В краю несметного блаженства

– Донован, чёрт тебя побери, привет! Я уж подумал, что какой-то баран дёргает меня и напрашивается на хорошую взбучку. Конечно, ты тоже баран, но, пожалуй, оставим твою хитрую мордашку в порядке.

Речь Веха резко изменилась и стала намного более развязанной. Он совсем забыл про манеры общения и начал прибегать к самым изощрённым формам говорения вплоть до выдумывания несуществующих, но очень грубо звучащих слов. И, разумеется, это существенно портило образ умеренно-наивного паренька, который был заметен в компании доктора Брайана. Скорее всего, влиял на его речь именно Донован, так как он тоже пренебрегал манерами и извергал из себя грязные словечки.

– Сколько трупов раскромсал? – не прекращал шутить Донован.

– Девять. Десятый, к величайшему сожалению, сбежал прямиком из морга, но вот, наконец, попался мне на глаза. На самом деле, их кромсает мой начальник – доктор Брайан, а я так, по мелочам: в мозг уколы сделать, пластины установить…

– Скукотища, – зевнул парень. – Теперь я понял, почему ты на всех скоростях выбегаешь из дверей этого Центра. Чтобы от скуки ласты не склеить.

– Ответ неправильный. Чтобы не попасться на глаза дармоеду Доновану, но его зрение настолько острое, что я каждый раз терплю неудачу.

– Э-э, – пригрозил Донован пальцем, – я не дармоед, дружище! С этого понедельника, по крайней мере, точно не дармоед!

– Интересно будет услышать, какой род деятельности ты избрал.

– Буду следить за работой роботов в Субботнюю Уборку. В Перспективном районе. Чтобы с курса не сбивались, друг с другом не сталкивались и всё такое.

Субботней Уборкой называлось еженедельное пятичасовое мероприятие по очистке белыми роботами разных типов засорившихся улиц города. Сначала по всему городу разъезжались роботы-пылесосы с очень широкими трубками, всасывающими в себя пыль, грязь и прочие остатки. Затем городское пространство начинали бороздить роботы-мойщики с двумя большими крутящимися щётками, которые были покрыты специальным чистящим гелем. Когда дороги были орошены густой сверкающей субстанцией, в дело вступали роботы-поливальщики и избавлялись от геля мощными струями воды, стекавшей затем в канализацию. Завершали Уборку роботы-увлажнители, избавлявшиеся от неприятного запаха геля и в целом пропитывавшие воздух приятной влагой. Субботняя Уборка осуществлялась с пяти до десяти часов утра, во время её проведения никому, за исключением наблюдателей вроде Донована, а также важных сотрудников общественных служб, не разрешалось покидать своих домов.

После ответа друга Вех рассмеялся нарочито громко, а когда успокоился, протёр наполненные слезами смеха глаза и выдохнул весь накопившийся в лёгких воздух.

– И ради этого, – писклявил он, – ты по государственной программе провёл три года на военной базе? Чтобы следить, тщательно ли работают роботы по субботам? Ха-ха, Дон, ты меня до коликов в животе рассмешил! А я-то думал, что ты, как минимум, в Надзор пошёл! Отчего не пошёл? Уверен, дорога туда тебе была открыта, но ты просто не додумался!

– На кой хрен, – воспротивился, покраснев, Донован, – на кой хрен сдался мне этот Надзор? Вех, ты вообще не разбираешься в моей жизненной ситуации и городишь то, что взбредёт в твою тупую башку! Не помнишь, что я говорил тебе по окончании Центра Социальной Адаптации?

– Нет, но у тебя были проблемы с семьёй.

– Да, и ещё какие! Меня вышвырнули под зад собственные родители!

– Здесь нечему удивляться. Ты оказался виноват, как только затеял то подлое злодеяние. Какие родители захотят держать у себя преступника? Если ты смеешь распускать руки на взрослых людей, то будь добр ответить по всей ответственности, в том числе за своё настоящее и за будущее.

– Я виноват и не капельки не сожалею о произошедшем, – величественно признался Донован, и длинная чёлка его рыжих волос поднялась от сильного порыва ветра. – Попадись этот никчёмный старикашка ещё раз – я бы обработал его ещё сильнее и уж наверняка! Паршивая сволочь! Будет знать, как указывать мне, что делать, и параллельно трясти своей вонючей шляпой! Будет знать!

– Будешь знать, как бить стариков, будешь знать! – снова захохотал Вех, да так что голова его начала пульсировать, и он испугался: не лопнет ли?

– Всё, давай уже закроем эту тему. Я отправлялся на военную базу по государственной программе, выполнение которой гарантировало мне хорошие жизненные условия без попечительства родителей. И не стоит связывать меня с военным делом. То, чем я там занимался, никак не относится к этой сфере. На нас тестировали новое питание, новые распорядки дня, чтобы выявить наиболее эффективные, перемещали нас в новые казармы и снова возвращали в старые. Мы были кем-то вроде чёртовых лабораторных крыс!

Они не заметили, как успели удалиться от Научно-исследовательского Центра на приличное расстояние, и продолжали шагать непринуждённой походкой по узорчатой тротуарной плитке. Донован придерживал Веха за плечо и похлопывал по нему рукой. Вех пытался отстраниться от надоедливой руки, контролировавшей его движения, но всякая попытка оборачивалась неудачей и повторным захватом плеча.

Донован, хотя и казался хлипким, в реальности был очень даже сильным и ловким. Видимо, на военной базе его всё же понатаскали. На его голове с прямоугольным подбородком, придававшим его улыбке маниакальный шарм, росли рыжие, как ранние осенние листья, волосы, и выросли они в таком объёме (этому поспособствовал сам описываемый, ибо не стригся дольше двух месяцев), что больше не могли лежать ровно, вечно комкались и путались.

Будучи страстным поклонником всякого древнего барахла, Донован нацепил на себя длинное дряхлое серое пальто, ранее принадлежавшее его отцу, с тремя огромными пуговицами посередине, и чёрные длинные брюки без ремня. Обут он был в непримечательные тёмно-серые ботинки на шнурках, которые с неприятным скрипом шаркали по дороге. Такой прикид позволял ему выделяться из толпы костюмов, в одном из которых рядом с ним как раз шагал Вех, и изредка ловить взгляды проходивших мимо людей, изредка, поскольку внешний вид человека совсем утерял свою значимость в обществе. Каждый имел представление об определённых рамках, в пределах которых можно было одеваться, и дальше этих рамок не выходил (кроме одного случая, когда группа энтузиастов оделась в самостоятельно изготовленную, полностью прозрачную одежду и прошлась в ней по улицам города).

– Ой, я вообще в другую сторону собирался… – Вех перебил что-то рассказывавшего Донована, заметив, что движется совсем не туда.

– Разве ты куда-то собирался? – удивился Донован. – Я думал, ты к себе домой идёшь, а дом твой как раз в этом направлении.

– По правде говоря, я желал заскочить в библиотеку…

– Никогда не забуду, как, возвращаясь с экскурсии в Центр Социальной Адаптации, мы шли возле библиотеки, а там какой-то чокнутый идиот раздавал журналы с… весьма сомнительным содержанием.

– Всё-всё, не надо! – покраснел от стыда Вех. Он год назад выбросил этот случай из головы, а тут Донован снова о нём напомнил.

– Ребята толкнули тебя прямо на него, – затараторил Донован, – и тебе в качестве извинения пришлось взять парочку его журналов! Ха-ха, что сделалось с нашим учителем, когда он увидел это в твоих руках! Ха-ха!

– Козлы! За такое меня вообще могли выгнать из Центра Социальной Адаптации и поместить в Орган Социальной Реабилитации!

– Забыли, – успокоился рыжеволосый. – Получается, ты в библиотеку хотел? Ну, я могу заскочить с тобой за компанию. Может, мне тоже что-нибудь приглянется. Там же, как я помню, фильмы тоже имеются? Мы с Рокси очень любим кино смотреть.

– Ты очень странно себя ведёшь, Донован. – Вех сузил глаза и внимательно посмотрел на него. – Уж не хочешь ли ты вместе со своей Рокси снова наведаться ко мне в квартиру?

– Ай, дьявол, раскусил! Понимаешь, Вех, дружище, у меня проигрыватель сломался, мне…

– Нет.

– Прошу тебя, Вех, выручай! Я уже договорился с ней!

– Какого хрена, Дон? – взбесился парень. – У тебя есть своя квартира, веди Рокси к себе и занимайся с ней тем, чем тебе только вздумается заниматься!

– Ты не об этом думаешь, приятель. Мы никаким «тем» заниматься не будем, а действительно посидим и посмотрим какой-нибудь фильм. Я тебе позже расскажу, почему, а сейчас предлагаю всё мирно уладить. Обещаю, ничего из того, что было в прошлый раз, не повторится. К тому же мне завтра с утра на работу.

– Точно не повторится? Обещай мне, а иначе я возьму с тебя расписку и в случае чего отправлю её прямо в Надзор! Пойми, моё доверие к тебе не вечное, и прошлая ситуация знатно его подкосила.

– Обещаю! Обещаю!

– Хорошо, давай развернёмся, сядем на рельсобус, доедем до библиотеки, а после неё – ко мне. Рокси не утомится ждать?

– Не утомится. Мы даже по времени не договаривались.

– Повторюсь: никакого хаоса. Вы посмотрите фильм и уйдёте.

– Конечно, Вех! Да, я понимаю, что повёл себя чересчур аморально в тот раз, но сейчас я не могу пренебрегать твоим доверием, ведь на кону – наши многолетние дружественные отношения! Давай забудем тот ужасный день.

Не успело пройти и двадцати минут, как Вех с Донованом сидели на кожаных сиденьях последнего вагончика рельсобуса. К счастью для многих жителей, весь транспорт, кроме общественного, был запрещён несколько десятков лет тому назад. Тогда началась масштабная кампания, направленная на сворачивание предприятий по производству автомобилей. Причин было много: социальная разрозненность, шум, выхлопы (новое поколение с трудом могло представить, чтобы большинство какой-либо техники работало на вонючем топливе), использование огромного городского пространства ради парковок, магистралей и прочего, а также постоянные дорожно-транспортные происшествия. Всё это не могло позволить начать кропотливую работу над построением общества, основным признаком которого должно было стать социальное равенство. Искоренение автомобилей стимулировало людей, во-первых, на отречение от глупых стереотипов, выращиваемых в их умах на протяжении полутора веков, а во-вторых, на создание многофункциональной и удобной системы общественного транспорта. Такая система была возведена в кратчайшие сроки и сочетала в себе как использование новейших разработок, так и развитие старых. Теперь каждый человек, вне зависимости от рода деятельности, пользовался бесшумными рельсобусами и горизонтальными флайтерами (это были большие воздушные трубы, проложенные преимущественно под землёй и позволявшие за несколько минут переместиться от одного конца города к другому, но, к сожалению, только по прямой). Оставались популярными такие средства передвижения, как подъёмники, по всему городу были разбросаны точки взятия во временное пользование велосипедов и самокатов, и, в общем, никаких проблем с передвижением никто не испытывал.

Вагончик был пустым, и только седая старушка на противоположной стороне наполняла его своим крохотным присутствием. Донован снова что-то рассказывал, Вех снова его не слушал, а продолжал рассматривать виды, которые открывались ему из панорамного окна рельсобуса. Центр города казался таким несвойственным, загадочным, а иногда и вовсе пугающим, заставлявшим непроизвольно отворачиваться и забивать голову чем-нибудь другим. Все эти страшные, нагромождённые друг на друга кирпичные дома были усеяны крохотными оконцами. «Возможно ли в них вообще хоть что-то увидеть?» – спрашивал сам у себя Вех, привыкший просыпаться утром в своей просторной квартире, подходить, пошатываясь, к огромному окну, наблюдать людишек-муравьёв и свысока следить за их неторопливыми передвижениями по улице…

До библиотеки оставалось несколько минут пути.

– Не спишь? – Донован помахал перед лицом Веха рукой.

– Не сплю, – лениво ответил Вех, отмахнувшись.

– Куда уставился?

– На старые дома.

– Хе-хе, кирпичная безвкусица. – Быстрый взгляд Донована окинул красные строения и тут же вернулся к разглядыванию собственных ног. – Зачем вообще эти дома сохранили? Я бы понял, если бы вместо них здесь располагалось что-то действительно грандиозное, привлекательное и не такое ветхое.

– Следы ушедшей эпохи…

– Не то что наш родной Перспективный район. Ни одной пары одинаковых зданий, всё уникальное, выстроенное по персональным планам. На крышах – парки, приходи и гуляй, сколько влезет. А многоуровневость какая! Огромный механизм, ни на секунду не останавливающийся!

– Ты хотел что-то рассказать про ваши с Рокси отношения, – вдруг вспомнил Вех. Он прекрасно понимал, на что идёт, когда предлагал Доновану рассказать об этом, но сейчас, находясь в состоянии полудрёмы, он желал хоть как-то расшевелиться и завестись.

– Точняк, дружище! – Рыжий тут же перескочил на нужную тему. – Помнишь экспериментальную партию противозачаточных, выпущенную где-то месяц назад? Её уже сняли с производства, но эти долбанные таблетки за такой короткий промежуток времени знатно подпортили жизнь многим девчонкам. Рокси не стала исключением: от приёма пары штук у неё развилась сильнейшая аллергия, в том числе и на нормальные противозачаточные! Всё, считай, прощайте здоровые половые отношения, но не тут-то было! Старый-добрый Дон не откажется от такого блаженства! Он сходил в библиотеку, скачал себе материалов на соответствующую тему и вычитал о некоем тантрическом контакте между партнёрами.

– Очередной ненормальный фетиш для извращенцев? – хихикнул Молди, одновременно прикрывая от стыда покрасневшее лицо.

– В том-то и дело, что нет, – покачал головой Донован и принялся разъяснять. – Это появилось давным-давно и связано с буддизмом, а также с восстановлением ауры. Здесь огромное внимание уделяется атмосфере и душевному состоянию. Два партнёра пытаются слиться в единое целое, растворяясь в мощнейшем потоке положительной энергии…

– Ты так рассказываешь, словно пытаешься прорекламировать мне этот тантрический контакт.

– Просто меня распирает от этого сеанса, который, на самом деле, намного более сладострастный и возбуждающий, чем классический секс! Я не шучу, я желаю ходить на йогу, лишь бы все удовольствия Тантры стали мне подвластны! Рокси тоже не против. По её словам, от эйфории в кульминационных моментах она прямо-таки в космос улетает! А вообще, всё очень легко. Туда входят массаж, медитация и дыхательные практики. Главное – умиротворение, воплощение как себя в теле партнёра, так и воплощение партнёра в собственном теле.

– Звучит довольно неопределённо, но раз сложилась такая ситуация и другого выхода из неё вы не находите, то я желаю вам одного – духовного процветания!

– Спасибо, Вех, спасибо! – Донован полез обниматься. – А себе ты кого-нибудь подцепил? Лично я не заметил этого, но вдруг ты завёл секретный роман, о котором никто, кроме тебя и твоей возлюбленной, не подозревает? Встречаетесь в уединённых местах? Гуляя, делаете вид, что идёте порознь? Колись!

– Ты знаешь, Дон, у меня всё по старинке. Любовь не входит в круг моих нынешних интересов. Я больше занят работой и каким-никаким самообразованием.

– Вех растёт, а его отговорки всё не меняются. В Центре Социальной Адаптации ты вечно был «занят» уроками, в Институте ты вечно был «занят» биологией и зачётами, сейчас ты вечно «занят» работой… А в старости что? Ты вечно будешь занят сидением в кресле-качалке?

– Отстань. Вечно ты всё преувеличиваешь и искажаешь. Я хоть завтра могу познакомиться со случайной девчонкой и закружиться с ней в очаровательной истории любви.

– И почему же ты не делаешь этого?

– Не хочу! У меня даже причин не находится, чтобы ответить. Давай уже оставим этот вопрос в покое. Смотри! – Вех повернул голову к окну и заметил внушительных размеров здание библиотеки с белыми квадратными колоннами из лепнины. – Нам пора выходить.

Рельсобус постепенно остановился на остановке, и Вех с Донованом выпрыгнули из открывшихся раздвижных дверей на тротуар. Небольшая по размерам площадь, украшенная стриженными кустарниками самых причудливых форм и размеров, окружена была, помимо здания библиотеки, ещё несколькими представителями красивой, но нефункциональной древней архитектуры. П-образный двухэтажный дом с маленькой пристроенной верандой раньше служил рестораном, а в нескольких метрах от него стояла совершенно некрасивая (но отреставрированная) серая коробка с грязными окнами, сотню лет назад принадлежавшая какому-то департаменту. Напротив двух этих домов, за живой прямоугольной кустарной оградой, занимала место та самая библиотека, а слева и справа от неё – два трёхэтажных строения, в которых когда-то проживали люди. Первое строение недавно превратилось в дом-музей. Мемориальная доска над входом гласила, что в своё время здесь родился и умер широко известный поэт. Второе строение было закрыто на внутренний ремонт: планировалось открытие ещё одного музея, предназначенного для демонстрации посетителям быта дальних предков.

Поднявшись по ступеням, напоминавшим вход в Научно-исследовательский Центр Изучения Послесмертия, парни без колебаний вошли в зал библиотеки и в одно мгновение погрузились в темноту. Совершенного мрака здесь не было, просто ребята привыкли к яркому солнечному свету с улицы, и загадочное лёгкое освещение, установленное по всей библиотеке, было непривычным для глаз. К компании Веха и Донована внезапно присоединилась юркая библиотекарша. На вид она была очень даже хороша – этакая серая мышка в шерстяной кофточке с узорами.

– Чем я могу вам помочь? – наивно поинтересовалась она.

– Ну что, зайдём сперва в фильмотеку? – спросил Вех у Донована.

– Чтобы попасть в фильмотеку, идите прямо и поверните направо на отделе патриотической литературы, – опередила их девушка.

– Спасибо!

Слух ребят раздражало лёгкое гудение кондиционеров, установленных в каждом углу библиотеки и создававших приятную прохладу. Сотрудница незаметно куда-то исчезла. Вех и Дон шли по бордовой дорожке, а по обе стороны от них стояли ряды серверов, спрятанных в минималистичные корпуса.

– Чёрт! – воскликнул Вех, держа в руках немаленькую зелёную флешку, на которой уместился даже крохотный дисплей и две миниатюрные круглые кнопочки. Едва различимые цифры на дисплее явно его не радовали.

– Что случилось? – Донован вытянул шею, желая увидеть то, что заставило Веха воскликнуть.

– Забыл почистить её от фильмов и книг, которые я уже просмотрел. На ней осталось совсем мало памяти. Максимум, что я смогу скачать – это два коротеньких фильма и несколько каких-нибудь романов. Эх, уже поздно, всё ненужное будет удаляться больше часа…

Дон проверил свою флешку и обнаружил её совершенно пустой.

– Не переживай, – сказал он, – у меня на своей ничего нет, скачаешь себе, сколько хочешь, а потом, если что, махнёмся.

Вех поблагодарил друга. Они, как подсказала сотрудница, свернули на отделе патриотической литературы направо и вскоре оказались в специально огороженном стеклом отделе фильмов. Дон решил скачать парочку любовных кинофильмов для вечера с Рокси и примкнул к нужному серверу, воткнув флешку в разъём. Загрузка прошла за считанные секунды, серверная машина пошумела, напрягшись, и тут же успокоилась. В качестве бонуса он загрузил для личного просмотра несколько популярных драм. Некоторые жанры (триллеры, ужасы, порнография, фильмы с обилием чёрного юмора и все поджанры к ним) были под запретом, поэтому драма была самым «взрослым» видом кино и имела рейтинг «только для взрослых».

– Бери, – протянул он Веху флешку, когда загрузка интересующих его фильмов была завершена.

Вех быстренько сделал круг по фильмотеке, вставляя и выдёргивая несчастный накопитель из разъёмов, и в итоге взял три старинных комедии, снятых ещё до его рождения.

Вдвоём они вернулись в общий зал библиотеки. Донован предложил посетить отдел публикаций начинающих писателей (любой человек мог выгрузить своё произведение на сервер, а любой посетитель библиотеки мог его скачать и по достоинству оценить. Некоторые особенно популярные среди читателей работы могли из отдела публикаций перекочевать на официальные «полки» библиотеки), аргументируя свой выбор нередким нахождением в электронном хламе очень даже интересных и, что главное, ещё не подвергшихся цензуре произведений, но Вех наотрез отказался. Он почувствовал резкую усталость, проявлявшуюся в потере контроля над своими движениями и помутнении сознания.

– Ты же хотел что-то из книжек взять! – возгласил Дон, когда Вех, не отдавая ему флешку, попятился к выходу.

– Как-нибудь потом, Дон… – промямлил Вех. – Я сейчас с ног свалюсь. Приустал что-то… Стоило, наверное, сразу домой ехать…

– Это совсем на тебя не похоже. Ладно, давай быстрее на рельсобус!

– Не знаю, что со мной, но у меня уже случалось подобное. Неожиданный прилив изнеможения, как будто мне взяли и мозги расплавили. Не нужны сейчас книги, я без тебя сюда ещё раз приеду и обязательно что-нибудь возьму. Пойдём.

Солнце скрылось за крышей кирпичного дома напротив остановки рельсобуса, оставив на небе жёлто-оранжевый градиент и погрузив в прохладную тень всю площадь. Людей прибавилось: все гуляли в этот обыденный пятничный день, наслаждаясь оранжевыми пятнами осени на деревьях и прочей растительности, ведь завтрашним утром – Субботняя Уборка, и всё утро придётся просидеть дома.

Рельсобус прибыл на остановку как раз в тот момент, когда Вех с Донованом переходили рельсы по наземному переходу и приближались к плитчатой платформе. Парни дёрнулись с мест, слетели с лестницы и устремились к дверям. Успели. Заняли, как всегда, последние сиденья последнего вагона. Людей было на порядок больше, нежели при предыдущей поездке. Некоторые вглядывались в покрасневшие лица молодых людей, глотавших сухой воздух, словно воду.

Вех расстегнул жилетку, продолжая дышать, как вдоволь набегавшийся пёс.

– Твоя встреча с Рокси всё ещё в силе? – спросил он у Дона, водя тусклым взглядом по лицам незнакомых ему людей, перепрыгивая глазами с лица на лицо и находя в каждом неповторимые причудливые черты.

– Конечно. Слушай, ты если поспать хочешь, так ложись, как только к тебе приедем. Голову на отсечение даю, мы с Рокси ни шуметь, ни шалить не будем.

– Даже не смей подлизываться. Делайте что хотите, главное – в рамках закона…

– Я не подлизывался! Между прочим, я пытаюсь помочь! Видно же: совсем плохо тебе!

– Всё хорошо… утомился просто. В любом случае, не хуже, чем когда ты нажрался своего дерьма и сутки не приходил в себя. Ха-ха!

Веки Веха захлопнулись, и он заснул, примкнув головой к собственным коленям. Дон пристально смотрел на него и одновременно крутил в своих мыслях предстоящую встречу с Рокси.