Пути тьмы

Наспех выпив чаю и перекусив вяленой олениной с кусочком ржаного хлеба, Ферат надела длинное платье в пол, верх его был сделан из чёрной парчи с лёгким серебряным узором, а юбка из нескольких слоёв чёрного, словно шёлкового шифона с таким же серебряным узором по полам, что при ходьбе развевались и колыхались, будто чёрный туман, из него же были сделаны и широкие полупрозрачные рукава, которые прилегали к телу лишь в двух местах – на запястьях, благодаря манжетам из блестящего атласа и на сантиметр выше локтей, всё из-за того же атласа. На талии она повязывала тоненький поясок. Собранные волосы, что доходят ей до середины спины, украсила серебряной тоненькой цепью с подвесками – звёздами, она цеплялась на затылке под хвостом, затем чуть свисая по бокам с обеих сторон шла ко лбу, проходила по центру головы и уходила в сам хвост, заканчиваясь вместе с его длинной. В ушах у ведьмы также были две серебряные цепочки, а на правой руке на браслете висел миниатюрный сосуд с чёрным живым облачком. Покормив беспокойную, изголодавшуюся Бастину, Ферат вышла из дома, прихватив плетённую корзину, но вспомнив про предупреждение Тиборка, вернулась и взяла зачарованный кинжал. Кожа ангела смерти крепче стали, но эта вещица не совсем обычный магический нож и возможно он её спасёт, хотя на это глупо надеяться, ведь монстру не надо даже прикасаться к жертве, чтобы поглотить её душу, вероятно, девушка его даже не увидит, главное, что он увидит её. В биографии Ферат есть важный момент, когда ей чудом удалось спастись, она то редчайшее исключение, которое когда-то решил не убивать, по неизвестным девушке причинам, ангел смерти, но с тех пор она заработала осознание, что не является всемогущей на этой земле. Было очень обидно.

Только ведьма вышла на улицу, жители стали приветственно кивать и улыбаться, она делала то же в ответ, мимо пробежали беззаботные дети и тут к ней навстречу заспешила пышная женщина в льняном сером платье и бежевом чистом фартуке с вышитыми фиалками, ей на плечо спускалась толстая русая коса – это Агнет, жена пекаря, именно её сегодня Ферат обрекла на готовку завтрака в одиночестве.

– Ферат! – воскликнула она с негодующим видом. – Пожалуйста, мне нужна помощь. Муж мой слёг с утра с давлением, встать не может, если к вечеру не оклемается, вся деревня без хлеба останется.

– Ох беда-то какая, – еле слышно фыркнула ведьма. – Если нужно к вечеру, то зайди в мой дом, там на второй полке сверху на ближнем стеллаже найдёшь настойку из боярышника. А, если не сможешь, просто скажи Бастине или Ворону, что ищешь, они покажут.

– Спасибо, – Агнет сложила руки на груди, благодарно кивая и заторопилась к дому девушки. – Удачного дня!

– Благодарю, тебе тоже, – помахала ей в ответ Ферат, шагая прочь из деревни.

Невольно её мысли вернулись к ангелу смерти, когда она свернула с протоптанной тропы, ведущей к близлежащему городу, и стала углубляться в чащу потемнее, где маленькие сухие ветви ломаясь, хрустели под ногами, пахло мхом, сыростью и сладкой травой, а ещё ужасно раздражала растительность чуть не до самого пояса и мельтешащие перед глазами мошки. Насколько помнила ведьма из прочитанных бестиариев, ангелы смерти отпрыски обычных людей и сами должны были родиться людьми, но им не повезло появиться на свет в период восхождения на небосвод звезды Бездушия. Она занимает место в небе совершенно в любое время, в какое ей только заблагорассудится и в основном держится там не более пяти дней. Некоторые звездочёты могут предсказать её редкий внезапный приход по другим светилам и предупредить роженицу, что в срок есть вероятность произвести на свет ангела смерти, хотя обычно, это совершенно бесполезная информация. Родиться под знамением этой звезды – тоже большая удача, ведь в основном происходят выкидыши, ну а те, кто всё же слушают звездочётов и обращаются к лекарям, чтобы заранее убить ребёнка, ведь всё-таки есть шанс, что он выживет, зачастую потом припоминают созерцателей небес недобрым словом, ибо ребёнок уже убит, а звезды в назначенный срок нет. В общем, именно под этим непредсказуемым небесным светилом и появляются люди без души – ангелы смерти. Ходят легенды, что, питаясь чужими душами, они таким образом пытаются восполнить отсутствие своей. Спустя столетия тайна появления ангелов смерти обросла новыми выдуманными фактами, например, кто-то утверждает, что в роду предков монстра должен быть чернокнижник – враньё, кто-то пошёл дальше и приплёл даже погоду, якобы месяц обязательно должен быть самым жарким, но он и так может оказаться самым жарким, потому что это небесное светило иногда влияет на климат. В общем, всё в том же духе, но Ферат то знает, что истинная причина кроется лишь в самой звезде Бездушия, это утвердил ещё Матис Мион, один из первых прославленных чёрных магов и составитель самого подробного бестиария, он был фактически учителем девушки, ведь его книги, которых сохранилось непозволительно мало, всегда очень помогали ей. Потянуло запахом стоячей воды, ведьма уже близко. Она искренне надеялась, что сегодня Водяной не станет выражать своего недовольства в виде раздражающего брюзжания. «Вот и нужно было ему поселиться именно в этом озере» – ворчливо думала про себя ведьма. Они с Водяным друг друга стоили, если честно, один мог легко составить другому конкуренцию в бурчании в дурном настроении. Остановившись перед пунктом назначения, Ферат оглядела спокойную водную гладь синего озера, вокруг которого росли грациозно склонившиеся ивы. Удивительно, действительно необычно, Водяной даже носа не высунул. Порадовавшись своей удаче, девушка стала собирать фиолетовые цветки гиацинта и складывать их в корзину, но тут по поверхности озера пошла рябь, м-да, рано она обрадовалась. Неподалёку от ведьмы всплыла сначала чёрная макушка, затем показалось и бледное лицо. Водяной здешнего озера был… Думаю, это создание всё-таки можно охарактеризовать словом «парень». Так вот, он был парнем с обескровленным цветом кожи, глаза его были так же белы, словно покрыты бельмом, даже без намёка на зрачки, тёмно-зелёные волосы мокрыми прядями облепили лицо, но свободно расплылись в воде, их длине могла бы позавидовать любая красавица, точно до поясницы. Телосложением крепким не отличался. Такой, своеобразный местный утопленник. Характера скверного, ворчливого и вечно праздного.

– Ферат, – наполовину побулькал в воде, наполовину произнёс на воздухе Водяной. – Иди отсюда.

– Эй, – возмутилась ведьма. – Почему так грубо, я всего лишь пришла собрать гиацинт. Неужели ты настолько жадный?

Он подплыл ближе к берегу и уперевшись руками в землю, по пояс высунулся из воды, волосы тут же обволокли белое тело, наряженное в странную полупрозрачную ночную рубашку. Видимо, голыми ходить Водяным в наше время не пристало. Тут же потянуло лёгким запахом водорослей, который он принёс с собой со дна.

– Мне не жалко для тебя этих цветов, забирай хоть все, но недавно тут проходил ангел смерти, – прошептал он, вперив в Ферат белые глаза. Она почувствовала, как по телу побежал холодок, а кожа покрылась мурашками, появилось ощущение, что за ними кто-то наблюдает, лёгкий ветер зашептал между ветвями высоких елей свои призрачные сплетни и деревья зашелестели, смеясь ему в ответ, ведьме страшно хотелось начать озираться, но она сдержалась и постаралась спокойно выдохнуть, хотя дыхание дрогнуло. Теперь словно сам лес стал живым.

– Ты его видел? – таким же шёпотом поинтересовалась Ферат, продолжая срезать гиацинты.

– Да, – кивнул Водяной.

– А я-то думаю, чего ты сегодня такой тихий.

– Внимание его привлекать не хочу. Я тебя предупредил, иди домой.

– Спасибо, – поблагодарила она. – Скоро уйду, не волнуйся.

Её собеседник конспиративно ушёл под воду, не создав ни одной брызги, что для него не свойственно, ведь он любит и сам плюхаться, и Ферат обрызгивать. Однажды даже уговорил её поплавать с ним. У девушки до сих пор пробегали мурашки по телу от воспоминаний его холодных рук на её талии. Просто одна зловредная, ревнивая навка захотела утопить ведьму, дёрнув под водой за ногу и потащив ко дну. Водяной тогда быстрее Ферат понял, что произошло и вытащил девушку на поверхность, отбив у духа. Он отчитал нерадивую утопленницу, но было уже поздно, ведьма разозлилась. В общем, нет больше той навки. Хозяин озера до сих пор иногда припоминает девушке это и ворчит, хотя количество навок в его владениях погоды ему совершенно никакой не делает, одной больше одной меньше. Собрав почти полную корзину, чернокнижница решила, что пора возвращаться. Хоть деревня и была обложена по периметру камнями с защитными пентаграммами, Ферат слегка тревожилась насчёт того, сработают ли они против ангела смерти. Сверху в корзине лежал её кинжал, который приносил ведьме немного спокойствия. Он достался ей от матери, как-то она рассказала дочери, как тот ковался в свете луны и звезды Бездушия и благодаря пентаграмме на лезвии впитал энергию последней, точно такой же символ сегодня использовала Ферат, чтобы вернуть себе свою кровь. Пентаграммы из разряда тёмной магии в отличие от рун, а Кенна до мозга костей была белой доброй ведьмой, если конкретнее, женщина была целительницей, поэтому ей приходилось использовать руны, чтобы управлять стихией, ведь маги другого вида, именуемые стихийными, могли использовать её за счёт своей энергии. Чернокнижница предположила, что, вероятно, кинжал тоже достался маме от кого-то, но женщина никогда об этом не упоминала. Его рукоять была сделана из кедра и оплетена тонкой серебряной ковкой в виде лоз с розами. Внезапно Ферат почувствовала резкую, сильную боль в груди, будто кто-то изо всех сил толкнул её в спину, выбивая воздух из лёгких. Это ощущение было настолько болезненным, что, медленно выдыхая, девушка опустилась на колени и уперевшись дрожащими ватными руками в землю, стала восстанавливать дыхание, попутно соображая, что могло произойти. Такая реакция определённо на повреждение какого-то из её заклятий чёрной магии, но какого именно? Кто-то сумел потушить огонь в камине? Невозможно, только маг может это сделать, а Тиборк никогда не суётся в её дом без надобности и уж тем более не лезет к камину, к тому же, он явно бы столкнулся с сопротивлением её энергии, к слову, разрушение которой и вызвало боль, только сам исполнитель мог безболезненно для себя снимать и накладывать чары. Был ещё более реальный вариант – Бастина вновь проголодалась и пребывая в дурном настрое съела Евиту, ведь эти звери тоже под магией Ферат. Или всё же ангел смерти набрёл на деревню и сломал барьер? Об этом ведьма думать не хотела, но любой вариант от самого глупого до серьёзного не был исключением, ведь дом Ферат буквально пропитан её энергией и любое нарушение её мерной, заложенной девушкой работы, отражалось вот так на ней. До конца так и не восстановив дыхание, она поспешила к деревне.

Подойдя к её окраинам, ведьме пришлось для страховки нарисовать на руке символ сокрытия, такой же, какие укрывали само поселение. Только символ был завершён, энергия ведьмы заставила его работать и на секунду вспыхнув красноватым светом, он растворился, заставляя исчезнуть и чернокнижницу. Прячась за деревьями, она подкралась к первым домикам и её тут же смутила тишина, и смутила не зря. В центре деревни, прямо рядом с домом Ферат стоял он – высокий юноша в чёрном кожаном плаще, с медового цвета рассыпчатыми волосами, которые подрагивая на ветру, концами иногда задевали большие бордово-бурые рога утолщённые у корня и заострённые к концу. Сквозь плащ, через специальные отверстия, на его спине покоились крылья, настолько чёрные, что выделялись бы даже на фоне ночного беззвёздного неба, каждый палец на его руке заканчивался длинным, в тон крыльям, когтем, песочные глаза, внимательно осматривавшие местность, были словно того же оттенка, что и волосы. Ведьма засмотрелась, она бы бессовестно соврала, если бы сказала, что существо перед ней не столь же прекрасно, сколь опасно. Вокруг него лежали трупы в миг угасших людей. Соседей, знакомых, друзей Ферат. Она отвернулась и прислонилась спиной к стволу дерева не зная, что делать. Девушке стало дурно, не смотря на род занятия и возраст в сто двадцать восемь лет, за который она повидала немало смертей, сейчас ей было действительно не по себе. Ведьмы восприимчивы к угасанию, потому что их души не привязаны к телу, как у людей или любых других полу-магических существ, считается, что они стоят на пороге между жизнью и смертью и имеют двуликий образ, можно сказать, они одновременно существуют и в загробном и в живом мире, но ни в коем случае не являются неубиваемыми, их легко можно вытолкнуть на ту сторону, как и всех обычных созданий. Они могут чувствовать уход души или её привязанность к земле. Смерть от рук ангела смерти была неестественной, трупы полукровок поселения выглядели для Ферат как никогда жуткими, пусть их внешний облик и не изменился, мертвецы, как мертвецы, но от души не осталось и следа, её просто стёрли из этого мира, забрали навсегда, без малейшего намёка на присутствие когда-либо. Его жертвы были похожи на никогда не живших марионеток и у девушки появилось пугающее ощущение, что половину жизни она провела в каком-то очень долгом и жутком спектакле, главным кукловодом которого был этот юноша, похожий на высшее существо, венец творения. Ведьма прижала ладонь ко рту, потому что её замутило, пожиратель душ оказывал на неё ужасное давление своим присутствием, в основном из-за этого нарушения порядка, заложенного самой природой, сейчас ангел смерти был огромной чёрной дырой энергии, что поглощает всё и вся. Ферат подумала было бежать, это желание навязчиво пульсировало на задворках сознания, пробуждая в ней инстинкты, ближе к звериным, но разум подсказывал, что бежать ей некуда, в другой деревне её могут не принять, в город слишком опасно, на неё могут открыть охоту сразу и Ковен, и Альянс. Вдруг послышался треск молний, и девушка резко выглянула из своего укрытия. Тиборк ещё сопротивлялся, но разве он мог что-то поделать с ангелом смерти? Ферат может успеть прийти ему на помощь, но… Тело сковал неестественный страх, не дающий ей сдвинуться с места. Стоило только парню поманить пальцем, как бело-голубая дымка выплыла из тела старейшины и потянулась к монстру. У ведьмы зазвенело в ушах, и она глупо попыталась закрыть их руками. Несносный вопль поглощаемой души разорвал всё пространство на мелкие частицы и Ферат замутило ещё сильнее, только она может слышать эту агонию. Отчаяннее зажав уши, девушка упёрлась лбом в согнутые колени, еле сдерживая подступившие слёзы. На самом деле, ей не было дела до жалости к людям, которые только что погибли, с которыми она жила долгое время, было только лёгкое сожаление, ведь смерть явление общее и в конце концов она может прийти ко всем, и за срок своей жизни ведьма это давно поняла, но сама её суть существа, стоящего на границе между жизнью и смертью, противилась тому, что у загробного мира забирают его жителей. Это было противоестественно, ангелы смерти одно большое, чёрное, несмываемое пятно на самых жестоких законах природы, естественного отбора и выживания. В этот момент ведьме почему-то вспомнилось как добр был к ней Тиборк, как они с Агнет любили посплетничать за готовкой, как женщина весело и ехидно смеялась, каким ворчливым по отношению к Ферат был заместитель старейшины – Олис, который всегда сетовал на её лень, но как-то раз, напившись вина, стоял под её окнами прося руки и сердца, а девушка лишь заливалась смехом и наслаждалась собой. Бедный парень на следующий день сгорал от стыда и пытался всё отрицать. Она вспомнила, как девочка из соседнего домика постоянно оставляла ей под дверью корзинку свежей смородины, а ведьма взамен тайком от всей деревни пекла рассыпчатый и вкусный ягодный пирог, с которым они вдвоём с девочкой пили чай. Эти кадры из памяти вызывали приятные ощущения на душе и лёгкую горечь, они же помогли Ферат более-менее успокоиться, в какой-то момент, она вспомнила фразу, свою собственную, брошенную когда-то необдуманно, но уверенно, которая взбудоражила девушку: «Вот увидишь, я достигну таких высот, что сам ангел смерти будет лежать у моих ног». Это был детский спор, глупый и несерьёзный, когда-то уже провалившийся, но именно сейчас ведьме подумалось – «а почему бы и нет?»

В какой-то степени Ферат была фаталистом и, если ей суждено погибнуть сегодня, так и произойдёт в любом случае, поэтому она незамедлительно решила действовать, взяв себя в руки. Возможно, вперёд её толкало ещё и естество существа границы, девушке в какой-то мере хотелось отомстить, но не за жизнь, забранную у людей, а за поглощённые души. Собрав все силы, впитав почти всю свою магию в этом месте, девушка порезала левую ладонь и нарисовала кровью на правой пентаграмму с шестиконечной звездой и тремя рунами: уруз – энергия, турисаз – сила, как защищающая, так и разрушающая и ансуз – духовная сила. Это заклятие должно подавить сознание ангела смерти, ведь когда-то именно им, так хорошо и точно описанным всё тем же Матисом Мионом, ведьмы вводили пожирателей душ в небытие на несколько минут, а то и часов, и вырезали им сердца, пленяя. Пока маг владеет сердцем – монстр его не ослушается. Об этом ритуале ходят легенды, но уже давно никто его не проводил, а всё потому, что применяемая магия должна быть чёрной, профиля Ферат, да и оружие особым, способным прорезать кожу ангела смерти. Пока не передумала, девушка вышла из укрытия и быстрым стремительным шагом направилась к крылатому созданию. Он стоял к ней спиной, да и к тому же, она всё ещё была под сокрытием печати, потому монстр заметил её не сразу, но почувствовав сильную душу, которую можно поглотить он обернулся и в тот же миг Ферат приложила ладонь с пентаграммой к его лбу, направляя туда всю свою энергию. Песчаные глаза ангела удивлённо и, как ни странно, панически расширились, он схватил девушку за запястье, пытаясь отшвырнуть её руку, но ведьма, превозмогая собственные силы старалась держаться, чувствуя притяжение и сопротивление одновременно, их энергии столкнулись и в конце концов стоять на ногах останется лишь кто-то один. Сознание Ферат помутилось, но девушка собрала ещё больше сил, хотя уже казалось, что она выжата. На миг ведьме почудилось, что ей конец, ведь ангел смерти был ещё в сознании и даже попытался отшатнуться, а она уже чувствует свой самый крайний предел, но в какой-то момент его испуганный взор упёрся точно в медно-голубые глаза чернокнижницы и через секунду он упал. Когда всё закончилось, девушка почувствовала резкое облегчение, словно её перестали тянуть вниз сразу сотни килограмм, тело стало ватным и почти не слушалось, но ведьма не без удовольствия осмотрела его тело у своих ног, хотя она ещё не совсем осознавала, что произошло, затем взяла кинжал своей матери и вонзила лезвие в грудь ангела, на удивление разрезав легко и беспрепятственно кожу. Достав истекающее кровью сердце, Ферат стала заворожённо наблюдать, как при контакте с пентаграммой оно уменьшается до миниатюрных размеров и превращается в рубиновую подвеску сохраняя истинную форму, которую наверняка не разбить никакими средствами. Типичный пример преображения предметов под воздействием энергии и желания, после которого девушка почувствовала себя ещё более опустошённой. Оставив противника валяться на земле, она поползла к дому. Кое-как открыв дверь и ввалившись внутрь, Ферат хриплым голосом позвала:

– Ворон, – её звери тут же взволнованно собрались вокруг, они тоже ощутили затрату сил и скорее всего сейчас не могли говорить, потому что делали это за счёт магии хозяйки, но сохранили человеческую разумность. – Ворон, дай мне отвар из кровохлёбки, измельчённую сирень и настойку рябины, – попросила ведьма. Кровохлёбка от кровотечения из носа, которое появилось сразу после соприкосновения с ангелом смерти, измельчённая сирень заживит рану на руке, настойка рябины восстановит силы. Только всё нужное оказалось у неё, как девушка почувствовала, что больше не может удерживать сознание и отключилась, сжимая в руке самый ценный трофей в своей жизни.