Зона отчуждения. Книга I: «Четыре минуты»

Он ехал с пониманием, что кто-то или что-то наблюдает за каждым его решением.

Всю дорогу он пытался позвонить Сергею.

Первый раз — автоответчик.

Второй — тишина.

Третий — звонок даже не пошёл.

Андрей остановился возле бензоколонки.

Внутри магазина было тепло.

Продавец листал журнал.

— Кофе?

— Да.

— С сахаром?

— Без.

Андрей поставил чашку на стойку.

— Вы знаете Северный-17?

Продавец посмотрел на него.

— Почему все спрашивают одно и то же?

— Кто ещё спрашивал?

— Мужчина. Лет пятьдесят.

— Сергей?

Продавец нахмурился.

— Может быть.

— Когда?

— Вчера.

Андрей замолчал.

— А он куда поехал?

— Туда.

Продавец показал на дорогу.

— Вы уверены?

— Он спросил то же самое.

— И что вы ему сказали?

— Что туда лучше не ездить.

— Он послушал?

Продавец усмехнулся.

— Если бы послушал, вы бы сейчас здесь не стояли.

Андрей выпил кофе.

— А поезд №17?

Продавец поставил журнал на место.

— Вы много знаете.

— Я просто спрашиваю.

— Не спрашивайте.

— Почему?

Продавец посмотрел ему прямо в глаза.

— Потому что иногда место отвечает.

Андрей хотел рассмеяться.

Но не смог.

Он расплатился и вышел.

Возле машины стоял мальчик.

Лет десяти.

Тот самый возраст.

Мальчик посмотрел на него и спросил:

— Вы тоже к папе?

Андрей застыл.

— К какому папе?

Мальчик пожал плечами.

— К своему.

И убежал за здание.

Андрей остался один.

Он не знал, был ли мальчик настоящим.

Но теперь ему стало ясно: Северный-17 уже начал говорить с ним.

К вечеру Андрей понял, что устал.

Он остановился на парковке возле леса и просто сидел в машине.

На пассажирском сиденье лежала записная книжка отца.

Андрей открыл её.

На одной из страниц была обычная запись:

«Купить хлеб».

Ниже:

«Позвонить Андрею».

Ещё ниже:

«Не забыть сказать, что горжусь им».

Андрей перечитал последнюю строку.

Потом ещё раз.

Он никогда этого не слышал.

Ни разу.

Не помнил, чтобы отец вообще говорил такие слова.

Возможно, отец собирался сказать.

Не успел.

Андрей закрыл глаза.

И вдруг услышал:

— Я горжусь тобой.

Он резко открыл глаза.

В машине никого.

Двигатель выключен.

Двери закрыты.

Он сидел один.

Голос повторился.

— Я горжусь тобой.

На этот раз из заднего сиденья.

Андрей не обернулся.

Он знал, что если повернётся, то увидит его.

И именно поэтому не повернулся.

Через несколько секунд голос исчез.

На часах было 17:42.

Андрей включил двигатель.

В зеркале заднего вида сиденье было пустым.

Но на нём лежала старая фотография.

Андрей не взял её.

Он просто поехал.

Потому что впервые понял простое правило:

Если Зона даёт тебе то, чего ты ждал всю жизнь, цена уже оплачена.

Через три дня Сергей позвонил снова.

— Нам нужно съездить туда.

Андрей сразу понял.

— Нет.

— Ты даже не спросил куда.

— Северный-17.

Тишина.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что каждый раз, когда ты говоришь «туда», речь идёт об одном месте.

Сергей усмехнулся.

— Ладно.

— Я не хочу возвращаться.

— Я тоже.

— Тогда зачем?

— Потому что архив неполный.

— И?

— Воронцов оставил последнюю часть записей на станции.

Андрей молчал.

— Там есть ответ про третью дверь, — сказал Сергей.

— Ты уверен?

— Нет.

— Тогда зачем ехать?

— Потому что иногда достаточно знать, где искать вопрос.

Андрей согласился.

Но перед поездкой сделал то, чего раньше не делал.

Он оставил матери письмо.

Не про Зону.

Не про четыре минуты.

Просто написал, где находится.

И попросил открыть письмо только через сутки.

Когда они встретились, Сергей принёс старый рюкзак.

Внутри были фонарь, вода, аптечка и маленький диктофон.

Андрей посмотрел на него.

— Ты серьёзно?

— В прошлый раз я тоже был серьёзным.

— И чем закончилось?

— Я потерял восемь лет.

Андрей сел в машину.

— Хороший аргумент не ехать.

Сергей завёл двигатель.

— Уже поздно.

— Почему?

Сергей посмотрел на часы.

17:39.

— Потому что мы уже начали.

Андрей посмотрел на часы на приборной панели.

Они показывали 17:42.

Сергей заметил его взгляд.

— Вот теперь мне тоже страшно.

Андрей нашёл Сергея через два дня.

Тот сидел в маленьком кафе на окраине.

Перед ним стоял кофе.

— Ты знаешь, кто вышел из поезда?

Сергей посмотрел на него.

— Знаю.

— Кто?

— Не ты.

Андрей сел.

— Тогда кто?

Сергей достал фотографию.

На ней были Андрей и Максим.

Они стояли возле станции.

Но рядом с ними был третий человек.

Сергей.

— Это невозможно.

— Почему?

— Потому что ты остался на платформе.

— Да.

— А здесь ты в поезде.

— Значит, фотография сделана не в тот момент.

— Когда?

Сергей посмотрел на часы.

— Через восемь лет.

Андрей почувствовал знакомый холод.

— Опять восемь лет.

— Зона любит повторять числа.

— Почему?

— Потому что человеку кажется, что повторение что-то объясняет.

— А разве нет?

— Иногда повторение просто показывает, что ты всё ещё внутри.

Сергей убрал фотографию.

— Ты должен забыть поезд.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что там была Лена.

Сергей посмотрел на него.

— Там была её память.

— Для Максима это почти одно и то же.

— Вот поэтому он опасен.

— Для кого?

— Для себя.

Андрей замолчал.

Сергей допил кофе.

— Максим пойдёт обратно.

— Я знаю.

— Ты пойдёшь с ним.

— Возможно.

Сергей покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что на этот раз Зона ждёт именно тебя.

Андрей посмотрел на него.

— Откуда ты знаешь?

Сергей ответил:

— Потому что я видел твоё будущее.

— Что там?

— Ты открываешь дверь.

— И?

— Потом закрываешь её.

— Это всё?

Сергей посмотрел ему в глаза.

— Нет. Самое страшное — кто остаётся по другую сторону.

Они поехали к старому архивному зданию утром.

Документы Виктора указывали на место, которого не было на современных картах.

Небольшой кирпичный корпус.

Закрытый в конце девяностых.

На двери висел замок.

Максим достал ключ.

— Откуда?

— Из вещей Лены.

Замок открылся.

Внутри пахло бумагой и пылью.

На стене сохранилась табличка:

«СЕКТОР Н-0».

Андрей остановился.

— Н-0.

— Нулевой уровень.

Они прошли дальше.

В архиве было четыре ряда шкафов.

Три пустых.

Четвёртый заперт.

На нём стоял номер:

17.

Максим посмотрел на Андрея.

— Опять.

Андрей нашёл ключ в ящике стола.

Открыл шкаф.

Внутри лежали папки.

Самая старая датировалась 1964 годом.

Задолго до Воронцова.

Первая запись:

«Объект обнаружен при строительстве линии».

Вторая:

«Внутри помещения обнаружены четыре двери».

Третья:

«Пятая дверь появилась после первого свидетеля».

Андрей замер.

— Свидетель.

Максим перелистнул.

«Свидетель — мальчик, возраст девять лет».

Андрей закрыл глаза.

— Опять девять.

Максим продолжил:

«Ребёнок утверждает, что помещение принадлежит ему».

Следующая страница была вырвана.

Осталась только последняя строка:

«После исчезновения ребёнка дверь №5 закрылась».

Андрей посмотрел на Максима.

— Кто был ребёнком?

Максим покачал головой.

— Имя вырвано.

На стене за шкафом что-то щёлкнуло.

Они обернулись.

В кирпичной стене появилась тонкая линия.

Контур двери.

Андрей прошептал:

— Она была здесь всё это время.

Максим ответил:

— Нет.

— Почему?

— Потому что стены старше архива.

Линия стала ярче.

И дверь открылась сама.

На следующий день Андрей впервые решил проверить не станцию, а людей.

Он составил список всех, кто хоть как-то был связан с Северным-17.

Воронцов.

Сергей.

Отец.

Михаил.

Лена.

Ещё девять фамилий.

Некоторые исчезали из архивов сразу после первого упоминания.

Некоторые продолжали жить обычной жизнью, словно ничего не происходило.

А один человек оказался особенно странным.

Евгений Романов.

В документах он значился инженером станции.

Но после 1971 года его фамилия исчезала.

Андрей нашёл старый адрес.

Дом оказался пуст.

На двери висела записка:

«Почту не приносить».

Он уже собирался уходить, когда заметил номер квартиры.

17.

Андрей постучал.

Никто не ответил.

Он постучал ещё раз.

Изнутри раздался голос:

— Вы поздно.

Андрей замер.

— Я ищу Романова.

— Я знаю.

— Вы он?

Пауза.

— Нет.

— Тогда кто?

Дверь приоткрылась.

На пороге стоял пожилой мужчина.

— Человек, который должен был умереть сорок лет назад.

Андрей ничего не сказал.

Мужчина посмотрел ему в глаза.

— А вы тот мальчик, которого не должно было быть.

Дверь закрылась.

Андрей остался в коридоре.

И впервые ему стало страшно не от того, что он узнал.

А от того, что его узнали.

На поляне не было ничего, что напоминало бы о происшествии.

Только бетонный столб.

Четыре царапины.

И старое дерево.

Михаил достал из сумки фотографию.

— Это сделали до того, как здесь появилась станция.

На снимке стояли четверо детей.

Андрей узнал одного.

Михаил.

Рядом — девочка.

Потом мальчик.

И ещё один ребёнок, лицо которого было заклеено белой полоской.

— Почему лицо закрыто?

— Потому что его имя нельзя было записывать.

— Почему?

— Так сказали взрослые.

Андрей посмотрел на Михаила.

— Кто?

— Человек, который первым открыл дверь.

— Его имя?

Михаил достал старый лист.

— Николай Сергеевич Воронцов.

Андрей замер.

— Воронцов?

— Да.

— Но он же руководил экспериментом.

— Позже.

— А до него?

Михаил ответил:

— До него он был ребёнком.

На обратной стороне фотографии стояла дата:

«17 июня 1964».

И одна запись:

«Четверо вошли. Трое вышли».

Андрей спросил:

— Кто не вышел?

Михаил посмотрел на заклеенное лицо.

— Тот, кого никто не должен был помнить.

На следующий день Андрей впервые за долгое время проснулся без тревоги.

Он не проверил часы.

Не посмотрел на дверь.

Не стал искать телефон.

Просто встал и пошёл на кухню.

Мать сидела у окна.

— Ты сегодня другой, — сказала она.

— Наверное.

— Нашёл?

Андрей остановился.

— Что?

— То, что искал.

Он сел напротив.

— Да.

Мать кивнула.

— И что это?

Андрей подумал.

— Разрешение жить дальше.

Она улыбнулась.

— Тогда твой отец всё-таки добился своего.

— Он слишком долго к этому шёл.

— Некоторые вещи нельзя объяснить быстро.

Андрей посмотрел на неё.

— Ты знала про Дом?

Мать отвела взгляд.

— Знала.

— Почему не сказала?

— Потому что твой отец попросил.

— А если бы я сам вспомнил?

— Тогда я бы сказала правду.

— Какую?

Она долго молчала.

— Что дверь появилась в твоей комнате за три дня до твоего исчезновения.

Андрей замер.

— И ты её видела?

— Да.

— Что было за ней?

Мать посмотрела прямо на него.

— Твой отец.

— Живой?

— Нет.

Пауза.

— Моложе.

Андрей понял.

Даже мать однажды увидела вариант человека, которого ещё не было.

Но она не вошла.

И поэтому осталась собой.

ГЛАВА 7

ТЕМНОТА

Темнота была абсолютной.

Андрей не видел Сергея.

Не слышал его дыхания.

Но слышал десятки других голосов.

— Андрей.

— Андрей.

— Андрей.

Он закрыл глаза.

Один голос звучал совсем рядом.

— Не бойся.

Он узнал его.

Собственный.

— Кто ты?

— Ты, который остался.

— Где?

— В четырёх минутах.

Андрей открыл глаза.

Перед ним была железнодорожная платформа.

На ней стоял поезд.

№17.

Двери открылись.

В первом вагоне сидел Сергей.

— Садись.

— Куда едем?

— В 2043.

Андрей не двигался.

— Я должен остановить это сейчас.

Сергей покачал головой.

— Сейчас уже поздно.

— Почему?

— Потому что первая дверь никогда не была входом.

— А чем?

Сергей посмотрел в окно.

— Предупреждением.

Поезд тронулся.

За стеклом исчезла станция.

Андрей впервые увидел Зону целиком.

Это был не лес.

Не станция.

Не лаборатория.

Это было множество мест, наложенных друг на друга.