Америка выбирает: от Трумэна до Трампа. Президентские выборы в США с 1948 г. Книга 2. «Бурные 60-е» – выборы 1960−1968 гг. Часть 1. 1960 год. Телевидение решает все!

За эту историю уцепился ведущий журналист-расследователь Америки того времени Дрю Пирсон, недавно «ударивший», как известно, и по Кеннеди. Пирсон, любитель громких сенсаций, во всеуслышание заявил, что готов даже выпустить целый компромат на «хитрого Дика», которого не любил гораздо больше, чем сенатора от Массачусетса. Пирсон в соавторстве с Дж. Андерсоном тогда осенью выпустил целую книгу, посвященную всеохватной коррупции, якобы пронизывавшей все высшие сферы страны. Никсону была посвящена изрядная часть книги, причем, как подчеркивали авторы, самым страшным в преступлениях Никсона была вовсе не связь с Хьюзом. Как писал Пирсон, грязную игру во время прошлых избирательных кампаний Никсона будто бы вел его помощник, некто Чотинер, имевший тайные связи с некоторыми представителями… мафии! Будто бы еще в 1946 г. не кто иной, как Чотинер, работавший в то время в избирательном штабе Никсона (баллотировавшегося в Палату представителей Конгресса), обратился к гангстеру Микки Коэну с просьбой оказать финансовую помощь Никсону. Коэн был довольно известной личностью в Калифорнии и даже за ее пределами: в свое время он начинал как подручный самого Аль Капоне в Чикаго, и будто бы из-за этого его самого называли «Маленьким Аль Капоне». Микки Коэн поддерживал связи с некоторыми боссами мафии не только в Чикаго (например, С. Джанканой), но и в Нью-Йорке, Кливленде, Бостоне, Майами и в том числе Сан-Франциско в Калифорнии. Что же касается Чотинера, то он сам был хорошо известен среди некоторых мафиози, которые будто бы даже пользовались его услугами и использовали его связи с политическими кругами для прикрытия. Сама история будто бы закончилось тем, что мафиози Микки Коэн принял предложение Чотинера и тайно, не афишируя себя, внес в избирательный фонд Никсона несколько тысяч долларов[137]. Пирсон этой своей публикацией, не подкрепленной, впрочем, сколько-нибудь значащими доказательствами и основанной большей частью на слухах, рассчитывал «завалить» не столько всю республиканскую кампанию в Конгресс, сколько президентские перспективы самого Никсона. Книга эта могла иметь эффект разорвавшейся бомбы в самый разгар промежуточных выборов в Конгресс. Никсон проигнорировал сам факт выхода «компромата», полностью устранившись от комментариев, а вот Чотинер, о котором также прямо писали Пирсон и Андерсон, не мог с этим смириться: он тут же стал все громко отрицать и потребовал от авторов сделать публичное опровержение, еще и пригрозив иском о клевете. Также он будто бы обратился за помощью ко все тому же М. Коэну, который неожиданно подтвердил, что еще в 1946 г. сделал некий частный взнос Никсону (что было, конечно же, вполне законно) и будто бы даже заявил, что может сообщить подробности той истории, если будет начато официальное расследование. Чоти-нер же не пожелал быть героем скандала в одиночку и отозвал свой иск к журналистам, что тут же снизило накал всей истории[138]. Так что в итоге, как бы это удивительно ни было, книга Пирсона и Андерсона не вызвала широкого резонанса.

Кампания, впрочем, развивалась благоприятно для оппозиции и без всяких компроматов. Спикер Палаты Рэйбурн 1 ноября предсказал, что новый Конгресс, контролируемый демократами, не будет бороться с президентом, несмотря на его «отчаянную» риторику. По словам Рэйбурна, Эйзенхауэр в своих словах зашел «довольно далеко, обвиняя нас (демократов) в том, что мы – радикалы и левые». Спикер Палаты также добавил, что «в прошлом около 85 % программы Эйзенхауэра были просто продолжением демократических пунктов… Мы не собираемся ненавидеть Эйзенхауэра настолько сильно, чтобы мы могли изменить наши принципы».

Впрочем, по мере нарастания кампании республиканцы подвергались все более ожесточенной критике со стороны Демократической партии за свои «антирабочие взгляды». Хотя Эйзенхауэр и Никсон, боясь полностью потерять профсоюзы, отказались в ходе кампании прямо одобрить «законы о праве на труд», президент все же призвал принять закон, позволяющий рабочим «освободиться от своих коррумпированных боссов, предавших их доверие».

В ответ на критику демократов об «отставании по ракетам», т. е. о якобы слишком медленном продвижении США в области ракет, Эйзенхауэр не раз заявлял, что на разработку ракет большой дальности (МБР) за каждый год до того, как он стал президентом, было потрачено не более 1 млн. долл., но что сейчас «так называемое отставание по ракетам быстро сокращается». К слову, оборонный бюджет в 1958 г. по сравнению с 1957 г. вырос на 1,4 млрд. долл. – с 45,4 до 46,8 млрд. долл., что с ростом расходов на соцстрахование с 6,7 млрд. в 1957 г. до 8,2 млрд. дало дефицит госбюджета США в 2,8 млрд. долл. при 79,6 млрд. долл. доходах и 82,4 млрд. долл. расходах. Госдолг после ряда лет снижения с 70 % от ВВП в 1954 г. до 58,6 % в 1957 г. снова вырос до 59 % от ВВП в 1958 г.[139]

Также в ходе кампании 1958 г. демократы больше, чем кто-либо, воспользовались недовольством многих фермеров сельскохозяйственной программой Бенсона и неспособностью администрации решить проблему излишков сельскохозяйственных культур. Закон о сельском хозяйстве 1958 г., установивший снижение ценовой поддержки фермерам, больно ударил по популярности республиканцев.

В добавок к этому проведенные Советским Союзом в ноябре 1958 г. испытания привели к тому, что 7 ноября 1958 г. президент Эйзенхауэр выступил с заявлением, в котором объявлялось о формальном прекращении переговоров по мораторию на проведение испытаний, о которых было объявлено ранее. В то же время, в заявлении говорилось, что США будут продолжать воздерживаться от проведения ядерных взрывов. Правда, после взрывов, осуществленных 1 и 3 ноября 1958 г., Советский Союз прекратил дальнейшие испытания и все-таки официально присоединился к 33-месячному мораторию (2 года и 9 мес. – до августа 1961 г.). И это были очень хорошие новости.

Промежуточные выборы состоялись 4 ноября. Когда вечером стали поступать первые итоги голосования, стало ясно, что демократы теснят республиканцев практически во всех регионах (на Аляске голосование прошло позднее, 25 ноября). Итог оказался триумфальным для оппозиции. В новом Сенате было уже 64 демократа, 34 республиканца – демократическое большинство выросло на 15 мест, республиканцы же потеряли 13 мест (по сравнению с 49 демократами против 47 республиканцев в 1956 г.). Так, демократы получили места сенаторов в Калифорнии (где республиканцы были втянуты в междоусобные бои и раскололись из-за проблемы «законов о праве на труд»), Коннектикуте, Индиане, Мэне, Мичигане, Миннесоте, Неваде, Нью-Джерси, Огайо, Юте, Западной Вирджинии (оба), Вайоминге и 2 новых места от Аляски. Теперь лидер большинства Л. Джонсон еще больше укрепил свое влияние в Сенате.

Новыми сенаторами стали такие яркие демократы, как Юджин Дж. Маккарти (Миннесота), Томас Дж. Додд (Коннектикут), Клер Энгл (Калифорния), а также республиканец Кеннет Б. Китинг (Нью-Йорк) и др. У себя в Массачусетсе сверхуверенно переизбрался на 2-й сенатский срок и Джон Кеннеди: после блестяще проведенной кампании он победил малоизвестного республиканца Винсента Селесту с перевесом в 874,6 тыс. голосов – с самым большим перевесом на выборах в истории штата. Надо отметить, что Кеннеди всю кампанию буквально окружал огромный пул журналистов, и о нем все время сообщали и по радио, и по ТВ, так что о его триумфальной победе дома узнала вся страна, что было уже во многом показательно.

Новая Палата представителей теперь включала аж 282 демократа – на 48 больше, чем в предыдущем Конгрессе! И это был самый высокий показатель со времен выборов 1936 г. Республиканцы опустились с 201 до 154 мест! Потери республиканцев в Палате были самыми тяжелыми на Среднем Западе, где они потеряли 23 места – многие в традиционном республиканском центре – и на Востоке, где они потеряли 20 мест. Только 2 действующих члена Демократической партии были побеждены – конгрессвумен Койя Кнутсон (в Миннесоте), очевидно, из-за ее семейных проблем, и Брукс Хейс (в Арканзасе), умеренный по расовым вопросам и потерпевший поражение от демократа-новичка, но явного «диксикрата» Дейла Алфорда, в 5-м районе Арканзаса (куда входил, к слову, как раз именно г. Литл-Рок).

Что же до выборов губернаторов, то и тут демократы добились полнейшего триумфа – 5 губернаторских постов плюс новое губернаторство для Аляски, в результате чего теперь в США было в общей сложности 35 губернаторов-демократов и только 14 губернаторов-республиканцев! Из самых ярких губернаторских побед демократов следует назвать: победу местного генпрокурора штата Эдмунда (Пэта) Брауна в Калифорнии над лидером меньшинства в Сенате Уильямом Ноландом, который таким образом покидал Сенат (поскольку на новый срок он не избирался, сделав ставку на выборах главы штата); Майкла ДиСалли в Огайо; Ральфа Брукса в Небраске; Ральфа Херсета в Южной Дакоте; Гейлорда А. Нельсона в Висконсине и Дж. Милларда Тавеса в Мэриленде. Демократы также переизбрали либерального губернатора Авраама Рибикоффа в Коннектикуте рекордным большинством голосов и переизбрали губернатора Джорджа Докинга в традиционно республиканском штате Канзас. Республиканцы же выиграли губернаторство в Орегоне – там победил яркий кандидат Марк Хэтфилд, и в Род-Айленде, где победу праздновал Кристофер Дель Сесто.

Правда, самым ярким для республиканцев в тот год стал настоящий триумф на губернаторских выборах в важнейшем штате Нью-Йорк. Там сенсационно победил 51-летний миллионер Нельсон Рокфеллер[140], обошедший действующего губернатора, «звезду» и мастодонта демократов – самого Аверелла Гарримана на 573 тыс. голосов! Пожилой уже Гарриман, ветеран Демократической партии и двух прошлых президентских кампаний, уходил из политики на пенсию, и Нью-Йорк снова переходил республиканцам – но уже их новому поколению. Фигура «Рокки», как называли этого яркого представителя богатейшего капиталистического клана Америки (Нельсон принадлежал к старшей линии нефтяной династии Рокфеллеров, основателей и владельцев могущественной «Standard Oil»), после триумфа в Нью-Йорке тут же приковала к себе поистине всеобщее внимание. Поразительно, но уже вечером 4 ноября, когда голоса на губернаторских выборах еще только подсчитывались, Рокки уже на полном серьезе спросили о возможном его выдвижении в президенты в 1960 г.! «Меня это действительно не интересует», – с улыбкой ответил Нельсон Рокфеллер журналисту, задавшему вопрос.

Но на следующий день на пресс-конференции уже в качестве избранного главы штата Рокки сказал, что он знаком с «широко распускаемыми слухами» о том, что он якобы может добиваться своего выдвижения в президенты от республиканцев через 2 года. Тем не менее, он считает «неразумным переходить мосты раньше времени». По этой причине, продолжал Рокфеллер, он не может категорически обещать «провести четыре зимы» в Олбани, столице штата, хотя у него и было «твердое намерение выполнить работу до конца»[141]. Так, едва только избранный губернатором Нельсон Рокфеллер уже стал потенциальным кандидатом в президенты…

Хотя организационная слабость и считалась политологами главной причиной унизительного поражения республиканцев, большая часть критики была направлена все же в адрес лично Эйзенхауэра за то, что он в последние годы совсем не работал над укреплением партии, несмотря на его личную популярность (ведь согласно Gallup, рейтинг президента в ноябре доходил до 52 %, причем непосредственно до выборов он составлял все 57 %). Вторым важнейшим фактором поражения GOP стал экономический спад. В значительной части штатов, где республиканцы проиграли, было больше, чем в среднем по стране, «синих воротничков», по которым сильнее всего и ударила рецессия. В некоторых из таких штатов ключевыми проблемами на тот момент стали хроническая безработица и предлагаемые законопроекты о реконструкции территорий (на один из которых кстати наложил вето Эйзенхауэр).

Кроме того, правильно отмечался экспертами рост популярности демократов в сельскохозяйственных штатах. Используя непопулярность секретаря сельского хозяйства Эзры Т. Бенсона, демократы выиграли важные кампании в некогда твердых республиканских «цитаделях»: Колорадо, Индиане, Канзасе, Миннесоте, Небраске, Северной и Южной Дакотах, Висконсине и Вайоминге. В 20 самых богатых фермерских округах страны, рассчитанных на основе данных переписи 1954 г. о стоимости проданных фермерских товаров, наблюдался следующий рост популярности демократов: от 3 демократов по округам в 1952 г., 4 демократов в 1954 г., 8 демократов в 1956 г. – до уже 13 демократов, победивших в 1958 г.

Да, кампания по выборам в Конгресс завершилась, но некоторые все же больше думали уже о предстоящих выборах – куда более важных. Уже 7 ноября сторонники вице-президента Никсона собираются частным образом в узком кругу в Ки-Бискейн, Флорида, в доме местного риэлтора Биби Рибозо, близкого приятеля Никсона. Друзья собрались для совершенно конкретной цели – ни много ни мало, выработать стратегию будущей президентской кампании. Леонард Холл, экс-глава республиканского Нацкомитета, на встрече призывает Никсона принять решение выдвигаться уже сейчас. Никакие препятствия и репутационные проблемы, типа пирсоновских компроматов и иного, в расчет не принимаются. Распределяются даже роли в будущем возможном штабе кандидата: Клиффорд Фолджер, крупный вашингтонский инвестиционный банкир и посол в Бельгии, по предложению Холла, мог бы возглавить финансовый комитет предвыборного штаба Никсона; также к штабу присоединится и Роберт Финч, 35-лет-ний калифорнийский юрист, который потом станет председателем Комитета Республиканской партии штата Калифорния. Лично Холл соглашался возглавить будущий штаб[142]. Но, между прочим, сам Никсон тогда четкого ответа не дал, так как окончательного решения для себя еще не принял.

Больше обсуждали в тот момент все же внешние проблемы, поскольку весь период выборов омрачился новым Берлинским кризисом. Кризис разгорелся после выхода ноты ГДР с предложением о создании специальной комиссии из представителей обеих Германий для подготовки будущего мирного договора, с чем Москва полностью соглашалась (в своей ноте 18 сентября). Потенциальный мирный договор обеих Германий (ГДР и ФРГ с СССР) ставил вопрос дальнейшего пребывания войск Западных союзников (США, Британии и Франции) в Западном Берлине, который после их возможного ухода мог быть аннексирован ГДР. В ноябре ситуация обострилась. 7 ноября госсекретарь США Дж. Даллес подтвердил решимость Америки отстаивать свои права в Западном Берлине, «если потребуется, военной силой». 10 ноября Хрущев на собрании Советско-польского общества дружбы в Москве выступил с совершенно скандальной речью, в которой потребовал у Западных держав отказаться от их оккупационных прав в Западном Берлине. В противном случае, по словам Хрущева, «Советский Союз в одностороннем порядке оставляет за собой право передать свои оккупационные права правительству ГДР – вместе с контролем над всеми коммуникациями с Западным Берлином. В случае же обострения, СССР будет рассматривать любую силовую акцию или провокацию против ГДР как нападение непосредственно на Советский Союз». В качестве подтверждения этих грозных слов советские истребители атаковали американские разведывательные самолеты сразу в двух местах: один над Балтийским морем, другой – над Японским, что, в свою очередь, заставило выступить уже президента Эйзенхауэра, который гневно заявил: «Наши силы в городе представлены только разрозненными гарнизонами. Реальная оборона Берлина лежит теперь в публично выраженном намерении Запада оборонять его, если необходимо, любым способом, в том числе и военным».

27 ноября СССР в официальной ноте потребовал прекращения оккупации Берлина четырьмя державами (четвертой была ФРГ) и пригрозил передать контроль над линиями снабжения союзников в Западном Берлине Восточной Германии, прося превратить Берлин в демилитаризованный «вольный город», причем сделать это нужно было в течение полугода. В Вашингтоне не были до конца уверены, что Хрущев безоглядно блефует. В целом, общественное мнение на Западе было склонно воспринимать эти новые (после Суэца) ядерные угрозы Москвы всерьез. Внутри социалистического блока тем временем тоже нарастало трение: ряд восточноевропейских стран, прежде всего Польша, не желали искусственно сдерживать свои экономические контакты с ФРГ и Западным Берлином. К тому же, на столь жесткую советскую позицию в Германском вопросе стал влиять еще один серьезный фактор – китайский, поскольку китайское руководство во главе с Мао Цзэдуном к тому времени дало Москве ясно понять, что принципиально не согласно с советской политикой мирного сосуществования[143].

Изданный Gallup 30 ноября 1958 г. новый опрос по демократам продемонстрировал лидерство Эдлая, ведь, очевидно, его старания последних двух месяцев совершенно окупились – он провел энергичную кампанию по поддержке своей партии, к тому же ездил в Москву и впервые встретился и беседовал с «мистером К». Так что опрос дал Стивенсону 29 % поддержки, вновь заставив говорить о нем как о возможном лидере партии. Кеннеди отстал ненамного – 23 %; следом шел Кефовер с 11 %; а вот популярность Джонсона на удивление – и это после триумфа на промежуточных выборах (!) – просела до 6 %; Саймингтон получил 5 %; Хэмфри довольствовался условным 1 %. 11 % опрошенных назвали других политиков, а 14 % все еще не определились.

Такой плачевный результат явно не устроил сенатора Губерта Хэмфри, уже окончательно решившего идти в 1960 г. в президенты. Этим вызвана была новая его попытка укрепить свое положение – по примеру Эдлая, гарантированно работающим методом личной дипломатии. Поэтому уже 1 декабря Хэмфри появляется в Москве и встречается с Хрущевым в течение 8 часов! Их разговор полностью был посвящен Берлину. Примечательно, что сенатора сопровождали журналисты. «Сенатор Хэмфри после восьмичасовой встречи с премьер-министром Никитой Хрущевым убежден, что растущие споры в Берлине “чреваты опасностями”»[144], – писала о той встрече «The New York Times».

3 декабря Посольство США в Советском Союзе направило в Госдепартамент длинный меморандум о беседе, продиктованной самим Хэмфри – в нем сенатор подробно описал его разговор с Хрущевым:

«Хрущев сходу заявил: Мы не предлагаем ничего оскорбительного для США. Вы постоянно говорите об обеспечении свободы 2 млн. берлинцев. Это всего лишь предлог для того, чтобы вы держали там свои войска. Предупреждаю, это очень серьезно. Сделайте встречное предложение. Мы хотим покончить с этой занозой в виде войск в этом районе, и Советский Союз очень подозрительно относится к тому, что Западная Германия вооружается, видимо, чтобы вести войну с Восточной Германией. Я знаю, что не вы решаете это, но вы сыграете свою роль

Примечания