Глава 7

"Работа сторожем не очень увлекательное занятие …"

Во втором семестре я вошел в «колею» учебного процесса и с учёбой всё было нормально. Поэтому решил подыскать подработку. Работа нашлась во вневедомственной охране. Государственная структура оказывала услуги по охране предприятий. Предприятия тоже были государственные. Зарплату переводили на счет в сбербанке. Хоть она и была небольшая, но мне подходила из-за удобного графика работы. Меня сначала перебрасывали с одного места на другое, а потом остановились на цехе по распиловке древесины. Работа сторожем не очень увлекательное занятие, но пара интересных эпизодов была.

В выходной выпало дежурство в день. Была весна. Снег почти сошёл. Везде торчала высохшая прошлогодняя высокорослая трава. Солнышко пригревало. День прошёл нормально. Ближе к вечеру откуда то потянуло гарью. Вышел, чтобы проверить объект. Смотрю: а на лесоцех идёт стена огня. Это горела трава. Кто то так решил почистить территорию на соседнем предприятии. Кругом дерево, опилки, щепа. А я самый главный на предприятии в данный момент. Сразу вызвал пожарных. Они приехали, а тушить не стали. Видимо по их меркам пожар не достаточно сильный. Говорят:

– Само прогорит.

Но я всё таки настоял, так как отвечал за сохранность объекта. Потушили уже у самой границы.

В следующее дежурство ждал награды за спасение имущества. Но награда не нашла героя. Предприятие было государственное. Значит общее и в то же время ничьё. Не было того, кто бы переживал очень сильно.

Был ещё маленький курьезный случай. Заступил как то на дежурство в ночь. Ночь прошла нормально. Под утро решил немного вздремнуть. А прилечь можно было только на столе начальника. Стулья были все с подлокотниками. Постелил курточку, под голову положил пачку документов. Завел будильник, чтобы к приходу рабочих быть "на ногах". Утром меня разбудил стук в дверь служебного помещения. Подскочил и босиком побежал открывать. За дверью стоят рабочие и руководство в полном составе. Спрашиваю:

–Почему так рано?

–Ничего не рано, очень даже вовремя.

Оказалось: перевели часы на час, а я не перевёл. Была раньше такая традиция, переводить с летнего времени на зимнее и обратно. Мотивировали эффектом экономии электроэнергии.

Начальник прошёл к своему рабочему месту. Увидел моё ложе. И только сказал, что бы я документы вместо подушки больше не использовал. Уволить он меня не мог. Так как я работал в другой организации, он мог только пожаловаться. Но в последующие дежурства, я всегда сверял часы, когда заводил будильник.

Ближе к сессии пришлось уволиться. Надо было готовиться к экзаменам, а после экзаменов ехать на производственную практику.

Глава 8

Город плывёт, в море ночных огней

На практику нас отправили в город Красноярск. На комбайновый завод. Завод тогда ещё существовал и выпускал зерноуборочные комбайны «Енисей».

Наша группа разместилась в Красноярске в благоустроенной гостинице. Я жил в пустующей коммуналке сестры. Почему то мне захотелось пожить одному. В моей жизни уже были гостиницы, общага, казарма в армии. А хотелось какого то уединения, своего местечка, в котором всё подчинено моим интересам. Потом, уже в дальнейшей жизни, предпочитал отдельное жилье.

Работать пришлось в качестве рабочих на металлообрабатывающих станках. Мне доверили токарный. Мастер участка привёл на рабочее место. Показал станок, детали которые нужно обрабатывать. Сообщил размеры, показал где включать и ушёл. Сколько нужно обработать деталей по норме не сказал. Сказал:

– Сколько сделаешь – столько получишь зарплаты.

Ого! Сразу решил, что заработаю кучу денег. Нужно всего то обточить небольшую кучу заготовок. Схватил деталь, стал устанавливать на станок. Но оказалось – не зажимает нормально пневмопривод. Резец не тот, что нужен.

Позвал бригадира на помощь. Он пришёл, всё настроил. Попросил работать аккуратно и не «угробить» станок. Но я уже был знаком с токарным станком и поэтому начал работать без особых проблем. Проблема была только одна: при большой подаче – формировалась непрерывная и длинная стружа. При попадании на шпиндель станка, стружка цеплялась за него и разлеталась в разные стороны с большой скоростью. Приходилось всё время от неё уклоняться. Я даже нашёл какие то очки, чтобы не выбило глаз. Так я работал дня три или четыре. Стараясь обточить побольше деталей и не попасть под вылетающую стружку.

И вот в один из дней по цеху шел мастер. Остановился около меня. Стал показывать знаками, чтобы я выключил станок. Спрашивает:

– Почему в очках? Почему на деталь не смотришь?

Я ему рассказал о стружке которая вылетает со станка.

– А где ограждение?

– Какое ограждение?

Оказывается, на этот станок было специальное ограждение, предохраняющее от вылета стружки. Мастер нашёл это ограждение и установил на станок. После этого можно было снять очки и работать нормально, не опасаясь за свои глаза. Работал уже без проблем, но всё равно норму опытного рабочего не мог выполнить. Что тут сказать: студент.

Девушки, из нашей группы, вообще заняли удобную позицию: мы боимся и ничего не умеем. Так что они всю практику сидели в тех. отделе и перебирали бумаги.

В свободное время, одногруппники занимались в основном лежанием на кровати. Денег особо не было, поэтому по клубам и кабакам ни кто не ходил. Да и клубов тогда ещё не было. Можно было сходить только в кино. Я же любил после работы, или в выходной, выйти в начало улицы Ленина или Карла Маркса, и идти от начала и до конца. А эти улицы длинные. По дороге встречались церкви, в которые я заходил, или дома старой постройки. Переулки. Магазины. Мне всё было интересно. Так как я вырос в деревне, а учился в небольшом городе, в большом городе всё было в новинку. Я старался разглядеть изменение времени в постройках. В отделке домов. Поведение людей тоже отличалось. Здесь ни кто тебя не рассматривал. Не здоровался. Все были заняты своими делами. И при этом чувствовалась какая то общность людей. Чувствовалось движение. Которое невидимыми нитями опутывало тебя и заставляло что то делать. Думать или двигаться. Это движение тебя подхватывало и несло вместе со всеми.

Во время моей практики, в Красноярск приезжал брат. Именно с ним я в первый раз попробовал «Фанту». Её тогда готовили в одном из баров при «главной» гостинице города. А вот в бутылках купить её было просто невозможно. С ним я увидел вечерний город. Мы гуляли по Набережной, заходили в старые кварталы. Были у кого то в гостях. А потом возвращались поздно домой.

Город показался мне таким уютным и приветливым, что даже появилось ощущение: что здесь я живу очень давно. Это бывает так: приходишь в какое то место и у тебя появляется чувство спокойствия и комфорта, как дома. Я не бывал в больших городах на западе нашей страны. Возможно у меня появилось бы такое ощущение к тем мегаполисам, но Красноярск как то оказался мне очень близким.

Вскоре практика закончилась. На заводе заработки оказались не большими. Получилось что это и была практика, а не работа. Сдали пропуска на завод и отправились домой. Остаток лета прошёл в деревне. Огород, сенокос. Вечером танцы в сельском клубе. Всё по обычному распорядку. В деревне время текло размеренно и неторопливо, но не останавливаясь и всегда вперед.