- -
- 100%
- +
3: Цепочка рассуждений (chain-of-thought).На длинных задачах модель использует «думание вслух» — каждый шаг рассуждения опирается на предыдущий.
Диффузионные модели решают принципиально другую задачу. Они не «пишут» текст или картинку, а учатся убирать шум из хаоса. Это та же механика, по которой проявляется фотография в тёмной комнате: берётся поле случайных пикселей, и за двадцать-тридцать аккуратных проходов из шума «проступает» изображение. Диффузия плохо работала с текстом до 2025 года, но почти все генераторы картинок — Midjourney, DALL-E 3, Stable Diffusion 3, Kandinsky 5.0 — это диффузионные модели. В 2025 году появились первые коммерческие диффузионные LLM — Mercury от Inception Labs (калифорнийский стартап, специализирующийся на диффузионных языковых моделях), которые выдают текст в 5–10 раз быстрее авторегрессии. Для офисного работника в 2026 году это всё ещё экзотика, а не рабочий инструмент. Полезно знать о них не ради выбора, а ради того, чтобы понимать, почему картинки в чате рисуются почти мгновенно, а текст — посимвольно: у них физически разная архитектура.
Гибридные (мультимодальные) модели — для офисного работника это самый заметный сдвиг последних двух лет. GPT-4o, Gemini 2.x, Claude 4, Llama 4 — все они в одном и том же окне принимают и выдают текст, картинки, аудио и видео. Архитектурно это «склейка»: авторегрессионная часть генерирует токены изображения, диффузионный декодер превращает их в пиксели. Для офисного работника теперь не нужно формулировать «запрос для художника» отдельно, можно просто продолжить разговор. Когда сервис принимает картинку в сообщении и описывает, что на ней, — это распознавание картинки на входе (по-английски — vision-in). Когда сервис рисует картинку прямо в чате без отдельного сервиса — это генерация картинки на выходе (по-английски — image-out), и это почти всегда гибрид.
По названию сервиса можно прикинуть, к какому типу он относится: текстовый чат с рассуждениями — авторегрессия, генератор картинок — диффузия, «всё в одном» — гибрид. Для смешанных задач (объяснить схему, перевести вывеску, сделать презентацию) гибрид единственный, кто работает без склеек.
Имея в голове эти три семейства, посмотрим, почему они вообще появились и смогли развиться до рабочих инструментов за последние годы.
ПОЧЕМУ ВСЁ ЭТО СЛУЧИЛОСЬ ИМЕННО СЕЙЧАС
Современная языковая модель — не одно изобретение и не одно озарение, а совпадение трёх факторов, каждый из которых сам по себе недостаточен. Убери любой из трёх — и большие языковые модели либо не появляются, либо приходят на десять лет позже. Это и есть ответ на вопрос «почему именно сейчас»: впервые в истории у одного поколения инженеров оказались все три инструмента в одной связке.
Эти три фактора подтверждаются тремя вехами:
– Данные.В 2009 году Фей-Фей Ли (Fei-Fei Li) из Стэнфорда с командой разметили четырнадцать миллионов изображений через Amazon Mechanical Turk — этот датасет, ImageNet, стал первым датасетом такого масштаба. Через десять лет тот же рецепт перенесли на текст: Common Crawl (некоммерческий проект, который с 2008 года архивирует веб-страницы) выкачивает весь интернет, GPT-3 берёт оттуда восемьдесят два процента своих токенов.
– Железо.В 2012 году аспирант Алекс Крыжевский (Alex Krizhevsky) из Торонто обучил нейросеть AlexNet на двух игровых видеокартах NVIDIA GTX 580, написанных на CUDA (язык, который NVIDIA выпустила в 2007 году, чтобы видеокарты перестали быть «только для игр»), и AlexNet выиграл конкурс ImageNet с отрывом в десять с лишним процентных пунктов. Стало ясно: видеокарты — не побочный продукт игровой индустрии, а отдельный инженерный слой.
– Алгоритм.Трансформер 2017 года дал параллелизацию, и за пять лет размер моделей вырос на три порядка.
В январе 2020 года OpenAI публикует статью о масштабировании моделей (Kaplan и соавторы, «Scaling Laws for Neural Language Models» — «Законы масштабирования для нейросетевых языковых моделей»), которая задала стратегию обучения на годы вперёд. Тезис простой: чем больше модель и чем больше данных, тем предсказуемо лучше она работает, причём зависимость степенная. В марте 2022 года DeepMind показывает, что OpenAI ошибся в одном: их рецепт недооценивал данные. Модели, обученные «маленькими, но долго», били модели, обученные «большими, но быстро». Так появилось эмпирическое правило из работы DeepMind под названием Chinchilla (это именно правило обучения, а не модель — название отсылает к шиншилле из детской повести): на каждый параметр модели нужно примерно двадцать токенов данных. То, что раньше делали интуитивно, стало инженерной дисциплиной.
Хинтон не изобрёл нейросети в 2010-х — он работает с ними с 1980-х, и большая часть его карьеры пришлась на период, когда эту область называли безнадёжной. Авторы «Attention Is All You Need» — восемь человек из Google Brain, а не один гений с армией ассистентов. LLaMA — десятки инженеров Meta и результат трёх лет подготовительной работы. Современная большая модель — это индустриальный продукт, где без инфраструктуры не будет прорыва. «История AI как история одиноких гениев» — пиар-история, которая хорошо продаётся, но плохо отражает реальность.
Миф «модель знает всё, потому что обучена на всём интернете» — неверен. Она обучена на срезе с пропусками и с датой отсечки. У неё нет представления о «сейчас», есть только статистика по корпусу, который заканчивается в определённый месяц, — отсюда уверенно поданный старый прецедент как свежий. То, что вы используете, делала команда из сотни человек с бюджетом в десятки миллионов долларов, а не один талантливый исследователь.
Какие сегодняшние «фундаментальные» ограничения AI через два-три года перестанут существовать и что, наоборот, подорожает? Узкое место в индустрии сдвигалось три раза, и каждое десятилетие приносило свой ответ:
– 2017 — алгоритм.Трансформер дал параллелизацию.
– 2020 — данные и формула.Chinchilla превратила «побольше данных» в инженерный план.
– 2024–2025 — применение модели и качество данных.Узкое место сместилось снова.
Сейчас это не «как обучить» (железо есть) и не «на чём обучать» (текстов на английском хватает), а «как обработать миллион токенов контекста без квадратичного взрыва» и «как заставить модель думать дольше, не делая её работу слишком медленной». Индустрия отвечает тремя путями.
Разреженное внимание.Модель смотрит не на все токены, а на отобранные. Так работают DeepSeek и Gemini Flash.
Смесь экспертов (MoE — Mixture of Experts).Модель состоит из нескольких специализированных подмоделей, и для каждого токена выбирается свой эксперт.
Дополнительные вычисления на этапе ответа в режиме рассуждения.Так работают o1, Claude thinking и Qwen3-Max-Thinking.
Из этого следует: через два-три года текущие «фундаментальные» ограничения — длина надёжного контекста, качество рассуждений и цена топовых моделей — тоже перестанут быть узким местом. Это не «AI станет умнее», а «инженеры найдут способ тратить вычисления умнее». А подорожает то, что и всегда: электричество, видеокарты, инженерные кадры и качественные данные на русском.
ПАРАМЕТРЫ И МАСШТАБ: КОГДА РАЗМЕР ВАЖЕН, А КОГДА НЕТ
Когда в команде говорят «давайте возьмём модель побольше, чтобы точно работало», полезно иметь в голове список из трёх строк:
1: 7 млрд параметров — «карманный помощник».Поправит письмо, сделает выжимку из протокола, переведёт короткий кусок, вытащит из длинного документа нужный пункт.
2: 70 млрд — «серьёзный собеседник».Пишет код с пониманием структуры, разбирает юридические документы на десятой странице без потери нити, выдерживает сложную многошаговую инструкцию.
3: 405 млрд — «старший эксперт, которого вызывают по особому поводу».Глубокий анализ, синтез противоречивых источников, длинные рассуждения с цепочкой выводов.
По моей оценке, около восьмидесяти процентов офисных задач закрывает 7-миллиардная модель, ещё пятнадцать — 70-миллиардная, и только оставшиеся пять действительно требуют 405-миллиардной. «Самая большая» для большинства команд не нужна.
Meta, выпуская Llama 3.1 в трёх размерах, фактически предлагает один и тот же рецепт, испечённый в трёх противнях: один для ноутбука, один для серверной стойки, один для дата-центра. Цифра параметров отвечает на вопрос «сколько железа нужно», а не «насколько модель умна». По данным Meta, 405B обучена на более чем пятнадцати триллионах токенов на кластере из шестнадцати тысяч H100 — Meta подчёркивает, что 405B — первая модель Llama, обученная в таком масштабе. За числом стоит бюджет, а бюджет — не магия, а деньги, электричество и инженерные решения.
Microsoft в релизе Phi-4 (декабрь 2024) поставила курс на «больше — не всегда лучше»: модель с четырнадцатью миллиардами параметров позиционируется как рассуждающая, конкурирующая с куда большими моделями. В декабре 2025 Microsoft подвела итог: Phi-4-reasoning «соперничает с куда большими моделями на сложных задачах на рассуждение». В той же точке сходятся независимые исследования: стэнфордская работа о «мираже» эмерджентности (иллюзии резких скачков в способностях модели при увеличении размера; авторы — Schaeffer, Miranda, Koyejo) показала, что «резкие скачки» в способностях больших моделей могут быть артефактом того, как их измеряют. При смене метрики или при увеличении числа примеров скачки исчезают, и зависимость становится гладкой. «Больше параметров» — в первую очередь маркетинговый аргумент. Для большинства бизнес-задач хватает меньшей модели, а где 405B действительно нужна, вы это узнаете по характеру работы, а не по рекламе вендора.
Теперь, когда мы разобрали, что у модели под капотом, какие семейства бывают и как соотносить размер с задачей, посмотрим ретроспективно: почему всё это вообще появилось именно в последние годы, а не десятью раньше или десятью позже.
РЕЗЮМЕ
Модель в чате — статистическая машина, предсказывающая следующий токен по предыдущим. По этому чертежу собраны и GPT, и GigaChat, и YandexGPT, и Qwen. Разница между ними — в обучающих данных, не в инженерной идее. Уверенный тон модели — особенность распределения токенов, и в ближайших релизах это не изменится. Контекстное окно измеряется в токенах: для русского текста оно вмещает вдвое меньше слов, чем для английского. По названию сервиса вы прикидываете архитектуру: авторегрессия для текста, диффузия для картинок, гибрид для смешанных задач. LLM — индустриальный продукт, не изобретение одного исследователя. Для офисной рутины размер модели решает меньше, чем принято думать: основная масса задач закрывается 7-миллиардной моделью, и локальная 7B на ноутбуке часто выигрывает у облачной.
Утро понедельника. Вы открываете почту, там двадцать три письма, и у трёх из них вложения по пятнадцать страниц. До обеда надо ответить на семь, остальные — после. В пятницу босс попросил «сделать красиво» квартальный отчёт. Секретарь уволилась месяц назад, новую ещё не нашли. Звучит знакомо? Следующая глава — про то, какие из этих задач AI закроет за вас, какие возьмёт на половину, а какие лучше не подпускать к деловой переписке вообще. Это не фантастика и не утро офиса 2030 года — это типичная рабочая неделя 2027-го.
Глава 2. Что AI умеет и чем ограничен
Представьте конец 2025 года: двое менеджеров из разных компаний спорят за кофе. Один говорит: «AI отлично работает, я за день закрыл месячный отчёт». Второй: «А я попросил его написать досудебную претензию — и он сослался на статью закона, которой не существует. Хорошо, что помощник успел проверить». Оба говорят про одну и ту же модель, но видят её по-разному. Оба правы, и оба смотрят на одну и ту же машину. Разница — в типе задачи. Первый дал модели задачу с низкой ценой ошибки, черновик, — и сэкономил день. Второй дал задачу с высокой ценой, юридический документ, — сэкономил час, а потом рисковал карьерой. В следующих разделах разберёмся, как заранее отличить первое от второго — и перестать спорить с коллегами о том, «хорошо ли работает AI». Он работает по-разному. Это не каприз, а системное свойство.
ПЯТЬ КЛАССОВ ЗАДАЧ AI
Когда вы открываете чат и формулируете запрос, модель решает одну из пяти задач. Названия звучат сухо, но различение между ними — первая линия обороны против плохого результата. Важнее, чем выбор модели и длина промпта.
Классификация.Вы даёте модели текст и список меток, она возвращает метку. «Отнеси это письмо к одному из пяти типов: жалоба, запрос документов, претензия по качеству, повторное обращение, спам» — модель должна выбрать один из пяти вариантов:
1: жалоба;
2: запрос документов;
3: претензия по качеству;
4: повторное обращение;
5: спам.
Внутри та же машина, что рисует картины, но задача формализована настолько жёстко, что вероятность выдумки низкая. Хорошо работает: сортировка входящих, тегирование тикетов поддержки, фильтрация резюме по базовым критериям.
Извлечение фактов.Вы даёте договор и список полей, модель возвращает пары «поле — значение». «Из этого договора вытащи: дату, номер, стороны, предмет, сумму, срок, условия расторжения». Здесь модель работает как очень внимательный, но не очень надёжный стажёр. С задачей справляется, но если в договоре поля нет, она часто выдумывает значение вместо того, чтобы честно сказать «не нашла». Это системная особенность, и с ней борются отдельно — мы к этому вернёмся в разделе про распознавание галлюцинаций.
Резюмирование.Вы даёте длинный текст, модель возвращает короткий. Самая надёжная операция из всех. По данным Vectara Hallucination Leaderboard за ноябрь 2025, лучшие модели на задачах суммаризации выдают менее одного процента галлюцинаций — Gemini 2.0 Flash, например, показывает 0,7% (лучший результат рейтинга на тот момент).
Но разброс в рейтинге — от 0,7% до 20,2%. Выбор конкретной модели даёт двадцатикратную разницу в вероятности выдумки. «Лучшая модель» — не общий ярлык, а привязка к конкретной строке рейтинга. Для офисной рутины «сожми мне протокол в пять строк» это рабочий инструмент, и риск выдумки в этой задаче один из самых низких во всём, что умеет LLM.
Причина простая: при суммаризации модель работает с заранее данным текстом, и единственный способ выдумать — исказить исходник. Это случается редко, потому что текст у неё «перед глазами».
Генерация.Вы даёте тему, модель возвращает связный текст. «Напиши письмо клиенту о переносе встречи», «Составь должностную инструкцию для помощника», «Сформулируй пять вариантов слогана». Здесь качество сильно зависит от того, насколько точно вы описали требования: тон, формат, длину, аудиторию, обязательные элементы. Чем расплывчатее промпт, тем выше шанс получить красивый, но бесполезный для вашей задачи текст. Не потому что она «глупая», а потому что у неё нет вашего контекста.
Поиск и вопрос-ответ.Вы даёте вопрос, модель возвращает ответ. Самая опасная задача, потому что в ней модель работает без ваших документов, на своей внутренней статистике. «Кто был премьер-министр Японии в 2018 году?», «Какая статья ГК РФ регулирует расторжение договора аренды?», «Что говорит наш регламент о сроках согласования?» Последний вопрос — самый коварный: модель не знает вашего регламента, и её ответ будет выглядеть как «правда про регламент», но это выдумка в форме ответа. Про распознавание таких моментов — отдельный раздел ниже.
РАСЧЁТЫ: ЛОВУШКА КОМАНДЫ «ПОСЧИТАЙ МНЕ»
К пяти классам задач стоит добавить шестой — расчёты, потому что в нём модель ведёт себя иначе. Правило раздела такое: «посчитай мне» — плохой промпт, а «напиши Python-скрипт, который считает…» — хороший. Если в вашем продукте нет Code Interpreter, а задача про точную арифметику (НДС, проценты по кредиту, штрафы, курсовые разницы) — считайте калькулятором или скриптом, а не моделью.
Почему так. Когда вы просите модель посчитать, она не считает — она предсказывает, какой токен статистически вероятнее всего окажется следующим в последовательности «два плюс два». На простом сложении двузначных чисел модели сбиваются в 5–15% случаев, а на умножении трёхзначных — почти всегда. Исследователи Apple Machine Learning в работе GSM-Symbolic (октябрь 2024) показали это эмпирически: при изменении только числовых значений в задаче точность моделей колеблется в пределах 65 процентных пунктов, а добавление одного нейтрального «шумящего» предложения в условие обрушивает результат.
Современные AI-ассистенты с Code Interpreter решают эту задачу иначе. Модель не считает сама — она пишет скрипт, а Python в изолированной среде (sandbox) его исполняет. Из такой среды модель не имеет выхода в вашу файловую систему, интернет или чужие процессы. Результат вычисления возвращается модели как контекст, и она формулирует ответ на естественном языке. Сейчас в эту архитектуру умеют: OpenAI Advanced Data Analyses (бывший Code Interpreter), Anthropic Claude с калькулятором, Google Gemini Code Execution, Qwen Code Interpreter, Microsoft Copilot + Python в Excel.
На вопрос «сколько будет 2341 × 5678» без инструмента модель с вероятностью 70–80% ошибётся. С инструментом — выдаст точный результат.
Смешение типов в одном запросе — почти гарантированный путь к плохому результату. Когда вы пишете «прочти этот PDF, выдели риски, сравни с прошлогодним, перепиши как письмо директору и порекомендуй решение», вы заставляете модель одновременно извлекать факты, классифицировать риски, сравнивать, генерировать и формулировать рекомендацию. Модель делает один из пяти шагов прилично, остальные — кое-как, и вы получаете текст, в котором половина фактов выдумана, а половина — точная, но не к месту. Если задача сложная и многошаговая, разбейте её на последовательность простых запросов: сначала выжимка, потом — сравнение, потом — черновик письма. Пять минут на разбивку экономят час на правку.
Если вы ловите модель на выдумке и думаете «может, попробовать более новую версию», остановитесь. Версия тут ни при чём — дело в архитектуре.
RAG: ИНСТРУМЕНТ ПОДСТРАХОВКИ, А НЕ ЛЕКАРСТВО ОТ ГАЛЛЮЦИНАЦИЙ
Извлечение фактов и поиск — два самых опасных класса задач: в них модель работает без ваших документов и «додумывает» ответ. По данным Stanford HAI (2024), в этих классах модель выдумывает на 17–33% чаще, чем хотелось бы. Есть ли способ заставить её отвечать по вашим документам, а не по памяти? Есть, и он называется RAG.
В 2024 году индустрия воодушевилась идеей: если дать модели читать ваши документы, а не свои внутренние веса, она перестанет выдумывать. Технология называется RAG — Retrieval-Augmented Generation, или «поиск с подсказкой». На каждый запрос модель сначала ищет релевантные фрагменты в вашей базе знаний, а уже потом формулирует ответ на их основе. Идея элегантная, и для части задач она работает. Для другой части — нет, и важно понимать где.
RAG радикально снижает галлюцинации, когда вопрос имеет точный ответ в ваших документах. «Какой срок оплаты по договору с ООО „Ромашка”?», «Что говорит наш регламент о командировках?», «Какая версия политики безопасности действует с 1 января?» Без RAG модель отвечает из своей статистики и врёт уверенно. С RAG — опирается на конкретный фрагмент, и шанс выдумки резко падает.
Но RAG не серебряная пуля. В сентябре 2024 года команда Стэнфордского института человекоцентричного AI (HAI) и RegLab опубликовала исследование, которое отрезвило индустрию. Авторы — шесть исследователей во главе с Сугуном Магешем (Sugun Magesh) и известным NLP-учёным Кристофером Мэннингом (Christopher Manning) из Стэнфорда — взяли три коммерческих юридических AI-инструмента: Lexis+ AI, Westlaw AI-Assisted Research (построенный на GPT-4 после покупки Casetext за 650 миллионов долларов) и Ask Practical Law AI.
Цифры по галлюцинациям: Lexis+ AI — 17%, Westlaw — 33%, Ask Practical Law AI — 17%, базовый GPT-4 без RAG — 43%. RAG снизил долю ошибок примерно вдвое, но не устранил: в каждом шестом ответе коммерческие инструменты с доступом к проверенной юридической базе выдавали ложную информацию. Westlaw, построенный специально для юристов с фокусом на точность, галлюцинировал в каждом третьем ответе.
Практический вывод: в задачах с высокой ценой ошибки RAG — фильтр первого уровня, а не финальный контроль качества.
Миф «RAG решает проблему галлюцинаций» не выдерживает проверки: модель всё равно может переврать прочитанное или сделать вывод, которого в источнике не было. Грег Ламберт (Greg Lambert), главный специалист по знаниям в Jackson Walker, в комментарии изданию Artificial Lawyer по итогам Stanford-исследования сформулировал ключевую проблему — «creativity problem», «проблему творческого додумывания». Модель не просто ищет в базе, она «креативит» на основе найденного. Берёт реальные документы, соединяет их в несуществующую конструкцию и формулирует уверенный ответ со ссылками на «реальные» источники. Юрист видит красивый ответ со ссылками и не перепроверяет каждую строку.
В феврале 2024 года канадский Civil Resolution Tribunal (Британская Колумбия) признал авиакомпанию Air Canada виновной в неосмотрительном введении в заблуждение из-за того, что её чат-бот пообещал клиенту несуществующую скидку. Клиент Джейк Моффатт (Jake Moffatt), потерявший бабушку, спросил у чат-бота, можно ли оформить обратный билет со скидкой после похорон. Чат-бот ответил утвердительно и привёл подробный тариф. Air Canada использовала RAG-подобный поиск по собственной базе тарифов, но поиск вернул не тот документ, и модель сгенерировала уверенный ответ про несуществующую политику. На суде компания пыталась доказать, что чат-бот — «отдельная сущность, за которую она не отвечает». Трибунал отверг этот аргумент и обязал Air Canada выплатить Moffatt компенсацию в размере 812,02 канадского доллара (CAD). Кейс стал прецедентом: компания отвечает за то, что говорит её AI, даже если AI ошибся.
Вывод: RAG нужен в любом офисном проекте с собственными документами — без него модель выдумывает ответы «как будто из вашего регламента» из общей статистики. Но одного RAG недостаточно: нужно RAG с цитированием, чтобы каждое утверждение модели можно было проверить по конкретному фрагменту базы. И держать в голове: даже хороший RAG уменьшает галлюцинации, а не устраняет.
ТРИ СПОСОБА АДАПТИРОВАТЬ МОДЕЛЬ ПОД СЕБЯ
RAG снижает галлюцинации, но не устраняет их — мы это установили. Тогда возникает следующий вопрос: есть ли способ переделать модель под себя, чтобы она отвечала «в нашем тоне», «с нашей терминологией», «по нашим правилам»? На бытовом уровне это звучит как просьба «натренировать наш ChatGPT на наших документах». В техническом смысле под этой фразой скрываются три разные операции с разной ценой и применимостью, и путаница между ними стоит компаниям десятков тысяч долларов и месяцев работы впустую.
Промпт-инжиниринг с few-shot примерами (few-shot — обучение на нескольких примерах в самом промпте).Вы не трогаете модель вообще, а пишете ей в системной инструкции, как себя вести, и прикладываете 2–5 примеров «вопрос-ответ» в самом промпте. Это самая дешёвая операция: ноль рублей на технику сверх обычной стоимости API, плюс несколько часов работы сотрудника, который учится формулировать задачи. Подходит, когда задача помещается в шаблон, не требует своей базы знаний и сводится к управлению тоном, форматом, терминологией. Лимит: если few-shot в промпте «съезжает» с формата на длинных ответах, это сигнал, что задача вышла за границы инструкции.
RAG (поиск с подсказкой).Вы оставляете модель общую, но подключаете к ней свою базу знаний. При каждом запросе модель сначала находит в базе релевантные фрагменты, а уже потом отвечает с опорой на них. Стоимость — от единиц тысяч долларов на старте (векторная база, индексация, интеграция) до десятков тысяч на зрелом проекте. Подходит, когда у вас есть много собственных документов, на которые модель должна опираться, и эти документы регулярно обновляются. Преимущество RAG перед дообучением — свежесть: данные можно обновить за часы (переиндексировал базу), а не за недели (новый цикл обучения). Преимущество RAG перед промптом — цитируемость: сотрудник или клиент может ткнуть пальцем в конкретный пункт регламента, на который модель сослалась. В задачах с регуляторной ответственностью (комплаенс, медицина, финансы) RAG даёт прослеживаемость источника, и в ЕС по AI Act это юридически значимое преимущество, а дообученная модель — чёрный ящик, и доказать, на каком основании она выдала ответ, потом будет нечем.