Пути тьмы

– А у него было начало? Откуда он исходил?

– От… – девочка задумалась и сжала губы, затем отошла на пару шагов в сторону и указала двумя пальцами в землю. – От этого места.

– И на том месте никто не стоял? – сомневающимся тоном поинтересовался мужчина, если ответ сейчас будет отрицательным, то дело примет просто неразрешимый оборот, можно будет даже предполагать, что сама земля Королевы Хаоса воспротивилась и всех убила.

– Стоял, – неуверенно, но всё же кивнула Ферат. Иногда с краёв её глаз всё ещё срывались слезинки, но она усердно их утирала и шмыгала носом. – Я.

– Хм, хорошо, хорошо, – сдержанно кивнул мужчина, в его голове появились некоторые догадки, уже хоть что-то. – Идём, нам пора, – и Ферат последовала за ним, ибо больше ничего ей не оставалось.

Как позже выяснилось, его зовут Хелль, он колдун из Ковена и действительно был знаком с Кенной лично. В ту ночь, высокого седоволосого колдуна со светло-карими глазами и доброй родной улыбкой, к месту гибели знакомой привело не только её письмо, но и странное явление. Мужчина собирался идти всю ночь, так как страх свой старая знакомая изложила ему вполне ярко и Хелль понимал, что лучше поторопиться, когда лёгкий сырой туман, окутавший лес Потерянных, стал стремительно, словно всасываемый вакуумом, сползаться к одному месту, притягиваемый чьей-то энергией. Это произошло так быстро, что Хелль даже не успел проследить за нитями маленьких капель воды и ему пришлось самому искать место притяжения. К счастью, спустя несколько часов брожений он наконец нашёл кое-что удивительное. Кенну мужчина узнал сразу, а вот девочку рядом… В прочем, она была похожа на мать, так что не составляло труда предположить кем она является. Всё это время в голове колдуна что-то не сходилось, пока он говорил с Ферат. Сползающийся к одному месту туман походил лишь на одно заклинание, которое хорошо известно каждому магу, однако, оно не настолько сильное, чтобы проткнуть кого-то насквозь, да и цвет его никогда не бывает чёрным, только если… Если энергия призвавшего его мага не чиста, точнее, если используется тёмная магия. Но, выяснив у девочки детали, Хелль позволил себе подумать, что юная ведьма могла оказаться чернокнижницей, ситуация благоволила для этого, и именно тогда он наконец стал понимать, что же это всё значит.

Приобретя в Вейтевине пару лошадей, Хелль повёл девочку на Юг, через весь лес Потерянных и на свой путь они потратили два с половиной месяца. За это время Ферат успела задать новому знакомому всевозможные вопросы и получить всевозможные ответы. На ночлег они останавливались прямо на улице, реже попадались какие-нибудь деревушки, где девочка общалась с местными, вкусно и сытно ела, и спала на нормальной постели, иногда тихо плача в подушку от ещё не затянувшейся раны на сердце. Заходить в города было долгим делом, ведь все они расположены за пределами лесной чащи, которую путникам нужно было пройти насквозь, а не тратить время блуждая по кромке. Как-то раз Ферат спросила у Хелля, где тот берёт деньги.

– Мне платят их за работу, – ответил он. – Ковен поручает мне разные задания на убийства кровожадных тварей, не дающих житья, их оплачивают заказчики. Также, работают и ведьмоловы, которые убили твою семью.

– Значит ты такой же? – нахмурившись, полюбопытствовала девочка. Ей не верилось, что добрый и весёлый Хелль может быть похожим на тех странных, безжалостных людей.

– Нет, я такой, как ты, – подмигнул ей мужчина. – Ковен охотится только на тварей, которые переступают границы бессолнечных мест и убивают много и без разбора, единственное, мы не можем никак совладать с ангелами смерти, они намного сильнее нас. А ведьмоловы убивают всех сверхъестественных существ. В этом главное различие. Не думал я, что мама тебе не будет рассказывать о Ковене, – задумчиво пробормотал Хелль. – И Ковену о тебе.

– А что такое Ковен?

– Ковен – это мы.

– Мы? – не поняла Ферат.

– Да, – довольно кивнул колдун. – Ты и я. Ну, и ещё пара сотен человек. Колдуны и ведьмы, ищущие единого пристанища, когда-то образовали Ковен, они собрались в одном месте и стали обучать молодое поколение. Сейчас там около тридцати учеников, таких же, как ты. Когда они подрастут, то тоже будут выполнять заказы за деньги, как я, заниматься целительством, как твоя мама, изобретать что-то новое, совершенствовать магию. У нас могут найти убежище и дом все маги, но также, мы никого не заставляем присоединяться. Ты узнаешь больше, когда станешь там жить, – Ферат удовлетворённо кивнула. Спустя какое-то время Хелль опять заговорил, но каким-то другим, задумчивым, серьёзным тоном: – Ферат, ты будешь отличаться от многих, если захочешь, точнее даже от всех.

– Как это?

– Тот чёрный дым в лесу, помнишь? Его собрала ты, это был простой бело-голубой туман, но ты пропитала его своей энергией, и он изменил цвет подстать ей. Сделай я то же самое, он остался бы прежним и не имел бы такой силы, как в твоей власти. Ты, сама того не осознавая, вышла на путь тьмы.

– Это плохо? – настороженно спросила девочка.

– Не обязательно. Всё зависит от тебя, от того, как ты будешь использовать свою магию. В тот момент, у тебя было много отрицательных эмоций, они и спровоцировали всплеск тёмной энергии. Сейчас ты ещё слишком слаба что в белой, что в чёрной магии и можешь выбрать между ними, но после твоего решения, пути назад уже не будет, подумай хорошо. Обе магии сложны, но чёрная ещё и очень опасна, именно поэтому идти по этой стезе никто не предпочитает…

– Я буду тёмной ведьмой, – глядя прямо перед собой заявила Ферат.

– Откуда такая уверенность, может ещё подумаешь? – всё-таки в душе колдуна засело некоторое беспокойство за свою маленькую знакомую, ведь, если она не справится с чёрной магией, то погибнет.

– Нет. Раз уж так вышло, хочу остаться такой, я её чувствую, свою силу и знаю, что у меня получится. Выбираю не я, магия сама выбрала меня.

В тот момент решимость Ферат поразила даже взрослого колдуна. Он мог бы легко принять слова от восьмилетки как нечто несерьёзное, мало ли что этот ребёнок хочет сейчас и что будет хотеть потом, может у неё вообще не выгорит это дело, всё-таки она ещё слишком мала и не осознаёт всех тягостей этой жизни, но её взгляд, в тот момент тяжёлый и осмысленный, был пропитан настоящей уверенностью и твёрдостью, волей-неволей поверишь.

– Хорошо, – разумно согласился Хелль, в его душе даже вспыхнул яркий огонёчек азарта. – Но тебе придётся непросто, ты будешь единственной в Ковене настоящей чернокнижницей и большую часть обучения и познания своих сил тебе придётся пройти самой. А ещё, тебя может отвергнуть общество. В наших кругах тоже есть некоторое предвзятое отношение к тёмным магам.

– Я готова.

Ферат не стала говорить своему спутнику о том, что теперь всем своим сознанием презирает белую магию, потому что та не помогла её матери в самый ответственный момент. Конечно, спустя годы она поймёт, что виновата вовсе не магия, а сама её мама, которая была целительницей и просто физически не могла навредить живым существам, ведь её предназначение в обратном, да и слабовата она была как боец, но всё же сейчас в девочке сидит слишком много сильной ненависти. Она не показывала её Хеллю, но факт оставался фактом, ненависть в ней всё же была, пульсировала тёмным комком силы в груди, который и чувствует Ферат. Это отрицательное чувство появилось не сразу, сначала девочка была слишком напугана, потом растеряна, но вскоре она всё больше и больше стала думать о произошедшем и пришла к одному выводу – Эитри должен заплатить за предательство, а ведьмоловы прекратить своё существование. Они несправедливы, их суждения неправильны, все должны существовать в мире, и кто-то должен установить этот мир, даже, если придётся принести жертвы. У Ферат появилась цель, к которой она уверенно пошла. Этой же ночью Хелль выцепил где-то в лесу ворону и с ней отправил какое-то письмо, когда его спутница справедливо заметила:

– Вороны не почтовые птицы, твоё письмо не дойдёт.

– А вот и дойдёт, я же нашептал ей путь, – похвастался мужчина. – Я – говорящий, мои животные – птицы, я знаю их язык, это врождённое.

– И такое бывает? – поразилась Ферат.

– Да, у нас в Ковене восемь человек могут говорить с животными.

– Ты можешь им приказывать?

– Просить их, – поправил её Хелль.

– Ясно, – утратив интерес буркнула девочка. – А разговаривать с существами из бессолнечных мест можно? Я бы предпочла попросить о чём-нибудь их. Если уж просить кого-нибудь, о чём-нибудь, то обязательно сильного, а то смысл, если твоё поручение не смогут выполнить? Да ещё так просить, чтобы обязательно выполнили.

– Вот как? – мужчина загадочно улыбнулся. – Вот ты маленький диктатор. И о чём бы ты их попросила? – мужчина специально сделал акцент на последнем слове, чтобы оно соответствовало тому, что под ним подразумевает сейчас его юная спутница.

– Помочь мне уничтожить ведьмоловов. Весь их Альянс.

– Да ты подходишь больше, чем я думал, – протянул себе под нос Хелль и ответил: – Никто такого ещё не делал, но кто сказал, что ты не можешь стать первой?

– Вот и отлично, – ни капли не шутя кивнула Ферат. – Я хочу быстрее приступить к обучению.

– Мы скоро прибудем, видишь вон те скалы? – колдун указал на горизонт, где в сумерках ещё виднелся тёмный силуэт гор. – Там конец леса Потерянных и там находится Ковен.

Спустя три дня путники уже были на границе леса, который опоясывала спокойная, но широкая река. Её воды тёмные, почти чёрные, тихо текли по руслу, завлекая странников своей зеркальной поверхностью. Ферат заинтересованно уставилась с моста вниз. Она впервые видела такую странную реку, казалось, что вода в ней совсем не двигается, нигде не замечалось даже плывущего листика или палочки, никакой речной пены, просто бесшумный омут.

– Не смотри долго вниз, затянет, – предупредил Хелль.

– Как? – удивилась юная ведьма. – Я же на мосту.

– Эта река завораживает, ты сама не заметишь, как полностью поддашься её безмолвию, она усыпит твоё сознание, и ты прыгнешь вниз. Ей нужны души.

– Она живая? – тут же отходя подальше от края моста полюбопытствовала девочка.

– Можно и так сказать, – что-то прикинув у себя в голове, напряжённо кивнул колдун.

– У неё есть имя?

– Мы называем её Смородина, – Хелль краем глаза заметил нахмуренные брови спутницы и пояснил: – Ты чувствуешь запах? Река источает тот же аромат, что и ягодные кусты по кайме её русла, а ещё они одного оттенка. С виду Смородина хоть и кажется спокойной, но внутри у неё сильное подводное течение. Или нет. На самом деле мы не знаем, что с ней не так, но заходящие в неё люди пропадают и тут не обитает ни одного водяного или любого другого духа.

– Поняла, к воде не подходить, ягоды эти не есть?

– Правильно мыслишь, – кивнул Хелль с лёгкой улыбкой, диву даваясь тому, как Кенна, не сильно будет сказано, выдрессировала дочь на послушание.

Когда путешественники перешли мост и прошли последние древесные стволы, Ферат ошарашено замерла, ещё стоя у самой кромки леса. Перед ней открылась большая поляна, заканчивающаяся у двух огромных скал. Точнее, это была одна целая скала, просто в самом её центре был высечен целый замок. Он действительно находился в горе и был сделан из её камня. Острые пики крыш сливались с острыми верхушками скалы, вимперги – стрельчатые декоративные фронтоны, украшенные ажурной резьбой, завершали каждое из окон, внутри которых были цветные витражные стёкла, и два входа – западный и восточный, центральный же венчался тимпаном – аркой с внутренними полями, углублением в стене, в котором выделялся большой высеченный герб в виде широколистного цветка с двумя пересекающимися противоположно направленными эллипсами внутри и большим, источающим мистическое свечение аметистом в центре, который опоясывала змея. Также, центральный вход был обрамлён архивольтом, выделяющим дугу арки из плоской стены. К каждой грани замка, которая была отделена от скалы и как бы выпирала из неё, тянулась каменная струна от общего массива горы, явно для укрепления постройки, но благодаря этому, казалось, словно это величественное строение кто-то невидимый и огромный вытаскивает из густого топлённого молочного шоколада, ибо цвет каменной породы был именно таким, и сейчас за замком ещё влекутся его сладкие вязкие нити. На полукруглой центральной крыше, которая также лишь наполовину выступала из скалы, стояло изваяние Королевы Хаоса, в правой руке сжимающей свои халади – кинжалы средних размеров, с чуть изогнутыми лезвиями с двух сторон и рукоятью по центру, а левую, которую тоже обвивала змея, вытягивала вперёд в повелительном жесте, словно что-то указывая своим людям – множествам статуй колдунов и ведьм, выстроившихся в линию с двух сторон от главной дороги и держащим в руках настоящий огонь, что освещал путь в этот пасмурный день, создавая светлый коридор точно до ворот замка.

– Ну как? – спросил Ферат вставший рядом Хелль, с горделивой улыбкой осматривая здание, будто сам его возвёл.

– Под впечатлением, – протянула девочка. Мужчина рассмеялся и двинулся вперёд, кинув:

– Идём внутрь.

Внутри замок оказался как замок. Каменные коридоры, комнаты, кабинеты, сплошные повороты и переплетения, благодаря которым Ферат смекнула, что одна она бы точно заблудилась. Хелль привёл её на самый верхний этаж, который был сделан под большой зал с круглым столом в центре, на десять человек. Стена напротив красиво переливалась витражами окон, которые расположились через каждые полтора метра друг от друга и было их около пятнадцати. На тот момент Ферат не волновали десять пар глаз, уставившихся на неё, внимание девочки не привлекала ни большая каменная гаргулья, свесившаяся с потолка, прямо над столом, из чьей клыкастой пасти вырывался трепещущий огонь, ни пара заинтересованных в ней живых воронов, даже на привидение какого-то паренька, что в наглую вальяжно прошёлся перед ней и заглянул прямо в лицо она не обратила никакого внимания. Её целиком и полностью увлекли цветные пятна на полу и стенах, спроецированные теми самыми оконными витражами, на которые попал случайно вырвавшийся из плена туч лучик солнца. Затейливые узоры и рисунки размытыми образами отразились на каждой поверхности и создали своеобразный театр теней. Только когда Хелль отошёл от неё и сел на своё место за столом, Ферат заволновалась.

– Не переживай, – улыбнулся ей мужчина. – С тобой только поговорят, теперь ты среди друзей, – он, конечно, сказал чистую правду, однако взгляды собравшихся так ненавязчиво намекали на обратное.

– Значит, о ней ты писал? – произнесла женщина, умудрившаяся занять центральное место за круглым столом. Вроде бы все его грани были одинаковы, образуя собой идеальную окружность, но именно со стороны говорившей чувствовалось какое-то сосредоточение централизованности. У неё были блестящие огненно-рыжие волосы, собранные в высокий опрятный пучок и серебряные, отливающие сталью глаза. Аккуратно очерченный контур розовых губ то задумчиво сжимался в линию, то принимал прежнее положение, а скулы и нос усыпали еле заметные веснушки. – Младше, чем я думала.

– Евита, – Хелль перевёл на женщину красноречивый взгляд. – Я же человеческим языком написал: восемь лет. Но ты не смотри на возраст, она способная, очень способная.

– Госпожа Евита с возрастом стала слаба памятью и вниманием, – съязвило приведение, всплывшее рядом с женщиной. – Как ни как триста восемьдесят восьмой год.

– Зенон! – прорычала та. – Проваливай, тебя никто сюда не звал. Не испытывай моё терпение, – затем ведьма шумно выдохнула и опять обратилась к Хеллю: – То, что она очень способная ты понял в пути?

– Да, было пару моментов, когда я ощущал её энергию, ты что, мне не доверяешь? – удивился мужчина.

В это время призрак парня медленно стал прохаживаться по столу, окидывая присутствующих, которые никак не могли его нормально игнорировать, насмешливым взором, вызывая у них раздражение и негодование.

– Может кто-нибудь найдёт уже управу на это наглое приведение?! – возмутилась ещё одна ведьма по правую руку от Евиты, и все согласно загалдели.

– Конечно, Эва, мы когда-нибудь найдём на него управу, если все постараемся и отыщем уже наконец тот предмет, к которому его привязал Верховный колдун Оден, – на грани собственного терпения процедила рыжая ведьма, вновь оторванная от важного вопроса. Видимо данным делом с поиском эта компания занималась уже давно и безрезультатно. Заметив непонимающий взгляд Ферат, Хелль ей учтиво пояснил:

– Зенон – дух, которого предыдущий Верховный колдун пожелал заключить в замке Ковена на века за то, что тот своим болтливым языком за пару ночей умудрялся сводить путников в лесу Потерянных с ума, в основном выбирая своими жертвами трусливых людей, которые и так каждого шороха как огня боялись. Это приведение оказалось настолько зловредным, что даже Верховный колдун не смог изгнать его в мир иной. Всё, что получилось сделать – заключить его частичку в какую-то вещь, а какую, никто не знает. Единственное, что нам известно, так это то, что она где-то в замке и пока она здесь, Зенон не может уйти. Пока был жив Оден, он находил способ утихомирить призрака, контролируя предмет, а мы просто на стену теперь лезем.

– Это было опрометчивым поступком, – проворчала та же ведьма, которую назвали Эвой, по правую руку от Евиты.

– Зачем ты всё это ей объяснил, толку то, что теперь она знает, – не то безразличным, не то скучающим тоном протянул моложавый колдун с волосами цвета ржаной пшеницы и с виду, на ощупь, словно тоже ржаная пшеница. Его зелёные глаза с вертикальными зрачками замерли на толстом рыжем в тёмно-рыжую полоску коте, сидящем у его ног с точно такими же зелёными глазами, как у хозяина.

– Ох дитя, дитя, вольная душа, – на распев протянул Зенон, спрыгивая со стола так же легко, как слетевший со стебля пух одуванчика. – Тёмная душа, – он подошёл к девочке и ткнул пальцем ей в щёку, наблюдая как тот проходит насквозь. – Смотри, чтобы сила твоя тебя не погубила, – приведение ещё раз ткнуло в неё пальцем, насмехаясь. – Или они, – он кинул беглый взгляд на магов. – Не погубили твою силу, – Зенон собирался назойливо проделать то же самое и в третий раз, как вдруг Ферат наотмашь ударила его по руке, раздался громкий шлепок, и все удивлённо уставились на юную ведьму и приведение. Последний же пялился на свою кисть недоумевая. До этого всё и все проходили сквозь него, если он не желал с чем-то соприкасаться, а сейчас его ударили.

– Отвали от меня, – негромко и вкрадчиво сказала Ферат, награждая Зенона тяжёлым взглядом. Девочка терпеть не могла, когда к ней лезли, тем более к её лицу. В том месте, где она жила с семьёй, она считалась самой красивой из сверстниц, да и вообще девушек, а всё из-за ведьмовских корней, но люди то этого не знали и частенько какой-нибудь любопытный ребёнок норовил потрогать её смольно-чёрные волосы или коснуться бархатной нежной кожи. Раньше Ферат была доброй и терпела всё это, но теперь она не обязана.

– Ну ты и злыдня, – бросил напоследок Зенон и обиженно ушёл сквозь стену. Колдун с рыжим котом невыразительно посмотрел на Хелля и склонив голову на бок выдал:

– И чего ты её раньше не привёл.

– Любопытно, – протянула Евита, сложив руки у рта и уперевшись в них носом. Хелль лишь наградил колдуна с котом прожигающим взглядом раздражения (только этот колдун, единственный в мире, мог вывести спокойного и добродушного Хелля на такие эмоции), а затем сжал губы и выдохнул для успокоения.

– У тебя есть родственники, кроме убитой семьи?

– Тётушка, двоюродный брат и… Папа. Но я не знаю где они.

– Понятно, – Евита встретилась взглядом с мужчиной, что привёл Ферат в Ковен и усмехнулась своим мыслям. Как позже выяснилось, эта рыжая девушка нынешняя Верховная ведьма и все важные дела решает она, естественно советуясь с той девяткой, что была в зале собраний вместе с ней, они считаются самыми могущественными магами. Поразмыслив несколько секунд, Евита провела указательным пальцем по стеклянному шару, что стоял перед ней на столе, нашла в нём нужного ей ребёнка на втором этаже замка и произнесла своим властным голосом, что подобно грому разнёсся по всему этажу:

– Несса, зайди в зал собраний…

– Ну вот, как-то так, – заключила Ферат, выводя Сакари из глубокой задумчивости, в которой он слушал её историю.

– А жаль, я уж было хотел узнать какие были взаимоотношения между тобой и этой зловредной ведьмой, что не хотела есть мою восхитительную еду сегодня, – признался ангел, затем шумно втянул носом свежий воздух ночного леса и мокрой древесины с оттенком запаха сырой земли, и нахмурившись произнёс: – Почему твои родители выбрали местом жительства самый подходящий для магов город на земле – Вейтевин?

– Знаешь, у этого выбора была обоснованная, но, как мне кажется, глупая причина, – Ферат скривилась так, что любому бы стало понятно, как она более, чем не согласна с их решением. – Моя мать была лекарем, очень хорошим лекарем, а королева людей в то время страдала от наследственного недуга, ей грозило медленное угасание, два-три года мучений. Правитель впал в отчаяние, и тогда молодой звездочёт осторожно намекнул, что он может найти человека, который поможет Её Величеству, но есть одно «но» – возможный спаситель ведьма. Храня эту тайну, моя мать была все восемь лет лекарем королевской семьи, госпожу она излечила быстро, но король пообещал ей безопасность, если она останется работать на них и поможет потомкам, которым может передаться генетическое заболевание. Доверилась мать королю зря, не знаю как, но Альянс узнал об истинных истоках силы придворного лекаря и тогда они пришли за ответом к государю, а у того не хватило смелости признать, что просил помощи у ведьмы. Подставил не только маму, но и своего звездочёта, который их познакомил, свалив всю вину на него. Ведьмоловы потом и к этому несчастному козлу отпущения заглянули, хотели осудить за связь с «нечистой», но кое-кто их опередил. Ангел смерти поглотил того звездочёта и его семью. К слову, он был женат на маминой сестре, она тоже ведьма и сын у них был маленький. Мой брат двоюродный, Калисто звали, но его тело не нашли, в отличие от его родителей, не знаю, может сбежал. От ангела смерти вообще можно сбежать?

– Если отпускает, то можно, – кивнул Сакари с таким выражением лица, что стало понятно, как на самом деле серьёзно он отнёсся к этому вопросу.

– М-да, хоть как-то, – закатив глаза буркнула чернокнижница. – Всё это мне рассказали разведчики Ковена, вороны говорящих в любую дыру пролезть могут, чего уж говорить о крысах и мышах.

– Как подло поступил король, – пробормотал себе под нос Сакари.

– Люди всегда больше всего боялись смерти, – пожала плечами Ферат. – К тому же, в критический момент лишь единицы заботятся о ближнем, – девушка зевнула. – Как же я устала за сегодня. Нужно ложится спать. Завтра, – она многозначительно-строго посмотрела на слугу. – Я хочу проснуться от лучиков солнца, а не потому, что какое-то крылатое чудовище вылило на меня ведро холодной воды, – Ферат угрожающе ткнула в Сакари пальцем, а тот замерев, слушал её. – Упаси тебя Королева Хаоса, если ты что-нибудь такое вытворишь, – завершила свою угрозу ведьма и поняла, что юноша смотрит на неё так нагло, что чуть-ли не ухмыляется. – На улице спать будешь, – прибавила она, чтобы наверняка дошло.

– Ладно, ладно, – поднял руки Сакари. – Лучики солнца, так лучики солнца.

Тут где-то в темноте захлопали крылья и на перила крыльца приземлился мокрый Ворон, которого девушка отправляла перехватить вестника говорящей.

– Я не нашёл, – рапортовала птица.

– Это плохо, – Ферат сжала губы, её настроение вмиг изменилось с устало-весёлого на мрачное и задумчивое. – Срочно найди Локи в Стантеде и передай только ему, смотри, чтобы Айлин не узнала, что… – тут чернокнижница серьёзно озадачилась, её пыл немного поутих и было видно, что в её голове идёт борьба между двумя идеями. – Скажи ему, что планы меняются, он может не приходить, меня не будет дома, – наконец произнесла ведьма.

– Знаешь, что опасно и всё равно хочешь, чтобы он это узнал? – с долей упрёка поинтересовался Ворон. Сакари угрюмо фыркнул, опять он один не в теме смысла между строк.

– Да, – твёрдо бросила девушка.

– Ферат опять, почему опять ты хочешь наступить на эти грабли, ты… – начала было птица, но чернокнижница перебила его, пронзая ледяным взором:

– Не вмешивайся и делай как тебе говорят, – процедила она, злобно разделяя каждое слово и стуча им в такт пальцем по столу. Ангел впервые видел, чтобы его хозяйка злилась на кого-то из своих питомцев и, хотя он живёт с ними с недавнего времени, по сложившимся отношениям можно было понять, что такое действительно редкость. – Мне надоели твои нравоучения! – дрожа от злости шипела Ферат. – Хватит обвинять во всех грехах меня, всё, что было в прошлом, мы делали вместе, не забывай об этом.

– Хорошо, – спустя некоторую паузу согласился Ворон, что всё это время сверлил упрямым взором хозяйку и, хотя по его непроницаемым чёрным глазам нельзя было сказать ничего, складывалось впечатление, будто он тоже рассержен. – Надеюсь это не выйдет тебе боком.