Колобок, или приключения прохиндеев в России.

На следующий день, купил Андрею билет на вечерний поезд в Екатеринбург, я ещё раз затеял разговор с ним о его родственнике, дядюшке. Познавательный рассказ выслушал.

Дядя Серёжа брат его мамы, спортсмен. Чемпион России по спортивному ориентированию. Ещё в советские времена потрошил карманы и заначки у цеховиков, карточных катал, торгашей всех мастей, существовавших на нетрудовые доходы и жил весьма неплохо, не так как какие-нибудь космонавты и академики, министры всякие. Кавийяр белужий кушал на завтрак, чайком запивая. И однажды, облопавшись икрой с утра, он почувствовал новые веяния, сквознячок, так сказать. И это были не ветры в кишечнике, рвавшиеся наружу, это была речь товарища Горбачёва, Михаила Сергеевича, о перестройке. И его не изувеченный образованием и марксизмом-ленинизмом мозг нашёл то, до чего мы, умники с университетами не увидели: новые возможности. Пока все ломали головы над что такое перестройка, дядя Серёжа долго не думал, а принял её как революцию, новую со времён октября семнадцатого года. Это выражалось для него, как грабь награбленное!

Награбили коммунисты у русского православного народа богатства? Награбили. Вот оно, вроде как народное, вроде как своё, если государство за народ считать. Теперь всё наше будет, мы теперь будем власть!

И недостойное государство потихоньку лишалось собственности, а достойнейшие из достойных, правильные пацаны, приобретали её. Они понимали, делается всё это для блага человеков, —сами этими человеками были. Вот так Сергей Александрович ещё в советское время стал миллионером и организатором общественно-политического объединения, где играл если не главную, то весьма видную роль. Объединение заставило платить все предприятия и даже воинские части «взносы на развитие региона», а во все уровни власти поставили своих смотрящих. Справедливости ради стоит сказать, что не во всех регионах такое было, но там было, преобладало и вроде как лютовало. Торговле наркотиками в городе и области был положен конец, кому-то переломали руки-ноги, кого-то просто утопили или забили насмерть бейсбольными битами. Работников милиции тоже не пощадили, вот и нет наркоторговцев больше. Форм аддикции без наркоты хватает, так это другое, другое можно. И они монополизировали продажу алкоголя и табака. Это дозволено, потому как традиционно.

Угощал я Андрюшу чаем с бутербродами, слушал его рассказы, думая, —сколько правды в них? Существует ли этакое государство в государстве? Островок братковской правды? Чудеса. Какой-то остров погибших кораблей, где собрались одни маргиналы. Я не браток, понятий дурацких чужд, но помалкиваю, ради сохранения жизни и здоровья организма. Власть в нашем городе сложная—и менты, и совки, демократы не в счёт—мало их, силы реальной нет. Разговорчивые по голове временами получают. Братки тоже особой силы не имеют, менты у нас сильнее. Похоже, в главном Андрей не обманывал, —власть братковская там действительно была. В её доминирование я особо не верил—не на острове же они живут, но то, что они многое могли, похоже, правда.

Вручил Андрею заранее приготовленные пятьсот граммов палладия, получил от него три тысячи долларов и в момент передачи стукнула меня в голову шальная мысль—не иначе дурь—подумал немного, и положил ему в довесок ещё четыре килограмма металла, из своей доли выделяю, это могу и право имею! Риск благородное дело, сказал на дорогу и добавил: -- Двадцать четыре тысячи баксов Сергей должен будет.

-Что вы, Вадим Петрович, Сергей обязательно рассчитается. Человек он такой, репутацией дорожит, не подведёт.

-Я в качестве металла уверен на все сто, Андрей. Поезжай, жду через неделю.

-Я быстро обернусь.

На том и расстались. Я пошёл допивать чай, Андрей на вокзал, к своему поезду. Прошло два дня, я позвонил Сергею Александровичу и был неприятно удивлён. Андрей не приехал. Очень неприятная новость. Есть повод задуматься, а не дебил ли я? Доверять человеку? Неужто смылся с товаром? Может правильно утверждал Шиллер: люди порожденья крокодилов! Неужели прав немчура? И так всё не так, а тут ещё такое! Пропал человек, не доехал. Неужели смылся с металлом, кинув меня и своего дядюшку? Не хочу верить в такое. Не таков Андрюха. Неизвестность с Андреем длилась недолго, уже на следующий день позвонил Сергей Александрович. Андрей найден в больнице без денег, документов и вещей и с пробитой головой, без сознания, но живой. Чёрт с ним, с металлом, Андрюха жив это главное, а остальное как-нибудь, металл жалко, но он не последний.

Прошла ещё неделя. Наш гонец пришёл в себя, так сказал его дядя, но слабый и говорить что-то связное не может и стал допытываться у меня как сын его сестры уезжал из города, с кем встречался перед отъездом, кому я мог сказать об Андрее, кто мог знать о грузе, который он повезёт? Кто мог знать? Да никто! Даже его жена не знала зачем и с чем поедет её муж. Сотрудники мои знать не знали, даже Рыжему, на что он ближний боярин, ничего не сказал о том, кто повезёт груз. Ибо не фиг, так мне проще жить и контролировать ситуацию. В конце разговора изъявил желание приехать к нам и лично убедиться, что ни крысы, ни крота у нас нет.

Сама идея приезда этого бандита в наш город мне была не нравилась—своих хватает. По телефону говорить с ним—одно, а тет-а-тет с ним быть, другое. Не люблю их, не жалую, общаюсь только по мере необходимости.

Пропало двадцать четыре тысячи красивых баксов. Как можно было с Танечкой отдохнуть! Я в отпуске и при Советах толком никогда был и сейчас некогда. А как хочется! Отдохнуть со всеми буржуазными прибамбасами: бунгало на берегу тёплого моря, кресла под зонтом и коктейли, а девушки в бикини, само собой. Господи, что же я? Я ведь женат, причём двоеженец! Хорошо то, что отчитываться в потере денег не перед кем. Сам прошляпил и только своё. Что бабам говорить, когда опять и снова денег на счастливое и безбедное житие попросят? Что сказать? Посмотрите, как страна живёт, смотрите чем дышит народ? Не вариант, тапками закидают.

Бизнес наш нынче ласково через «П» пишется и никак иначе. Это у которых всё хорошо, ровно и ласково—у тех через «Б» пишется. Таких, в телевизоре показывают, какие они успешные. То презентации всякие пышные, речи долгие и красивые, интервью длинные. Или похороны, тоже пышные. Только интервью и речи покороче. Тоже правильно, нечего о покойнике много говорить. О мёртвых ведь как? Или хорошее, или ничего. Вот ничего хорошего сказать и не могут. Скучновато. Выпивкой развеять скуку не хотелось. Книжки читать пойду, может смысл какой скрытый обнаружу. Или нет, как получится.

Рано утром зазвонил телефон. Это звонил Сергей, тот, что из Ебурга-Свердловска, авторитет криминально-политический, мать его. Приехал сам или черти принесли? Все терзания мои вертелись около одного: кого он решит назначить виновным? Кто разберёт логику бандита? Это не я, слабо мне, не по разуму.

Гадать на кофейной гуще не стал, пошёл сны досматривать: злоупотребили вчера вечером, а водка не качественная оказалась. Плющило меня добротно от последствий выпивки. Залез под одеяло —страдать телесно и душевно и мечтать о пиве и шашлыке. Только мечтать, —денег на пиво и шашлык не было. Есть не хотелось—холодильник не пуст, еда есть, но шашлычков хотелось, пивка прохладного, горьковатого, светлого, бельгийского—Стелла Артуа или нашего, жигулёвского.

Вертелся под одеялом, никак не мог заснуть, чуть меньше часа вертелся в постели как раздался звонок в дверь. Кого принесло? Соседу, Сашке Куравскому не спится?

Открыл дверь не спрашивая, у порога стоял незнакомый круглолицый мужичок лет сорока с круглым серьёзным личиком. Нос, глаза и рот были маленькими и близко посаженными. Голосок был высоким, говорок быстрым.

-Сергей Александрович? —по голосу сразу догадался я. Ну кому бы ещё? Адрес у Андрюхи узнал, вот и припёрся.

-Да, я к вам решил наведаться—продолжал гость, не званный гость что хуже татарина. Вот это гость, гость жданый, но татарин лучше был бы.

-Здравствуйте, проходите—продолжил я

-Спасибо. —гость прошёл в квартиру, куда жестом пригласил его в комнату. Указав на кресло и не предложив раздеться, указал на кресло.

Гость сел, оглядел комнату, далеко не шикарно обставленную и затеял не понятый мною с начала разговор:

-Может будем проще? Просто Сергей и Вадим?

-Можно проще. —согласился я.

-Вот и хорошо, —продолжил уже Сергей

—Я тут задолжали немного вам. —с разбегу начал гость.

-Это в каком смысле? —С тревогой в голове, но ровным голосом сказал я—И за что?

-Как же? Вы нам доверили, а мы прокакали. Ну, это в прошлом, виновные в налёте на Андрея найдены и наказаны, металл найден.

-Глубоко закопали злодеев? —Попытался я пошутить .

-Нет, в речку сбросили, в Исеть—серьёзно и просто не пытаясь свести к шутке сказал гость. Тут мне как-то нехорошо стало, зябко, понял, —таким тоном и с таким лицом не шутят. Как себя вести с ним не знал. Такой экземпляр бандита встречал впервые, брутальности в нём было ноль, скорее была серьёзная крестьянская деловитость, какой я её себе представлял.

—Я здесь воздать вам за долгое терпение. —продолжил Сергей Александрович.

Во, блин-оладьи! Это мне воздать? Уж не свинцовой монетой, точнее двумя, в живот и в голову? Да нет, угрозы в тоне гостя не было, даже наоборот, доброжелательность была.

—Вы договаривались с моим Андреем и мной на расчёте в долларах?

-Да, в них вечнозелёных и нежно любимых.

-А ничего, если дойчемарками рассчитаюсь?

-Ну-у. я не против, марки, это валюта. —Ничего не понимая продолжал мямлить я.

Сергей потянулся к парашютной сумке, которую поставил возле кресла. Поднял и высыпал на журнальный столик ворох банковских бандеролей.

Мамочка моя! Это сон! Никогда в жизни до этого момента не видел такого количества валюты в одном месте! И это мне. Мне, любимому, мои любимые бабосики!

Как потом говорил Сергей, он рассчитывал на радость, если не вопли, то восторг на лице, изумление, но моё лицо не оправдало его надежд.

Встал я из кресла, наклонился к столику, взял пачку марок и сунул её в карман брюк, потом прошёл на кухню, прихватил там пакет и подойдя к столику смёл всё, что там было в него и засунул в платяной шкаф. Всё это проделал молча. Сказать что-то сложно было. Спасибо сказать надо, но потом. Сначала пиво и шашлык. Повернувшись к гостю сказал

-Пойдём, поедим? Голоден, да и тебе поесть и отдохнуть следует. Сумку не бери, скоро вернёмся.

Дождавшись, когда Сергей вышел, закрыл дверь и повёл на Центральный рынок, что был рядом с моим домом. Рынок у нас действительно большой, сведущие люди говорят огромный, мне не с чем сравнивать. Мне наш рынок всегда нравился своей шумностью и суетой и конечно возможностью купить всё что угодно. Мы с моим новым знакомым—разговоры по телефону не в счёт—искали, где мангал дымится? Мои фантазии и желания неожиданно сбывались: горячие шашлыки и прохладное пиво. Шашлычный мужчина кавказкой наружности сказал нам, что шашлыки готовы будут через сорок минут, не раньше. Что делать, ждём, пока пошли искать пиво. Рынок торговал, гудел и о еде пока не думал. К гостю я проникся искренней благодарностью и теплотой. Я не надеялся, что деньги мне вернут—пропали и пропали, бес с ними! —а тут! В чудеса начинаю верить. Санта Клаус, дед Мороз какой-то приехал. И это в апреле? Сказка! Обменяв марки на рубли купил пива и вернулись к шашлычной точке. Шашлыки поспели, свиные и горячие. С прохладным пивом это просто сказка.

Надо показать гостю красоту нашего города, его деловые возможности. Правда с красотой и архитектурой у нас не особо хорошо—есть коструктивизм тридцатых годов, ампир, неоклассицизм, а архитектор один—Крячков и вокруг безликие новостройки. Что делать, город молодой. Только похоже, ему архитектура нашего града не интересна, он ахал и охал, разглядывая торговые ряды, вереницы автомобилей, стоявших в очереди на разгрузку, торговлю прямо с бортов грузовиков, удивлялся. Неужели у них, в столице Урала такого нет? Не верю. Прогулявшись, повёл я гостя посмотреть на «Винополку», хороший винный магазин где выбор напитков большой. Давно не был в хорошем магазине, где продают благородные напитки—не по средствам было, что попроще употреблял. Тут в глаза бросилась бутылка Балантайна. Говорят, очень хорош, но не пробовал. Нужно закрыть пробел в алкогольном образовании. Пока Сергей рассматривал полки купил три бутылки, рассовал по карманам и мы вернулись ко мне домой, по маленькой пропустить, узнать, каков он, один из лучших вискарей на планете.

Сели за столом в уже привычных креслах, стали пробовать благородный напиток. Хорош оказался. Хотел охладить, но терпения не хватило. Напиток чудесный, мягкий и лёгкий, одно удовольствие пить. Так вот за беседой выпили бутылочку к обеду. Сергей, гость дорогой, выразил сожаление, что она кончилась. Но ведь я человек предусмотрительный, извлёк вторую, что привело гостя в некую ажитацию.

Вот он, перед глазами! Мало-умеренно пьющий, не курящий, хороший семьянин, блудных дев чурающийся, надёжный и верный слову партнёр. Он тот, кого я так часто мысленно представлял. Только непонятно, что мне толку в том, что не пьёт и не курит? И какое мне дело до его морального облика? Главное, чтобы не пустозвон был и не подлюка. Будем узнавать его дольше и глубже. Напоить его до поросячьего визга, в зюзю, а дерьмо, если в нём есть оно, из него само полезет, не ангел же он.

Первая его порция удивила меня. Сергей аккуратно так, ещё не опьянев в досточку, спросил, как насчёт женщин в нашем городе? Хороши ли? Есть ли у меня знакомые легкодавалки? Его племянник говорил, что я большой энтузиаст и специалист по этой части. В другое время эти слова были бы поводом возгордиться, скотина я промускуитетная, могу любить всё, что шевелится и в юбке, только женщины в штанах не вдохновляют, загадки в них нет, как нет возможности задрать юбку, но сейчас меня интересовало другое. Сергей настаивал, требовал разврата, проявлял повышенную активность, собирался звонить по номерам телефонов девушек по вызову, что нашёл в газете. Плохая мысль, в квартире наличной валюты ворох и лишние люди здесь не к чему. И тогда я потихоньку выдернул шнур из телефонной розетки и вытащил третью бутылку. Моя мораль так сказать, весьма гибкая, как говорят интеллигенты мобильна и релятивистична, но продажной любовью никогда не пользовался, неудобно как-то, стыдно и не зачем.

Виски в большом количестве сделал своё дело, не вынес дозы закалённый уралец, он сложился в кресле и пришлось оттащить его в соседнюю комнату, выспаться и просохнуть.

Так, что я выяснил: халяву любит, баб не чурается. Уже что-то. Будем познавать человека дальше, для этого нужно задержать его «наподольше». Вечером гость проснувшись попытался перебраться в гостиницу, но его поползновения я пресёк, пусть пьёт всё время только со мной, гостеприимство и пьяный угар, что лучше для установления доверия? Он остался и прожил у меня ещё два дня. За это время, минутами трезвея, мы договорились о продаже мелким оптом, но по пять килограммов. Не мог же я сказать, что металл лежит в трёх метрах от нас, на лоджии? Версия, ему рассказанная была такова; металл моя собственность, но хранится на заводе, территория охраняемая, вывозить надо столько, сколько он сможет в один приём купить. Сошлись на том, что так для нас обоих безопаснее будет.

Проводив дорогого гостя на вокзал, и вернувшись домой, сидя в кресле размышлял. Получилось ничего себе. Лучше трудно придумать, не то что сделать. Везёт пока как Бонапарту вагинопротивному. Позвонил Серёге Рыжему

-Приезжай, дело есть. —Он пробурчал в трубку что-то, а я сел в очередной раз пересчитывать деньги. Пропил из этих денег всего пятьсот семьдесят марок, а откуда пятьдесят девять тысяч тридцать марок взялись? Лишнего мне не надо, за металл положено только пятьдесят четыре тысячи марок, надо вернуть. И прокутили с Сергеем немного. Вернуть надо лишнее. Послезавтра позвоню в Екатеринбург, спрошу.

Так, срочно выдать зарплату—задолжал, уже больше недели, разбегутся, что делать буду? Новых работников найти не проблема, но какие они будут? Шило на мыло не меняю. Это три тысячи, три Рыжему. Порадую, его доля! Бабам? Подумаю сколько каждой дать, они с голоду не помирают, им излишества буржуазные требуются, с жиру беситься хотят, надо побаловать.

Сергей вошёл и сразу с претензиями и критикой, не люблю критику, а он заверещал:

-Оклемался? Или бухать продолжаем?

-Не умничай, вот тебе три тонны марок, и три тонны марок на коллектив.

-Шеф, откуда? —Рыжий моментально сменил ворчливый тон на тихо-радостный.

-Маненько металла продал, доляху держи, держи долю сиротскую. Не напейся, не бери примера со старших. Вот так! А если честно, сам не ждал, не гадал. Как всё повернулось. Хватит, налюбовались задницей Фортуны! И она как Гюльчатай показала личико, сучка крашеная! —продолжал вопить я, рассказать-похвастать некому, вот и орал от восторга.Наоравшись вдосталь, предложил:

-Может, вмажем, Серый?

-Ну, уж нет! И тебе не надо, вспугнёшь удачу, —будем сидеть на куче злата и хрен без соли доедать. Тебе не надоело?

-Верно говоришь, это я так предложил, для приличия что ли, по привычке. Бухать вредно для здоровья кошелька, печени и кишечника. А мошна душу греет, понимаешь! —голосом Бориса Ельцина произнёс я и так грустно мне вдруг стало. Ведь что произошло? По сути, произошло то, чего не могло произойти: чудо. Простым везением такое не назовёшь. Так что не будем пугать Судьбу алкоголем.

Вдруг стало грустно и тревожно. Пойду лечиться от грусти трудом и покаянием. Поеду к Танечке, потом в Вальке, а потом в контору, рутину разгребать.

Танечка, солнышко рыжее, встретила холодом, можно сказать обдала стужей. Сказала, что думает обо мне, моём пьянстве, о том, как мужчина должен заботиться о своей женщине и кучу всяких обидных вещей наговорила. Молча выслушал положенную долю порицаний, вручил ей денежки и молча удалился. Так лучше. Пусть знает мою сдержанность, раскаяние и благородство души. Раскаялся, даже в койку не потащил, а гордо и молча удалился. Знай наших! Вот так. Пусть подумает и осознает, как я благороден и щедр.

Продолжая гордиться сам собой, прошёл к машине и уехал работу трудиться. Импульс, появился. Что бабло животворящие с человеком делает! Меня работать заставило, в трезвость окунуло. На что ещё оно способно? Давно в хороших заведениях не сиживал. Тут что-то щёлкнуло внутри, и это что-то скупостью называется. Разумная мысль что деньги могут закончиться, была отрезвляющей. На работу так на работу, а на обед к тёте Фае, манты и безалкогольное пиво будет.

Только через три дня мне удалось поговорить с Ёбургом. Сергей сказал, что у него всё в полном порядке, за товаром приедет через пять дней, поездом, как обычно, денег было на десятку больше, чем металл стоил, вроде неустойки или пени. Ещё просил встретить на вокзале, с наличностью приедет. Таким нехитрым образом за полтора месяца мы переправили пятьдесят килограммов палладия, получив кучей дойчемарок. Откуда у него марки не спрашивал, не моё дело, с не иначе немцев грабит или с ними работает, нечего любопытствовать. Шестьсот тысяч долларов или миллион двести тысяч валюты недобитых бундесов итог полутора месяцев. Как много и так мало. К тому же десять процентов принадлежит Серёге Рыжему. Надо разделить капиталы, а то мысли у боевого зама и партнёра возникнуть могут разные, могут и нехорошие.

Ситуация с кочёвками-переездами из города в город с ценным грузом и валютой, стала казаться мне слишком рискованной. Самолётом не вариант—досмотр вещей обязателен, тут вопросы могли возникнуть откуда это и что это? Автомобилем—ещё опаснее. Поезд, только он оставался. И вот, когда Сергей Александрович приехал в очередной раз и мы сели пить чай—старый пуэр—я задал ему вопрос, могли бы мы как-то иначе расчёт и транспортировку организовать. Суммы ещё большие будут, рисковать ему и мне не хочется, не нужное это дело- риск, хоть и благородное. Зачем судьбу искушать? Рано или поздно кто-то может узнать и прийти с просьбой поделиться, а с ними знакомиться я категорически не желаю. Сергей согласился, каждое удачное путешествие теоретически сокращает количество удачных, а нам неудачи не к чему. Выход нашли. Я открываю валютный счёт в своём банке, а его фирмы переведут деньги. Вроде всё просто. Но на какие цели? Такие суммы не скроешь, банк обязан сообщит в налоговую, валютный контроль никто не отменял. Платить налоги ни ему, ни мне не хотелось, самим мало. Целых три дня думали-вертели этот вопрос с бухгалтерией, а главное с основным советником совещались, со здравым смыслом. И я таки нашёл выход. Я, а не кто-нибудь, чем гордился целых десять минут, пока не успокоился. Всё просто как апельсин и понятно, как мычание. Мы заключаем договор на покупку векселей или других ценных бумаг, мне переводят деньги. Налогом на добавленную стоимость такая сделка не облагается, а это двадцать восемь процентов! Только налогом на прибыль, но её не будет. Купив «бронзовый» вексель, это такая ценная бумага, цена которого чуть больше нуля, оценив его по почти по номиналу, сводим прибыль к сотым долям процента стоимости. Налогов почти ноль, что меньше затрат на сопровождение грузов. Остаток металла, —это двести шестьдесят один килограмм отправим грузовиком с милицейской охраной.

Дела шли можно сказать улыбаясь, всегда бы так. Жизнь—качели, бояться надо, когда взлетишь высоко—можно разбиться падая. Миллион есть! Мечта идиота сбылась, а на румынской границе мне делать нечего!

Прошёл месяц, и она появилась вновь—скука. Почти весь металл продал, оставил себе три килограмма, пусть лежит—пить-есть не просит. Всё сделано, отработано и началась рутина и закралась в душу тоска. Ничего нового нет, торговлю не считаю увлекательным делом, зарабатывать деньги как прежде надоело. Мама говорит: делом займись! А каким? Жену и сына обеспечил, Танечка-солнышко довольна, недоволен один я. Движения нет, торговать обрыдло и не моё это. Идей нет.

Приехал Серёга Рыжий. Привёз идею, покупать убитые в хлам машины, неподлежащие восстановлению. По сути только документы на машину, а самим, купив на заводе кузов третьей комплектности собирать практический новый автомобиль, ведь год изготовления его считается по году выпуска кузова. Рентабельность выше ста процентов. И это по минимуму. Год нынешний и пробег нулёвый. Хорошо, рискнём деньгами, сложимся и купим три кузова в Тольятти. Решили мы, оба двое. Вообще-то я легко мог инвестировать в эту сделку сам, без компаньона, но…..Пусть народ ощущает причастность к общему делу, пусть чувствует соавторство в прибыли и поэтому предложил войти в долю товарищу Сухову. Пусть работают со мной, а не только на меня. В качестве наказания за инициативу, поедет он сам, Рыжий, прихватив упомянутого товарища Сухова. Пусть зады растрясут, нечего геморрой насиживать, рожи да пузы наедать. Молодец Сергей, хорошая мысль у него родилась. И не важно, что Стас ему подсказал. Стас—это хозяин мастерской, где мы машины на ремонт ставим, масло и фильтры меняем.

Сергей поехал на машине в Самару, а товарищ Сухов поездом, ему доверен перевоз наличности. На машине большую сумму может отказачить лихое племя ГАИ или бандиты, что одно и тоже в наше время. Везти с собой такие деньги не стоило. Чтобы во время длительной дороги они не осточертели друг другу и не начали выяснять отношения, кто круче и главнее, чей член длиннее, поедут порознь. Обратно, загрузив в грузовики три кузова, могут вместе ехать, а сейчас не стоит. Мне спокойнее и для дела лучше. Со своей стороны, я должен арендовать два смежных бокса в гаражном кооперативе, которые найти оказалось совсем не просто. Наконец-то завертелось. Дело интересное, для меня новое. Как привезли кузова, сразу нашли двух слесарей и одного электрика. Никогда не думал, что электропроводка в машине такая сложная штука.

Ребёнку дали новую игрушку, сказала Танечка-солнышко и была права. Игрушка замечательная. Машины-машинки!

Так мы за месяц собрали три машины. Три новые по документам машины! То, что это вёдра с гайками и через полгода эксплуатации должны были если не сыпаться, то рассыпаться. Об этом мы не думали—это проблема покупателя. Как ни крути, сборка наша похуже заводской. Как говорят в стране Господа Бога, —проблемы негра шерифа не щекочут.

Первые продажи показали—двести процентов прибыли—легко. Только меня не порадовало это. Слишком легко всё получилось в первый раз. Ну, не может так быть. Не одни мы такие умные.

Когда Сергей в шестой раз захотели поехать за кузовами, выяснилось, что цену на них автозавод повысил в восемь раз.

Инфляция, оладьи! То есть, блин! И предвидение завода-изготовителя. Там видимо тоже смекнули, откуда такой спрос на кузова? Не мы одни такие умные, они тоже не дурней нас. Скорее наоборот—умней и опытнее. Теперь продавали только первой комплектности—со стёклами, всей проводкой и прочими прибамбасами. Экономический смысл для нас был утерян окончательно. Как хорошо началось, так скоро закончилось. Чуть-чуть до полугода не дотянули.