Осуществление и защита гражданских прав
- -
- 100%
- +
Одной из самых острых, еще не решенных проблем в правоприменительной практике является исполнение государством, субъектами РФ и муниципальными образованиями своих гражданско-правовых обязанностей. Общие положения, принципы участия данных субъектов в гражданских отношениях определены, в частности, в гл. 5, ст. 13, 16, п. 5 ст. 115, ст. 212, 306, 1069–1071, абзаце третьем ст. 1100 ГК РФ[118].
Так, в соответствии с п. 1 ст. 124 ГК РФ государство, субъекты РФ и муниципальные образования выступают в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, на равных началах с гражданами и юридическими лицами. Установлены нормы гражданско-правовой ответственности государства за вред, причиненный незаконными действиями (бездействием) органов государственной власти или их должностными лицами (ст. 53 Конституции РФ, ст. 16 ГК РФ). Конкретизация указанного принципа представлена наряду с ГК РФ и в иных нормативно-правовых актах: в Законе РФ от 18 октября 1991 г. № 1761-I «О реабилитации жертв политических репрессий»[119], Законе РФ от 26 апреля 1991 г. № 1107-I «О реабилитации репрессированных народов»[120], Законе РФ от 27 апреля 1993 г. № 4866-I «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан»[121] и др.
Таким образом, есть совокупность особых правил, учитывающих специфику регулирования отношений с участием публично-правовых образований. Вместе с тем, как показывают многочисленные примеры из практической деятельности, судебной и судебно-арбитражной практики, государство, органы публичной власти зачастую фактически (реально) не исполняют свои гражданско-правовые обязанности, уклоняются от предусмотренной законом гражданско-правовой ответственности. В некоторых случаях можно обнаружить «попытки прямого нормативного закрепления за публично-правовыми образованиями преимуществ и льгот, отсутствующих у других участников гражданского оборота»[122]. В чем недостатки механизма исполнения обязанностей? Рассмотрим примеры.
Граждане, выиграв в судах дела по финансовым претензиям к государству, направляют исполнительные листы для исполнения во 2-й межрайонный отдел службы судебных приставов по Центральному административному округу г. Москвы. Ценные письма с исполнительными листами поступают в 17-е отделение связи г. Москвы, обслуживающее Службу судебных приставов, однако их не забирают ее представители; пролежав месяц на почте, письма возвращаются отправителям, как не полученные адресатом. Граждане переоформляют ценные письма в заказные, которые Служба судебных приставов вынуждена получать. Однако и в этом случае Служба судебных приставов никаких исполнительных действий не производит: исполнительное производство не возбуждается, копия постановления об этом взыскателю не направляется, исполнительные листы не регистрируются и возвращаются назад без исполнения. Ссылаясь на ст. 110 Федерального закона от 27 декабря 2000 г. № 150-ФЗ «О федеральном бюджете на 2001 год»[123] и постановление Правительства РФ от 22 декабря 2001 г. № 143 «Об утверждении Правил взыскания на основании исполнительных листов судебных органов средств по денежным обязательствам получателей средств федерального бюджета»[124], судебные приставы-исполнители предлагали взыскателям самим предъявлять Минфину России исполнительный документ. Статья 110 указанного Федерального закона гласит, что Правительство РФ вправе установить только порядок исполнения рассматриваемых исполнительных документов, но не вводить новых субъектов исполнительного производства (т. е. самих взыскателей). Таким образом, нарушаются конституционные права граждан, закрепленные ст. 52, 53 Конституции РФ[125].
Е.А. Суханов совершенно справедливо отмечает, что государство, используя законодательные возможности публичной власти, ставит себя в привилегированное положение. «Отсутствие бюджетных средств становится безусловным основанием к отмене любых обязательств государства, хотя в гражданском праве, как давно известно, отсутствие у должника необходимых денежных средств никогда не являлось и не могло стать основанием освобождения его от ответственности (п. 3 ст. 401 ГК РФ)»[126].
Можно констатировать, что механизм исполнения своих обязанностей государством далеко не совершенен и, в частности, в вопросах исполнения судебных решений, установления исключений в регулировании отношений с участием публично-правовых образований из общих правил гражданско-правовой ответственности. По всей видимости, нужны новые правовые инструменты (правовые средства), которые бы укрепили основы гражданских правоотношений для реализации в практической деятельности принципа равенства участников гражданского оборота.
В связи с этим выглядит целесообразным предложение о принятии закона, который бы регулировал гражданско-правовую ответственность государства, субъектов РФ и муниципальных образований за вред (за убытки), причиненный его органами и (или) их должностными лицами[127]. Кроме того, в соответствии со ст. 127 ГК РФ необходимо принять закон об иммунитете государства и его собственности. Не без оснований предлагается принять федеральные законы об участии государства в предпринимательской деятельности, о государственных корпорациях[128].
Решение суда по восстановлению нарушенных имущественных прав лица и необходимости исполнения обязанности есть, а фактического восстановления имущественного положения потерпевшего лица, т. е. надлежащего исполнения обязанности, нет.
О различии юридического и фактического исполнения обязательства обращено внимание и в Концепции совершенствования общих положений обязательственного права России, где рассмотрен другой актуальный пример – установление момента исполнения денежного обязательства. Правоприменительная практика по данному вопросу свидетельствует о неоднозначности подходов. Неприемлемой является ситуация, когда указанная обязанность считается исполненной с момента предоставления в банк поручения на уплату долга при наличии достаточного остатка на счете должника. В частности, именно таким образом налоговое законодательство определяет правила исполнения обязанности по уплате налога (п. 2 ст. 45 Налогового кодекса РФ[129]). Это приводит к неоправданному перенесению риска неполучения платежа на получателя средств, который не имеет возможностей ни в выборе банковской организации плательщика, ни в «маршруте движения» денежных средств. Следовательно, кредитор (получатель средств) попадает «в полную зависимость от действий должника, в результате чего денежное обязательство юридически может считаться исполненным, тогда как фактически кредитор не получает причитающегося ему по обязательству»[130].
Общий вывод таков: для полной реализации субъективного гражданского права, надлежащей его защиты требуется не только формальное (абстрактное), но и фактическое (реальное) исполнение субъективной гражданской обязанности. Именно с этого момента можно считать юридическую обязанность исполненной в полном соответствии с духом и буквой закона.
С целью дальнейшего совершенствования гражданского законодательства предлагается внести дополнение в абзац второй п. 1 ст. 12 Федерального закона «О судебных приставах», а именно после слов «судебный пристав-исполнитель: принимает меры по своевременному, полному и правильному исполнению исполнительных документов» добавить «принимает меры по реальному (фактическому) исполнению судебных решений»[131].
Кроме того, целесообразно включить в гл. 2 ГК РФ отдельную статью с названием «Исполнение гражданских обязанностей». Имеет значение принятие даже ряда статей, посвященных дефинитивным характеристикам гражданско-правовой обязанности и гражданско-правовой ответственности.
В данных положениях необходимо предусмотреть определение и основополагающие принципы исполнения гражданско-правовых обязанностей[132], в частности правило, а точнее, общий принцип гражданского права, по которому исполнение субъективной гражданской обязанности считается осуществленным (реализованным), т. е. достигшим своей правовой цели, с момента формального и фактического должного, требуемого поведения.
§ 3. Взаимосвязь осуществления гражданских прав и исполнения обязанностей
С осмыслением гражданских правоотношений в цивилистике связан комплекс разного рода проблем – от прояснения ключевых понятий до осознания особенностей структуры этого правового явления. Некоторые наиболее острые моменты требуют особой рефлексии.
Так, научная абстракция «гражданские правовые отношения» – бинарная категория, поскольку состоит из двух неотъемлемых частей. «Частноправовое отношение представляет собой основанное на юридическом факте соответствие права и обязанности, которые устанавливаются между лицами»[133]. На наш взгляд, в качестве элементов гражданского правоотношения целесообразнее рассматривать осуществление субъективных гражданских прав и исполнение соответствующих им субъективных гражданских обязанностей. Неразрывность, диалектическое единство функционирования осуществления субъективных гражданских прав и исполнения субъективных гражданских обязанностей характеризует их как парные юридические категории. Это позволяет использовать в настоящем исследовании один из важнейших современных методологических подходов – сравнительно-правовой, основанный на сопоставлении противоположных явлений юридической действительности.
«…С позиции данного подхода значительно расширяются познавательные возможности при рассмотрении тех или иных взаимоотносящихся юридических явлений и процессов, полнее фиксируются их внутренние связи, четче устанавливаются как элементы единства, так и элементы противоположности»[134]. Парные научные категории в качестве специальной логической формы направлены не только на констатацию факта взаимосвязи между определенными юридическими абстракциями, но и на познание действительного взаимодействия противоположных правовых явлений, раскрытие их единства и «самодвижения»[135].
Если субъективные гражданские права и обязанности в цивилистической науке традиционно сопоставляли друг с другом, устанавливали внутренне присущие им признаки, различия и единство данных противоположных правовых феноменов, то проблеме соотношения осуществления субъективных гражданских прав и исполнения субъективных гражданских обязанностей уделялось гораздо меньше внимания. В настоящее время она остается одной из малоисследованных в правоведении.
Пары «субъективные гражданские права – субъективные гражданские обязанности» и «осуществление субъективных гражданских прав – исполнение субъективных гражданских обязанностей» генетически, детерминированно взаимосвязаны. Данные формально-логически образованные правовые пары единит (объединяет) общая фундаментальная институциональная основа, родовидовой характер содержания их единого начала. Точнее, они «отражают взятые с точки зрения единой основы [выделено мною. – Е.В.] противоположные проявления ее сущности, позитивные и негативные стороны одного процесса [выделено мною. – Е.В.]»[136]. Отсюда и сходство многих содержательных (описательных) элементов в большей или меньшей степени – единство характеристики.
Различие данных пар правовых феноменов проявляется в их функциональном предназначении. Субъективные гражданские права и обязанности отражают статику (определенное состояние) правового отношения. Это идеальная модель состояния субъективных прав и обязанностей, правоотношения в целом в определенный зафиксированный момент времени.
В отличие от этого осуществление субъективных прав и исполнение субъективных обязанностей – это «движение» правового отношения, другими словами, динамика правового явления, опосредующего социальные процессы, реальное поведение субъектов, непрерывно и постоянно происходящее во времени и пространстве.
Таким образом, формально-логическому и сущностному сопоставлению могут подвергаться не только парные категории права, но и, как это ни парадоксально звучит, пары категорий или несколько пар правовых феноменов, если они содержат в себе коренное, объединяющее, конституирующее свойство, позволяющее считать их единой основой более абстрактного категориального ряда или понятия[137]. В частности, таковыми будут являться пары «субъективные гражданские права – субъективные гражданские обязанности» и «осуществление субъективных гражданских прав – исполнение субъективных гражданских обязанностей».
Они, как сложные многофункциональные правовые явления, отражают статику и динамику содержания более широкой юридической абстракции – гражданского правового отношения и далее по категориальному ряду – механизма осуществления гражданских прав и исполнения гражданских обязанностей.
Единство и взаимодействие осуществления гражданских прав и исполнения обязанностей проявляется в диалектической взаимосвязи их сущностей. Отталкиваясь от данной базовой предпосылки, используя дедуктивный метод, можно выявить конкретные проявления этого юридического феномена.
Во-первых, как субъективные права, так и субъективные обязанности могут состояться, существовать и реализовываться лишь в рамках определенного правового отношения[138].
Другими словами, гражданское правоотношение – не основание возникновения притязания к обязанному лицу (лицам), а форма, т. е. та правовая конструкция, в рамках которой осуществляется субъективное гражданское право и, соответственно, исполняется субъективная гражданская обязанность. Именно подобный подход позволяет наиболее эффективно выстроить теоретическую модель правового механизма гарантированного осуществления прав и исполнения обязанностей.
Существует и другая веская, аргументированная позиция, в соответствии с которой субъективные права могут быть не только элементом правоотношения, которому корреспондирует обязанность, но и элементом сложного правоотношения без корреспондирующей ему обязанности: они могут входить в правовой статус граждан, компетенцию юридических лиц[139].
Во-вторых, субъективное право и субъективная обязанность не только являются понятиями одного категориального ряда, но и дефиниционно взаимосвязаны. «Представление об одном, – писал Г.Ф. Шершеневич, – неразрывно связано с представлением о другой»[140]. Субъективное гражданское право и субъективная гражданская обязанность определяются через свойственные им основные характеристики друг друга.
К примеру, «общее определение субъективного права может быть ограничено указанием на то, что лицо наделено мерой возможного (дозволенного) поведения в правоотношении, обеспеченной обязанностями других лиц»[141].
В-третьих, субъективные права и обязанности корреспондируют (противостоят) друг другу, т. е. являются категориями полярными.
В-четвертых, субъективные права и обязанности не только соотносятся, но и неизбежно детерминированно обусловливают друг друга.
Так, если у продавца есть определенное право требования в возникшем правоотношении купли-продажи, то у покупателя, соответственно, наличествует обязанность совершить определенное действие, и наоборот. К примеру, продавцу принадлежит право требовать оплаты товара в полном объеме и в надлежащий срок, соответственно, на покупателе лежит обязанность совершить указанные действия и осуществить их надлежащим образом. «Установление юридического отношения имеет место тогда, когда известный юридический факт связывает право с известным субъектом, возлагая одновременно обязанность на других»[142]. Зависимость между правами и обязанностями такова, что без юридических обязанностей исчезает и само право[143].
В-пятых, субъективное гражданское право и соответствующая ему субъективная гражданская обязанность отражают «связанность» субъектов (кредитора и должника) данного правоотношения[144].
В-шестых, субъективные права и обязанности взаимозависимы: изменения в содержании субъективного права одновременно влекут изменения в содержании субъективной обязанности, и наоборот. Эта динамика происходит одномоментно; она имманентна рассматриваемому правовому явлению. Субъективные права и обязанности «стремятся к единству, тождеству, совпадению»[145]. Точнее сказать, «субъективные права и обязанности возникают одновременно, тесно взаимосвязаны и соответствие между ними не нарушается никогда»[146]. Это конституирующий признак, внутренне присущий правовому отношению, поэтому его нарушение объективно ведет к появлению деструктивных элементов в правоотношении либо прекращает его.
По мнению В.К. Андреева, «регулирование гражданских прав нередко происходит в отрыве от соответствующих обязанностей, что в теоретическом плане подрывает саму идею существования правоотношения как обобщающей категории, поскольку гражданские права у лица могут существовать вне связи с обязанностями у других лиц»[147].
В-седьмых, ученые отмечают такое свойство (форму единства), как взаимопроникновение субъективных прав и обязанностей[148].
Кроме перечисленных обоснованных характеристик целесообразно указать и ситуацию, где корреляция прав и обязанностей выражена не в полярности, противопоставлении и соответствии друг другу, а в содержательном, структурном и субъектном единстве – в возможности и одновременно необходимости конкретному субъекту действовать определенным образом. Справедливо будет отметить, что часть специалистов подвергает сомнению либо вообще отвергает подобную возможность[149].
По нашему мнению, цивилистика (как и публичное право) не исключает указанного правового феномена. Те или иные субъективные права в то же время выступают в качестве гражданско-правовых обязанностей[150]. Данное правовое явление ярко проявлялось в период действия советской системы планового хозяйствования, отсутствия частной формы собственности и было отмечено учеными. «…Хозяйственные организации как органы, выполняющие народнохозяйственный план, обязательно должны осуществлять свои субъективные права, ибо это является способом выполнения их собственных производственно-финансовых планов»[151], а также основных функций, возложенных на них государством[152].
По всей видимости, данное положение представляется практически значимым для функционирующих в настоящее время отечественных государственных и муниципальных унитарных предприятий, а также государственных или муниципальных учреждений и, возможно, требует своего отражения в действующем российском гражданском законодательстве.
Однако подобные правовые отношения, где «право не противопоставляется обязанности, а сливается с ней»[153], актуальны и наглядно проявляются в действующем российском законодательстве.
В частности, заключение договора на торгах: лицо, выигравшее торги, имеет право требовать подписания с организатором торгов протокола о результатах торгов, который имеет силу договора. Уклонившийся от подписания протокола организатор торгов обязан возвратить внесенный участником торгов задаток в двойном размере, а также возместить ему убытки, причиненные участием в торгах. Но в то же время победитель торгов не только имеет право, но и обязан подписать договор, в ином случае он утрачивает внесенный им задаток (п. 5 ст. 448 ГК РФ).
Другой пример: гражданско-правовой институт государственной регистрации сделок предполагает, что каждая из сторон в договоре, форма которого предусматривает государственную регистрацию[154], имеет право и одновременно обязанность осуществить государственную регистрацию сделки в отношении того или иного имущества (ст. 164, 165 ГК РФ).
В общей системе частного права «совмещение» прав и обязанностей (когда определенное поведение субъекта является одновременно и его правом, и обязанностью) наглядно иллюстрирует семейное законодательство. В частности, в п. 1 ст. 63 Семейного кодекса РФ прямо указано, что «родители имеют право и обязаны воспитывать своих детей».
Подобные примеры раскрывают не только корреспондирующие свойства субъективных гражданских прав и обязанностей, но и их тесную взаимосвязь, взаимообусловленность. Объектом в данных правовых отношениях, как правило, являются блага, имеющие актуальное значение как для самих участников отношений, так и для третьих лиц, а также для государства и общества в целом.
Таким образом, можно предположить возможность различной конфигурации, неодинакового сочетания (корреляции) субъективных прав и обязанностей в том или ином юридическом отношении. Целесообразно условно выделить три вероятных варианта соотношения прав и обязанностей:
1) их полная полярность. К примеру, в возникшем отношении купли-продажи продавцу принадлежит право требовать оплаты товара в полном объеме и в надлежащий срок, соответственно, на покупателе лежит обязанность совершить указанные действия и осуществить их надлежащим образом. Рассматриваемый вариант сочетания субъективных прав и обязанностей наиболее распространен;
2) взаимопроникновение, некоторое совмещение права и обязанности в их отдельных структурных элементах. Например, участники полного товарищества обязаны по отношению друг к другу в соответствии с ГК РФ и договором осуществлять комплекс тех или иных действий: внести вклад в общее имущество товарищей (ст. 1042, 1043), участвовать в общих делах товарищей по достижению предусмотренной договором цели деятельности (ст. 1044), информировать о состоянии общих дел (ст. 1045), нести расходы и убытки, связанные с совместной деятельностью товарищей (ст. 1046, 1048), нести ответственность по общим обязательствам (ст. 1047) и др. Таким образом, будучи должником, каждый из товарищей является одновременно и кредитором, имеющим право требовать от остальных товарищей надлежащего исполнения указанных обязательств;
3) совмещение, тождество (по сути) субъективного права и субъективной обязанности. Можно предположить, что когда совершение того или иного действия становится одновременно и правом лица, и его обязанностью перед другим конкретным субъектом, то доминировать в конкуренции соотношения прав и обязанностей будет обязанность лица, а право указывается прежде всего для того, чтобы позволить гражданину, организации или должностному лицу иметь дополнительную возможность выполнить эту обязанность, т. е. добиваться реальной осуществимости обязанности, возможности ее исполнить, поскольку сам субъект заинтересован в исполнении данной обязанности либо в силу естественных прав и свобод (например, отношения родителя и ребенка), либо в силу функционального назначения органа (организации) или должностного лица.
«Если иногда говорят о праве его… то это только в смысле обязанности»[155]. Так, по мнению М.К. Юкова, «в случае сочетания субъективного права и юридической обязанности у одного и того же субъекта – налицо органическое единство прав и обязанностей. Поэтому такое сочетание является параллельным»[156].
Другая существенная проблема: что первично – субъективное право (и, соответственно, его реализация) или субъективная обязанность (и, соответственно, ее исполнение)? Есть ли актуальность в определении первичности возникновения субъективного права или субъективной обязанности в формирующемся одновременно с ними гражданском правоотношении?
В.Ф. Яковлев отмечает: «Обязанность существует лишь постольку, поскольку существует право»[157]. В свою очередь, соглашаясь с суждением ученого, Л.А. Чеговадзе уточняет, что данное утверждение бесспорно в абсолютных правоотношениях, где обязанное лицо, «никак не участвуя в процессе приобретения субъективного права, обязывается уже тем только, что оно ему не принадлежит. Что же касается относительных правовых связей, опосредованных системой обязательств, то… в них субъективное право существует лишь потому, что контрагент возлагает на себя долг и обязанность действовать в целях его сложения»[158].
По всей видимости, определенный смысл в этом есть, поскольку от этого зависит доминирующая активность управомоченной или обязанной стороны. Кто должен проявлять активные действия в развитии правоотношения – должник или кредитор? Как представляется, это не всегда зависит от того, о каких правоотношениях – относительных или абсолютных – идет речь.
К примеру, в отношениях по безвозмездной передаче имущества во временное пользование, в отношениях дарения должник (ссудодатель, даритель) возлагает на себя обязанность по безвозмездной передаче имущества. Соответственно, у кредитора, т. е. лица, управомоченного на получение материального блага, возникает субъективное гражданское право. Хотя представленные правоотношения относительные, в первую очередь возникает субъективная обязанность, которую возлагает на себя по собственной воле (самостоятельно и независимо) должник, а во вторую очередь появляется корреспондирующее ей субъективное право кредитора.
Первичность субъективного права и (или) субъективной обязанности в гражданском правоотношении влияет на динамику осуществления субъективного права и исполнение субъективной обязанности, т. е. на развитие (движение) правоотношения.
Глава 2
Защита гражданских прав
§ 1. Понятие, формы и способы защиты гражданских прав
Часть 2 ст. 45 Конституции РФ устанавливает право каждого защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Гарантированные Конституцией РФ интересы граждан (жизнь, здоровье, честь и достоинство) охраняются гражданским правом путем установления гражданско-правовой ответственности за посягательство на указанные блага. Охранительная функция – одна из главенствующих в гражданском праве. Данной целевой направленности отвечают определенные охранительные нормы (ст. 10–16 ГК РФ) и охранительные институты: институт ответственности за нарушение обязательств, институт возмещения убытков, институт защиты чести, достоинства, деловой репутации, институт неосновательного обогащения, институт защиты права собственности и др.