Америка выбирает: от Трумэна до Трампа. Президентские выборы в США с 1948 г. Книга 2. «Бурные 60-е» – выборы 1960−1968 гг. Часть 1. 1960 год. Телевидение решает все!

Осень 1958 года: промежуточные выборы в Конгресс – триумф демократов, Берлин, Кеннеди и «отставание по ракетам»

Разгар нового политического сезона, когда Америке предстояло выбирать новый состав Конгресса, неожиданно совпал с неприятным коррупционным скандалом, сотрясшим администрацию президента. 22 сентября, как гром среди ясного неба, прозвучала новость об отставке Шермана Адамса, ближайшего помощника Айка, главы штаба Белого дома. Отставке предшествовала публикация доклада Подкомитета по расследованиям Палаты представителей Конгресса, в котором утверждалось, что Адамс некоторое время назад ходатайствовал перед различными федеральными регулирующими агентствами от имени своего друга, бостонского текстильного промышленника Бернарда Гольдфайна, очевидно, насчет различного вида налоговых преференций и списаний, а также что он получал в разное время от Гольдфайна дорогие подарки за эти лоббистские услуги (среди прочего, назывались персидский ковер, шуба из викуньи, оплата 2 тыс. долл. счетов за проживание в отелях и др.). Публикация, конечно же, имела политические мотивы, ведь вскоре после нее почти все кандидаты в Сенат и Палату представителей от Республиканской партии, особенно новички, через Национальный комитет партии стали настаивать на том, что работа Адамса в Белом доме «погубит их перспективы избраться» и «погубит репутацию партии». Репутационный ущерб на самом деле наносился скандалом не столько партии, сколько самому Белому дому, так что перед Айком замаячило «одно из самых тяжелых» для него решений. Как вспоминал Никсон, Эйзенхауэр попросил его и Мида Алкорна, председателя Нацкомитета Республиканской партии, попробовать убедить Адамса самому подать в отставку – чтобы не вмешивать президента в это дело. Вероятно, Адамс ушел все же не сам, а приказ о его увольнении был вынужден подписать Айк лично. «Когда я сказал об этом Адамсу, он не поверил, что Эйзенхауэр действительно этого хочет, и ответил, что пойдет и сам поговорит с «боссом». Разговор в Овальном кабинете, куда направился Адамс, длился недолго. Но он, можно догадываться, был в высшей степени неприятным для них обоих. А немногим позже, возвращаясь из Белого дома в свой кабинет в здании Конгресса, я увидел Эйзенхауэра, играющим в гольф на площадке перед Белым домом. Именно таким образом он разряжал напряжение, которое другого человека просто сломало бы»[117], – вспоминал Никсон.

««Честно скажу, горько», – так Дуайт Эйзенхауэр прокомментировал отставку Адамса. Он назвал ее «самым болезненным, самым трудным, самым душераздирающим решением за 5,5 лет своего пребывания в должности»[118], – отмечал журнал «Time».

Скандал вокруг Ш. Адамса, бесспорно, задел администрацию Эйзенхауэра по вопросу о коррупции в правительстве (ведь тут же оппозиция напомнила, что Айк сам во всеуслышание 20 сентября 1952 г. выразил убеждение, что члены именно его, Эйзенхауэра, администрации должны быть «чистыми, как стеклышко»). Скандал сразу же превратился в важный фактор, способствовавший росту популярности демократических кандидатов в Конгресс и на губернаторских выборах по стране.

Надо отметить, что политический маятник качнулся против республиканцев в пользу демократов еще в середине прошлого 1957 г. Тогда в августе уже упоминавшийся выше демократ Уильям Прок-смайер легко выиграл место в Сенате от Висконсина, освободившееся после смерти зловещего Джо Маккарти, который умер 2 мая того же года от цирроза печени. На довыборах в ноябре 1957 г. демократы переизбрали губернатора Нью-Джерси Роберта Б. Мейнера огромным большинством почти в 200 тыс. голосов, также одержав важные победы на местных выборах в Вирджинии и Нью-Йорке.

Под руководством энергичного председателя Национального комитета Демократической партии Пола М. Батлера из Индианы, в 1955 г. возглавившего Нацком, еще в ноябре 1956 г. – как следствие поражения демократов на президентских выборах – был организован Политический консультативный комитет (ПКК), который стал буквально рупором радикального либерального крыла Демократической партии. Ведущие спикеры ПКК, в основном по своим убеждениям стивенсонианцы, резко критиковали администрацию Эйзенхауэра по большинству вопросов. Среди лидеров ПКК, помимо экс-президента Г. Трумэна, выделялись Франклин Рузвельт-младший, сам Эдлай Стивенсон, сенатор Г. Хэмфри, а также экс-госсекретарь Дин Ачесон и его бывший помощник Пол Нитце. Лидеров демократов в Конгрессе Рэйбурна и Джонсона тоже пригласили присоединиться к ПКК, но вместо этого они активно воспротивились всяческой деятельности Комитета, предпочитая «делать политику» через обычные каналы связи и свое немалое влияние в Конгрессе. Это привело к «словестной войне» двух крыльев внутри партии (либерального и умеренного). Так, многие заявления спикеров ПКК стали отражать резкую критику руководства демократического Конгресса за якобы «отсутствие достаточно агрессивной оппозиции» администрации. Типичным для деятельности ПКК был проект обширнейшей и смелой законодательной программы от 7 декабря 1958 г. (уже после промежуточных выборов), призвавший Конгресс нового созыва к усилению, в первую очередь, законодательства о гражданских правах, обузданию сенатских «флибустьеров», федеральной помощи на строительство школ, федеральным стипендиям для студентов колледжей, либерализации иммиграционного законодательства, программе кредитов местным кооперативам медицинского страхования, установлению официальной минимальной зарплаты по стране в размере 1,25 долл., принятию Законопроекта о труде Кеннеди – Айвза, отмене Закона Тафта – Хартли, расширению местного законодательства о «праве на труд» и увеличению иностранной помощи. (ПКК был в конечном итоге упразднен в марте 1961 г. Новый председатель Нацкомитета Демократической партии Джон М. Бейли сказал тогда, что Комитет «выполнял функции» только тогда, когда партия была не у власти.)

Мощное «словесное наступление» еще летом развернул и Джон Кеннеди. 14 августа 1958 г., выступая на слушаниях в сенатском Комитете по международным делам, он заявил:

«Мы быстро приближаемся к тому опасному периоду, который генерал Гэвин[119] и другие назвали «отрывом» или периодом «отставания по ракетам» – периодом, по словам генерала Гэвина, «в котором наши собственные наступательные и оборонительные ракетные возможности будут настолько сильно отставать от Советов, что это поставит нас в положение большой опасности».

Наиболее критическими годами «отрыва» будут 1960–1964 гг. Это не означает, что в течение этого периода мы не сохраним ядерный потенциал, достаточный для того, чтобы ошеломить СССР угрозой его «уничтожения». Но, учитывая наше нежелание и неспособность нанести первый удар, успешное использование этого потенциала – и перспективы его, ведь успех должен быть ошеломляющим, чтобы сдержать нападение России, – на самом деле зависит от правильного соотношения шести факторов:

1) Ударная мощь Советского Союза, которая может быть применена в результате его первого внезапного нападения. В годы «отрыва» она (мощь) будет в первую очередь зависеть от их ракет – БРСД и МБР.

2) Адекватность американской обороны, чтобы уменьшить успех этой советской ударной мощи. Она будет включать в себя нашу систему дальнего раннего предупреждения о ракетном нападении, противоракеты, когда они будут доступны, и другие средства перехвата и защиты.

3) Уязвимость американской ответной мощи перед уничтожением любым советским оружием, пробивающим нашу оборону. Открытые ракетные базы и самолеты, стоящие на земле крылом к крылу, являются яркими примерами этого фактора; хотя, в некотором смысле, он также затрагивает и наш «приемлемый ущерб» – потери, которые мы могли бы вынести и все же дать при этом отпор.

4) Ответная мощь Соединенных Штатов, остающаяся достаточной даже после советского нападения.

5) Адекватность советской обороны для снижения успеха нашего ответного удара.

6) Уязвимость Советского Союза и «приемлемый ущерб» для него – как мера того, что Советы смогут и захотят сделать после нашего ответа»[120].

Тема «отставания по ракетам», запущенная в обиход сначала Гэ-вином, потом Кеннеди, стала чрезвычайно волновать и будоражить всю страну. Позднее вышла совершенно алармистская статья крупного обозревателя Джо Олсопа. В ней он зашел так далеко, что описал некие «секретные разведданные», якобы исходившие откуда-то из недр ЦРУ, которые говорили будто бы о колоссальном превосходстве Советов по ракетам. И в итоге, как писал Олсоп, из-за этих данных Ален Даллес и весь его штаб «не склонялись к тому, чтобы пребывать в самоуспокоении». Так, по мнению Олсопа, и исходя из этих мифических «разведданных», выходило, что в 1960 г. у США могло быть только 30 МБР против 100 советских МБР; в 1961 г. – 70 американских МБР против 500 советских; в 1962 г. США имели бы 130 МБР, а СССР – 1 тыс.; в 1963 г.: США – 130 МБР, а СССР – 1,5 тысячи![121]

Так вот и разворачивалась предвыборная кампания 1958 г. Республиканцы начали ее, имея ряд серьезных проблем. Громкий скандал с Ш. Адамсом поверг в глубокое замешательство администрацию, причем отставка Адамса 22 сентября не слишком и помогла. Хотя выход из рецессии 1957–1958 гг. уже начался, она серьезно ослабила доверие избирателей к т. н. «политике процветания» Эйзенхауэра.

К концу же года в Соединенных Штатах безработица выросла, но личный доход практически не снизился. Инфляция составила всего 1,8 % по сравнению с 2,9 % в 1957 г. Сильнее всего подорожали автомашины – 6,1 % и медицинские услуги – 4,5 %; продукты питания выросли в цене всего на 2,4 %, а цены на бензин так и вовсе рухнули на 3,8 %[122]. Например, в Нью-Йорке свинина, бекон, нарезка стоили 84 цента за 1 фунт (0,453 кг или 453 г); 10 фунтов (4,5 кг) картошки стоили 53 цента; кварта (0,9 л) свежего молока – 30 центов; десяток яиц – 67 центов; фунт сливочного масла – 74 цента; фунт белого хлеба – 20 центов[123].

Но главной же проблемой виделся резкий всплеск безработицы: в целом занятость по стране сократилась на 6,8 %, в результате чего более 4,6 млн. чел. потеряли работу, но из них лишь 1,3 млн. чел. получили страховку по безработице[124]. Уровень безработицы оказался тогда самым высоким в промышленных районах Северо-Востока и Среднего Запада, а также в горнодобывающих районах Пенсильвании, Западной Вирджинии и Запада. Мичиган пострадал больше всех – безработица там доходила в 1958 г. до 11 % по штату. Хуже всего было в главном промышленном центре штата Детройте, где фиксировали рекордно высокий уровень безработицы в 20 %. В значительной степени, это произошло в результате падения производства автомобилей: с осени 1957 г. и в течение 1958 г. автоиндустрия США обвалилась на 47 %![125] К слову, самым дорогим авто в Америке на тот момент был 4-дверный «Кадиллак Эльдорадо Брогхэм» с жестким кузовом, продававшийся за 13075 долл.; самый же экономный вариант, 4-дверный седан «Форд Фэрлейн», проходил по цене от 1914 до 2272 долл. Самый же модный авто того времени, 2-дверный новейший «Форд Тандер-бёрд», стоил от 3631 до 4222 долл.[126]

Другим наносящим ущерб республиканской администрации фактором кампании был внезапно обострившийся международный кризис в Тайваньском проливе с возобновлением обстрела китайскими коммунистами с материка группы о-вов Куэмой и Мацу с конца августа. В ходе кампании оппозиция каждый раз напоминала избирателям, что республиканская администрация все еще не нашла решения китайской проблемы. США, заключившие еще 2 декабря 1954 г. с утвердившимся на Тайвани (Формозе) национальным правительством лидера Гоминьдана Чан Кайши[127] договор о совместной обороне Тайваня, вынуждены были привести в полную боеготовность 7-й флот и соединения ВВС в бассейне Тихого океана и начали переброску войск в район Тайваньского пролива в Желтом море. Но надо отметить, что агрессивные действия КНР не получили поддержки со стороны Москвы. Правительство СССР вскоре решительно высказалось за мирное урегулирование кризиса. Но пока же – напряженность вокруг о-вов Куэмой и Мацу нарастала.

Спутник же, ко всему прочему, ослабил доверие избирателей к оборонным и космическим программам администрации Эйзенхауэра.

В связи с рецессией и резким ростом безработицы особую остроту приобрели вопросы из сферы трудовых отношений, например, т. н. «законы о праве на труд», под которыми в США понимается такое трудовое законодательство (как федеральное, так и на уровне штата), которое запрещает профсоюзам принуждать рабочих к членству, или к забастовке, и которое утверждает принципы не коллективных договоров, заключаемых профсоюзами, а частных (индивидуальных). Таким образом «законы о праве на труд» по своему духу направлены на предотвращение (или ограничение) принципа всяческого регулирования трудовых отношений, в том смысле, что «право на труд имеет каждый – даже не член профсоюза». Самым ярким примером подобного законодательства стал Закон Тафта – Хартли. Так вот, во многих штатах республиканцы поддержали предложения по местным «законам о праве на труд», которые, наоборот, встретили резкую оппозицию со стороны профсоюзов. Это вдохновило местные профсоюзные структуры особенно усердно повышать явку среди своих и мобилизовать как можно больше своих членов на голосование за демократов и соответственно против «права на труд». Основная часть вины за слабые позиции «Великой старой партии» в таких штатах, как Огайо и Калифорния, может быть приписана тому, что там за «законы о праве на труд» наиболее жестко выступали местные республиканцы.

Еще одним фактором, работавшим против республиканцев, было резкое недовольство южан Эйзенхауэром и его решением ввести войска в Литл-Рок в 1957 г. И без того слабые позиции республиканцев в штатах Большого Юга еще больше ослабли.

Большую часть «грязной работы» в ходе агитационной кампании за кандидатов-республиканцев по всей стране опять, как и во все прошлые разы (1952, 1954, 1956 гг.), взял на себя вице-президент Ричард Никсон. В ответ на заявление ПКК от 11 сентября о провальной политике администрации на Дальнем Востоке (там говорилось, что «республиканцы подводят к той грани, когда необходимо вести ядерную войну», и прозвучал призыв США передать спор по поводу Куэмой и Мацу в ООН) Никсон 13 октября сказал, что Консультативный комитет демократов придерживается «того же сугубо оборонительного, пораженческого, нечеткого мышления, которое привело к потере Китая и к войне в Корее».

В ходе кампании демократы обвинили республиканцев в том, что те бездушно позволили стране погрузиться в серьезную рецессию, не проявив особого внимания к интересам безработных. Стивенсон 18 октября, выступая на митинге, заявил, что кризисов, связанных с Куэмой, десегрегацией, образованием и рецессией, «можно было бы избежать, если бы у нас была администрация, которая бы думала заранее, а не спокойно ждала на фервее (т. е. участке поля для гольфа – намек на слишком частую игру президента в гольф), пока смертельная опасность не надвинется на нас, а потом только бы недовольно брюзжала и посылала бы парашютистов (т. е. мобильные части, как было в Литл-Роке – Д. О.)». «Трагедия администрации Эйзенхауэра, – сказал Стивенсон, – в том, что ее единственным оружием, похоже, являются банальности или парашютисты».

Встревоженные очевидным ростом популярности демократов, боссы республиканского Нацкомитета 6 октября провели стратегическое заседание прямо в Белом доме. По итогам встречи был выпущен предвыборный манифест, провозгласивший, что в случае избрания нового демократического Конгресса «мы обязательно пойдем по левой дороге, которая прямиком ведет к социализму». 21 октября Никсон заявил, что Демократическая партия – расколота между, по сути, «умеренными» лидерами в Конгрессе и группой, «которая в настоящее время контролирует Национальный комитет партии в своем подходе к экономическим проблемам и яростно критикует внешнюю политику Эйзенхауэра». Под второй группой имелись в виду ПКК и либералы.

24 октября, в самый разгар кампании, звучали не только лозунги к выборам в Конгресс: среди общей шумихи от внимательных наблюдателей не ускользнуло заявление настоящей «звезды», популярнейшего эстрадного певца страны Фрэнка Синатры[128], который вдруг взял, да и публично поддержал сенатора Кеннеди как будущего кандидата в президенты – лучшего endorsement было просто нельзя не придумать…

В Балтиморе 31 октября на митинге выступил сам президент Эйзенхауэр, который говорил жестко: на этот раз он отмалчиваться и не думал. В той речи он, характеризуя оппозицию, использовал такие термины, как «политические безбилетники», «радикалы», «недовольные проходимцы», «маловерные» и даже «экстремисты». В частности, Айк сказал, что «эти экстремисты призвали бороться с рецессией с помощью массовых безумных федеральных расходов», которые «подорвали бы экономику и, таким образом, поставили бы под угрозу рабочие места 64 млн. уже работающих американцев». «К счастью, – заявил президент, – многое из этих поползновений было заблокировано как сильной республиканской оппозицией, так и моими вето». Он также сказал, что «восстановление экономики идет полным ходом» в результате «практических, разумных программ» его администрации. Впрочем, та самая оппозиция, которую Айк ругал «экстремистами», с иронией тут же подчеркнула, что да, восстановление, конечно, идет, но не для простых американцев, а для Уолл-стрит. К слову, официальная статистика тогда, в 1958 г., говорила, что верхний 1 % наиболее богатых американцев владел 9 % всего национального дохода США[129].

Конечно, нельзя было говорить, что администрация президента Эйзенхауэра ничего не делала для борьбы с рецессией. Сам он, председатель Совета экономических консультантов Раймонд Солнье, секретарь-казначей Роберт Андерсон и лидер большинства в Сенате Линдон Джонсон и стали теми фигурами, которые сыграли важную роль в этой борьбе. Отмечалось, что основное внимание президента уделялось стимулированию восстановления экономики при сохранении финансового «состояния» правительства (т. е. госбюджета) в порядке. Среди принятых мер можно назвать то, что уже запущенные к тому времени крупные строительные проекты по стране были ускорены, а те, которые уже были профинансированы, но только планировались, начаты немедленно. Например, ускорены были проекты Департамента сельского хозяйства по программам водных ресурсов и электрификации сельских районов. Это привело к конкретным результатам – например, росту доходов фермерских хозяйств. После падения в 1956 г. с 210,9 млрд. долл. до 208,8 млрд. долл. в 1957 г. последовал их рост до 228,5 млрд. долл. по итогам 1958 г.[130] Далее, в целях поощрения жилищного строительства администрация сняла ограничения на выдачу ипотечных кредитов без первоначального взноса (т. е. на сверхльготных условиях). Наконец, еще в июне 1958 г. Конгресс принял специальный закон, разрешающий федеральную помощь штатам, чтобы они могли продлить у себя период выплаты пособий по безработице[131]. Более того, согласно принятым в рузвельтовский Закон о соцобеспечении 1935 г. поправкам, субсидируемые на федеральном уровне пенсии и пособия вырастали в США на 7 %[132].

Надо отметить, что в целом положительную роль в борьбе с рецессией сыграла денежно-кредитная политика властей. Так, ФРС предприняла меры, когда узнала о серьезности рецессии, и снизила учетную ставку со значений в 2,7 % в 1956 г. и 3,1 % в 1957 г. до всего 1,5 % – и держала ее до тех пор, пока ситуация не начала улучшаться[133]. Хотя прогноз года по ВВП ожидался далеко не положительный, в итоге в 1958 г. экономика США упала вовсе не так сильно, как опасались многие, и как уверяли представители оппозиции, – всего на 0,7 %[134]. Так что рецессия 1957–1958 гг. оказала на политику администрации скорее все же имиджевый эффект, чем сугубо экономический, хотя и с определенными оговорками.

Говоря об имидже правительства, следует упомянуть и очередной «удар» по Никсону, который не заставил себя долго ждать. Еще с лета 1958 г., до разгара кампании, упорно стали ходить слухи о запущенном 2 года назад, во время выборов 1956 г., Гарольдом Стассеном известном проекте «остановить Никсона», когда, как помниться, определенные силы внутри GOP собирались заменить Никсона в качестве кандидата в вице-президенты – из-за сильно, по их мнению, испорченного имиджа «хитрого Дика». В этот раз антиниксоновские силы (уже не внутри Республиканской партии, а в прессе) упорно вдруг заговорили о будто бы имевшей место связи вице-президента США со скандальным авиационным магнатом и голливудским продюсером Говардом Хьюзом[135]. Связь эта проявилась отчетливо во время прошлых выборов 1956 г. Так, в определенных кругах утверждали, что Хьюз будто бы оказал Никсону некую бесценную услугу, когда Стассен развернул кампанию против выдвижения его напарником Айка на второй срок, и для борьбы со Стассеном Хьюз передал Никсону 100 тыс. долл. Более того, некий близкий к Никсону юрист Р. Мэхью, будто бы входивший в особую группу доверенных лиц вице-президента, выполнявшую не совсем законные поручения, позднее сообщит журналистам: «Чтобы помочь Никсону, мы проникли в штаб-квартиру Стассена. Все расходы оплатил Хьюз. Сведения, которые удалось там заполучить, позволили нам разработать систему контрмер против «плана игры» противника. Повсюду мы использовали бывших сотрудников ФБР»[136]. По сути, речь шла о вторжении со взломом на территорию частного владения другого гражданина, то есть – об уголовном преступлении!