Преподавание в кризисе
- -
- 100%
- +
Непрерывное нахождение в параллельной виртуальной среде, необходимость поддержания принудительной поверхностной коммуникации со многими контрагентами сразу по множеству параллельных каналов порождают усиливающуюся раздерганность сознания, которую вполне можно назвать «болезнью XXI века» – с постоянными отвлечениями и переключениями, а в итоге с хронической неспособностью концентрироваться на чем-то одном, погружаться в том числе в учебные дела на относительно продолжительное время [Радаев, 2020а]. Возникает привычка делать по два-три дела одновременно, практикуя параллельное выполнение множественных задач (multitasking) и пытаясь всячески экономить время, находясь сразу в нескольких средах. Подобная многозадачность, помимо потери концентрации, приводит к когнитивным перегрузкам [Rubinstein, Meyer, Evans, 2001]. Все это имеет серьезные последствия для процесса обучения и в пределе может приводить к фактической неспособности чему-либо учиться всерьез.
Множественность форм коммуникации с отрывочными мыслями и суждениями превращается в источник неврозов и депрессий, частичного слома рациональности поведения, понимаемого как устойчивое следование своему интересу. Неврозы порождаются также чудовищным по объему и постоянно растущим потоком информации при отсутствии времени на ее фильтрацию и тем более на ее освоение, когда усиливается ощущение, что ты тонешь в информационном потоке. Но главная причина неврозов, на наш взгляд, кроется не в обилии информации как таковой, а в потере смысловых ориентиров, неспособности сформировать для себя общую картину мира. Не случайно именно в этом поколении выросло потребление антидепрессантов и потребность в посещении персональных психологов [Твенге, 2019, с. 150][4].
Многие из обозначенных проблем остаются скрытыми от внешних глаз, по крайней мере до поры. На поверхности мы видим поведение в социальных сетях, которое в сильной степени регулируется стратегиями селф-брендинга, или создания улучшенной версии собственного бытования. Большинство пользователей социальных сетей занимаются здесь «перфекционистской демонстрацией», то есть старательно изображают из себя счастливцев, живущих интересной и полнокровной жизнью.
Конечно, перечисленные выше характеристики касаются и старших поколений, мы все в той или иной мере этому подвержены. Но молодые поколения вовлечены все же в большей степени.
Прогрессирующий индивидуализм
У миллениалов проявились и другие важные особенности. Взрослея в новой постсоветской среде, они свободнее от коллективистских идеологий и более индивидуалистичны. В целом миллениалы чувствуют себя более свободными и независимыми по сравнению со старшими поколениями, которые дисциплинировались более строгими советскими порядками. У нового поколения сформировалась встроенная способность отстаивать свои права, которая отсутствовала в столь выраженном и органичном виде у старших. Речь вовсе не обязательно идет о притязаниях политического свойства. Это в большей мере ощущение изначального права на личный суверенитет и сохранение зоны личного комфорта. И эти притязания легко переводятся в моральную плоскость с настойчивыми призывами к соблюдению справедливого порядка, а при определенных условиях могут политизироваться, когда текущие бытовые или учебные вопросы начинают трактоваться в терминах нарушения и защиты чьих-либо прав. Причем новые социальные медиа позволяют им быстро формировать интенсивные протестные волны. Сила нового поколения «не в традиционных политических действиях, а в умении быстро распространять информацию о какой-либо проблеме» [Твенге, 2019, с. 368].
Мы чувствуем, что стало сложнее завоевать корпоративную и личную лояльность молодых людей, задерживать их на продолжительное время, особенно если их что-то не устраивает (а при высоких притязаниях их может не устраивать многое). И в этом росте индивидуализма заключается немалое преимущество молодого поколения. Оно же становится одной из причин раскола со старшими поколениями, которые охотно обвиняют молодых в «мании независимости» [Конец привычного мира, 2021, с. 91]. И как мы писали ранее, речь здесь идет уже не об обычном конфликте отцов и детей, который все же является одной из нормальных (пусть и не самых приятных) форм коммуникации, обозначением противоречивой, но тесной содержательной связи. То, что мы наблюдаем сегодня в случае с молодыми взрослыми и их родителями, следует считать, скорее, нарушением, а иногда и разрывом коммуникации, когда стороны уже не спорят по жизненно важным вопросам, а попросту не слышат друг друга, все более располагаясь в ортогональных мирах [Радаев, 2020а].
Разумеется, все эти проблемы самым непосредственным образом отражаются на сфере университетского образования.
Раскол миллениалов
Поколение миллениалов (как и любое другое поколение) внутренне неоднородно, тем более что его возрастные границы превышают полтора десятилетия – достаточно длительный срок для периода ускоряющихся технологических и социальных изменений. Например, упомянутая ранее Джин Твенге считает, что наиболее важные изменения произошли не в 2000-е годы, а на рубеже 2010-х годов, когда большинство молодых людей обзавелись смартфонами и начали активно использовать социальные сети. Она даже назвала соответствующую возрастную когорту айдженерами. По сути, речь идет о молодых когортах миллениалов, которые противопоставлены более старшим миллениалам и в то же время не отождествляются с еще более молодыми зумерами [Твенге, 2019].
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Попытку начать разговор об этих проблемах см., например: [Радаев и др., 2018].
2
Подробнее о программе см.:
3
Подробнее о проблемах ментального здоровья см.: Поколения и ментальное здоровье. Обсуждаем с Вадимом Радаевым. Подкаст «Все ОК».
4
Это касается, впрочем, не только молодых поколений. В целом в 2013–2018 г.г. продажи антидепрессантов в России в рублевом выражении увеличились почти в 2 раза, а в натуральном выражении – на треть. В 2018–2020 г.г. рынок антидепрессантов прибавил в рублях еще 60 %, достигнув уровня 5,8 млрд руб. По оценкам экспертов, в России депрессия выявляется более чем у 5 % населения, причем три четверти людей с депрессивными состояниями не получают необходимую помощь. В итоге депрессия грозит выйти на первое место среди болезней по числу дней нетрудоспособности [Дубравицкая, Звездина, 2019; Рувинский, 2017; Догузова, 2021]. Добавим, что число людей, страдающих депрессией, в последнее время растет во всем мире. И пандемия несомненно внесла вклад в этот рост.