Америка выбирает: от Трумэна до Трампа. Президентские выборы в США с 1948 г. Книга 2. «Бурные 60-е» – выборы 1960−1968 гг. Часть 1. 1960 год. Телевидение решает все!

Начало второго срока Эйзенхауэра: угрозы «мистера К», ракеты и гражданские права

Как и следовало ожидать, в момент переизбрания Айка на второй срок ситуация в мире не успокоилась до конца. Эхо сразу двух острейших кризисов (в Суэце и Венгрии) давало о себе знать очень громко. Еще до инаугурации Дуайта Эйзенхауэра, до конца 1956 г., из Москвы раздались новые гневные тирады Никиты Сергеевича Хрущева в адрес НАТО и всего Запада. И уже 19 ноября благодаря репортеру «The London Times» «мистер К»[4], как с некоторых пор журналисты стали называть Хрущева, вновь заставил говорить о себе всю Америку. Устраивая в Большом кремлевском дворце прием в честь делегации Польской Народной Республики во главе с недавно ставшим первым секретарем ЦК ПОРП Владиславом Гомулкой, советский лидер обрушился на присутствовавших там западных послов, охарактеризовав советскую интервенцию в Венгрии как «оправданную», и потом наговорив такого, что разгорелся настоящий дипломатический скандал, когда послы в знак протеста просто вышли из зала. Тирады продолжились и на приеме уже в польском посольстве. Согласно обозрению присутствовавшего и там, и там британского журналиста, из уст Хрущева якобы вылетели такие слова, которыми вскоре будут пугать всю западную публику еще очень долго.

«Сэр Уильям Хэйтер, посол Великобритании, и дипломатические представители других стран Североатлантического договора вышли с кремлевского приема вчера вечером в знак протеста против выступления председателя советской Компартии г-на Хрущева, в котором он использовал слова «фашисты» и «бандиты» в отношении Великобритании, Франции и Израиля. Прием был в честь г-на Гомулки, который заканчивал свой визит в Москву…

Так, Хрущев заявил, что «бандитское нападение со стороны Британии, Франции и их марионетки Израиля в отношении Египта – отчаянная попытка колонизаторов вернуть утраченные позиции, запугать народы зависимых стран силой. Но прошло время, когда империалисты могли захватывать слабые страны безнаказанно. Свободолюбивый народ Египта дал достойный отпор агрессорам, и его справедливая борьба с иноземными захватчиками вызвала горячую поддержку по всему миру».

Далее г-н Хрущев, – причем слова срывались с его губ стремительно, – продолжил, выдвинув обвинения против других держав, помимо Великобритании, Франции и Израиля: «Лихорадочная активность сейчас происходит со стороны всех сил реакции против сил социализма и демократии. Фашистские банды бешено атакуют передовые отряды рабочего класса, коммунистические партии Франции, Италии и других стран».

Сегодня вечером на приеме в посольстве Польши г-н Хрущев высказался более пространно, но уже более мягко по адресу Западных держав…

В своем критическом выступлении в адрес западных дипломатов он сказал: «Мы говорим это не только для социалистических государств, которые нам больше сродни. Мы исходим из того, что мы должны мирно сосуществовать (тут и далее курсив мой – Д. О.). Что же касается капиталистических государств, это не так прямо от вас зависит, сосуществуем мы (мирно) или нет. Если мы вам не нравимся, то не принимайте наши приглашения и не приглашайте нас к себе. Нравится вам это или нет, но история на нашей стороне. Мы вас похороним!»

Тут коллеги г-на Хрущева зааплодировали, и г-н Гомулка, который до того довольно угрюмо стоял в стороне, рассмеялся.

Г-н Хрущев сказал, что в деле построения социализма в Советском Союзе есть проблемы – из-за отсутствия примеров в истории и недостатка кадров. Он продолжил: «Если мы могли бы революцию сделать снова, мы бы осуществили ее разумнее и с меньшими жертвами. Но история не повторяется. Ситуация для нас благоприятная. Если бы Бог был, мы бы поблагодарили его за это… Нам навязали Венгрию. Нам очень жаль, что там сложилась такая ситуация. Мы уверены, что венгерский рабочий класс найдет в себе силы преодолеть трудности. Но самое главное, что контрреволюция там разбита».

Обращаясь к г-ну Гомулке, он сказал: «Мне очень жаль, что такое (т. е. вторжение в Венгрию и Египет – Д. О.) произошло на территории иностранного государства. Западные власти пытаются (теперь) очернить Насера, но он – не коммунист; политически он даже ближе к тем, кто ведет войну с ним же, и он даже посадил коммунистов в тюрьму…

Мы отправили резкие письма в Великобританию, Францию и Израиль – ну, в Израиль, это была просто формальность, потому что, как вы знаете, Израиль не имеет никакого веса в мире, и если он и играет какую-то роль теперь, то просто чтобы начать войну. Если бы Израиль не почувствовал поддержки Британии, Франции и других, арабы смогли бы столкнуться с ним…

Ситуация серьезная, но мы реалисты. Надо остыть… Думаю, что британцы и французы окажутся достаточно мудрыми, чтобы вывести свои силы, и тогда Египет станет сильнее чем когда-либо. Мы должны стремиться к сближению. Мы должны искать урегулирование, так что сосуществование будет мирным и взаимовыгодным».

Ссылаясь на последний план советского правительства по разоружению, он сказал (обращаясь уже к западным послам): «Вы говорите, что мы хотим войны, но теперь вы сами в положении, которое я бы назвал дурацким. (Тут г-н Микоян вставил: «Скажем так, деликатно»). Но мы не хотим на этом как-то нажиться. Если вы выведете свои войска из Германии, Франции и Британии – я говорю об американских войсках, – мы не останемся в Польше, Венгрии и Румынии. Но мы, г-да капиталисты, начинаем понимать ваши методы. Вы нас научили в Египте…

Никто не должен претендовать на знание того, как лучше строить социализм. Болгары, поляки, югославы, румыны, чехи, и мы – у всех свои методы; но, товарищи, это действительно лучше – продавать свои собственные товары, и если они хорошие, они найдут своего покупателя. Поэтому, когда наши враги пытаются расколоть нас, мы не должны между собой спорить по поводу того, какой из методов построения социализма лучше. Надо сразу же избегать этого. Это не в интересах социализма»[5], – писал репортер «The London Times».

Очевидцы тех приемов уверяли чуть позднее, что советский лидер говорил столь откровенно, потому что был навеселе. Но в оригинале, на русском, пресловутая фраза «История на нашей стороне. Мы вас похороним!» звучала несколько иначе: «История на нашей стороне. Мы вас еще закопаем!», в том смысле, что мы, коммунисты, переживем капиталистов по времени и будем свидетелями, как социализм и коммунизм торжествуют над капитализмом в исторической перспективе. Однако, в статье автор написал именно слова «похороним» («We will bury you!»), что прозвучало жестче и как прямая угроза. Статья была перепечатана всеми ведущими изданиями в США и обросла тысячами комментариев: фразу стали, конечно же, вырывать из контекста, демонизируя при этом самого Хрущева. Так что фраза стала крылатой и превратилась в один из символов «Холодной войны»[6].

Так, еще до конца года Советы и их «страшный глава «мистер К»» вновь превратились в США просто в какой-то жупел, в борьбе с которым требовалась мобилизация всех ресурсов. И тема советской угрозы всерьез обсуждалась в декабре на очередной сессии Совета НАТО в Париже. В итоге Совет одобрил представленную госсекретарем Дж. Фостером Даллесом новую стратегию Альянса, что было очень важно в контексте общего стратегического планирования по сдерживанию коммунизма. В первую очередь, в решениях Совета говорилось о необходимости создать в ближайшие годы (примерно к 1961 г.) в Европе крупные сухопутные формирования, способные сдерживать гипотетические удары групп советских войск. В принятых документах особо оговаривалось то, что ядерное оружие не должно применяться в небольших по масштабу, локальных конфликтах. Решение Совета НАТО декабря 1956 г. предвосхищало то, что в 1960-е гг.

станут называть концепцией «гибкого реагирования». Оно (решение) представляло собой некоторый отход от доктрины «массированного возмездия» Даллеса. Однако на той же декабрьской сессии НАТО обнаружилось стремление европейских стран расширить масштабы военного сотрудничества с Вашингтоном, и прежде всего в ядерной области. Администрация Эйзенхауэра в связи с этим стала склоняться к предоставлению европейским союзникам права доступа к американскому ядерному оружию, но только в чрезвычайных обстоятельствах. В этих условиях намечаемые соглашения с Советами, ограничивающие ядерные испытания, могли помешать налаживанию сотрудничества США с европейцами. Потому-то и произошло определенное ужесточение американской позиции в вопросе о ядерных испытаниях. Переговоры фактически были застопорены[7].

Вот в такой, все еще нервной и тревожной, атмосфере начинался новый 1957 г. Начинался он под тенью Суэцкого кризиса, заставлявшего Белый дом всецело заниматься международной политикой – тем более что теперь, когда президентские выборы с успехом для действующей администрации завершились, правительство могло намного свободнее себя чувствовать во внешних делах. В полную силу заработала команда Эйзенхауэра и Дж. Фостера Даллеса: именно теперь, на фоне свершившегося факта советского вмешательства в дела региона Ближнего Востока, требовалось обозначить ответ на это Америки. Время нейтралитета, в общем-то, и обеспечившего Айку переизбрание, прошло.

И вот, за две недели до инаугурации, 5 января 1957 г. в «Специальном послании Конгрессу по ситуации на Ближнем Востоке» президент представляет новую внешнеполитическую доктрину США применительно к региону Западной Азии (или Среднему Востоку), ставшему тогда самой горячей точкой мира. Эта доктрина стала известна, как «Доктрина Эйзенхауэра». Смыслом ее было то, что теперь Америка становилась активным игроком на Ближнем Востоке, и если какая-либо ближневосточная страна пожелала бы запросить у США экономическую или, что самое главное, военную (!) помощь в случае, если бы ей угрожала вооруженная агрессия со стороны, то Америка бы предоставляла такую помощь. Эйзенхауэр в своей доктрине (ее настоящим автором может по праву считаться госсекретарь Даллес) прямо назвал источником внешней угрозы в регионе «международный коммунизм». Фраза «международный коммунизм» сделала эту доктрину гораздо шире, чем если бы она была просто ответом на конкретные советские военные действия в конкретном регионе – новая «Доктрина Эйзенхауэра» в полной мере дополнила собой старую даллесовскую концепцию «отбрасывания коммунизма». Казалось, текст доктрины в послании Конгрессу повторял собой старые речи Айка и статьи самого Даллеса времен Корейской войны.

«Наша страна безоговорочно поддерживает полный суверенитет и независимость каждого и всех государств Среднего Востока.

Эволюция в направлении к достижению независимости была в основном мирным процессом. Но в регионе часто происходили волнения. Постоянные взаимные проявления недоверия и страха, сопровождаемые вторжениями и нарушениями национальных границ, привели к весьма напряженной, нестабильной обстановке… Эта нестабильность осложнялась, а порой и использовалась международным коммунизмом.

Правители России давно пытались установить свое господство на Среднем Востоке. Это было при царях и остается при большевиках. Причины тому найти нетрудно. Ничто не угрожает безопасности России, поскольку никто не лелеет планов использовать Средний Восток в качестве плацдарма для агрессии против России. У США таких идей никогда не возникало.

Советскому Союзу нечего опасаться Соединенных Штатов на Среднем Востоке или где-либо еще в мире, если его лидеры сами не прибегнут первыми к агрессии.

Я делаю это заявление со всей серьезностью и решительностью.

И собственные экономические интересы России в этом регионе не дают ей оснований стремиться доминировать на Среднем Востоке. Россия не пользуется в сколько-нибудь значительной степени Суэцким каналом и не зависит от него. В 1955 г. советские перевозки по каналу составляли всего около 1 % общего объема перевозок. Советы не нуждаются в нефтяных запасах, составляющих основное естественное богатство региона. Дело в том, что Советский Союз сам является крупным экспортером нефтепродуктов.

В основе интереса России к Среднему Востоку лежат исключительно политические соображения силового характера. Учитывая объявленные ею намерения коммунизировать мир, легко понять ее надежду на установление господства над Средним Востоком…

Средний Восток представляет собой ворота между Евразией и Африкой. На его территории сосредоточены две трети разведанных мировых запасов нефти, что покрывает нефтяные нужды многих государств Европы, Азии и Африки. Особенно зависят от поставок со Среднего Востока государства Европы…

Все эти соображения подчеркивают огромную важность Среднего Востока. Если государства этого региона потеряют свою независимость, если над ними станут доминировать иноземные силы, враждебно настроенные в отношении свободы, это станет трагедией для региона и для многих других свободных государств…

Конечно, международный коммунизм стремится замаскировать свои цели установления господства над миром высказываниями доброй воли и внешне привлекательными предложениями своей политической, экономической и военной помощи. Но любое свободное государство, являющееся объектом советского заманивания, должно проявить элементарную мудрость, чтобы заглянуть под маску.

Вспомните Эстонию, Латвию и Литву. В 1939 г. Советский Союз заключил пакт о взаимопомощи с этими тогда независимыми странами; и советский министр иностранных дел в своем обращении к чрезвычайной первой сессии Верховного Совета в октябре 1939 г. во всеуслышание торжественно заявил: «Мы стоим за тщательное и точное соблюдение пактов на основе полной взаимности, и мы объявляем, что все бессмысленные разговоры о советизации Прибалтийских стран ведутся лишь в интересах наших общих врагов и всех антисоветских провокаторов». И тем не менее, в 1940 г. Эстония, Латвия и Литва были насильственно присоединены к Советскому Союзу.

Насильственный советский контроль над государствами-сателлитами Восточной Европы продолжает существовать, несмотря на выданные во время Второй мировой войны торжественные заверения в противоположных намерениях. Смерть Сталина принесла надежду, что такая практика изменится. И мы прочли в Варшавском договоре 1955 г., что Советский Союз будет следовать в странах-сателлитах «принципам взаимного уважения к их независимости, суверенитету и невмешательства во внутренние дела». Но мы только что стали свидетелями порабощения Венгрии грубой вооруженной силой. В результате венгерской трагедии уважение и вера мира в советские обещания пали еще ниже. Международный коммунизм стремится к легко опознаваемому успеху.

Итак, мы имеем дело с простыми и неоспоримыми фактами:

1) Средний Восток, который всегда представлял соблазн для России, сегодня является для международного коммунизма еще более желанной, чем когда-либо, наградой;

2) советские правители продолжают демонстрировать, что они не остановятся ни перед чем, чтобы добиться желаемых целей;

3) свободные государства Среднего Востока нуждаются в дополнительной поддержке, и большинство из них стремится заручиться ею для того, чтобы продолжать оставаться независимыми…

В этих обстоятельствах я счел необходимым обратиться к Конгрессу за сотрудничеством. Только при таком сотрудничестве мы сможем сделать все необходимое для отпора агрессии… Ранее Соединенные Штаты опубликовали несколько президентских деклараций, касающихся Среднего Востока[8]. Тем не менее неопределенность сложившейся ситуации и рост угрозы, исходящей от международного коммунизма, убеждают меня в том, что принципиальная политика Соединенных Штатов должна найти выражение в совместных действиях Конгресса и главы исполнительной власти…

У предлагаемых мной действий будут следующие отличительные черты.

Во-первых, в результате этих действий Соединенные Штаты получат право помогать любому государству или группе государств Среднего Востока в развитии их экономической мощи, направленной на сохранение национальной независимости.

Во-вторых, в результате этих действий глава исполнительной власти будет уполномочен реализовывать в этом же регионе программы военной помощи и сотрудничества с любым государством или группой государств, желающих такой помощи.

В-третьих, в результате этих действий будут санкционированы такие формы помощи и сотрудничества, которые будут включать применение вооруженных сил Соединенных Штатов для обеспечения и защиты территориальной целостности и политической независимости любого государства, запросившего такую помощь, для отражения открытой вооруженной агрессии со стороны какого-либо государства, контролируемого международным коммунизмом.

Эти меры должны будут соответствовать договорным обязательствам Соединенных Штатов, включая Устав Организации Объединенных Наций, и действиям или рекомендациям ООН. В случае вооруженного нападения эти меры будут также подпадать под неоспоримый контроль Совета Безопасности ООН в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций.

В-четвертых, настоящее предложение уполномочит президента использовать в экономических и военных оборонительных целях суммы, ассигнованные по Закону о взаимной безопасности (1954 г.) с поправками к нему, независимо от существующих ограничений.

Предлагаемый законодательный акт не должен будет предусматривать выделения ассигнований, поскольку я считаю, что для определяемых мной мер уже выделенных фондов будет достаточно вплоть до конца текущего отчетного года, завершающегося 30 июня. Однако я намерен запросить выделение 200 млн. долл. в каждом очередном законопроекте на 1958 и 1959 гг. для целевого использования в регионе в дополнение к средствам на другие программы совместной безопасности, которые отныне будут утверждаться Конгрессом.

Эта программа не решит всех проблем Среднего Востока. Не исчерпывает она и всего комплекса политических решений, касающихся этого региона. Существуют проблемы Палестины и взаимоотношений Израиля с арабскими государствами, а также судьбы арабских беженцев. Существует и проблема будущего статуса Суэцкого канала. Эти трудности осложняются мировым коммунизмом, но они существовали бы и совершенно независимо от этой угрозы. Предлагаемый мной законопроект не рассчитан непосредственно на решение этих проблем. Этими вещами занимается Организация Объединенных Наций, и мы поддерживаем ООН. Соединенные Штаты четко заявили (в частности, в обращении госсекретаря Даллеса от 26 августа 1955 г.), что мы намерены оказать всемерную помощь Организации Объединенных Наций в решении основных проблем Палестины.

Предлагаемая программа рассчитана прежде всего на противостояние опасности коммунистической агрессии, прямой или косвенной. Крайне необходимо, чтобы отсутствие достаточной военной мощи в регионе было восполнено не внешней или враждебной силой, а возросшей энергией и повышением обороноспособности независимых государств региона…

Такие меры обеспечат наилучшую гарантию от коммунистических посягательств. Одних слов недостаточно…»[9], – гласило послание президента Конгрессу.

Мало у кого в стране, после всех произошедших в мире кризисов, остались сомнения, что Конгресс не проголосует за это предложение Айка. Также мало кто теперь сомневался в том, что маховик «Холодной войны» не раскрутится еще сильнее. Так, в январе 1957 г. полеты U-2 над СССР были с санкции президента же возобновлены – отныне самолеты-разведчики не просто летали вдоль границ советской зоны, они вторгались во внутренние районы страны, пытаясь заснять обширные территории Казахстана и даже Урала и Сибири! Операции по-прежнему курировал младший брат госсекретаря, глава ЦРУ Аллен Даллес. Его и Пентагон интересовали в данном случае, прежде всего, позиции советских ракетных комплексов и новые ракетные полигоны: Капустин Яр, а также Сары-Шаган, недалеко от оз. Балхаш, и Тюратам (Байконур). Именно туда вскоре и будут направляться новые полетные миссии U-2 – ведь требовались подтверждения слухам о якобы широком и успешном ракетном строительстве Советов.

Военно-стратегическим вопросам Айк уделял теперь очень много внимания: этому отвечали и новые назначения в Кабинете. Так, Эйзенхауэр, придавая значение Совету национальной безопасности (СНБ), по второму кругу назначил своим советником по нацбезопасности пользовавшегося особым доверием у него и Ш. Адамса Роберта Катлера (ранее уже занимавшего этот пост в 1953–1955 гг.).

Далее, уже по традиции для Айка, пришел черед представителям крупного бизнеса занять свои места в Кабинете. Чарльз Э. Уилсон, в прошлом гендиректор «General Motors», остался секретарем обороны, хотя и заявил, что собирается до конца года оставить свой пост по причине здоровья. А вот на должности секретаря казначейства Джорджа М. Хэмфри, экс-генерального директора нескольких сталелитейных и угольных компаний, сменил техасец Роберт Б. Андерсон, бывший заместитель секретаря обороны. Генеральный почтмейстер Артур Э. Саммерфилд, в прошлом крупный автодилер, остался на своем посту. Другой крупный автодилер Дуглас Маккей на посту секретаря внутренних дел был заменен Фредом А. Ситоном, бывшим издателем. Бывший банкир и бизнесмен Синклер Уикс остался секретарем торговли. Также сохранил свой пост секретаря сельского хозяйства и видный мормон Эзра Тафт Бенсон. Не пожелал менять Айк и близкого к себе секретаря юстиции и генпрокурора Герберта Браунелла. Прогрессивный республиканец Джеймс П. Митчелл продолжил работу секретарем труда. Секретарем здравоохранения, образования и соцобеспечения остался Марион Б. Фолсом, бывший топ-менеджер «Kodak». Директором Административно-бюджетного управления остался Персиваль Брандейдж, бывший топ-менеджер группы «Price Waterhouse». Наконец, и речи не могло быть о том, чтобы заменить самых близких к президенту членов Кабинета: главу Госдепартамента Джона Ф. Даллеса и Шермана Адамса, главу Аппарата (штаба) Белого дома.

В 1957 г. День инаугурации 20 января выпадал на воскресенье, и потому публичная торжественная церемония готовилась только на следующий день. Тем не менее, Эйзенхауэр решил не тянуть с присягой. В узком кругу, в присутствии лишь родственников: супруги Мэми, брата Милтона, сына Джона, главного верховного судьи Уоррена и членов правительства он и вице-президент приняли присягу прямо в Овальном кабинете Белого дома. Между тем, сама церемония состоялась в понедельник 21 января. В парке перед восточным портиком Капитолия собрались по крайней мере 5 тыс. человек, съехавшихся со всей страны, чтобы увидеть и послушать своего любимца-генерала.

Свою инаугурационную речь Эйзенхауэр назвал «Цена мира», и она еще решительнее оправдывала активную роль Америки на международной арене и подчеркивала готовность страны к любым жертвам во имя свободы. Предваряла речь, как и в первый раз, в 1953 г., придуманная самим же Айком короткая молитва: «…Будем же стремиться к добру без самодовольства. Будем же познавать единство без конформизма. Будем же набираться сил без гордыни. Да будем же всегда говорить всем народам земли правду и служить справедливости».

Далее президент в несколько пафосных выражениях говорил о том, что «ни одна страна в мире, сколь бы древней и великой она ни была, не избежала в эти дни бури перемен и волнений». «Некоторые страны, истощенные недавней мировой войной, стремятся вновь обрести средства к существованию. В самом сердце Европы Германия по-прежнему остается трагически расколотой. Таким же образом расколот весь континент. А значит, и весь мир. Этот раскол навязывают международный коммунизм и подконтрольные ему силы. Их планы темны по своим замыслам, но очевидны по делам. Эти силы стремятся навсегда решить судьбы тех, кого поработили. Они стремятся разорвать связи, объединяющие независимых. И они стремятся овладеть всеми силами, которые несут в мир перемены, особенно эксплуатируя нужду голодных и надежды угнетенных, – подчеркивал Айк. – Однако сам мир международного коммунизма сотрясают яростные и могучие силы: готовность людей, любящих свободу, отдать жизнь за эту любовь. Из тьмы рабства, подобно яркому удару молнии, пробивается непобедимая воля героев. Будапешт теперь не просто название города, отныне это новый сияющий символ человеческой жажды свободы. Так по всему Земному шару веют резкие ветры перемен. И сколь счастливым ни был бы наш жребий, мы знаем, что никогда не сможем повернуться к ним спиной».